Я не волшебница я только учусь

С каждым уроком профессор зельеварения становился все мрачнее и раздражительнее. Из-за этого голос преподавателя и так низкий, был еле слышен даже ученикам близких к нему. Снегга приходилось нередко переспрашивать и это выводило зельевара из себя, профессор начинал шипеть и сверлить школьников своими черными глазами. Слизеринцы и гриффиндорцы терялись в догадках, пытаясь понять, что постоянно злит декана змеиного факультета. Но ни один из них не приблизился к разгадке. Между тем для ухудшающего настроения Снегга было несколько причин. Темная Метка, которой Темный Лорд клеймил своих слуг, как собственную скотину, начала наливаться тьмой и становилась все более явной. Это означало, что Повелитель где-то рядом. И данный факт не приносил зельевару счастливого настроения. А еще одной немаловажной причиной для мрачных дум являлось то, что декан змей перестал читать воспоминания Гарри Поттера и его окружения. Сын проклятого Джеймса Поттера после каникул стал думать о самой разной ерунде и в его памяти мелькали лишь воспоминания о домашних заданиях, о шахматных играх, о спорах по квиддичу, о зимних развлечениях. Примерно такие же воспоминания плавали в головах Гермионы Грейнджер и Рона Уизли. А неделю назад, эти трое начали такое вспоминать, что Снегг еле удержался от того, чтобы снять по двадцать баллов с каждого гриффиндорца. Прямо в Большом Зале. В голове Гермионы витали картины, как она ходит по библиотеке и нагружает Снегга толстыми фолиантами и вообще использует профессора как вьючное животное. У Поттера витали непонятные образы, где он на пару с каким-то толстым мальчишкой гоняется за преподавателем зельеварения по улицам. А если догоняет, то профессора бьют. А Рон Уизли часто вспоминал такое, что Снеггу хотелось школьными правилами запретить рыжему мальчишке так думать. Шестой отпрыск рыжеволосого семейства в своих воспоминаниях играл в квиддич. Причем вместо мяча, он играл головой зельевара. Декан Слизерина от увиденных картин впадал в ярость, а поскольку кричать и ломать стулья он не мог, чтобы дать выход негативным эмоциям, то его настроение в последние дни лежало ниже отметки «Очень хреново». Снегг подозревал, что гриффиндорцы догадались о его способностях легилимента и потому вспоминают о разной ерунде. Но вот эти образы в их головах, заставлявшие профессора наливаться злобой, откуда они взялись. Все чаще тяжелый взгляд Снегга устремлялся в сторону рыжих близнецов Уизли. Зельевар считал, что именно эта парочка сообщила трем гриффиндорцам о легилименции. К тому же близнецов удалось прочитать всего один раз, когда они совершили над Снеггом свою первую шутку. После этого Уизли никогда не вспоминали и доселе не вспоминают о своих проказах в Большом Зале и на уроках зельеварения. Так что змеиный декан мог только подозревать и догадываться, но узнать в чем дело, он никак не мог. Об этом никто из нужных ему гриффиндорцам не вспоминал. Зельевар чувствовал, что вокруг него закручивается какая-то интрига, явно что-то затевается и набирает обороты непредвиденная ситуация. Но он никак не мог понять, в чем дело. Это его злило и раздражало, интуиция подсказывала ему, что тут замешан именно Поттер и его друзья. Вот только выяснить, что они задумали и что собираются делать и что они делали вообще, он уже не мог. Вместо того чтобы услужливо подбрасывать профессору нужные воспоминания, дружки несносного и непоседливого мальчишки Поттера гоняют в памяти оскорбительные картинки. А Снегг даже не может потребовать от них, чтобы они перестали себя так вести. Зельевару было невдомек, что после лекции близнецов о легилименции, Гермиона вытряхнула из рыжиков все, что они знали об этой ментальной науке. Поскольку идентичных братьев в свою очередь просветила их вредная тетка Мюриэль, о легилименции эти двое одинаковых с лица знали достаточно много. Внимательно выслушав все, что ей рассказали братья Уизли, гриффиндорка вызнала у них методы противодействия легилименции. Фред и Джордж честно ответили, что никогда не вспоминают и даже не думают о своих проделках, в присутствии зельевара и директора. И этих мер предосторожности им вполне хватает. Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы удовлетворилась таким способом. Хорошенько подумав в течение нескольких дней, она изобрела довольно неплохой метод прятать свои воспоминания и заодно проучить нечистоплотного профессора лазить в чужие головы. В результате чего, и она и мальчишки стали прокручивать в голове, что они вытворяют со своим нелюбимым профессором. Воображаемые картины настолько стали для них привычными, что они начинали их представлять, едва замечали внимание Снегга к своим персонам. А так как представляли они их уже давно, то картины, созданные в уме гриффиндорцами, вскоре трансформировались в воспоминания и регулярно прочитывались профессором зельеварения. От чего тот впадал в мрак и депрессию. Но сегодня утром, в день середины февраля произошло такое, чего Снегг и представить себе не мог. Началось все с того, что ему прислали письма. Любой человек рад, когда ему приходит письмо, ведь это может быть известие от родных или близких людей, весточка от друга или извещение из налоговой инспекции. Но Снегг ни от кого не ждал писем, у него не было друзей, не было родни, не было просто знакомых, с которыми бы он мог вести переписку, и потому утренняя доставка почты его удивила. Как обычно совы влетели в Большой Зал и принялись разбрасывать корреспонденцию или садится на столы, чтобы вручить письма прямо в руки адресата. И когда перед зельеваром стали приземляться почтовые птицы, декан змей решил, что они ошиблись. Но все письма были подписаны так, что не оставалось никаких сомнений, все это написано ему. Преподаватели за столом, директор Дамблдор, и многие старшекурсники не веря своим глазам, наблюдали скопление сов на краю стола учителей. Хоть сам Снегг не мог понять с чего это ему стали так массово писать, спинным мозгом он чувствовал, столько писем ему могут прислать лишь в двух случаях – если им восхищаются или если им недовольны. А поскольку никаких великих свершений, беспримерных подвигов или героических поступков Снегг за собой не помнил из-за их отсутствия, то он верно угадал, что пишут ему явно разгневанные люди. И первое же письмо убедило его в правильности догадок, с каждым прочитанным посланием декан Слизерина мрачнел все больше и темнел лицом. Не вскрыв и половины конвертов, зельевар попросился выйти и стремительно покинул Зал, прихватив с собой все полученные письма. - Кто это написал ему столько писем? – удивилась Аврора Синистра. - Я не знаю, но заметила, что почерк на конвертах разный! – вставила свои пять копеек Помона Стебль. - Ну это точно не предложения руки и сердца, - усмехнулась мадам Пинс, - вы видели какой у него был ошеломленный вид. Чародейки стали с хихиканьем строить различные предположения, насчет того, кем являются отправители этих писем. Лишь директор был спокоен и невозмутим, со своего места он сумел разобрать почерк на некоторых конвертах и догадался о личности некоторых из тех, кто написал сегодня Северусу Снеггу. - Кто это прислал Снеггу столько писем? – удивлялся Гарри, когда шел на урок зельеварения. Рон и Гермиона только пожимали плечами, им самим было интересно, но ответа на вопрос своего одноклассника у них не имелось. Этот же вопрос интересовал и слизеринцев, за своим столом змеи принялись гадать, что послужило причиной такого повышенного внимания к их декану. Если бы они узнали, что всему виной один из учеников их факультета, то они бы искренне удивились. За завтраком Дебора увидела довольно красноречивую картину, Панси Паркинсон старалась сесть подальше от Драко Малфоя. Если раньше слизеринка увивалась вокруг блондина, то сейчас ситуация была совершенно обратной. - Трудно испытывать влечение к человеку, которого вместе с тобой тошнило в незажженный камин. Это совсем не то, что тебе бы хотелось делать с ним вдвоем! – с трудом сдерживая смех думала Адамс.

***

- Сегодня вы будете готовить Укрепляющий Раствор! – произнес Снегг таким раздосадованным тоном, словно его оторвали от любимого занятия и заставили убирать свою комнату. На классной доске появились строки нужного рецепта, написанные крупным размашистым почерком. Галия сверила текст на доске со словами в учебнике. Все сходилось вплоть до запятых, зельевар на своем уроке даже не желал давать уточнения и объяснять малопонятные моменты, и он не говорил ученикам, как можно упростить процесс приготовлений или внести изменения, улучшающие свойства зелий. Возможно, для него взрослого учителя, все написанное в книге было понятным и ясным уже давным-давно. Но тут кроме него находилось еще почти два десятка человек, которые такими познаниями не обладали и им требовались более подробные инструкции и пояснения. Но Снегг походу не горел желанием объяснять хоть что-то и обучать своей дисциплине. Практически все уроки зельеварения сводились к тому, что профессор открывал учебник и озвучивал, какое варево школьникам придется готовить на его уроке. У многих возникало подозрение, что Снегг выбирает тему занятия, просто-напросто ткнув наугад в книгу. Почти на каждом уроке зельевар пребывал с такой неподражаемой гримасой, словно взял в рот скользкую лягушку и теперь мучился выбором – проглотить ее или все-таки выплюнуть. Дебора заметила, что у Гарри зелья получаются все лучше и лучше. Потому что гриффиндорец относился к варке снадобий как к приготовлению бульона. Тем более, он вставал в пару с Фрей Данбар, которая оказалась хороша в кулинарии. Рон был вместе с Гермионой, и потому ему ни разу не удалось запороть зелье. А вот Симус Финниган нередко умудрялся взорвать котел, из-за чего он вместе с Дином Томасом удалялся в дальний угол лаборатории. Медленно и неторопливо тянулись минуты. Лаборатория затягивалась легким туманом от паров горячих зелий и дыхания учеников. Иней покрывавший стены класса таял и стекал на пол. Галие занятой варкой Раствора показалось, что по полу рядом с ней скользнула черная тень, но в реальности это были подол нестираной мантии Снегга. Декан Слизерина встал поблизости и глядел на ее зелье с таким отвращением, словно собирался выпить его против собственной воли. - Адамс, почему вы не снимаете крышку котла? – пролаял он, скривив губы. – Три минуты уже истекли. - Сэр, в тексте написано – зелье в конце приготовления должно настаиваться в течение трех-пяти минут! – спокойно ответила Дебора. – А так как точное время не указывается, я решила взять среднее количество из написанных минут. Вероятно, что три минуты - это мало, а пять минут это много, вот я и решила четырех будет вполне достаточно. - Если бы вы лучше занимались зельеварением, то вы бы понимали, что хороший ученик, - Снегг сделал упор на слово «ученик», - уже сам знает нужное время для настаивания своего зелья. И ему не нужно гадать или постоянно заглядывать в учебник. - Вы правы сэр! – неожиданно легко согласилась эта вредная девчонка. – Если бы мы варили зелья гораздо чаще, чем раз в неделю, то в моменты своих опытов путем проб и ошибок, мы бы давно рассчитали оптимальное время для всех необходимых нам процессов, химических реакций и сложных катализаций в ходе приготовлений нужных нам составов. Хоть Снегг и почувствовал легкую мигрень, пока пропускал эту речь через свою голову, он разобрался в том, что ему сейчас сказали. Зельевар понял, что слизеринка запустила небольшой камешек в его огород, только этот камень был с двойным дном. Либо Адамс намекала, что профессор не способен научить школьников простейшим правилам своего предмета, либо сетовала на то, что количества уроков недостаточно для лучшего овладения искусства зелий. - Замечательно сказано Адамс! – едко процедил декан Слизерина. – Я так понимаю, вам не хватает одного урока в неделю. - Вам всем! – тут зельевар оглядел класс, который дружно съежился после таких слов. - Да вы правы, профессор! – вновь поддержала его сероглазая вредина. – Я думаю, мы будем рады встречаться тут два раза в неделю! Снегг снова осмотрелся по сторонам, похоже, его самая проблемная ученица говорила с излишним оптимизмом. Потому что омраченные и кислые лица присутствующих выражали что угодно, но только не радость. Тем более и самого преподавателя не приводила в восторг возможность видеть и слышать Дебору Адамс вдвое чаще, чем этого могла вынести его психика. - Расписанием уроков занимается мисс Макгонагал, и только она решает, сколько будет уроков в неделю, - зельевар подпустил в свой голос как можно больше раздражительности. - А теперь заканчивайте со своим зельями! – приказал Снегг и принялся прохаживаться по классу, заглядывая в каждый котел. - Прекрасно мистер Малфой! – одобрительно кивнул он, хотя творение блондина напоминало жидкую смолу, когда Укрепляющий Раствор должен был быть прозрачно-бежевой консистенции. Драко довольно огляделся и посмотрел в сторону гриффиндорцев высокомерным взглядом. Точно также профессор отозвался о зельях Крэбба и Гойла, в котлах которых застыло что-то похожее на вязкую глину. Мимо Булстроуд и Паркинсон Снегг прошелся, окатив их котлы мимолетным взором. К остальным он тоже не высказал никаких претензий. Сунув свой кривой нос в котел Адамс, декан змей скривился, хотя придраться было не к чему. Укрепляющий Раствор выглядел примерно так, как и описывалось в учебнике, разве что он был более темного цвета, чем ему следовало быть. - Ну что же я вижу, вы начинаете хоть что-то понимать в зельеварении! Неплохо, Адамс! – протянул профессор и отправился дальше. Тут он остановился возле котла Гарри и Фрей Данбар. - Какая жалость Поттер! - ехидно прошипел Снегг, хотя сообща сделанный продукт двух гриффиндорцев на взгляд Галии был не хуже, чем у нее. – Похоже зелья, это не для вас. Такого же вердикта удостоился котел Дина Томаса и Симуса Финнигана, к которым профессор старался не приближаться на протяжении всего урока. И варево двух друзей, он оглядел с расстояния полутора метров. А вот творение Гермионы и Рона Снегг рассматривал более тщательно. Со стороны казалось, что зельевар не просто смотрит на приготовленное снадобье, но и пытается его обнюхать. - Хм-м, неплохо для маглорожденной ученицы Грейнджер! – насмешливо буркнул он. – Могло быть гораздо лучше, если бы у вас был более толковый ассистент. Рон Уизли от такого завуалированного намека покраснел до корней волос, а Гермиона опустила голову. Снегг высказал оскорбление по поводу ее происхождения, чего не позволяли себе остальные учителя. На котел Лаванды Браун и Парвати Патил зельевар смотреть не стал. Вместо этого он вернулся к своему столу и провозгласил на всю лабораторию: - Подпишите свои образцы и несите сдавать! Один за другим ученики подходили к столу зельевара и ставили на него колбы с подписанными кусками пергамента. Лишь Грейнджер и Адамс о чем-то тихо шептались позади всех школьников, и блеск их глаз обещал скорые неприятности профессору Снеггу. Так как он не разобрал, что было больше во взгляде Гермионы, то ли торжества, то ли коварства. Обе девочки подошли к столу Снегга в числе последних. Оставив на его поверхности свою склянку, Дебора тут же вытащила из кармана новый флакон и стала наполнять его зельем из своего котла. Ее действие стали повторять Гермиона и Гарри. - Что вы делаете? – подозрительно спросил профессор, которому данные поступки учеников уже не нравились. - Сэр, вы сказали, что мой Раствор неплохой! Значит, я могу использовать его в своих целях, - обворожительно улыбнулась слизеринка, вычерпывая свой котел. - И мой получился не хуже, вы сами это подтвердили профессор! – поддержала ее Гермиона, разливая свое зелье в две колбы. – И если что случится, то нам не надо будет бежать в медпункт, ведь нужное лекарство у нас под рукой. Снеггу на осмысление этих слов, понадобилось больше трех секунд. - Стойте!!! – гаркнул он на всю лабораторию. Ученики застыли в нелепых позах, недоуменно взирая на вскочившего профессора. Тот подлетел к котлам Грейнджер и Адамс и начал разглядывать их повторно. - Оставьте свои зелья! – сказал он недовольным тоном. Зельевар оглядел класс, большинство учеников уже вылили свои снадобья в мойку. В том числе Паркинсон и Пайк с Забини зелья, которых были вполне сносными и могли пойти в больничные палаты мадам Помфри. Снегг клял себя последними словами, он тут до позднего вечера горбатится над снадобьями для медпункта, в то время как можно было поставлять медсестре и зелья учеников, приготовленных более-менее нормально. И тогда, у него было бы больше времени для отдыха. Декан Слизерина отвесил себе мысленный пинок под зад, за то, что не догадался об этом раньше. - Я отправлю ваши зелья мадам Помфри! – хмуро заметил зельевар. – Так как Укрепляющий Раствор лечит небольшие раны, он нужен ей всегда. Грейнджер и Адамс переглянулись и их глаза засветились торжеством. Снегг запоздало понял, что сейчас он при всех учениках Гриффиндора и Слизерина признал, что маглорожденные маги оказались лучше всех в зельеварении. Получалась скверная ситуация - приготовленные лекарства отправятся в медпункт и об этом раструбят по всей школе. И все будут говорить, что маглорожденные сварили отличные снадобья, а чистокровные ученики не сумели создать ничего путного. И ведь не потребуешь, чтобы все молчали, так как это самый надежный способ распространения информации по всему Хогвартсу. Профессор в воображении добавил себе нового, более увесистого пинка. - Благодарим вас сэр! – мило прощебетали девочки, чуть не раскланиваясь. - Мы как раз собирались заглянуть в медицинское крыло, потому что мадам Помфри заинтересовалась магловской микстурой от кашля. Вот мы и покажем ей свои зелья и послушаем, что она нам скажет! – сообщила Адамс, улыбаясь до ушей. Гарри стоял рядом с ними и довольно ухмылялся. Он тоже набрал полную склянку и осторожно убирал ее в свою сумку. Нет сомнения, что этот гадкий мальчишка продемонстрирует медсестре свое варево, и та оценит его по достоинству. Это Снегг мог сделать вид, что зелье Поттера никуда не годится, а вот мадам Помфри непременно добавит его в коллекцию своих медикаментов. И подменить Раствор Поттера на бурду Малфоя или Крэбба уже не получится, эти остолопы уже вылили свою баланду. - Нет, три пинка за урок уже чересчур! – подумал Снегг, мрачно глядя вслед уходящим ученикам. Настроение слизеринцев было под стать самочувствию их декана. Снегг только что подложил большую и жирную свинью-хавронью под репутацию всех чистокровных волшебников. Отпрыски старинных семей шли на следующий урок и про себя репетировали, какими словами они будут крыть профессора зельеварения в письмах своим родителям.

***

Урок Истории Магии прошел, как всегда. Призрачному преподавателю хватало десять минут, чтобы весь класс погружался в здоровый и крепкий сон. Единственный человек, который не поддавался на его монотонный и убаюкивающий голос, это Дафна Гринграсс. Почему-то только она умела выдержать лекцию профессора Бинса и не заснуть. И именно у нее все слизеринцы спрашивали, какое задание выдал им учитель. Так как, пока преподаватель, говорил на какую тему писать домашнее сочинение, не все ученики успевали проснуться. И соответственно расслышать, что бормочет профессор Бинс. - У гриффиндорцев есть умная Гермиона, а у нас умница Дафна! – так думала Галия, после каждого урока. Ее диктофон отлично работал в Хогвартсе, всего-то нужно было включить запись, перед тем как укладываться спать вместе со всеми и потом в своей комнате прослушать ее заново. Даже записанный на пленке голос Бинса обладал своим усыпляющим свойством, но зато можно было поставить диктофон на паузу, пройтись, стряхнуть сонливость и слушать дальше. Так как лекция призрака длилась час, на прослушивание его речи уходило не больше пяти пауз. Как выяснилось, вся лекция профессора состоит из двух частей, сначала он талдычит о своих любимых гоблинских восстаниях, а на второй половине урока рассказывает по другой теме. Например, он мог говорить о восстании Эрика Хмурого, а потом перейти к времени, когда был принят Статут магов. Но так как к этому моменту почти все слизеринцы сладко спали, второй лекции уже никто не слышал. Вот и приходилось ученикам обращаться за помощью к Дафне Гринграсс, она единственная кто не засыпал на уроках Бинса. - Интересно, а как профессор-привидение может проверять домашние задания? – пыталась понять Галия, просыпаясь от колокольного звона. - И что нам задали на этот раз? – спросил, потягиваясь Забини. Остальные слизеринцы зевали и протирали глаза. Профессор Бинс уже улетучился сквозь стену. И взгляды учеников фокусировались на Дафне Гринграсс, которая выглядела озадаченной и удивленной одновременно. - Задание э-э-э, приготовить эссе на тему, - слизеринка заморгала глазами, словно сама себе не верила, – гм-м, восстание Богрода Свирепого и участие маглорожденных волшебников из Ордена Паладинов в войне против магов на стороне Инквизиции! Глаза всех учеников Изумрудного факультета, наполненные изумлением и недоверием, скрестились на фигуре Деборы Адамс.

***

- Восьмой этаж. Картина с троллями! – бормотала Галия, пока прохаживалась по безлюдному коридору. Так сложилось, что активная жизнь Хогвартса бурлила лишь на нижней половине школы. Школьники предпочитали гулять и бегать не выше четвертого этажа, на котором располагалась библиотека. Все занятия также проводились на первых трех этажах, если не считать урока астрономии, с которого слизеринка сейчас возвращалась. Мало кто забредал выше библиотеки, хотя надеяться на то, что тут никого не будет, явно не стоило. Старшекурсники для интимных встреч старались выбирать именно такие пустые и заброшенные места. Еще где-то тут находилась ванная старост и нужная сейчас Выручай-комната. - Ага, а вот и она! – обрадовалась девочка, увидав картину с троллями в балетных пачках. Магические твари пытались передвигаться на цыпочках, под руководством худого и высокого волшебника во фраке. Некоторое время тролли семенили, взмахивая руками и толкая друг друга, потом почесали в затылке и начали махать дубинками. И при этом в общей драке, они не забывали отвесить порцию затрещин и своему учителю. Встав напротив картины, Адамс развернулась и принялась ходить взад-вперед, думая об одном и том же. - Мне нужны книги по боевой магии! – повторяла они про себя. После третьего прохода в стене появилась высокая, украшенная резными узорами, тяжелая дверь. - Работает! – восхитилась Адамс и осторожно потянула на себя дверную ручку. Перед ее глазами предстала небольшая круглая комната, похожая на читальный зал. С потолка свисала огромная люстра под сотню горящих свечей, вдоль стен стояли книжные полки, а в середине помещения находилась пара больших и удобных с виду кожаных кресел, между которыми скромно притаился низенький, круглый столик из темного дуба. Стены над книжными полками украшалась живописью, изображавшей скачущих рыцарей, летающих горгулий, танцующих у огня девушек и человека, похожего на древнегреческого бога, вступившего в схватку с огромными волками. Дебора вошла в комнату и стала неторопливо идти вдоль книжных стеллажей. - И где тут книги по боевой магии? – вслух сказала она. Словно отвечая на ее вопрос, на пол с полок свалилось около дюжины фолиантов. Книги были самыми разными, толстые и тонкие, маленькие и большие, очень древние на вид и выглядевшие более-менее новыми. Нехорошие предчувствия появились у Галии, уже при первых взглядах на обложки книг. Подняв все фолианты с пола и уложив их на столик, слизеринка уселась в кресло и начала листать одну книгу за другой. С каждой открытой книгой, ее лицо вытягивалось все больше, а настроение падало все ниже. Почти все издания и рукописи были написаны на латыни или на таком зубодробительном древнеанглийском, что слизеринка и четверти текста не могла понять. К тому же в брошюрах на латыни совсем не указывались ударения, не было транскрипции, отсутствовали рисунки. - Прочитать этот мертвый язык можно, но правильно ли я произнесу написанные тут заклинания! – соображала Дебора, переворачивая страницы. Выбираемые наугад заклинания не сработали от слова совсем. Девочка не знала верно она произносит слова и не имела понятия, как правильно взмахнуть палочкой при произнесении заклинания. Книги на древнеанглийском она отложила, даже не пытаясь воспроизвести описанные там заклинания. Старые книги не помогли и поэтому Галия взялась за более современные издания. Первый из фолиантов назывался «Как превзойти Темные Искусства» и на протяжении ста двадцати пяти страниц пространно рассказывал насколько эти искусства ужасны и вредны, а светлая магия прекрасная и великая. Монотонность текста и тоскливость изложения могли соперничать с лекциями профессора Бинса. Пролистав книгу, Адамс даже не сразу могла вспомнить, что она вообще сейчас прочитала. - Так что тут у нас дальше? – вздохнула девочка, потихоньку заворачивая обратно раскатанную губу. – Я то думала найду эту комнату, прочитаю древние свитки и стану такой великой магиней, что запросто смогу всех крушить направо и налево. А тут облом! Вот эти свитки, древнее не бывает. Даже прочитать невозможно. Следующая книга под названием «Самооборона чарами» немало повеселила Дебору. Заклинания в ней были довольно забавными. Оказывается, можно заставить любое существо обрасти волосами с ног до головы. Или свернуться в клубок подобно ежику. А также покрыться колосящейся пшеницей по всему телу. Принудить петь во все горло или ругаться нецензурными словами. - Интересно, а эту книгу можно взять с собой? – поинтересовалась слизеринка вслух и огляделась. Все люди и звери, изображенные на стенах, отрицательно покачали головами. - Жаль! – вздохнула Галия, уже привыкшая к поведению живых картин Хогвартса. – А то можно было бы попробовать эти заклинания и посмотреть, что получится. Человек, похожий на древнегреческого бога, пинком отшвырнул здоровенного волка и ухмыльнулся, глядя на Дебору со стены. - Эх, еще пара книг осталась. Но я их просмотрю потом! – сказала девочка, вставая с кресла. – А других книг по боевой магии, тут больше нет. В комнате царила тишина и новых книг с полок не падало. Зато одна из девушек, пляшущих на стене, подняла над своей головой широкую, светлую ленту, на которой блестели огромные слова «Дают-бери, бьют-беги». - Э-эм! А вы что, на все вопросы отвечать умеете? – пробормотала слизеринка, что-то ей становилось не по себе в этой комнате. Все настенные персонажи дружно пожали плечами и отвернулись. - Тогда до свидания! – брякнула Адамс и выскочила прочь.

***

Дамблдор у себя в кабинете читал ведомости расходов школьного хозяйства и вздыхал. Траты были большими, одни только дрова съедали значительные суммы, а тут еще нехватка школьных метел, недобор медикаментов в медпункте и закупка необходимых ингредиентов в лабораторию. И на все это нужны деньги. Тут в камине вспыхнуло зеленое пламя и голос Снегга прозвучал в тишине директорского кабинета. - Господин директор, я могу войти к вам? – громко спросил зельевар. Снегг каждый раз нанося визит к Дамблдору, сначала спрашивал разрешения посетить его кабинет. Так как несколько лет назад, войдя к своему начальнику без спроса, он схлопотал мощный Остолбеней от находящегося там Аластора Грюма. Старый мракоборец, увидев фигуру беззвучно возникшую в поле его зрения, действовал на рефлексах. Заклятье оказалось таким сильным, что профессора отбросило обратно в его лабораторию. И декан Слизерина пролетел по комнате, сшибая все что встречал на своем пути. Самое обидное было в том, что Грюм даже не извинился. А наоборот, тот узнав какого человека он приласкал заклинанием, даже пожалел, что не использовал что-нибудь более мощное и ядрёное. - Скажи спасибо, что еще легко отделался Пожирательская морда! – проворчал Грюм, когда Снегг все-таки смог войти в кабинет Дамблдора, предварительно предупредив, что это он идет. Причем два раза и громким, отчетливым голосом. - Проходи Северус! – отозвался директор на прошение зельевара. Из пламени в камине вылез Снегг и стал отряхиваться от пепла. Директор заметил, что декан змей выглядит еще мрачнее, чем на завтраке при прочтении писем. - Что заставило тебя прийти ко мне в такой поздний час? – осведомился великий чародей у профессора зельеварения. В ответ на такой участливый вопрос Снегг лишь скривился. - Господин директор, я бы хотел попросить вас провести заново церемонию распределения для одного ученика! – хмуро ответил он. Дамблдор откинулся на спинку кресла и строго взглянул на Снегга поверх своих очков. В кабинете наступила тишина, прерываемая лишь шорохом ручного феникса и потрескиванием дров в камине. - Не ожидал услышать от тебя такое, Северус! –произнес директор странно спокойным голосом. – И что же, то есть кто же тебя не устраивает? Зельевар нервно дернул щекой. - Дебора Адамс! – медленно сказал он. – Я уверен, что ей не место на моем факультете. - Заявление серьёзное! – по-прежнему не повышая голоса и не удивляясь ответил Дамблдор. – Ты ведь понимаешь, что я не имею права принимать такое решение единолично. Для этого нужно собрание всех деканов. И ты обязан озвучить при них причины и требования, по которым необходимо провести Распределение вновь. И если больше половины из них с тобой согласится, то мы снова оденем на мисс Адамс Распределяющую Шляпу. Вот только, если она не поменяет своего решения, все твои усилия окажутся напрасными. Снегг тяжело вздохнул и кивнул головой. Он был согласен. Дамблдор встал из-за стола и прошел к камину. Вызвать к себе и рассадить в кабинете всех остальных деканов школы было делом трех минут. - Господа преподаватели! – торжественным голосом заявил директор, сверкая своей темно-синей мантией с золотыми узорами на весь кабинет. - Я собрал вас всех по важному делу. Профессор Северус Снегг изъявил желание, чтобы Распределение одного из наших учеников прошло заново. Так как уверен, что факультет на котором он сейчас учится не подходит для него. Имя этого ученика - Дебора Адамс, факультет Слизерин! Дамблдор уселся обратно в свое кресло, ожидая возмущения, удивления и протестов от деканов Хогвартса. И он не ошибся в своих предположениях. - Распределить заново? – переспросила Макгонагал, бледнея на глазах. Декан Гриффиндора меньше всего хотела нового распределения и именно этой ученицы. – Что за глупости! - Не понимаю, зачем нам нужно распределять ее снова? – поинтересовался Флитвик, подкручивая свои «кайзеровские» усы. - Почему вы считаете, что она не подходит вашему факультету? – удивилась Стебль, обращаясь к зельевару. Снегг выслушал все адресованные к нему слова и выдержал направленные на него взгляды. - Вот почему! – буркнул он, вытаскивая из карманов мантии кипы писем и швыряя их на стол директора. – Читайте, и поймете, что это не глупости! Деканы недоуменно переглядываясь, потянули руки к письмам. Зашуршала бумага и учителя стали внимательно вчитываться в написанные строки. Лишь Дамблдор не взял ни одного конверта. Сложив руки на столешнице и сцепив пальцы домиком, он безмятежно смотрел в потолок. Лица деканов, читающих письма, присланных утром, вытягивались и менялись на глазах. Взгляд Макгонагал выражал недоверие и ошеломление, в глазах Помоны Стебль сверкали лукавые искры, а Флитвик разглаживал усы и тихо хмыкал под нос. - М-да! – протянул профессор Чар, откладывая в сторону пятое прочтенное письмо и задумчиво глядя на остальные конверты. - Они все пишут примерно также! – с кислой миной на лице произнес Снегг. - Не могу поверить! – вздохнула Стебль, откидываясь на спинку кресла. - Такого я совсем не ожидала! – изрекла Макгонагал, опустив письмо на край стола. - Теперь вы меня понимаете? – усталым голосом вопросил зельевар. - Я понимаю, что такого предвидеть никто не мог, но считаю этого недостаточно для нового Распределения! – поджала губы Минерва Макгонагал. - Давно я не встречал такого единодушия от древних фамилий. Обычно они готовы лаяться между собой по любому поводу! – усмехнулся Флитвик. - До сих пор не верится! Ой, Альбус, вы, наверное, не знаете, о чем мы сейчас говорим? – спохватилась Стебль Дамблдор оторвал взгляд от потолка, на котором пытался рассмотреть ответы на извечные вопросы человеческого бытия и еле заметно улыбнулся. - Ну почему же? Я предполагаю, что письма, полученные Северусом, присланы известными семьями. К тому же мне удалось разобрать имена отправителей на конвертах, - волшебник кивнул на письма в беспорядке лежащие на его столе. – И мне известно, по какому поводу они все так разгневаны! Деканы Хогвартса недоумевали. В письмах многие чистокровные волшебники выражали гнев и недоумение, некоторые были чрезвычайно раздражены и не стеснялись в выражениях. Практически вся волна негодования была направлена на Снегга, хотя доставалось и самому Дамблдору. - Итак, давайте все спокойно обсудим! – высказался директора и встал из-за стола. Дамблдор начал прохаживаться по своему кабинету, заложив руки за спину и нацепив на лицо выражение легкой задумчивости. Преподаватели следили за его передвижениями, не спуская глаз. Директор прошелся по комнате взад-вперед, не произнося ни слова и уже совершая второй круг, он вдруг остановился и строго взглянул на деканов. - В этих письмах маги гневаются на то, что некоторые школьники изъявили желание изучать магловские танцы! – сказал глава Хогвартса. Флитвик тихо хмыкнул и покосился на груду писем, лежащих на столе. Их количество никак не тянуло на скромное число «некоторые». - Еще несколько учеников принялись интересоваться не просто танцами, которые в моде у маглов, но и просят своих родителей записать их в танцевальные школы в мире маглов. Или на худой конец, найти им магла-репетитора по танцам. Естественно, что такой интерес к маглам и желание узнать больше об их мире и магловской культуре вызвало такой шок и трепет среди чистокровных семей. Макгонагал сидела в кресле с идеально ровной спиной и сурово кивала каждому слову директора. Реакция магов ей была понятна, чистокровные семьи с малолетства прививали своим потомкам презрительное отношение к маглам и к их миру, а тут породистые детки захотели танцевать как маглы и узнать, какие танцы отплясывают в мире маглов. Потом эти детки начнут интересоваться, как маглы живут, как они учатся, как работают и проводят время. И вся чистокровная пропаганда затрещит по швам. Неудивительно, что маги пришли в такую ярость. - Вот поэтому они и написали столько сердитых писем, где выражают негодование сложившейся ситуацией! – усмехнулся директор, вновь начиная разгуливать по кабинету. Так как апартаменты Дамблдора были немалыми, то он удалялся на значительное расстояние от сидящих за его столом деканов. Северус Снегг в душе заскрипел зубами, назвать кучу писем всего лишь сердитыми, где его обкладывали такими крепкими словами половину, из которых он не знал и даже не подозревал, что можно так выражаться. - Но почему ученики, вообще захотели научиться магловским танцам? – недоумевала Стебль. – Что послужило причиной такого интереса с их стороны? Флитвик, Макгонагал и Стебль дружно посмотрели на Снегга, который ответил им угрюмой гримасой. Зельевар сам знал чуть больше их самих. Письма были следствием появившейся проблемы, а что послужило причиной, он мог лишь подозревать. Деканы невольно повернули головы к директору, Дамблдор всегда был осведомлен больше всех или его догадки часто оказывались близки к правде. - Так как претензии относятся к декану Слизерина, я уверен, что все началось именно на его факультете! – подытожил свои мысли Дамблдор. - Это все Адамс! – прорычал зельевар, с ненавистью взглянув на письма. – Это все из-за нее. Она единственная маглорожденная на моем факультете и наверняка, она рекламирует магловские штучки, в том числе и эти свои танцы. - Так и есть! – кивнул бородой Дамблдор, остановившись перед ручным фениксом и задумчиво поглаживая его по хищному клюву. - Вы знали с самого начала? – ахнула Стебль, хватаясь за свои пепельно-серые виски. - Нет, с самого начала я знать не мог, - покачал головой директор. – Я волшебник, но я не всемогущ, и не в состоянии знать, что делают и говорят наши ученики. Но мне известно о том, что некоторые девушки в подземельях Слизерина разучивали странные и неизвестные танцевальные движения. Дамблдор не стал откровенничать на тему, что получил сведения от призраков и полтергейста, которые докладывали ему о каких-то непонятных и диковинных плясках в подземельях Слизерина. Директор даже не обратил на этот доклад особого внимания. Ну, пляшут и что такого, не темной магией ведь занимаются, а тут вот как получилось. Декан вышеупомянутого факультета скривился от слов Дамблдора, он и представить не мог, что в подземелье слизеринцы устраивают танцевальные вечера. Хотя по правде, он особо и не интересовался жизнью и времяпровождением своих учеников. - Я думаю, в таком случае нам стоит выслушать старост Слизерина! – предложила Макгонагал, поворачиваясь к директору. – Тем более, сейчас старосты факультетов в моем кабинете и ждут моего возвращения. Я могу вызвать сюда мистера Треверса или мисс Фарли. Дамблдор лишь беззвучно кивнул. И вскоре из камина в кабинет директора вступили старосты Изумрудного факультета. - Мисс Фарли, вы можете рассказать нам кое-что по танцам, которые исполняют ваши одноклассницы по вечерам? – обратилась к слизеринке Макгонагал. Все деканы заинтересованно повернулись к старосте Слизерина, даже директор вместе с фениксом с одинаковым любопытством уставились на Джемму Фарли. Русоволосая красавица поначалу удивилась такому вопросу, но, тем не менее, Джемма справилась со своим изумлением и принялась подробно и четко отвечать. По ее словам несколько старшекурсниц заметили в одной из подземных залов Дафну Гринграсс, и Трейси Дэвис за странным занятием. Девочки танцевали, точнее, пытались танцевать, но их движения были непонятными, слишком активными и чересчур энергичными и даже немного вульгарными. Первокурсниц тут же засыпали вопросами, что они делают и девочки признались, что видели магловские танцы, и они их заинтересовали, вот они и пробуют воспроизвести эти танцы по памяти. Как оказалось, Адамс сумела заинтриговать современными танцами двух чистокровных подруг, и если Панси Паркинсон постаралась забыть увиденные пляски как яркий и красочный, но кошмар, то оставшаяся пара слизеринок загорелась идеей научиться танцевать по магловски. Деборе пришлось повторять свои танцевальные умения на бис и вновь рассказывать о современных танцевальных стилях уже перед старшекурсницами. Девушки, знающие лишь классические бальные танцы, задумались и после долгих споров, криков и даже пары потасовок решили изучить магловские танцы. Так как они понравились многим девушкам, то в дома старинных семей чистокровных волшебников и полукровок полетели письма с просьбами и пожеланиями научиться танцевать по-современному и желательно в танцевальных школах у маглов. Большинство родителей, читая такие письма от своих детей, хватались за сердце или за голову. Семьи полукровок, после семейных обсуждений пришли к решению, что ничего страшного в этом нет и вообще научиться новым танцам для детей полезное дело. А те, кто был не согласен, кинулись строчить гневные и яростные письма в адрес Снегга в духе «Ты чему детей в школе учишь», или «Ты куда смотришь, наши детки магловским миром заинтересовались». А зельевар, читая письма от разъяренных родителей, долго не мог понять, в чем дело и за что на него катят бочки, баллоны и цистерны известные семьи учеников его факультета. - И все это творилось под моим носом! – с досадой думал он сейчас, слушая речь Фарли. – А Треверс, судя по его виду, и не подозревал, чем занимаются его сокурсницы. Вон он рядом стоит, отвесив челюсть! Ну, Адамс, опять ты мне удружила. - Благодарю вас господа старосты! – степенно сказал директор и отпустил слизеринцев. Старосты скрылись в зеленом пламени, а преподаватели с изумлением начали переглядываться. Услышать такие откровения, они совершенно не ожидали. - Теперь вы понимаете, почему я настаиваю на повторном Распределении Деборы Адамс. Такой смутьянке не место на моем факультете! – с апломбом проговорил Северус Снегг. - И где же ей место? – с прищуром полюбопытствовал Флитвик. Зельевар в ответ лишь пожал плечами, хотя слова так и рвались ему на язык. По его мнению, Деборе было самое место на Гриффиндоре, где она может ставить все вверх ногами, и никто не заметит разницы. А вместо этого она принимается переворачивать вверх дном Слизерин, и ведь главное, она вряд ли планирует совершать подобные диверсии, но у нее все получается, как-то, само собой. Или же эту вредину лучше сплавить на Пуффендуй, там грязнокровок полно и пусть она там выделывает свои штучки в кругу собратьев. - Так как господа преподаватели, вы готовы проголосовать за то, чтобы распределить мисс Адамс заново! Кто за, кто против, выскажите свои претензии и доводы! – провозгласил Дамблдор, вернувшись за свой стол. - Я против нового распределения! – тут же воскликнула Макгонагал, профессор трансфигурации до сих пор не могла забыть, сколько «минут счастья» она испытала всего лишь за один час прогулки с Деборой Адамс. - Гриффиндору хватает и братьев Уизли! – коротко добавила заместитель директора. Именно рыжие близнецы были ее вечной головной болью и постоянной гордостью. Оба молодца одинаковых с лица преуспевали в Чарах, в зельях и в трансфигурации, но из-за своих проказ сводили на нет все свои успехи. К тому же Макгонагал не забыла, как после каждой проделки близнецов, ей нередко приходилось выслушивать саркастические выпады от Снегга на тему, что вот на моем факультете таких хулиганов нет. Так что пусть зельевар на своей шкуре узнает, каково это, когда у тебя есть проворный и вредный ученик - баламут. - Адамс очень любознательная и интересная ученица! – осторожно заговорил Флитвик. – Признаюсь, бывают моменты, когда ее вопросы меня удивляют. Из-за этого приходится смотреть на привычные вещи, с другой стороны. Но я все-таки присоединяюсь к Минерве. Флитвик не лукавил, иногда вопросы, которые ему задавала сероглазая слизеринка заставляли его задумываться и искать ответы, попутно выясняя для себя удивительные открытия. Именно из-за нее на некоторые Заклинания декану Когтеврана пришлось взглянуть новыми глазами. - Даже не знаю, что и сказать, - протянула профессор Стебль, потирая свой пухлый подбородок. – По-моему она ничем не отличается от остальных учеников, я не заметила за ней особых талантов на моих уроках, но Адамс и не отлынивает от практических занятий, например, как Малфой - младший. - Которого вы подвесили на лиане! – не удержался от шпильки зельевар. - Зато с тех пор он стал внимательно слушать, что ему говорит учитель на уроках травологии! – парировала декан Пуффендуя, - и он уже не позволяет себе самовольных поступков. Помона Стебль не видела ничего плохого в том, чтобы провести Распределения заново. И она была бы не против того дабы получить на свой факультет Дебору Адамс. Но тут пухленькая волшебница вспомнила кучу писем, присланных Снеггу и передумала. Получать столько негативных посланий ей не хотелось, к тому же она подозревала, что подобное происшествие может повториться не раз. Лучше пускай Северус сам выкручивается. - Я согласна с Минервой и Филиусом! – веско сообщила Стебль. Снегг потемнел, он был в меньшинстве, и сейчас даже вместе с Дамблдором не удалось бы настоять на повторной церемонии Распределения. - Тогда все ясно! – снисходительно улыбнулся Дамблдор и обратился к своим деканам. – Если хотите знать мое мнение, то и я против того, чтобы мисс Адамс перешла на другой факультет. Профессора насторожились, на их памяти нечасто были случаи, когда директор высказывал свое мнение, совпадающее с соображением большинства. Обычно глава Хогвартса всегда имел собственное суждение, и мог быстро обратить несогласных с ним людей в свою веру. - После того, как маги приняли Статут, они закрылись от обычного мира. А этот мир огромный и обширный и он не замыкается на одной Англии, - начал вещать директор. – Маглы за то время, пока мы прячемся от всего мира и закостенели в своем развитии, растут и двигаются вперед быстрыми темпами. Я не раз указывал на это в своих речах в Визенгамоте и на встречах в Министерстве. Но меня всегда вежливо выслушивают и тут же забывают, потому что маги не могут принять простую истину – маглы могут прожить без нас, а вот мы без маглов вряд ли. В то время как для нас потеря магии великая катастрофа, после которой нам не жить, маглы живут без магии веками, и живут неплохо. И даже лучше нас. Из-за того, что я не закрываю двери Хогвартса перед маглорожденными детьми, в которых будущее всего магического мира, меня не раз называли маглолюбцем. За то, что я не брезгую учиться у маглов, меня называют покровителем грязнокровок. Но, несмотря на все мои возмутительные поступки и очень скромные достижения, я так и не сумел убедить многих волшебников, что не стоит закрываться от огромного и яркого мира маглов. И нам бы не мешало перенять достижения обычных людей. Но вот Дебора Адамс! – великий маг тихо улыбнулся в усы. – Она за полгода сделала то, что не смог сотворить за десятилетия. Она сумела заинтересовать магловской культурой детей старинных чистокровных снобов, и благодаря ее танцам маги, которые сейчас учатся в Хогвартсе, пожелали изучить, что сейчас танцуют в большом мире. Признаюсь, я бы не сразу додумался до такого действенного метода. Причем она совершила это деяние спокойно и неспешно, без громких речей и пафоса. Но результат вот! Рука Дамблдора указала на злополучные письма. - Дети, которые своими просьбами шокировали своих родителей, через магловские танцы и музыкальные студии смогут узнать, что мир не ограничивается одним Хогвартсом, Косым переулком и Министерством Магии. Вот это обеспокоило и возмутило старинные семьи! И ведь до последнего момента, никто ни о чем и не догадывался, - продолжал выкладывать свои аргументы директор школы. – Это говорит о том, что Дебора Адамс на своем месте. А ведь одним из девизов Салазара было – добиваться своей цели тихо и незаметно. Так что своей цели мисс Адамс, если она конечно у нее была, добилась. И теперь мы просто стоим перед фактом, мы можем возмущаться или негодовать, но отрицать полученный результат уже бессмысленно. Так что Северус извини! Но повторного Распределения не будет. Дамблдор откинулся на спинку кресла и чуть насмешливым взором стал рассматривать деканов. Но они молчали. Лишь Снегг еле слышно проскрежетал зубами. Его надеждам суждено было умереть в кабинете директора. - Что же я пойду! Дел полно, - пробурчал зельевар, поднимаясь из-за стола. - Да, пока вы все не ушли. Не желаете послушать одну забавную притчу? – встрепенулся Дамблдор. Лица деканов красноречиво говорили, что им не до сказок на ночь. Но никто из них возражать директору не осмелился. - Давным-давно жили муж с женой. Жили они очень бедно, как ни старались из нужды вылезти не могли. Вроде бы они не ленились, зря деньги не тратили, но лучше жить у них не получалось, - начал повествование Дамблдор. И вот однажды заглянул муж в свой погреб, там давно ничего не было, кроме пыли, мрака и старой соломы. И видит человек, что в его погребе спит на соломе какая-то бабка. Разбудил он ее и узнал, что бабка эта непростая и зовут ее Бедность. И сказала ему бабка Бедность, что пока живет она с его семьей, то мужу с женой суждено быть в нужде. Чего только муж с женой не делали и убегали из деревни, и погреб запирали и бабку выгнать пытались. Все без толку. Бедность их везде находила. Но вскоре бабка сжалилась над несчастными супругами и подсказала им как от нее можно избавиться. - В Рождество идите на холм, что стоит на краю вашей деревни и ждите! – сказала она. - Как наступит полночь, мимо деревни пройдет золотой дух богатства. За ним будет идти серебряный дух достатка. И последним появится медный дух скромности. Так что вы не зевайте, а хватайте духа побогаче и тогда заживете счастливо и безбедно. Как только наступило Рождество, муж с женой отправились к холму на окраине деревни. И вот в полночь слышится звон, топот копыт и видят они, как по дороге скачет юная и прекрасная девочка на коне. И вокруг нее золотое сияние, да такое яркое, что муж и жена ослепли на несколько минут. Протерли они глаза и поняли, ускакал прочь дух богатства. Стали они ждать очередного духа. Вскоре показалась красивая девушка в серебряном свете, и так она мелодично пела и завораживающе танцевала, что очарованные супруги опомнились, когда серебряный дух скрылся за горизонтом. Начали они ругать друг друга, чуть до драки не дошло. Ведь целых два духа богатства мимо прошли, а они прозевали. И слышат вдруг, колокольчики звенят – идет последний медный дух. Видят, что шествует к ним пожилая женщина и горит изнутри медным блеском. Муж с женой сбежали с холма, кинулись хватать последнего духа. Тут директор замолчал и лукаво заулыбался. - И что было дальше? – хором спросили Стебль и Макгонагал. - Поймали они духа? – полюбопытствовал Флитвик. Снегг молчал, но и ему было интересно, чем все закончилось. - Поймали! – качнул бородой директор. – Только не того. Промахнулись немного. Попалась им опять старушка Бедность, что позади медного духа шла. После чего вредная бабка стала опять с ними жить. Снегг скис. Намек был толщиной с ногу слона. Зельевар сухо попрощался и выскочил из кабинета. Флитвик и Стебль тоже стали покидать директорские апартаменты. Лишь Макгонагал задержалась. - Поверить не могу, что из-за танцев разыгралась такая буря! – проворчала она, качая головой. - Э, нет Минерва, это не буря. Настоящая буря прогремит завтра! – тихо произнес директор. Макгонагал вопросительно взглянула на Дамблдора, но тот лишь невесело усмехнулся. Благодаря своим должностям и связям, директор не раз получал в свои руки ценную информацию различного характера. Именно это позволяло старому волшебнику плести ловкие интриги и воплощать в жизнь далеко идущие планы. Буря, как и обещал, Дамблдор разразилась на следующее утро. Стаи сов влетели в Большой Зал и принялись пикировать на Снегга, подобно бомбардировщикам германских люфтваффе. Вместо писем у них были Громовещатели, которые вспыхивали в воздухе и на весь Зал гремели проклятья, ругательства и угрозы в адрес декана Слизерина. Из-за того, что в один момент кричало по нескольку писем, то понять, чем недовольны отправители не представлялось возможным. Но отдельные слова все-таки удавалось разобрать. И преподаватели, и ученики в Большом Зале узнали о профессоре зельеварения и о его семье много нового и интересного. - Ого, а нашего профессора оказывается, очень любят! – посмеивались близнецы Уизли. Их младший брат Рон довольно скалился, радуясь публичному унижению ненавистного учителя. Гермиона и Гарри с удивлением и любопытством разглядывали полыхающие письма над их головами. Они и не представляли, что существуют такие способы доставки посланий. - Кажется, я слышу знакомые голоса, но кому они принадлежат не могу понять, - воскликнул Нотт, пытаясь перекричать вопли Громовещателей. - Вот это, вроде бы голос твоей мамы, Булстроуд! – прокричала Панси, кивая на новый Громовещатель, который визгливым женским голосом вопрошал, какой недоумок сделал Снегга деканом великого факультета Слизерин. Наконец зельевар не выдержал и полоснул по одному из Громовещателей заклинанием. Письмо просто взорвалось и по Залу прокатилась звуковая волна, от которой все схватились за уши, оконные стекла задребезжали и покрылись трещинами, а пламя в настенных факелах погасло. - Надо запомнить на будущее - Громовещатели взрывать или сжигать опасно для слуха! – поняла Галия, когда звон в ее ушах немного улегся. Остальные ученики несмело поднимали головы и массировали ушные раковины. В воздухе слышались стоны и тихие возгласы. Но Громовещатели умолкли. Несколько кричащих писем сгорали в прозрачных пузырях, висящих над преподавательским столом, а Дамблдор со спокойным лицом прятал палочку в рукав. Зельевар продолжал сидеть на своем месте, и с непередаваемым выражением на лице сверлил яростным взором оставшиеся Громовещатели. Письма кричали и орали в пузырях, наколдованных директором, но ни единого звука наружу не доносилось. Когда последние послания сгорели и исчезли пузыри, и все находящиеся в Зале неторопливо принялись за еду, появился большой черный ворон из тех, кто считается хранителями Тауэра. Птица величаво проплыла по воздуху, прямо к директору Хогвартса. Большой конверт с бурой печатью взмыл под потолок, едва Дамблдор взял его в руки. В Большом Зале раздались звонкие хлопки, словно находящиеся тут ученики начали обмениваться пощечинами. Но как выяснилось это были лишь аплодисменты. Затем раздался усиленный голос, слегка надтреснутый и уверенный. Уже по тону становилось понятно, что говорит старый человек. - Приветствую вас господин Дамблдор! Я думаю, вы уже поняли кто сейчас говорит с вами. Хочу выразить вам свое восхищение, милорд! Вы прекрасно умеете подбирать кадры и выбирать союзников. Мало того, что вы сделали деканом Слизерина человека, который меньше всех подходит на это место. Так вы воспитали из него большего маглолюбца, чем вы сами. Браво господин Дамблдор! У меня нет слов, кроме крепких выражений. Голос стих, а письмо испарилось. Взгляды всех людей в Зале пытались найти профессора зельеварения, но тот пропал. Его нигде не было. - Кто это был? - Чей это голос? - Вроде знакомый, – недоумевали ученики. Дамблдор неторопливо пил из своего кубка и казался совершенно спокойным. - Вы про эту бурю вчера говорили, Альбус? – обратилась к нему Макгонагал, - такого не было со времен войны с Сами Знаете Кем! Директор кивнул. - Альбус, я не смогла вспомнить кому принадлежит голос из последнего послания! – снова спросила профессор трансфигурации. - Это Серафим Бланк! – рассеяно ответил глава Хогвартса. - Он еще жив? – удивилась Макгонагал. - Мы только что его слышали, Минерва. В такой манере говорить мог только он, - хмыкнул директор. - Я так понимаю, это из-за танцев? – осведомился Флитвик. Но Дамблдор покачал головой. - Это из-за последнего урока Северуса. Кстати Минерва, мадам Помфри просила поблагодарить мистера Поттера и мисс Грейнджер за неплохие снадобья.