Я не волшебница я только учусь

- Альбус! Там?! – снова повторила Минерва Макгонагал. Дамблдор терпеливо ждал, когда его заместитель придет в себя. Декан Гриффиндора некоторое время стояла, моргая глазами и как бы пытаясь себя уверить, что увиденное в кустах ей не привиделось. - Альбус там, там ничего нет, кроме странного тумана! – пробормотала она, глядя на директора удивленным взором. - Туман неизвестности! – про себя подумал Дамблдор, а вслух произнес: - Как видишь Минерва, узреть в воспоминании больше положенного, невозможно! - То есть как невозможно? – недоуменно спросила Макгонагал. Вместо ответа, директор без слов указал ей на оранжерею. - Минерва будь добра, попробуй открыть дверь в теплицу Помоны, - попросил он. Профессор трансфигурации покосилась на Дамблдора с подозрением, но переспрашивать не стала. Хотя про себя и удивилась такой несвоевременной просьбе. Через мгновение Макгонагал была удивлена еще больше. Так как ее рука вместо того, чтобы открыть дверь оранжереи, провалилась в тот самый белесый туман, который она наблюдала внутри зарослей можжевельника. - Альбус, что это значит? – поинтересовалась потрясенная декан гриффов, вытаскивая руку из туманной двери. – И почему в кустах тоже такой же туман, как и здесь? Дверь в теплицу, окутанная туманом, вновь стала обычной и на вид вполне материальной. Профессор отступила на пару шагов назад. - Мы даже не знаем, где именно он прятался! – рассуждал вслух глава Хогвартса, оглядывая кусты можжевельника, растущие вдоль тропы в теплицу мисс Стебль. - Он мог быть в стороне, спереди или сзади. Мистер Малфой не сумел определить откуда доносится голос и потому мы не знаем, где именно скрывался этот злоумышленник. Но даже, если бы знали его точное местоположение, нам бы все равно это не помогло, - рассеяно говорил Дамблдор по-прежнему стоя на одном месте. - Альбус! – повторила Макгонагал, подходя к своему начальнику. – Что значит этот туман и о чем ты сейчас говоришь? Директор отвлекся от созерцания зарослей можжевельника и кивнул головой. - Думаю, мы с тобой увидели все, что нам нужно. Если конечно Минерва, ты не желаешь последовать за мистером Малфоем и вновь пережить случившееся в Большом Зале, - лукаво улыбнулся он. Макгонагал в ответ одарила его таким мрачным взором, что улыбка директора погасла как перегоревшая лампочка. - Достаточно! – вздохнул великий чародей и профессора вынырнули из Омута Памяти. Дамблдор взмахом палочки придвинул к Минерве одно из кресел в кабинете, а сам принялся неторопливо прохаживаться вдоль своего стола. - Позволь мне объяснить Минерва! – сказал он, встав напротив своего заместителя. – Но сначала скажи, где мы только что с тобой были? Макгонагал изумленно приподняла брови, но быстро ответила на этот вопрос: - Альбус, мы с тобой были в воспоминании Малфоя- младшего! - А что есть воспоминание? – вновь полюбопытствовал директор, возобновив свои прогулки перед взором декана Гриффиндора. Та в свою очередь призадумалась, но ненадолго. - Воспоминание – это то, что человек видел, слышал или смог пережить в своей жизни! – уверенным и четким голосом произнесла Макгонагал. Дамблдор дошел до насеста с фениксом, который спал, спрятав голову под крыло. И бросив на свою мифическую птицу теплый взгляд, великий чародей тут же развернулся обратно к Макгонагал. - Именно Минерва, так и есть! – подтвердил он, возвращаясь назад. – Воспоминание – это то, что нам удалось увидеть и испытать. Все что мы увидели своими глазами, услышали собственными ушами, ощутили нашими нервами и чувствами, вот это и есть воспоминание. - А теперь вернемся к нашему недавнему путешествию в память мистера Малфоя! Я думаю, ты уже поняла, почему не смогла ничего разглядеть в тех кустах? – осведомился директор, остановившись перед столом и рассматривая Минерву пытливым взглядом. - Кажется, я поняла к чему ты клонишь, Альбус! – медленно протянула Макгонагал. – Мы были в воспоминании Драко Малфоя, и поэтому мы могли видеть и слышать только то, что видел и слышал он сам. Вот почему в кустах, я не смогла ничего рассмотреть. Потому что и Малфой никого в них не увидел. Вот, если бы он увидел и запомнил, тогда другое дело. - Верно Минерва! – кивнул головой Дамблдор. – Поэтому ты и не сумела пройти в оранжерею. Так как мистер Малфой видел саму дверь, стены теплицы, но не прошел внутрь. Я даже слышал голоса внутри теплицы, потому что их слышал и сам юный Малфой. Но войти внутрь теплицы, мы бы никак не смогли. А вот, если бы мы с тобой прошли к дому Хагрида, то нас ждала бы точно такая история. Мы бы не сумели открыть дверь, зато в окне узрели бы тоже самое, что видел мистер Малфой. Макгонагал сидела в кресле задумчивая, как после очередной выходки близнецов, когда она гадала, что следует делать с этой сладкой парочкой. Написать очередное письмо родителям или все-таки поддаться уговорам Филча и приковать Фреда и Джорджа к стене на полчаса. - Альбус, допустим я приду к министру и при входе в его кабинет увижу, что Фадж читает письмо. И это письмо, он тут же прячет под папку. Значит, потом при просмотре этого воспоминания, я не сумею пройти к нему за спину и прочесть, что ему пишут в том письме, - предположила она, про себя жалея, что Омут Памяти не предоставляет таких возможностей для удовлетворения любопытства. - Ты права, Минерва! – согласился с ней директор, махнув бородой. - Так как ты не прочитала это письмо заранее, то прочтенный текст не отложился у тебя в памяти. Потому прочесть его в воспоминании ты не сможешь. Все что ты увидишь за спиной Фаджа – это чистый лист бумаги. Ты даже спину министра увидеть не сможешь! - Жаль! – со вздохом сказала Макгонагал и спохватилась. Дамблдор усмехнулся, но своему заместителю ничего говорить не стал. - Получается, что я не смогу услышать, о чем говорят люди неподалеку от меня, если я до этого не слышала их слов и не запомнила. Это так? – нахмурилась декан Гриффиндора. - Если бы Омут давал такие возможности, все маги в присутствии других людей говорили бы только правду или одну ерунду, - хмыкнул директор, остановившись возле Омута и задумчиво рассматривая выписанные на его поверхности руны. Минерва мечтательно прикрыла глаза, вот если бы можно было узнать, о чем постоянно шепчутся профессор Вектор и мадам Пинс. Взглянул на них издалека, потом скинул воспоминание в Омут, а там приблизился к ним и слушай их сплетни на здоровье. Но не получится. Альбус прав – нельзя увидеть или услышать то, что выходит за рамки поля зрения и слуха того чьи воспоминания ты видишь. - Альбус, но ведь Омут нужен не только для того. чтобы заново просмотреть события прошлого? Кажется, ты говорил, он необходим тебе для других целей? – воскликнула профессор, оторвавшись от своих грез. Дамблдор взглянул на Макгонагал недоуменно, словно не расслышал ее слов. Однако через миг его вид стал собранным и внимательным. - Да, это так! – согласился глава Хогвартса, постукивая палочкой по краю Омута. – Иногда я просматриваю прошедшие события, чтобы взглянуть на них свежим взглядом и заметить то, что не уловил раньше. - Вот, например, я держу речь в Визенгамоте. На меня смотрят десятки лиц и на них выражения у людей разные. Кто-то глядит со скукой, кто-то с недовольством, а кто-то с интересом. И хотя я вижу каждого, сразу я не могу понять кто как смотрит и соответственно, как думает. Но потом, когда я неторопливо могу вновь просмотреть свои воспоминания, мне гораздо легче оглядеть каждого слушателя, заметить их эмоции, понять выражение каждого взгляда. Так лучше выстраивается картина происходящего. Потому что можно заметить то, чего я раньше не увидел. - Это называется, подумать на досуге! – восхитилась Макгонагал, жалея о том, что у нее нет такого замечательного устройства как Омут Памяти. Иначе можно было, как и Дамблдор спокойно и не торопясь разглядывать, например, свои совещания со старостами факультетов. Потому что когда вокруг тебя сидит около десятка человек, сразу понять кто и как при каких словах на тебя посмотрел, не представляется возможным. - Да, да! – закивал головой директор. При этом его знаменитые очки-половинки скатились на самый край носа. Щелчком пальцев вернув их на переносицу, Дамблдор легким взмахом руки убрал Омут в шкаф. - Хороший артефакт этот Омут! – произнесла Макгонагал, с сожалением глядя на закрывающиеся дверцы шкафа, за которыми скрылась озвученная ею магическая вещь. - Ты вновь права Минерва! – со вздохом признал директор. – Омутов в наше время существует не так много. - Так и мастеров, умеющих создавать подобные артефакты, почти не осталось! – с грустью сказала декан Гриффиндора. Дамблдор в ответ лишь молчаливо кивнул. Умельцев артефакторики в магическом мире Британии по пальцам одной руки пересчитать можно. После войны с Волан-де-Мортом некоторые из них погибли, так как они были маглорожденными, а выжившие просто сбежали с Острова. Из тех, кто на виду, остался лишь Олливандер - мастер по изготовлению волшебных палочек.

***

На свое отбывку наказания Драко Малфой уходил мрачный и молчаливый. Но поначалу он кричал на всю гостиную, что его никто и никогда не заставит чистить туалеты школы. Блондин даже накатал письмо отцу, где стал жаловаться на произвол и волюнтаризм профессора Макгонагал. Неизвестно что в ответ написал ему Малфой - старший, но Драко после получения отцовского письма приуныл. И потерял всю свою браваду. Так что вечером, после своего феерического выступления перед деканом Гриффиндора, он уходил в сопровождении старосты Треверса тихий и неразговорчивый. Кроме Крэбба и Гойла никто не знал, когда слизеринец возвращается после своих трудов. Когда все ложились по кроватям, его еще не было. А когда слизеринцы собирались на завтрак, Драко уже ждал их в гостиной. И он всегда молчал. Многие змеи вздохнули с облегчением, так как вечно болтливый Драко надоел многим. За столом Малфой всегда принимал еду не говоря ни слова, словно потерял дар речи. Без его хвастовства, стол Слизерина был самым немногословным во всем Большом Зале. А вот Снегг был злее, чем раньше и глядел на всех учеников таким пристальным взором, словно по столам шарил прожектор береговой охраны. Каждый раз, когда приходилось оказываться в Большом Зале, Адамс старалась не вспоминать о своей проделке над Малфоем. А то зельевар может понять кто именно виноват в несчастьях Малфоя. Но Снегг почти все время таращился на стол Гриффиндора. Вероятно, он думал, что все что произошло с блондином, это дело рук учеников львиного факультета. Только неясно было кого он подозревал – Гарри Поттера или близнецов Уизли. - Как его замкнуло на Гриффиндоре! – думала Галия наблюдая, как мрачный взгляд Снегга, то и дело зависает на столе ало-золотых школьников. Видимо зельевар считал, если в Хогвартсе происходит что-то странное или необъяснимое, то виноваты в этом гриффиндорцы. Вот он и таращился только на них, особо не задумываясь над тем, что виновники могут прятаться на другом факультете. Через день после того, как чиновники из Министерства уехали с дракончиком, Дебора встретила Гарри возле класса Заклинаний. - Как там поживает Хагрид? – поинтересовалась она. Гарри невесело усмехнулся. - Переживает и все время приговаривает, как там его Норберт, - ответил он. - Радовался бы лучше, что все обошлось. Ведь драконье яйцо оказалось краденым и Хагрида могли обвинить в краже. Он же вместо того, чтобы обратиться в Отдел Как Там Рон Называл, захапал яйцо себе, - хмыкнула Адамс, покачав головой. - Да это так! Но ты же знаешь его, он увидел это яйцо и забыл обо всем на свете! – улыбнулся Гарри. Тут из-за спины гриффиндорца показалась растрёпанная грива Гермионы. - А ведь мы ему говорили, но он нас совсем не слушал! – поучительным тоном сказала она, приветливо кивая Деборе. - Еще мы и Малфою попались на глаза! – встрял Рон. Гриффиндорцы неторопливо выходили из класса, оглядывая слизеринцев, стоящих у двери. Некоторые из львят, точнее Симус и Лаванда, начали подтрунивать над Малфоем, рассыпаясь перед ним в шутливых благодарностях за школьные туалеты, которые еще никогда не были такими чистыми. На их подколки Драко отвечал угрюмым молчанием. - Почему это Малфой накричал на Макгонагал, ты не знаешь? – полюбопытствовала Грейнджер, заинтересованно взглянув на Адамс. Та конечно, прекрасно знала ответ, но предпочла недоуменно развести руками. - Может он обрадовался, что ему представился шанс наябедничать на вас! – предположила Дебора. Гермиона усмехнулась, глядя в спину нахохлившегося блондина, входящего в класс. - Он при всех назвал нашего декана дранной кошкой. Говорят, она сильно разозлилась! – произнесла Грейнджер. - Ага, за обедом нам рассказывали такие бредни! – вздохнул Гарри, - как будто между Малфоем и Макгонагал была дуэль. И Драко ее проиграл потому что на помощь профессору прибежали все учителя вместе с директором. Слизеринка улыбнулась про себя. Примерно такие же версии события высказывались и за столом Слизерина, причем против Малфоя выходили не только преподаватели Хогвартса, но и срочно присланные мракоборцы с самим Министром во главе. - Ученики, прошу всех в класс! – раздался скрипучий голос профессора Флитвика, возникшего около двери. - Ладно, я пойду. Еще увидимся! – Адамс помахала рукой гриффам. Но Гермиона ухватила ее за рукав мантии. - Ты мне обещала, помнишь? – прошептала она прямо в ухо Деборе. Слизеринка грустно кивнула. - После уроков, возле библиотеки! – протянула Галия, на эти слова Грейнджер просияла лицом и помчалась догонять ушедшего Поттера. - Заклятье Алохомора предназначена для того, чтобы открывать замки и закрытые двери. Появлением этого заклинания мы обязаны одному магу конца 19-го века, который часто терял ключи от дома. В итоге, устав спать под дверями, он изобрел заклинание с помощью которого маг мог забыть о ключах и спокойно заходить в свой дом. Так говорил профессор Чар, объясняя новое заклинание со своего помоста из толстых книг. - И не только в свой дом! – прошептал Пайк, наклонившись в сторону внимательно слушающего Нотта. И оба слизеринца тихо захихикали. Однако Флитвик, хоть и не славился высоким ростом, слух он имел прекрасный. - Так, так! Мистер Пайк, кажется мне, вы хотите что-то добавить к моей лекции? – коварно заметил профессор. Пайк стушевался от прищуренного взгляда Флитвика и всеобщего внимания, повернувшихся к нему сокурсников. Но тем не менее, светловолосый мальчишка встал из-за стола и неуверенно произнес: - С таким заклинанием можно открывать двери и в чужой дом! Сэр! – поправился он. Флитвик удовлетворенно кивнул головой. - Да так и есть! Вы совершенно правы, мистер Пайк. После того как появилось это заклинание, именно воры и грабители стали активно его применять. Так что волшебник изобретший заклинание Алохомора, вскоре был вынужден сбежать из страны. Так как его обвиняли в том, что он придумал Алохомору специально для воришек, - улыбаясь, пояснил профессор Чар. - Сэр! – подняла руку Трейси Дэвис. – Если Алохомора открывает замки, ведь тогда не имеет смысла ставить их на дверь. А как можно защититься от этого заклинания? Профессор коротко рассмеялся. - Видите ли в чем дело, мисс Дэвис! – сказал Флитвик, оглядывая класс добродушным взором. – Алохомора открывает замки, где применяют ключи. А если на вашей двери есть обычный засов, шпингалет, крючок или цепь, то заклинанием дверь не открыть. Для этого есть другие способы. - Например Бомбарда! – выкрикнула Булстроуд. Все разинули рты. Толстушка редко высказывалась на уроках. Она всегда говорила только когда ее спрашивали или вызывали к доске. Но сама и по своей инициативе, Милисента никогда ничего не произносила. Даже профессор Чар был так потрясен, что чуть не сверзился со своего насеста. - Минус пять баллов Слизерину за выкрики с места! – нахмурился декан Когтеврана. Милисента Булстроуд недовольно засопела, но до конца урока она больше не произнесла ни слова. - Профессор скажите, а это заклинание откроет замок, закрытый методом набора цифр. Если, например, надо открыть запертую дверь, но сначала приходится набирать код из нескольких цифр! – поинтересовалась Галия, думая о сейфах. Флитвик озадаченно пригладил свои «кайзеровские» усы. - Вряд ли, мисс Адамс! – ответил он после недолгого раздумья. После урока Галия подошла к столу, с которого профессор заклинаниями убирал книги и листы пергамента. - Хотите что-то спросить юная леди? – усмехнулся тот. – Вы часто задаете интересные вопросы, мисс Адамс. - Да сэр! – признала слизеринка. – Только я сперва хочу спросить не о вашей теме урока, а по другому вопросу. Флитвик вскинул брови и слегка склонил голову набок. - Говорите мисс Адамс, я вас слушаю! – проскрипел он. - Видите ли сэр! Для некоторых заклинаний требуются особые взмахи и движения палочками. А для других не нужно ничего. Вот, например, Люмос! Надо всего лишь произнести его вслух, ничего не делать и палочка сама освещает все вокруг. Заклинание Агуаменти тоже не требует взмахов. Сегодняшним заклинанием Алохомора всего-то надо указать на замок и все. Так вот, почему для одних заклинаний надо выписывать фигуры в воздухе, а для других этого не нужно. Высказав все свои соображения, Галия остановилась переводя дыхание. Невысокий профессор стоял задумчивый и хмурый, разглядывая за окном весенний пейзаж окрестностей Хогвартса. - Мисс Адамс, скажите Распределяющая Шляпа не предлагала вам Когтевран? - вдруг спросил декан факультета умников и умниц. Слизеринка растерялась. Вопроса на вопрос она не ожидала. - Профессор, вы первый человек кто меня об этом спрашивает! – призналась она, при этом вспоминая слова Шляпы, сказанные ею на распределении. – Шляпа говорила что-то вроде, я недостаточно трудолюбива для Пуффендуя, а для Гриффиндора слишком спокойна. - Х-мм! Что же, я примерно так и думал, - закивал Флитвик. Почему-то он выглядел довольным. - Отвечая на ваши вопросы, скажу так! – улыбнулся профессор. - Перечисленные вами заклинания известны довольно давно, а в старые времена маги не заморачивались лишними взмахами палочек. Алохомору придумал волшебник, просто очень сильно желающий открывать закрытые двери. А заклинания, где нужно рисовать фигуры в воздухе, придуманы сравнительно недавно и взмахами палочки мы рисуем руны, необходимые для получения результата. - Руны? В воздухе! – поразилась девочка. О таком она даже не подозревала. - Именно руны. Точнее говоря, наиболее лучше подобранную фигуру, чтобы заклинание сработало! – подтвердил Флитвик. - Так что же мы до конца жизни, так и будем рисовать эти руны по воздуху? – удивилась Галия. Флитвик покачал головой. - Разумеется нет! – успокоил он. – Чем чаще вы будете повторять движения палочкой, чем больше вы будете стараться, чем сильнее будете желать видеть результат, тем проще и быстрее у вас все получится. Если не лениться, то вскоре достаточно будет только легкого взмаха и заклинания сработает как надо. И уже будут необязательны рисование фигур в воздухе. Слизеринка задумчиво поводила кистью руки перед собой. И сказала вслух: - Получается, как говорят маглы – лучше повторить одно движение сто раз, чем сто движений один раз. И тогда ты его лучше запомнишь. Сначала я заучиваю заклинание, делая определенные взмахи палочкой. Потом оно настолько входит в привычку, что выписывать нужные руны уже не надо. Все получается машинально. - Почти так! – спокойно заметил профессор Чар. – Если вы часто повторяете или разучиваете одно и то же заклинание, то оно все лучше получается. От постоянных тренировок заклинание срабатывает. стоит вам только указать палочкой на цель. И без всяких рисований рун по воздуху. Теперь вам ясно? Это как разношенная обувь. Сперва в новой обуви ходить неудобно, а потом идти становится все легче и легче. - Значит – повторение заклинания, концентрация на выполнении и желание видеть результат! – рассуждала слизеринка. В ответ профессор лишь похлопал в ладони.

***

Гермиона ждала у библиотеки и едва увидев Дебору, тут же кинулась к ней. - Где она? – тихо полюбопытствовала гриффиндорка. Несмотря на спокойный голос, глаза у Грейнджер горели возбужденным огнем. - Теперь нам надо идти на восьмой этаж! – предупредила ее Адамс. По виду Гермионы было понятно, что она готова идти даже на крышу небоскреба, лишь бы взять в руки заинтересовавшую ее книгу. Пока девочки шли на восьмой этаж, Гермиона не умолкала ни на секунду. - А это единственная книга на латыни? - Сколько там еще интересных изданий? - А как ты ее нашла? Дебора поражалась такой любознательности и своему терпению. Пока ученицы дошли до нужного места, у слизеринки все чаще возникали подозрения, что Гермиона является близкой родственницей дрелям Вернона Дурсля. Так неугомонно и настойчиво Грейнджер гудела ей в ухо. Возле картины с троллями Галия стала прохаживаться взад и вперед, мысленно призывая вновь показать ей книги по боевой магии. Один проход. - А это где-то тут? – спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам. - Да! – машинально ответила Адамс и повернулась, чтобы идти обратно. - А ты точно не заблудилась? – испуганно осведомилась гриффиндорка, не отставая от нее ни на шаг. Второй проход. - Я не вижу тут ни одной двери! – вновь начала Грейнджер. - Она где-то тут! – процедила Дебора, пытаясь сконцентрироваться. - А может ты перепутала этаж? Или крыло коридора? – не унималась всезнающая девочка. - Может быть! – отрезала Адамс и развернулась снова. Третий проход. - Ну вот, - расстроенно протянула Грейнджер. - Стоило найти интересную книгу, как ты уже забыла где она лежит. - Гермиона помолчи! – прошептала слизеринка. Но растрёпанная шатенка не умолкала. - А ты попробуй вспомнить нужное место! Может там были странные картины, необычные статуи или особые гобелены, - тараторила она, идя вслед за Галией. Нужная дверь буквально всплыла в стене. - Ну все Гермиона. Вот она! – радостно сказала Адамс, мечтая о том, как она нашлет на неугомонную гриффиндорку заклинание Paralysis. Хотя это заклинание слизеринка еще не испытывала, она была уверена, что одного только желания ей вполне хватит. - Наконец-то! – восторженно вздохнула Гермиона, вступая за Деборой внутрь Выручай-комнаты. Едва ученицы вошли в комнату, в которой слизеринка успела побывать, как те самые книги повалились с полок. - Пожалуйста! – сказала Адамс, протягивая гриффиндорке старую, потрепанную книгу с латинскими заклинаниями. Гермиона сначала просмотрела издания на древнеанглийском и призналась, что мало его понимает. Сборник латинских заклинаний, девочка из львиного факультета открывала с трепетом. - Похоже мы ее теряем! – подумала Адамс, увидев с каким вниманием Гермиона погрузилась в чтение. Сейчас в Выручай-комнате могли проходить товарищеские встречи всех футбольных болельщиков Британии, Грейнджер заметила бы их не больше, чем живые картины на стенах вокруг нее. Настенные персонажи вели себя точно также, как и в первый визит Деборы. Статный герой сражался с огромными волками, а те нападали на него с явной прохладцей. Так как волки чаще оглядывались друг на друга и больше скалили клыки, чем осмеливались прыгать на мускулистого мужика, смахивающего на одного из богов Древней Греции. Девушки у большого костра уныло кружились в хороводе. Но видно такой танец им быстро надоел, и они начали двигаться веселей и призывно крутить бедрами. Рыцари, скачущие неподалеку от них, засмотрелись на красоток и наехали на пару горгулий, утаскивающих бесчувственную тушу волка, отброшенную пинком мужественного, древнегреческого героя. Возникла куча-мала. Из нее стали выползать бронированные рыцари, которых горгульи ставили на ноги, попутно отвешивая им оплеухи. Лошади, лишившиеся седоков убегали в лес, а волки погнались за ними. Статный герой пытался волочиться за девушками, которые перестали танцевать и теперь прыгали через костер. На них таращились сидящие на земле рыцари, то и дело пытаясь приподнять свои забрала на шлемах. Но видимо что-то у них заело, так как бронированные люди махнули рукой и улеглись в круг. - Весело живут! – вслух сказала Галия и оглянулась на гриффиндорку. Та сосредоточенно шевелила губами и водила пальцем по ветхой странице книги. На все вопросы девочка лишь махала рукой и недовольно хмурилась. - Вот что значит увлеченная натура! – усмехнулась Адамс и стала искать «Самооборону Чарами», которая ей так понравилась в прошлый раз. Усевшись в кресло напротив гриффиндорки, девочка выписывать на прихваченный пергамент, самые достойные и интересные заклинания на ее взгляд. Много знаний лишними не бывают. Прошло примерно полчаса или больше, как в комнате прозвучал хлопок. Дебора вздрогнула и подняла голову, оторвавшись от своего конспекта. Это Гермиона захлопнула книгу. - Ну что же, я кое-что поняла! – радостно известила она. - И что именно ты поняла? – удивленно спросила Дебора. Грейнджер покосилась на книгу и улыбнулась. - Как я и думала, заклинания в этом сборнике очень непростые. Точнее, они могут сильно покалечить человека. Не знаю, кто их составлял или кто их придумал, но они очень опасны, - стала разъяснять гриффиндорка. - Поэтому этой книги и нет в библиотеке! – кивнула головой Адамс. - Да ты права! – согласилась Гермиона, бросив на книгу задумчивый взгляд. – Но в ней есть пара заклинаний, которые на мой взгляд не кажутся слишком страшными. - Это какие? – заинтересовалась Дебора. Грейнджер раскрыла книгу и стала листать страницы. - Вот они! - торжественно сказала она. – Например Paralysis он всего-навсего парализует человека, то есть он становится неподвижным. Думаю, от такого заклинания люди не пострадают. Хотя в описании многое мне еще неясно, но вроде бы оно похоже на Петрификус Тоталус. Так что Paralysis можно применить, например, к… - К Драко Малфою? – уточнила слизеринка, вспоминая какие в подземелье есть укромные места из которых можно пальнуть в блондина этим новым заклинанием. - Вообще-то я думала про Пивза! – укоризненно протянула гриффиндорка. – В него многие кидаются заклинаниями. Если от старшекурсников он предпочитает уворачиваться, то младшие ученики не могут нанести ему большого вреда. И он это знает. Галия согласно кивнула. Полтергейст Пивз был настоящим кошмаром, он мог принять материальный вид и выдернуть из-под ног школьника ковер, залезть ему за шиворот ледяной рукой или вылить на ученика пузырек чернил. И в то же время Пивз легко принимал форму привидения и мог просочиться сквозь стены, чтобы удрать. Или оказаться за спиной и гаркнуть в ухо. К тому же первокурсники мало чем могли приструнить полтергейста, убойных заклинаний они не знали. А их небогатого арсенала не хватало, чтобы заставить Пивза относиться к первогодкам с почтением. - Блестящая идея Гермиона! – похвалила гриффиндорку Дебора. – Вот только лучше заклять Пивза, когда он будет один, и чтобы вокруг не было свидетелей. Грейнджер удивленно поджала губы. - А то кто-нибудь услышит, что мы используем неизвестные заклинания и нам влетит. Примерно так, э-мм на сотню баллов! – пожала плечами слизеринка. Этот нехитрый довод убедил Гермиону, баллами своего факультета она очень дорожила. - Я вроде бы поняла транскрипцию заклинания Paralysis, в книге еще говорится про вращение кисти. Я так поняла, во время произношения надо сделать круговой оборот кистью руки. И тогда все должно получиться, - азартно блестя глазами, проговорила Грейнджер. - Давай попробуем! – обрадовалась Адамс и встала с кресла. Грейнджер оглядела комнату. - И на чем мне потренироваться? – спросила она, задерживая взор то на одном книжном шкафу, то на другом. - Просто попытайся хотя бы сделать это! – пожала плечами слизеринка. – Новое заклинание может и не получиться. Так что просто колдуй в стену. Гермиона крутанула ладонью, в которой была зажата ее палочка и прошептала слова заклинания. Но у нее ничего не вышло. Глаза гриффиндорки потемнели, и она повторила заклинание снова. Опять безрезультатно. - Первый блин комом! – вздохнула Адамс. Грейнджер недовольно взглянула на нее и дернула плечами. Она вновь и вновь повторяла латинское слово и крутила кистью руки. Но ее палочка молчала. Девочка сжимала зубы и не сдавалась. - Может пойдем отсюда! – предложила Дебора, наблюдая за бесплодными стараниями Гермионы уже минут пятнадцать. – А то на ужин опоздаем. - Сейчас, еще один раз! – не разжимая губ, повторяла неугомонная шатенка. - Ты говорила это уже раз сто или больше, - засмеялась Галия. - У меня получится, вот увидишь! – упрямо произнесла гриффиндорка, воинственно дергая плечом. - А ты правильно заклинание проговариваешь? – осведомилась Галия, гадая когда у Гермионы отвалится рука. – Ты же сама говорила, что у латыни совсем другое произношение. Грейнджер не ответила, потому что из ее палочки вдруг сорвался бледно- лиловый луч и ударил по книжному шкафу. Предмет мебели вздрогнул и с его полок посыпались книги. - Получилось! – выдохнула Гермиона, опуская гудящую руку. В ответ она услышала легкие аплодисменты. - Браво Грейнджер! – восхитилась Адамс. – Мне тоже стоит попробовать. - Я знала, что у меня получится! – гриффиндорка огляделась вокруг с победным видом. Ее взгляд упал на стенные изображения. Там рыцари неподвижно валялись на траве, на их лошадях скакали горгульи, гоняясь за волчьей стаей. А возле костра какой-то мускулистый тип прижимал к себе вырывающихся девушек. - Paralysis! – произнесла Гермиона, вскидывая палочку. Луч заклятья попал в торс древнегреческого героя и тот оцепенев, свалился на землю. Девушки, освободившись отбежали в сторону, и стали поправлять на себе платья. - А теперь идем! – сказала гриффиндорка Деборе, которая удивленно рассматривала настенный пейзаж. - Главное чаще повторять взмахи палочкой, как говорил профессор Флитвик! – думала Галия, выходя из комнаты. - А я тебе еще про второе заклинание не рассказала! - вспомнила Гермиона. Тем временем в опустевшей комнате произошли небольшие изменения. Девушки, танцевавшие у костра, приблизились к лежащему герою и стали толкать его ногами. Спустя миг они переглянулись, и схватив мускулистого древнегреческого бога за руки-ноги, швырнули его в огонь.

***

В библиотеке Дебора с головой зарывалась в старые газеты. Ее интересовала предыстория Волан-де-Мортовского террора. Потому что девочка не могла понять, как чистокровные волшебники, имея в наличии большие связи, богатства, знания, переходящие из поколения в поколение, которые они могли прекрасно использовать для установления и укрепления безоговорочной власти, в итоге скатились в откровенный бандитизм. В ее мире, лидеры партий, приходящие в политику, обладающие деньгами, возможностью доносить через СМИ свои идеи, имеющие свою программу и сторонников, и то были гораздо успешнее Волдеморды. Большие деньги и покровительство влиятельных людей позволяли политикам привлекать к себе внимание, создавать себе нужный имидж, нанимать талантливых спичрайтеров, которые напишут блистательные речи, находить компромат на соперников, проходить по краю законов. Тем более, что в школе будущий Лорд прекрасно умел и без больших денег шантажировать, запугивать, убеждать и привлекать людей на свою сторону. Почему Волдеморда с такими ресурсами на руках, не сумел добиться внятных успехов на политическом Олимпе магического мира, этот вопрос не давал Деборе покоя. Как выяснилось из статей в период с начала до конца 60-х годов, в провале своей партии и всех своих возможностей был виноват сам Волан-де-Морт. Поначалу новый лидер и его партия «Вальпургиевы Рыцари», ратующая за права, традиции чистокровных магов и призывающая оградить магическую Британию от влияния маглов и маглорожденных, нашла живое понимание в среде чистокровных магов. Том Реддл был тепло встречен чистокровными семьями, посещал званые ужины и балы, был желанным гостем в домах многих старинных семей. Его охотно ссужали деньгами, вводили в свет, завязывали с ним знакомство, внимательно выслушивали его речи, оказывали содействие и вступали в его партию. Быть приверженцем Тома Реддла в начале его политической карьеры было даже модой среди молодых выходцев из старинных семей. И все эти достижения, на пике своей популярности, Темный Лорд умудрился спустить в нужник. Как оказалось, оратором он был замечательным только при одном условии – все его слушатели должны были быть немыми. В лучшем случае еще и глухими. Волан-де-Морт мог произносить долгие пафосные речи в духе латиноамериканских команданте, если его не перебивали и слушали молча. Любые уточняющие вопросы и просьбы конкретнее разъяснить тезисы и пункты его речи, пусть даже от сторонников приводили к тому, что Волдеморда начинал натурально тормозить. Например, так наблюдение за политической судьбой Тома Реддла описывала журналистка из «Ведьмополитен». «- Том Реддл – приятный и очень симпатичный человек, обладающий хорошо поставленным голосом, низкий тембр которого пробуждает чувственные и потаенные желания у прекрасной половины магического населения. Его проникновенный взгляд черных глаз казалось, пронизывает тебя до глубины души. Его неторопливые слова, прекрасно подобранные интонации, и редкие паузы в речи усиливают гипнотический эффект. В такие моменты хочется закрыть глаза и отдаться… то есть слушать только его. Однако такая манера разговора, хорошо действующая на экзальтированную молодежь или в среде несовершеннолетних школьников оказалась недостаточной в мире, где царствуют акулы пера. Там, где следует быстро отвечать, мистер Реддл начинает теряться. Когда вопросы идут один за другим, мистер Реддл показывает всем свою растерянность и неготовность импровизировать. Он забывает, о чем его спрашивает один журналист и сумбурно отвечает на вопрос другого репортера. Мистер Реддл сбивается с речи, теряет нить рассуждений, начинает повторяться и злится от того, что его прерывают. Просьбы дать более подробные объяснения приводят его в растерянность. В любых публичных дебатах Том Реддл демонстрирует ужасающее косноязычие. Как выясняется, мистер Реддл предпочитает произносить монологи, и совершенно не готов к диалогам. Публичные выступления Тома Реддла, где нет подготовленных вопросов, лояльной толпы единомышленников, но где присутствуют несогласные маги или акулы пера быстро превращаются в избиение младенцев. Точнее в избиение Реддла». Непривычный к завуалированным насмешкам, к коварным вопросам журналистов, к аргументам оппонентов Волдеморда быстро терялся. Доходило до того, что он начинал путаться и сам себе противоречить. Например, однажды он сказал, что ничего не имеет против маглов, хотя пять минут назад призывал к их геноциду. И таких примеров было множество. Из-за чего создавалось впечатление, что Том Реддл непоследовательный и противоречивый человек. Все-таки есть две большие разницы, как говорят в Одессе. Одно дело разглагольствовать в кругу школьников, которые привыкли слушать твои речи восхищенно открывая рты и совсем другое среди незнакомых и взрослых людей. Сначала его часто выручали другие партийцы, у которых язык был подвешен лучше, чем у лидера. Что естественно вызывало раздражение самого Лорда, который видел, как другие спокойно и уверенно делают то, на что он был неспособен. Знать и видеть вокруг себя волшебников, хоть в чем-то лучше его, Лорду было очень неприятно. Уверенный, что только он один лучше всех знает, как и что говорить, как поступать и к чему стремиться Волан-де-Морт начал избавляться от всех в ком видел или подозревал конкурента. Инициативы подавлялись, сомнения высмеивались, предположения сторонников отличные от мнения Волдеморды перестали озвучиваться. Любые дискуссии внутри партии Вальпургиевы Рыцари свелись лишь к выслушиванию болтовни лидера и обсуждения в сторону выполнения его поручений Получилось, что и следовало ожидать, в партии Волдеморды остались лишь послушные исполнители, покорные конформисты, запуганные соглашатели и те, кому хватило ума свой ум не светить и перед Лордом иметь вид лихой и придурковатый. Но, даже еще не дойдя до таких плачевных результатов своей борьбы, последователи Волдеморды мало чем могли похвастаться и в самом начале политического пути. Любые их утверждения, что магический мир деградирует из-за засилья маглорожденных, разбивались об простой вопрос - в чем именно выражается эта деградация. Вальпургиевы Рыцари напирали на якобы запрет кровной магии, принятый Министерством под напором маглов и полукровок. Что даже у чистокровных магов вызвало удивление, так как многие маги прекрасно знали, что в Министерстве властные посты занимают как раз чистокровные и всего несколько полукровок. А маглорожденные находятся на низких должностях из-за чего влиять на политику, они не имеют никакой возможности. К тому же магия на крови не была запрещена, а только ограничивалась. Кровной магией не препятствовали заниматься тем, кто умел и знал, как ею пользоваться. Похвастаться умениями в таком непростом разделе волшебства, могли очень немногие даже среди чистокровных магов. Но сторонники Волдеморды требовали разрешить кровные ритуалы всем желающим, при этом они ни разу не смогли внятно объяснить, для чего это нужно. Вот хотим и все тут. Также Вальпургиевы Рыцари упирали на невозможность заниматься химерологией и некромантией. Эти науки также не запрещались, но разрешения на них нужно было получать лишь при согласовании министерства. В истории было немало печальных случаев, когда волшебник, переоценив свои силы или не просчитав последствия, выращивал чудовищ или вызывал демонов, с которыми не мог справиться. Поэтому эти науки были взяты под контроль властей и разрешались лишь тем, кто демонстрировал умения и знания на этом непростом поприще. Что вызывало лишь похвалу в адрес Министерства, которое доверило заниматься химерологией и некромантией специалистам, а не тем, кто просто этого захотел. Вдобавок, многие семьи волшебников старались хранить свои семейные тайны и знания, переходящие из поколения в поколения и делиться ими с посторонними совершенно не желали. Том Реддл его партийцы не унимались и жаловались, что в Хогвартсе качество образования падает из года в год. И с трибун требовали запретить учить в школе недостойных, под которыми понимали маглорожденных и полукровок. Их запальчивые утверждения, что из-за слабых маглов и полукровок страдают остальные ученики, поначалу вызвало одобрение и поддержку в среде чистокровных. Вот только на публичных слушаниях зачитали и продемонстрировали табеля успеваемости выпускников школы за последние годы. Выяснилось, что именно маглорожденные и полукровки показали блестящие результаты в учебе. Число чистокровных учеников, с подобными показателями оказалось меньше раза в три. К тому же «упавшее качество образования» почему-то совсем не помешало ученикам – потомкам чистокровных магов найти после выпуска хорошую работу, как в Британии, так и за границей. В зарубежных странах о низком уровне Хогвартского обучения, видимо ничего не знали. А вот большинство маглов и полукровок, несмотря на отличную учебу, хорошей карьерой похвастаться не могли. Эти слушания, которые озвучивались по колдорадио и освещались в газетах, выставили Тома Реддла и его партию не в лучшем свете. Даже «Ежедневный Пророк» осторожно замечал, что если кому и жаловаться на образование, так это полукровкам и маглорожденным волшебникам, многие из которых после окончания школы покидали магический мир. Потому что не найдя себе хорошей работы в мире магов, они возвращались к обыкновенным людям. Чистокровные семьи были возмущены. Потому что не без основания посчитали, что Волдеморда показал их ленивыми и тупыми на фоне более успешных маглов и полукровок. В конце концов, Вальпургиевы Рыцари стали восприниматься как сборище болтливых фриков и мечтателей. К тому же из-за отрицательного отбора и провальных инициатив, которые поднимались на смех даже представителями древних фамилий, партия Реддла быстро начала терять популярность и авторитет. Не умеющие внятно объяснить, чего они хотят и чего добиваются, терпящие поражения на публичных дебатах, не сумев набрать политический вес и привлечь к себе людей, аргументирующие в духе «Ну чтобы было» последователи Волдеморды превратились в посмешище. Это отвратило от Реддла многих волшебников. Сам Волдеморда стал выглядеть клоуном и прожектером. В журнале «Магический Вестник» один из чистокровных волшебников пошутил, что очередной званый вечер вышел замечательным. Потому что гости получили удовольствие видеть этого попугая Реддла и послушать его очередные бредни. Ряды Волдеморды стали покидать умные и честолюбивые маги, понявшее что карьеры и успеха с таким лидером и с такой программой им не добиться. Лишенный умных и креативных сторонников, испытывая кадровый голод, находясь в зависимости от богатых кредиторов, которые вложили в него большие суммы и не получили ничего взамен, Тому Реддлу оставалось лишь одно – сбежать из Британии и не появляться, пока про него все не забыли. Через несколько лет он вернулся, но его вид так разительно изменился, что никто не признал в нем молодого неудавшегося политика, над неудачами которого все смеялись. И в новом облике под новым именем Волдеморда повел совершенно другую политику. Начал кровавый и безумный террор. Начало террора и убийства маглорожденных казалось, вдохнуло вторую жизнь в распавшуюся организацию Волдеморды. Для чистокровных магов не сильных в словесных баталиях нападения стали действиями, где они могли показывать результат. Кровавый, страшный, но результат. Впервые от слов они перешли к делам.