Я не волшебница я только учусь

Поначалу теракты Волдеморды носили редкий характер. Первые акции выражались в запугивании населения путем разбрасывания листовок в магических кварталах. В них самозваный Лорд угрожал очистить магическую Британию от маглорожденной скверны. К этим угрозам большинство волшебного общества отнеслось довольно скептически. Тем более и Министерство пообещало найти и сурово наказать возмутителей спокойствия. Где-то через год начинаются точечные убийства волшебников. Волдеморда начинает натаскивать своих подручных на преступления и повязывать их кровью. Министерство вновь уверяет всех, что причин для паники нет и все под контролем. И что террористы будут наказаны совсем скоро. К всеобщему террору Волдеморда, и его Пожиратели переходят не сразу. Нападения ограничиваются убийствами и похищениями маглорожденных магов. На первую половину 70-х указывается около двух десятков смертей. Тех что Министерство не стало скрывать. Видимо Пожиратели входят во вкус, повязываются кровью и набирают в свои ряды новых соратников. Во второй половине 70-х теракты Волан-де-Морта начинает стремительно расти в количестве. Примерно раз в месяц появляются сообщения о новых убийствах и исчезновениях. Магическое общество слегка волнуется, но поскольку гибнут и пропадают маглорожденные волшебники и редкие полукровки, то на такой разгул преступности маги почти не обращают внимания. Уже через год к Волдеморде присоединяются оборотни и несколько великанов. Но даже эти события не смогли расшевелить благодушное болото, в котором пребывает магическая Британия. Именно на этот период времени приходится гибель Фабиана и Гидеона Пруэттов, Бенджамина Фенвика, Карадока Дирборна – рядовых членов Ордена Феникса. Судя по их гибели, в те годы лишь организация директора Хогвартса пытается противостоять последователям набирающегося силы Волан-де Морта. Министерство бьет баклуши, не может поймать ни одного из террористов, но зато все больше чиновников разных рангов обещают устроить Пожирателям горящую землю под ногами. Видимо в такой момент маглорожденные, как и говорила Гермиона понимают, что толку от такого импотентного Министерства не дождаться и организовывают собственную оборону от террористов. Однако и Министр, и часть магического общества возмущены тем, что маглорожденные посмели защищаться и даже смогли прикончить нескольких напавших на них сторонников Волдеморды. Выживших после нападений отдают под суд, а некоторые чистокровные маги даже требуют лишить маглорожденных волшебников их палочек, наверное, для того, чтобы Пожирателям было легче уничтожать своих жертв. Вскоре к воинству Волдеморды присоединяются дементоры и только сейчас до магов доходит простая истина – все что происходит это не беспорядки кучки злодеев, а настоящая война. Плюс почему-то к концу 70-х темный маг сходит с ума и начинает атаковать чистокровные фамилии. Маги погибают целыми семьями. Общество наконец-то приходит в ужас и требует от Министерства решительных действий по поимке и наказанию распоясавшихся террористов. Министр Магии назначает пару начальников по ловле Пожирателей, но ни один из них не может справиться с поставленной задачей. Как всегда, бывает в человеческой истории именно в трагические моменты, в периоды кризисов и во времена военных действий появляются жесткие и умелые лидеры. В мирные годы таких людей задвигают в сторону, так как они ценятся намного меньше подхалимов и подпевал, восхваляющих мудрость начальства. А вот перед лицом смертельной опасности подхалимы оказываются ни на что неспособными и приходиться обращаться за помощью к тем, кого до беды убирали подальше с глаз начальства. В ходе войны стало известно, что в рядах террористов, кроме великанов, оборотней и дементоров, много элементов преступного дна. Маги, не желающие честно трудиться, обыкновенные воришки и грабители, прочие любители чужого добра. Из такой сволочи состояло большинство наемников Волдемордовского сброда. Все изменилось с приходом Бартемиуса Крауча. Тот вступив в должность главы Отдела магического правопорядка начал применять к террористам жесткие меры - всех пойманных последователей Воланда отправляли в Азкабан, наемников мракоборцы и ударники ДМП могли уничтожать на месте. Разрешение использовать Непростительные заклинания развязало силовикам руки. Они уже не пытались арестовывать темных магов, а били насмерть. После схваток с Пожирателями и засад мракоборцев в живых из террористов оставалась в лучшем случае половина. Любой из сторонников Волдеморды, чистосердечно признавшийся в преступлениях, после суда на скорую руку, быстро садился в тюрьму. Крауч также обещал провести пересмотры дел всех узников магической тюрьмы, но только после окончательной победы. Его безжалостные действия, непримиримость к темным магам, упорство и стремление к победе стали переломом в вялотекущей войне с Волдемордой. Решительные инициативы Крауча и скорые на расправу мракоборцы произвели страшное опустошение в рядах Лорда. Многие криминальные личности, составлявшие большинство волдемордовцев стали покидать Остров. Одно дело безнаказанно творить преступления и совсем другое рисковать из-за них своей жизнью. На такое они не подписывались. Плюс неоднократные рейды по притонам вроде Лютного переулка или Болотного тупика, где мордой в землю укладывались самые сообразительные бандиты и воришки, а не догадавшиеся при появлении магического спецназа бросить палочку или вздумавшие оказать сопротивление оставались мертвым украшением разгромленных притонов заставили многих последователей Волдеморды задуматься о бренности жизни. После таких рейдов криминальные личности предпочитали залечь на дно или перебраться в другие более спокойные страны. Тем самым лишая Волдеморду необходимого пополнения. Также и некоторые старинные семьи, поддерживающие Волдеморду задумались о том, куда их может завести помощь террористу и начали уезжать из Британии. Большим плюсом Краучу было то, что он не запрещал маглорожденным защищать себя любыми способами. И когда Пожиратели наталкивались на организованное сопротивление, и несли потери раненными и убитыми, Крауч просто приписывал эти достижения силовикам. С одной стороны, маглорожденные могли спокойно себя защищать без опасения попасть под репрессии Министерства, с другой стороны Крауч и его ведомство получало дополнительные победы. Целеустремленный и энергичный Крауч также ввел понятие кровной мести, когда за одного убитого мракоборца или сотрудника Министерства Магии уничтожалось двое или трое приспешников Волдеморды. Эти меры оттолкнули от Лорда еще больше народу. Мало кто желал попасть под карающие жернова системы. На сторонников Волдеморды началась настоящая охота, за каждого убитого или пойманного Пожирателя Смерти объявлялась награда. Так что магическим террористам пришлось опасаться не только мракоборцев, но и своих предателей. К тому же Крауч один из немногих понял, что без денег Волдеморда станет лишь террористом-одиночкой, которого можно будет задавить обычными способами силовых органов. И он стал бросать в Азкабан наиболее влиятельных и обеспеченных сторонников Лорда. Тем самым лишая Волдеморду необходимых средств для ведения войны. Видимо Бартемиус Крауч знал знаменитое выражение Наполеона – Для войны нужны три вещи. Деньги, потом деньги, и снова деньги. Из-за бегства многих богатых семей-спонсоров, и посадки своих самых денежных союзников, теснимый жесткими мерами власти, лишенный финансов для найма сторонников и не имея нужного количества наемников, Волдеморда терпел поражение за поражением. И тут вдруг возникло пророчество Трелони, которое напугало Волдеморду до ужаса. По крайней мере, становилось понятно, почему он поперся в дом Поттеров в одиночку. У него банально не хватало людей. В мире Галии главы террористических или преступных организаций никогда не ходили на акции сами. Для этого у них были рядовые исполнители, которые выполняли всю грязную работу. У Волдеморды в то время наметился острый кризис, связанный с недостаточностью финансов и нехваткой кадров. И поэтому вместо того, чтобы послать вместо себя обычную шпану, он отправился сам. А на Долгопупсов выделил чету Лестрейнджей. Других, которым он мог бы доверить такую работу, у него не было. Как выяснилось из статей, в то время многие семьи волшебников пользовались заклятием Доверия и прятались в своих домах. Например, в одной из газет говорилось о нападении на Долгопупсов уже после поражения Волдеморды. Автор заметки недоумевал, как Пожиратели нашли семью, которая скрывалась под заклятием Доверия. Но все прояснила сама Августа Долгопупс, сказавшая: «Мы рано расслабились!» - Вот как! – поняла Дебора, вчитываясь в сухие строки старых газет. – Все обрадовались падению Лорда и решили, что теперь все станет безопасно, как прежде, и сняли свои Фиделиусы, а Пожиратели только и ждали этого момента. Вероятно, сам Волдеморда толком ничего не объяснил своим ближайшим сторонникам Лестрейнджам. Наверное, сказал что-нибудь вроде, если что со мной случится, беритесь за Долгопупсов. А те о пророчестве не знали, услышали о гибели своего кумира, и подумали, что тот угодил в засаду. А раз засаду ставили в доме Поттеров, то и Долгопупсы, входящие в Орден Феникса знают, что именно случилось с Волдемордой. И Лестрейнджи наведались в дом Долгопупсов. Раньше Галия недоумевала - почему Дамблдор не отдал Гарри в семью волшебников, а вместо этого сунул ребенка сестре его матери. Как оказалось, для этого были немаловажные основания. Большинство аристократических семей, которые к тому времени уцелели или остались в магическом мире, являлись сторонниками Волдеморды, и отдать им Гарри было равносильно тому, чтобы привести овцу в волчью стаю и надеяться, что ее не съедят. Другие семьи, которым можно было доверить Гарри Поттера, могли быстро попасть под удар Пожирателей Смерти, многие из которых все еще гуляли на свободе и могли отомстить за своего пропавшего лидера. Лишившись предводителя, сторонники Волдеморды превратились из террористической организации в обычную банду. Из-за того, что воинство исчезнувшего Волдеморды перестало получать приказы, оно пустилось в разбой. По магической Британии все еще бегали оборотни, шастали остатки великанов, летали дементоры. Целые шайки Пожирателей превратились в разбойников и бандитов. И если раньше они еще прикрывались красивыми лозунгами и девизами, то после исчезновения своего главаря превратились в обычных преступников, которые повсюду сеяли панику, смерть и разрушения. К счастью Бартемиус Крауч оставался на своем месте, вылавливая последних террористов еще больше года, которые продолжали осуществлять нападения и акции устрашения. Последним его делом была поимка четы Лестрейнджей и суд над ними и собственным сыном. Печально известную семью Долгопупсов атаковали еще дважды. Только то, что после визита Лестрейнджей Августа Долгопупс была настороже и усилила меры безопасности в доме, новой трагедии удалось избежать. Также под удар попали семья Тонксов, в которую ушла Андромеда Блэк - сестра Сириуса. Их дом был разрушен, подвергшись нападению оборотней, после чего Тонксы решили покинуть Британию и вернулись спустя несколько лет, когда ситуация в мире стала более безопасной. Чета Уизли и так была многодетной и лишнего ребенка там бы не потянули. О нападении на них ничего не сообщалось. Скорее всего, они умели неплохо скрываться или эта семья не представляла для террористов никакого интереса. Другие волшебники были либо ненадежными, либо бездетными и как им растить и воспитывать младенца, мало кто знал и умел. Семья Боунсов, где в живых остались лишь Амелия и маленькая Сьюзен, подвергалась угрозам в течение целого года, пока не переловили или не уничтожили самых активных Пожирателей. Потому Сьюзен росла вообще во Франции и приехала в Британию, когда ей исполнилось шесть лет. В статьях говорилось еще про семью Гринграсс, которые также покинули Британию и вернулись уже в спокойные годы. И таких семей хватало. В статьях фигурировало немало имен разных волшебников, пострадавших от действий магических террористов. Но их Галия совсем не знала, поскольку в каноне про них почти не упоминалось. Получалось, что даже с момента поражения Темного Лорда, еще больше года в магическом мире было очень небезопасно и тревожно. Из-за продолжающихся нападений и терактов волшебные семьи представлялись для маленького Гарри не самым лучшим местом для жизни. Так что, укрыв мальчика в мире маглов, про которых маги мало знали и еще меньше умели в нем ориентироваться, директор сбил с толку всех, кто желал Гарри смерти. И получился парадокс - спрятали Поттера недалеко и в то же время спрятали надежно. Неизвестно знал ли Дамблдор про то, что Дурсли не любят магию, но вероятно старик понимал, что в сердце взрослой Петунии еще оставалась вера в волшебство, которое жило в той девочке, писавшей ему в Хогвартс. Также кое-что прояснилось и по самому Сириусу. Полноценного суда над ним действительно не было, поскольку в то время судили быстро и без проволочек. Провели лишь скоротечное расследование смерти Поттеров, где опросили Люпина, Дамблдора и Хагрида. Директор на суде подтвердил, что Хранителем тайны Фиделиуса назначили Блэка. Причем Дамблдор прямо указал, что это известно ему лишь по словам Джеймса Поттера. Люпин не сказал суду ничего ясного, потому что в то время бегал непонятно где. И соответственно к показаниям директора ничего добавить или убавить он не мог. А Хагрид лишь рассказал, что встретил Сириуса на развалинах дома Поттеров и тот, отдав ему Гарри в руки, тут же убежал. Тут великан сказал правду и ничего, кроме правды. Пытались допросить и самого Сириуса, но Блэк был явно неадекватен. А вот сыворотку правды ему на допросе влили, но Блэк как заведенный повторял «Я убил их». Это сочли признанием вины и Сириуса упекли в Азкабан. Дамблдор в то время был всего лишь присяжным в Верховном Суде и помочь своему соратнику не смог. К тому же, кроме обвинения в гибели семьи Поттеров, Блэку предъявили еще и нарушения Статута, когда он устроил взрыв посреди оживленной улицы, в котором погибло двенадцать человек. И заодно и убийство Петигрю легло в ту же строку. Так что даже, если бы и удалось выяснить непричастность Сириуса к смерти Поттеров, его бы все равно посадили. Тут директор оказался бессильным. А вот спасти Снегга от тюрьмы директору удалось. Тот, в отличие от Блэка, если и убивал маглов, то без шума и огласки. За это сурово не наказывали. Маглов волшебники не считали за людей. И Статут зельевар нарушить не успел. Потому и отделался легким испугом. Впрочем, как и многие Пожиратели Смерти. Самое странное было в том, что ни в одной из газет не говорилось о Метках, которые носили на себе сторонники Волдеморды. Много писали о Призрачных Черепах, висевших над местом преступлений Пожирателей, но о том, что преступники носят татуировки на руках, не было ни слова. Похоже от людей скрывали информацию, что террористы носят на себе рабские знаки. Вероятно, чистокровные маги не хотели, чтобы все узнали, как их заклеймили словно скотину на ферме. - Можно узнать, что ты читаешь? – раздался знакомый голос над ухом Деборы. Возле стола, за которым находилась Адамс, стояла Сьюзен Боунс собственной персоной. - Вот пытаюсь разобраться в событиях прошлой войны! – ответила Галия, кивнув на стопку разложенных перед ней газет. - Ты говоришь про войну с Тем Кого Нельзя Называть? – оживилась пуффендуйка, вскинув брови. Адамс кивнула головой и продолжила: - Ведь так не бывает в жизни, живут и живут и вдруг раз и пошли убивать людей за их неправильное происхождение. Для того, чтобы начать войну нужен повод, какая–то веская причина. А в газетах про это не говорят, тут даже начало войны не сразу заметили. Несколько лет террора Волдеморды, оборотни бегают, люди гибнут, а маги спокойно живут, балы посещают, на благотворительных вечерах отмечаются. Вот я и читаю старые газеты, чтобы найти ответ на этот вопрос - что послужило началом войны! - произнесла Галия. Сьюзен окинула взором внушительную кипу выцветшей периодики и прониклась чувством легкого уважения к Деборе. Прочитать за день столько макулатуры, казалось для пуффендуйки нелегким подвигом, достойным терпения известного трудоголика Сизифа. - Поэтому ты так часто бываешь в библиотеке, - поняла Боунс, присаживаясь за стол к Деборе. – Почему именно прошлая война тебя так заинтересовала? Наверное, оттого что ты дружишь с Гарри Поттером? - Не только из-за этого! – покачала головой Дебора. – Меня поражает инфантильность волшебников. Террор Волан-де-Морта длится… При имени темного мага Сьюзен ахнула и подалась назад. А поскольку за ней была спинка стула, то пуффендуйка опрокинулась на паркет. - Прости, я не подумала, что тебя так напугает эта кличка! – произнесла Галия, помогая Боунс подняться на ноги. - Кличка?! – переспросила упавшая ученица. - Конечно кличка, прозвище, тайное имя. Ведь среди волшебников нет никого кто бы носил имя Вол…. Ну Тот Кого Нельзя Называть! Значит, он свое настоящее имя скрывает под кличкой, - объяснила Адамс, усаживаясь вновь за стол вместе со Сьюзен. - Ты говоришь прямо как моя тетя! – заметила Боунс, успокаиваясь от прозвища темного мага, прозвучавшего в библиотеке. Несколько секунд ушло у слизеринки на размышления, хорошо или плохо такое сравнение из уст Сьюзен. После чего Адамс решила не заострять на этом внимания. - Мне вот что непонятно, - продолжила она свою прерванную речь. – Несколько лет террора Воланда, - девочка оглянулась на пуффендуйку, но та вела себя спокойно, - а маги не обращают внимания на преступления. Потому что страдают и гибнут маглорожденные волшебники. А вот когда на стороне темного мага выступают оборотни и великаны, вот тут маги начинают беспокоиться. Но все равно никто прекращать террор не спешит. Но стоит только Воланду начать нападать на чистокровных магов, так на него тут же находят управу в виде Барти Крауча. Сьюзен после таких слов задумалась. - Примерно так говорил один знакомый моей тети, – высказалась девочка. – Он нечасто бывает у нас, но думаю ты про него слышала. - И кто же он? – осведомилась Адамс. - Его зовут Аластор Грюм! – ответила Сьюзен Боунс. Слизеринка не удивилась, старый мракоборец-параноик, с привычкой быть всегда наготове, которая ему досталась после войны, вполне мог навещать Амелию Боунс. Наверняка он был дружен с покойным Эдгаром Боунс, так как они оба состояли в Ордене. Потом как силовики Министерства и Амалия и Аластор могли неплохо общаться между собой. - Я про него слышала! - отозвалась Дебора, - говорят он смелый и сильный чародей, только характер у него не сахар. Он мракоборец, не так ли? - Да, раньше он служил под началом Руфуса Скримджера. Но сейчас он на пенсии. Тетя приглашала его к себе, но мистер Грюм отказался. На эти слова Галия лишь без слов кивнула головой. Такие люди как Грюм - они наподобие охотничьих собак. Они созданы для того, чтобы преследовать хищного зверя, брать след, нестись в погоне сквозь дебри, выгонять хищника на засаду. В этом их жизнь и их стихия. Они не любят сидеть на цепи и сторожить ограду. - Так вот, на чем я остановилась? – вздохнула Адамс, вновь возвращаясь к прерванному разговору. – Я пытаюсь найти причины по которым началась война с Воландом, но в газетах об этом не говорится ни слова. Первыми жертвами террора Воланда и его Пожирателей были маглорожденные волшебники, поэтому меня как маглорожденную интересует из-за чего все началось. - Тем более, что я в зоне риска, если Волдеморда вернется! – про себя подумала Дебора. - Честно говоря, я не думаю, что ты маглорожденная! – вдруг сказала Сьюзен. Адамс, занятая своими мыслями, поняла ее не сразу. - Что ты говоришь Сьюзен? – удивилась она. - Я имею в виду, что ты можешь быть полукровкой. Ведь ты из приюта верно? А своих родителей ты знаешь? – произнесла Боунс, лицо которой осветилось легкой и дружеской улыбкой. И дождавшись отрицательного жеста, Сьюзен продолжила: - Так вот, твоими родителями могут быть маги. Кто знает, может волшебником была твоя мать или отец. Или оба родителя, - рассуждала девочка, подперев щеку рукою и глядя на Дебору. - Думаю, что это вполне возможно! – с заминкой протянула Галия. Кто знает, а вдруг у Деборы Адамс в роду действительно имелись маги – родители. - Когда я увидела тебя впервые, то мне показалось, что я с тобой уже где-то встречалась. Я долго пыталась вспомнить, где я могла с тобой увидеться! – продолжала говорить Боунс. Сьюзен опустила голову как будто пожелала рассмотреть лакированную поверхность стола. Но ее взгляд был затуманен, и это говорило о том, что она погрузилась в воспоминания. - Ты же в Лондоне живешь, Сьюзен. И я до десяти лет жила в столице, так что ты могла встретить или увидеть меня в любом месте. На улице, возле магазина, в кинотеатре. Да где - угодно! – ответила Дебора, про себя посмеиваясь над задумчивым выражением лица Боунс - младшей. Пуффендуйка откинулась на спинку стула и наморщила лоб, так что со стороны казалось, как будто Сьюзен старается решить очень непростую задачу. Задачу. с интегралами, дробями и квадратными корнями, которую в Хогвартсе не преподают и не изучают. - Нет, я не встречала тебя в Лондоне и не виделась с тобой на улицах! – отрицательно покачала головой Сьюзен. – Кажется, я видела кого-то очень похожего на тебя. - Может быть ты смотрела телевизор или читала журналы и где-то увидела девочку на меня похожую. Вот и все. Такое бывает Сьюзен! – безмятежным голосом сказала Адамс. Но девочка с сомнением покрутила головой. - Я в отличие от многих волшебных семей знаю, что такое телевизор. Но я видела не девочку похожую на тебя, а… - Стой Дебора! Замри! – внезапно потребовала Боунс, смотря на слизеринку заблестевшими глазами. – Теперь поверни голову налево, вот так. Смотри перед собой! Да, точно! - И что дальше? – полюбопытствовала Дебора, послушно выполняя все просьбы пуффендуйки. – Кажется, ты что-то вспомнила? В ответ Сьюзен лишь довольно улыбнулась. Она рассматривала свою собеседницу, склоняя свою рыжеволосую голову то к правому плечу, то к левому. Галие почему-то подумалось, что именно так выглядит кондитер, испекший свой особо удачный тортик. - Я видела портрет одной молодой волшебницы. Так вот, она была на тебя похожа. Словно она твоя старшая сестра. Такие же серые глаза, точно такие же черные волосы и лицо с остренькими скулами, - радостно перечисляла Боунс и заодно руками показала, как выглядели скулы той волшебницы с неизвестного портрета. Судя по фигуре, показанной руками пуффендуйки, девушка с полотна носила на плечах перевернутую пирамиду, а не обыкновенный человеческий череп. Тяжело ей, наверное, жилось с таким строением головы, особенно в школе. - А я встречала человека, который был точной копией императора Наполеона! Вот только на разных портретах и Наполеон выглядит по-разному. Наверное, каждый художник рисовал своего императора как хотел! – усмехнулась Дебора, которую расследование Сьюзен немного позабавило. - К тому же времени прошло много, и как выглядел настоящий Наполеон в реальности я не знаю. Так что та девушка могла быть похожа на меня, потому что художник приукрасил ее внешность, - добавила она со смехом. - Только на таких портретах у нас изображают родственников, - возразила Боунс упрямо встряхнув головой. – Детей, сестер и братьев, двоюродную и троюродную родню. И на них рисуют с натуры. Поэтому та девушка на портрете, она и на полотне выглядит также, как и в жизни. - Ну хорошо! - примирительно сообщила Галия. – И в каком доме ты видела эту девушку, похожую на меня? Пуффендуйка грустно вздохнула. - Вот этого я не знаю! Я не помню, где и когда видела этот холст. Даже как ту девушку звали, я не запомнила, - Сьюзен даже прикрыла глаза, пытаясь вспомнить. – Нет, не получается. Но точно помню, что волшебница на том портрете выглядела похожей на тебя. Наверное, когда ты вырастешь, то станешь точь-в-точь, как и она. - Ну не помнишь, так и быть! – добродушно сказала слизеринка. Девочка стала собирать газеты и журналы, чтобы отнести их к мадам Пинс, как Боунс воскликнула: - Это же Долгопупсы! На колдофото одного из журналов, в разделе светской хроники красовалась Августа Долгопупс. Бабушка Невилла выглядела намного моложе, чем на вокзале Кинг- Кросс, когда Галия увидела ее в первый раз. Чистокровная волшебница улыбалась в камеру и пожимала руку молодому черноволосому красавцу с холодной улыбкой. Сьюзен Боунс удивилась, когда увидела округлившиеся глаза Деборы Адамс, когда та взглянула на снимок в журнале. «Августа Долгопупс желает удачи мистеру Тому Реддлу и выражает ему поддержку от лица своей семьи». - Где они!!! – раздался крик в библиотеке. Все школьники, находящиеся за столами или бродящие среди книжных полок, испуганно замерли от такого вопиющего нарушения правил поведения в царстве строгой мадам Пинс. Возле входа в библиотеку стоял завхоз Филч и его вид был неописуем. Казалось вредный старик светится от радости или пылает от гнева, а может быть и то и другое одновременно. - Мистер Филч! – подскочила к нему мадам Пинс. - Здесь близнецы Уизли? – вскричал завхоз. Библиотекарша с испуганно-недоуменным выражением на лице помотала головой. Завхоз крутанулся на месте и испарился в мгновение ока. Ученики переглядывались и пожимали плечами, пытаясь понять, что тут только что на их глазах произошло. - Что это с ним? - Он вроде бы злой! - Нет, он кажется радостный!

***

- Вот, получайте! – гоготал Пивз, швыряясь сливами в сторону визжащих и кричащих девочек из Когтеврана. Те в ответ пытались заклясть полтергейста, но они ничего, кроме как пуляться искрами, еще не знали и не умели. И Пивзу это было прекрасно известно, вот он и даже не старался уклоняться. Все равно когтевранки безбожно промахивались. А вот сам полтергейст кидался довольно метко, на мантиях каждой девочки красовались темные пятна, а в их волосах застряла мякоть плодов. Школьницы сначала прятались за рыцарскими доспехами, но Пивз доставал их и там. Через пару минут схватки когтевранки поняли, что эту битву им не выиграть и отступили в полном беспорядке. Полтергейст висел в воздухе и шлепал себя ладонями по бедрам, гадко хохоча во весь голос. Его бубенцы на шляпке весело звенели в такт глумливому смеху. Пивз победно огляделся по сторонам, но в коридоре больше никого не осталось. Широко раскрыв свой рот, полтергейст кинул в него оставшиеся сливы. Но через миг его глаза остекленели, Пивз замер в воздухе и не меняя положения своего тела, гулко брякнулся на каменный пол, словно куль с картошкой. Из-за статуи с задумчивой горгульей выглянула довольная мордашка Гермионы Грейнджер. Оглядев из укрытия парализованного полтергейста, гриффиндорка бесшумно скрылась в неизвестном направлении. Вскоре на лежащего и неподвижного Пивза натолкнулся завхоз Филч и пришел в неописуемую радость. Схватив полтергейста, который напоминал восковую куклу, Филч стремительно помчался в кабинет Макгонагал. Лицо старика светилось от счастья. Завхоз несмотря на бурные эмоции, переполнявшие его как водяные пары кипящий котел, постучался в дверь кабинета тактично и негромко. - Войдите! – послышался голос декана Гриффиндора. Торжествующий Филч вошел в покои Макгонагал и возложил тушку Пивза на стол заместителя директора так помпезно, словно принес в военный штаб захваченное в бою знамя врага. Изумленная Макгонагал глядела поверх очков, то на неподвижное тело полтергейста, то на счастливую фигуру старика. - Что вы с ним сделали мистер Филч? – холодно поинтересовалась она, приближаясь к телу Пивза, занявшего почти весь ее стол. Филч вытаращил глаза. Только что профессор признала, что он жалкий сквиб способен нанести урон полтергейсту, который за многие годы надоел завхозу хуже горькой редьки. - Кто? Я? Поверьте, я ничего не сделал этому негоднику и дебоширу? Его кто-то обездвижил заклинанием, я так думаю. Это мог сделать кто угодно, но не я, вы же знаете мисс Макгонагал… Взмахом руки декан гриффов прервала оправдания завхоза. Макгонагал принялась осматривать окоченевшее тело Пивза так, словно кошка обнюхивает тело дохлой крысы, попавшейся ей на пути. - Странно, его обездвижили, но ничего похожего на Петрификус Тоталус я не нахожу, - бормотала про себя профессор трансфигурации. - Профессор, мисс Макгонагал! – обратился к ней старый Филч, - может пока этот негодяй без сознания, я выкину его из Хогвартса и… - Кажется, он мертв! – безжалостно резюмировала декан Гриффиндора поднимая взор от тушки Пивза и глядя на застывшего завхоза. - Это не я! – поспешно воскликнул Филч, до сих не разобравший радует его известие о смерти полтергейста или пугает. Макгонагал молчала, разглядывая старого завхоза такими мрачными глазами, что тому с каждой секундой становилось все хуже и хуже. - Мисс Макгонагал, миледи! Я тут не виноват, я просто наткнулся на него в коридоре, - запричитал Филч, трясясь под тяжелым взглядом декана факультета безбашенных школьников. – Пожалуйста, не надо меня в Магадан! - Куда? – озадачилась Макгонагал и ее взгляд смягчился. - В Азкабан, то есть! – поправился престарелый завхоз Хогвартса. - За полтергейстов в Азкабан не сажают! – успокоила его профессор. – Но вы мистер Филч постоянно жалуетесь на Пивза. И как только с ним произошло несчастье, вы тут же оказались рядом с ним. Вы больше никого не видели? – внезапно спросила Макгонагал. - Нет миледи, больше никого! – ответил Филч, про себя жалея, что не догадался выкинуть гадкого Пивза в окно вместо того, чтобы тащить его к Маккошке. Макгонагал задумалась. Нечасто ей приходилось видеть Пивза, которого успешно приложили заклинанием. На такую удачу могли быть способны немногие из учеников Хогвартса. - А близнецов Уизли рядом с Пивзом, вы не видели? – резким голосом поинтересовалась профессор у молчащего завхоза. - Нет миледи, нет! – залопотал тот. - Интересно это могут быть они? - рассуждала декан гриффов. - Да, да эти могут! – радостно закивал головой Филч, который считал, что рыжие бестии способны на многие бесчинства, начиная от обрушения мировой биржи и заканчивая организацией школьного борделя совместно с казино. - Найдите мне их! – приказала Макгонагал. Филч исчез с ее глаз так резко и стремительно, что заместитель Дамблдора заподозрила, что тот освоил трансгрессию внутри школы. - А-гкх-мм! – очнулся на ее столе Пивз. Увидев, где он очутился полтергейст испуганно вытаращил глаза и тут же исчез из кабинета Макгонагал. На поверхности стола раскатились сливы, оставшиеся от испарившегося Пивза.

***

- Филиус, теперь расскажите, о чем вы не захотели говорить нам за столом во время ужина! – попросил Дамблдор, присаживаясь в свое кресло и одновременно кивая профессору Чар. Кроме директора и Флитвика в кабинете находилась, и сама Макгонагал, которая с недоумением и с умело скрываемым интересом переводила взгляд с Дамблдора на декана Когтеврана. - Судя по тому, что нам рассказала Минерва, то выходит полтергейста Пивза ударили заклинанием Paralysis! – сообщил Флитвик. Лоб профессора трансфигурации покрылся морщинками, в то время как лицо директора осталось бесстрастным после слов полугоблина. - Впервые слышу о таком заклинании! – призналась Макгонагал. Дамблдор оставался спокойным, хотя его глаза тут же спрятались за очками, так как глава Хогвартса приподнял голову, словно увидел на своем потолке что-то очень любопытное. - Это очень старое заклинание Минерва! – бесстрастным голосом ответил директор магической школы. – Настолько старое, что про него все забыли. - И выходит, что не все, если его сегодня использовали, - проворчал профессор Чар, устраиваясь поудобнее в одном из кресел. Дамблдор окинул взором своих подопечных и тут же из его шкафа вылетела запыленная бутылка в витом соломенном футляре. А вслед за нею и несколько хрустальных фужеров. Все это великолепие тихо приземлилось на стол директора. Бутыль сама разлила по посуде прозрачный напиток и скромно притулилась на краю стола. - Мы вас внимательно слушаем Филиус! – сказал школьный голова, милостиво кивнув бородой. Флитвик отхлебнул из своего фужера и залихватски крякнул. - Медовуха мадам Розмерты? – спросил он у директора. - Украинская горилка! Подарок от одной киевской ведьмы! – рассеянно ответил тот, но в отличие от его тона глаза директора были сама внимательность. - Хороша! – похвалил декан Когтеврана и тут же посерьезнел. – Так вот заклинание Paralysis. Оно очень древнее, как заметил Альбус и его придумали специально для успокоения буйных больных или безумцев во времена средневековья. Оно быстро нейтрализовало даже самых бешеных людей и животных, но, как и всегда, в нем обнаружились некоторые недостатки. - Какие недостатки? – полюбопытствовала Макгонагал, удивленная тем, что нечасто приходилось видеть Флитвика в таком возбужденном состоянии. - Оно могло парализовать людей полностью! – сказал профессор Чар и умолк. Макгонагал оглядывала безмолвного Дамблдора и притихшего Флитвика и не могла понять причину их молчания. - Так это же неплохо! – неуверенно начала она, - если буйного больного удалось утихомирить, что в этом ужасного? - Минерва! – мягко произнес Дамблдор. – Ты неправильно поняла слова Филиуса. Это заклинание накладывало полный паралич на человека. Минерва Макгонагал до сих пор не понимала. Оба профессора-мужчины дружно вздохнули. - Вы знаете заклинание Петрификус Тоталус? – осведомился Флитвик у своей коллеги по деканату и преподаванию. - Естественно! – ответила Макгонагал, немного удивленная тем, что у нее спрашивают курс заклинаний младших классов. - Так вот, - профессор Чар как будто и не заметил выражения на лице Макгонагал, - чем характеризуется это заклинание? Декан Гриффиндора помолчала, но недолго. - Человек лишается подвижности и падает, потому что его конечности отказываются его слушаться, - четко и быстро сказала профессор. Флитвик просиял так, словно Макгонагал призналась ему в любви. - А вот заклинание Paralysis парализует человека полностью. Наступает паралич конечностей, паралич всех органов чувств – дыхание, зрение, слух. Останавливается сердце, кровоток по венам. Полная и безоговорочная остановка всех органов в теле. Теперь вы понимаете меня, Минерва? – негромким голосом сообщил Флитвик. Макгонагал побледнела. В ее воображении возникла тушка Пивза, скрюченная на ее столе. - Значит полтергейст мог умереть? – слабо спросила она. - Мог! – невозмутимо кивнул Дамблдор. – Его спасло то, что у нечеловеческих созданий к которым относится наш Пивз, сердце и так не работает. И вообще призрачные создания сами по себе бессмертны. А вот, если бы под это заклинание угодил ученик Хогвартса, то… Директор замолчал, но все было ясно и без его слов. - Но кто мог применить это заклинание на Пивзе? – допытывалась Минерва. Флитвик и Дамблдор переглянулись. - В библиотеке книг с таким заклинанием нет! – твердо уверил своего заместителя директор. - Его уже давно забыли. Но на его основе разработали более щадящее и безопасное заклинание Петрификус Тоталус! – обрадовал всех профессор Чар. – Как вы знаете, любое заклинание со временем ослабевает и прекращается, если его не обновлять. Например, от Петрификус Тоталус высвобождаются через десять минут и снова готовы к бою. Я это по себе знаю, сколько раз меня им прикладывали на дуэлях. - Да Филиус, это нам известно! – качнул бородой директор Хогвартса. - Вот, а заклинание Paralysis тоже перестает действовать примерно через, - декан Когтеврана задумался, - примерно через десять- пятнадцать минут. - Но к этому времени заклятый уже успеет умереть! – глухо отозвалась Макгонагал. - Да, вы правы Минерва! – с заминкой согласился Флитвик, усердно жуя свои поникшие усы. Кабинет директора погрузился в тягостное молчание. Все гадали, кто мог проклясть полтергейста и остановится ли неизвестный на достигнутом. Или пойдет швыряться старым заклинанием дальше. - Господа, делаем так! – обратился Дамблдор к своим подопечным. – Я попрошу вас внимательно присмотреться к своим ученикам. Кто из них ведет себя странно, может кто-то выглядит подавленным или наоборот радостным. Нам надо найти этого злоумышленника, пока он не натворил бед. - Альбус, а почему среди нас нет Северуса? – поинтересовалась Макгонагал. Директор бросил на Флитвика быстрый взгляд, на который полугоблин ответил мрачным взором. - Минерва, ты же знаешь, что Альбус не уверен в окончательной гибели Того Кого Нельзя Называть? – нехотя проговорил профессор Чар. Макгонагал кивнула головой. - Так вот Тот Кого Нельзя Называть прославился тем, что кидался Смертельным Заклинанием направо и налево, - продолжил рассказывать Флитвик. - И оно требует серьезной магической мощи и страстного желания убивать. Не все на такое способны. А вот с помощью Paralysis можно убить человека не напрягаясь. - И от Снегга Тот Кого Нельзя Называть может узнать заклинание убивающее не сразу, но более легкое, И этим могут воспользоваться его слуги! – потрясенно воскликнула Макгонагал. Молчание было ответом на ее слова. Дамблдор уже час прохаживался по своему кабинету. И думал. Что-то этот год оказался слишком богатым на странные события и серьезные проблемы. Что происходит и в чем причина? Ведь согласно его планам, все должно было идти совсем не так. Великий чародей не мог понять, отчего в школе стали происходить непонятные ему происшествия. И это его раздражало. Казалось, что в его рассчитанную и продуманную игру прокрался чужой участник с неясными мотивами и теперь расставляет по его полю свои фигуры. Директор встряхнул головой. Этого не может быть. В магическом мире нет людей способных на такой самоубийственный шаг. - Откуда вообще выкопали это старое и всеми забытое заклинание? – гадал школьный голова, выписывая круги по комнате. – И кто мог это сделать?