chasing broken dreams

      

чим-чим: тэ…

кинг тэ: чимини! ты уже вернулся?! как концерт? встретил бантан? хотя меня больше волнует, встретил ли ты того самого чон-горячая-штучка-бедра-как-у-боженьки-чонгука?

чим-чим: встретил.

кинг тэ: серьезно? о боги, фортуна однозначно была на твоей стороне, когда ты выиграл проход за кулисы. итак?

чим-чим: че

кинг тэ: в смысле «че»? как это было?! детальнее плз. я хочу знать все грязные секретики.

чим-чим: правда?

кинг тэ: конечно?

чим-чим: ок. я очнулся на грязном полу туалета после ебли с чонгуком. в меня тыкал уборщик такой же грязной шваброй. блять.

кинг тэ: че говоришь? ЧЕГО? ЧОН ЧОНГУК ТРАХНУЛ ТЕБЯ В ГРЕБАНОЙ КАБИНКЕ ТУАЛЕТА? ТИПА У СТЕНЫ?! КАК СИЛЬНО ТЕБЕ ПОВЕЗЛО? подожди, нет. это не твоя удача. ты должен сказать спасибо мне, а еще назвать боженькой или спасителем, потому что такого никогда бы не произошло, если бы я не подменил твои подавители! я знал! ни один чертов альфа не устоит перед твоим запахом, даже если имя этого альфы чонгук, и он самый горячий айдол планеты земля! я буквально подарил тебе лучшую ночь твоей жизни! зови на свадьбу.

чим-чим: ты сделал что…?

кинг тэ: пожалуйста, сладкий!

чим-чим: ким тэхен. ты вообще понимаешь, какую хуйню учудил?

кинг тэ: а? да, я понимаю. но…почему?

чим-чим: ТЫ СЕРЬЕЗНО? ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ ИЛИ ЧЕ? У МЕНЯ БЫЛА НОЧЬ С АЙДОЛОМ, КОТОРЫЙ БРОСИЛ МЕНЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ. В ЧЕРТОВОМ ТОЛЧКЕ, НА ГРЯЗНОМ ПОЛУ. САМОМ ОТВРАТИТЕЛЬНОМ, КОТОРЫЙ Я ВИДЕЛ ЗА ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ!!! А ПОТОМ ОН ПРОСТО УШЕЛ, КАК НИ В ЧЕМ НЕ БЫВАЛО! И Я ДАЖЕ НЕ МОГУ НА НЕГО ЗЛИТЬСЯ, ПОТОМУ ЧТО СКОРЕЕ ВСЕГО ЕГО ПРОСТО ПРИВЛЕК ЗАПАХ, А Я ПОВЕЛ СЕБЯ КАК ШЛЮХА В ТЕЧКУ!

кинг тэ: ох бля… прости, чими

чим-чим: не жалей меня! ты даже не представляешь, как сильно я волнуюсь! это был мой первый раз, тэ. и ты знал это. ТЫ ЖЕ БЛЯТЬ ЗНАЛ! моя задница чертовски болит. и мы трахались без презервативов, тэ., а что, если я залетел? что делать? нам по шестнадцать лет, и мы СЛИШКОМ МОЛОДЫ! его карьере придет конец, как и моей жизни! мы будем вынуждены пожениться, и все подумают, что я сука, которая решила высосать все его деньги. они возненавидят меня!

кинг тэ: блин, сладкий. когда ты так нервничаешь, кажется, будто и вправду беременный.

чим-чим: КИМ ТЭХЕН

кинг тэ: ок ок я прошу прощения. слушай, мы не можем быть уверены, что ты беременный. омеги обычно не залетают с первого раза.

чим-чим: да… да, ты прав. извини, я постараюсь успокоиться. это ведь и моя вина тоже. я должен был заметить, что что-то идет не так, но был слишком счастлив. я так хотел туда., но не может же мне настолько не повезти? давай… просто сделаем вид, что ничего не было?

***

— Поздравляю!       Напротив лишь теплые глаза и мягкая улыбка. Чимин не понимает, как можно выглядеть так радостно и взволнованно, разрушая чужую жизнь. Он слышит, как позади ахает мать, отец напряженно стонет, а младший брат вытягивает губы в «о», пристально разглядывая живот старшего. Скоро он станет слишком большим, и его не получится спрятать. — Вы хотите сказать, что внутри моего сына растет ребенок? — голос матери срывается от шока, пока она впивается пальцами в дрожащие плечи Чимина. — Нет. Я не об этом, — спокойно отвечает медсестра. Но выражение ее лица абсолютно не меняется, словно она и дальше пытается прогнать дурную атмосферу своей натянутой улыбкой.       Не работает. — Так… значит он не беременный? — с надеждой в голосе произносит отец, а Чимин позволяет себе выдохнуть и расслабиться в объятиях матери.       Все в норме. Ничего страшного не случилось. С ним все будет в порядке. Так он думал до тех пор, пока медсестра не осмелилась произнести роковые слова, навсегда изменившие жизнь Чимина: — Нет, нет! Я хотела сказать, что ребенок не один, а целых два! Двойняшки. Поздравляю! Уверена, отец малышей обрадуется!

***

— Ты уверен, что можно пить в твоем…м…положении? — с беспокойством спрашивает Тэхен. Он бросает взгляд на лучшего друга, а тот снова присасывается к горлышку бутылки своими бледными губами. Чимин вздрагивает, и по щекам текут горькие слезы. — Ох, Тэ, я тебя уверяю. Никогда в жизни у меня не было более веской причины напиться, чем сейчас. Все равно это последний раз. Вряд ли я еще так отдохну до рождения детей.       Тэхен глубоко вздыхает и придвигается ближе к омеге. — Ты слишком нервничаешь, — бормочет он, поглаживая ссутулившуюся спину Пака, на что тот едва хмыкает. — Ох, серьезно? Мне кажется довольно большой проблемой то, что я окончу школу и не смогу поступить с тобой в один универ. Да я могу даже не мечтать о том, чтобы стать танцором. Где я буду работать? Тэ, понимаешь? — Ты потом можешь поступить в универ… И танцевать тоже можешь, Чимин. Просто придется подождать немного. Как только дети пойдут в садик, можешь продолжать работать над своими мечтами. Ты ведь совсем молодой еще.       Чимин качает головой и продолжает шмыгать носом. — Мне будет за двадцатку… Я буду пиздецки старый! Я просто… так много всего хотел сделать. Все те забавные и глупые вещи, что мы делаем… Мне придется остановиться, только чтобы стать хорошим примером для детей, — Пак прислоняется виском к плечу Тэхена и смотрит вперед. Его взгляд скользит по коричневым крышам домов, фонарям, излучающим тусклый свет, и людям, спешащим по улице. Мир никогда не остановится, сколько бы Чимин не умолял дать ему секунду. — Все будет хорошо, Чим, — тихо мямлит Тэ, пристально разглядывая Чимина. — Может и беременный, но не умираешь. Я буду помогать, как могу. В конце концов, это и моя вина тоже. Но сейчас здесь только ты и я, и моя миссия сделать эту ночь лучшей в твоей жизни, — он делает паузу, и его квадратная улыбка сменяется хмурым взглядом, прежде чем пробормотать: — На этот раз по-настоящему…       Ким не лжет. Эта ночь определенно стала самой удивительной, что они пережили вместе.       Чимин не перестает улыбаться и хихикать, пока они бегут по улицам, пританцовывая под музыку из телефона Тэ. Она громко разносится по округе, пока люди не высовываются из окон, крича, чтобы они к херам ее выключили. Их маленькое приключение оканчивается на детской площадке, где Пак с ногами забирается на качели, похожие на гнездо. Он любит кататься на них, особенно когда Тэхен забирается рядом и крепко обнимает, дарит ощущение безопасности. У омеги кружится голова из-за осевшего в желудке алкоголя. Дыхание и мысли замедляются, а Ким утыкается носом в пастельно-розовые волосы Пака, переходя на мягкий шепот: — Чимини, я думаю, тебе стоит поговорить с Чонгуком. Это значительно облегчит твои мучения. И даже если он — айдол, это не значит, что не будет нести ответственность за свои поступки. Типа, какого черта он сцепился с тобой?! С незнакомым омегой! Это пиздецки глупо. Он мог легко избежать этого дерьма. Это его вина.       Он прав, Чимин не сомневается. Но он не может позволить себе встретиться со знаменитым певцом лицом к лицу. Ему даже думать об этом стыдно. Оскорбительно.       Да и… очевидно ведь, что он не видит такого конченого придурка, как Чонгук, рядом со своими детьми. В конце концов, альфа мог дождаться пробуждения Пака и сказать, что ему пора. Или даже оставить чертову записку на худой конец.       Поэтому, нет. Он не будет жалеть об этой ночи. Сотрет ее из памяти и будет делать вид, словно ее никогда не было. Омега все еще хмурится каждый раз при упоминании имени своего биаса.

***

      Спустя несколько месяцев двойняшки появляются на свет. Чимин не верит, что может испытывать такую любовь к малышам, пока стискивает их в объятиях.       Однако, эйфория длится недолго. — Чимин, — выдыхает его мать, когда он переступает порог дома, держа в одной руке крохотного мальчика, а в другой — девочку-малышку. — Ты знаешь, я люблю тебя, дорогой. Но ты должен сказать, кто их отец! Мы просто… не можем материально поддерживать тебя. Это забота их отца.       Тотчас Пак отворачивается и упорно избегает зрительного контакта. Его голос пропитан горечью, надломлен: — Я говорил тебе, мам. Я не помню его. Прости.       Но отец не хочет это слушать, и, бросив на сына свирепый взгляд, подходит к ним и хватает омегу за руку, заставив вздрогнуть. — Мне кажется, ты не до конца понимаешь ситуацию, в которой оказался, — он рычит, и Чимин опускает голову в повиновении, тихо хныкая. — Прости, отец… — Мне не нужны твои извинения! — постепенно голос старшего становится громче и злее. — Мне нужно имя конченого ублюдка, который опозорил нашу семью! Ты видишь, как люди смотрят на нас? А на тебя? У тебя никогда не будет мужа! Как ты собираешься жить дальше, а?! Ты уже достаточно взрослый, так что перестань вести себя как ребенок, и неси, наконец, ответственность за свои поступки! Или ты говоришь нам его имя, или уходишь прямо сейчас!       Чимин не дурак. Он знает, что это пустые угрозы. Отец пытается заманить его в свою ловушку, вынудить раскрыть личность Чонгука, но омега не желает идти у него на поводу. Он проглатывает свою гордость, прячет боль и слезы, и медленно кивает: — Я все понимаю, отец. Тогда мне стоит уйти. Не хочу быть обузой для вас. В любом случае я не собирался здесь задерживаться.       Мать начинает задыхаться, а мокрые глаза мечутся между сыном и мужем, ища поддержки. Она нежно кладет руку на плечо Пака: — Нет, пожалуйста… Не уходи, Чимин-а! Я уверена, мы найдем выход… Дорогой, скажи ему, что он может остаться!       Но мужчина лишь фыркает и отворачивается, скрестив руки на груди. Нет смысла просить у него что-то. Омега точно знает, от кого перенял свое упрямство. Даже в прошлом они ссорились по всяким мелочам. — Пусть идет, куда хочет. Скоро придет просить помощи.       Чимин покидает дом и держит на руках свою жизнь: маленьких двойняшек; а сердце все продолжает сжиматься. Если не врать хотя бы самому себе, то отец не так далек от правды: омега действительно не знает, куда теперь податься. Сначала он просто бродит по пустым улицам, сидит на скамейках и оглядывает детские площадки, но со временем вечер входит в свои права, солнце садится, а дождь срывается с неба, проникая холодными порывами ветра под одежду. В ушах набатом бьет хныканье детей, а руки дрожат все сильнее, пока он выуживает свой смартфон из кармана. Чимин набирает единственный номер, по которому сейчас может позвонить: — Тэхен-и? Извини, я не хотел тебя беспокоить, но мне нужна помощь… П-пожалуйста, помоги мне…

***

— Бабушка сказала, что ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. И переоденься в мое что-нибудь, а то промок весь… И она еще приготовила что-то, можешь покушать.       Они сидят в маленькой комнате Тэхена, наблюдая за малышами, которые, наконец, спокойно уснули после почти часового непрекращающегося крика. Чимин не имеет права злиться на них. Ему тоже хочется кричать и плакать, и он бы с удовольствием это сделал, бросившись в успокаивающие объятия матери.       Но он не может. — Спасибо, я не голоден. Не хочу быть обузой для тебя. — О, приехали. Ты никогда не будешь обузой для меня! Ты — мой лучший друг, и моя семья принимает тебя как родного. Ты всегда можешь прийти к нам, Чимин. И ты знаешь это.       Наконец, лицо Пака озаряет теплая улыбка, и Тэхен распахивает руки, приглашая в объятия, которые омега с радостью принимает. Он не замечает, как начинает плакать, содрогаясь всем телом. Усталость наваливается на него тяжелом грузом, и только тихое мурчание Кима под ухом успокаивает. — Ты придумал им имена? — внезапно спрашивает Тэ, и это только доказывает, насколько давно они не виделись. — Конечно! Не могу же я называть малыш один и малыш два? — Тэхен тихо смеется, прикрывая рот рукой, чтобы дети не проснулись. — Ну и что, какие имена ты им придумал? Чи и Мин?       Чимин ежится и качает головой, а после улыбается и наклоняется, с нежностью поглаживая макушки детей. — Только не смейся. Девочку зовут Минджи, а мальчика — Минджу. Я подумал, что это будет мило, потому что они двойняшки, — Тэхен кивает в ответ и улыбается своей квадратной улыбкой. — Это не просто мило, это восхитительно! Мне нравится, Чимин-и! — напевает он, а потом внезапно замолкает, поднимая брови и заглядывая в лицо напротив: — Чимин… Я поспрашивал тут, и один из моих друзей сказал, что должен оставить работу бармена в клубе из-за родителей. Технически, ты не можешь там работать из-за возраста, но он сказал, что может договориться, если захочешь, конечно… Работа ночная, так что днем ты сможешь сидеть со своими малышами. А я бы следил за ними, пока ты работаешь.       Чимин шмыгает носом и смотрит на омегу. В его глазах светится благодарность, и он шепчет: — Ты правда поможешь?       Тэхен улыбается в ответ и ерошит рукой выцветшие светлые волосы омеги. — Все для моего лучшего друга. Маленький король драмы.       Пак надувает губы, а Тэхен хихикает. По крайней мере, сейчас мир не кажется таким плохим.

***

7 лет спустя

— Лисята! Завтрак! — звонкий голос Чимина раздается по маленькой однокомнатной квартире уже в четвертый раз, пока он мечется на кухне. Пак очень хорошо запомнил, что с первого раза никогда не выходит. — Минджу, не смей, — предупреждает омега, окидывая взглядом сына, высунувшегося из окна. Тот изумленно следит за бабочкой, которая порхает прямо перед его носом. Мальчик расстроенно рычит и тянется ручками за наглым насекомым, но Чимин вовремя хватает его за шиворот и затаскивает в квартиру. — Омма! — раздается нытье, когда он усаживает за стол ребенка номер один. — Не мамкай, — пыхтит омега, поглядывая на ребёнка номер два. — Быть любопытным хорошо и все такое, но нельзя высовываться из окна, милый. Я не хочу, чтобы твой маленький миленький носик пострадал, — он щелкает пальцем по тому самому носику-пуговке, отчего сын мгновенно морщится самым милым образом, и Чимин не может понять, где, черт возьми, он такому научился.       Только у него нет времени на мысли, и Пак наклоняется, чтобы взъерошить волосы дочери. Черноволосая маленькая принцесса рисует с самого пробуждения. Хотя, судя по ее полузакрытым глазам, она вряд ли проснулась: просто ходит во сне, выполняя задания к школе. — И ты, Минджи. Потом закончишь свой шедевр. Сначала завтрак, — она молча надувает губы, щурится, а потом поднимает руки и тянется к папе, который, хихикая, охотно несет барышню к столу, усаживая рядом с братом.       Старый радиоприемник тихо играет на фоне, пока дети едят, и время от времени дребезжит. Чимин дергает макушкой, когда объявляют новый трек BTS.       I need you.       Омега прикрывает глаза и слушает мелодию, от которой спирает в груди, а голос Чонгука завораживает, проникая через уши прямо в сердце. Даже спустя столько лет ему все еще больно. Он мог бы оставить все как есть: слушать голос, который когда-то обожал, и плыть по течению, но глаза распахиваются, когда маленькие пальчики щупают его за щеки. Минджу стоит на столе, чтобы дотянутся до лица папы, и выглядит слишком довольным собой, когда тот все-таки замечает его. — Не грусти, омма, — тихо говорит он, и Чимин готов ударить себя за то, что забылся и заставил своих малышей волноваться. — Мы опоздаем в школу, если не выйдем сейчас, — подгоняет Минджи, а Пак улыбается, поглаживая их по волосам. — Я не грущу, не волнуйся. И да, ты права. Нам пора идти.

***

— Ты не забыл, что у нас завтра день рождения? — малыши слишком взволнованы и напоминают Чимину об этом каждые десять минут, пока они не подходят к школьным воротам. — Как я могу забыть о самом важном дне в году? — дети хихикают, и тянутся к папе за поцелуями в щеки, а после скрываются в здании. Следом вибрирует телефон омеги: — Алло? — он слышит голос Тэхена и чувствует, как спадает груз с его плечей. — Эй, Чимин-и! По шкале от одного до ста, насколько ты нервничаешь по поводу завтрашнего дня?       Чимин закатывает глаза и фыркает: — Тут не о чем волноваться, Тэ. Это их день рождения, и они хотят посмотреть на BTS, вот и все. Я не откажу им в желании увидеть любимую группу только потому, что у меня странные отношения с одним из мемберов. Кроме того… Мне все равно на Чонгука. Это все было слишком давно, я все забыл, — наступает пауза, прежде чем друг саркастически выплевывает: — Да что ты говори-ишь, и именно поэтому ты отказываешь каждому гребаному альфе, который приглашает тебя на свидание. Забыл он, ага, как же. Да я уверен, что причина, по которой они так фанатеют от бантан заключается в том, что ты продолжаешь смотреть их клипы. Черт, в прошлый раз ты остановился посреди улицы потому что на автобусе была огромная фотография Чонгука! Я думал, ты решил под машину броситься. У тебя такие бешеные глаза, когда ты его видишь. Это страшно, на самом деле. И вообще, что значит «странные отношения»? Он же их отец!       Чимин вздыхает и медленно бредет между людьми на улицах, изо всех сил стараясь говорить тише. Он так хочет прийти домой и упасть на кровать, чтобы отдохнуть после ночной смены. — Я и без того все знаю, просто, тебе не обязательно так волноваться обо мне… ладно? Я в полном порядке, клянусь! — Ты сегодня ел? — А ты мне мать? — Ты бы не жил в той маленькой квартирке, если бы я был ею, — Чимин улыбается, потому что знает, насколько любящим родителем был бы Тэхен. Ему действительно повезло иметь такого прекрасного друга, который всегда рядом. Даже в течение двух первых лет, когда Минджу и Минджи кричали всю ночь напролет, а Пак был на работе, он все равно приходил приглядывать за ними, несмотря на то, что завтра рано утром вставать в школу. — Я поем чуть позже, обещаю. Кстати, придешь завтра вечером? — Чтобы ты мог поплакать в мое плечо? — фыркая, бормочет Тэхен. — Нет, блин. Чтобы отпраздновать день рождения малышей, придурок. Я взял выходной, чтобы мы могли посмотреть фильмы. Только детские. — О, да! Я хочу посмотреть тот фильм про балерину.       Чимин хихикает, открывая дверь в квартиру, а после плюхается на кровать, закрывая глаза. — Минджи перестанет любить тебя. Она говорит, что ненавидит балерин больше, чем морковку. — Я переживу гнев нашей маленькой принцессы. У тебя чертовски усталый голос, Чимин-и. Иди, поспи немного, пока есть время. Увидимся завтра.       Чимин успевает только промурлыкать что-то в ответ, прежде чем провалиться в глубокий сон.