Расходятся кольца

– Ладно, что дальше? – Дэвид пошевелил пальцами в воздухе, и алый свет заиграл бликами на золоте изящных колец. – Ты ломаешь, я плачу. Дэвид рассмеялся. – Думаешь, мне нужны деньги? – Нет. Информация. Говорят, тебе нужны старые данные? *** Матрица переливалась огнями, линиями магистральных провайдеров, отсвечивала тенями заблокированных реклам. Тихо жила свой жизнью, начисто игнорируя пакет зависшей транзакции, которым был сейчас Дэвид. Музыка вливалась в сухожилия, играла на нервах – и напряжённые пальцы слабо подрагивали, зависнув в воздухе. Дэвид знал, как забавно выглядит со стороны, в очках и с руками, поднятыми в двадцати сантиметрах над декой. Создатель, даже местные троды наверняка смотрелись на лице отвратительно. Требование одиночества во время работы приобретало новые смыслы. – Эй, Глинт, ты меня слышишь? – раздался голос в наушнике, – мы на месте. Долго ещё? Чёрт. Надо было сказать им заткнуться. – Начинаю. Дальше связи не будет. Дэвид сделал музыку погромче – и взмахнул правой рукой. Координатная сетка, до этого послушно замершая под «ногами» присутствия, начала отдаляться: аватар резко дёрнулся вверх и вбок, входя в стену узла терминала общественной связи и потерялся среди сотен транзакций. От мельтешения данных на мгновение помутнело в глазах. Движение пальцев – сложный символ, нажатие подушечкой на кольцо – и всё ушло на второй план, затемнившись, разделившись на нити, ведущие к магистралям. Дэвид замер, прислушиваясь к чутью следящей программы, и ввинтился в одну из них, в момент подключения меняя маскирующий скин. Любовный войсмейл понёсся дальше, за мгновения преодолевая десятки узлов. Свернул на каком-то – модуль случайного выбора отработал почти незаметно для пользователя – потом ещё на паре десятков, одновременно меняя окрас. Когда лёгкий флёр порноролика превратился в спам с недвижимостью лунных колоний, Дэвид опустил мизинец, останавливая хамелеона. Пришлось подождать почти десять минут, зависнув в световых нитях общего потока. Внизу, посреди пустыни отчуждения, наверняка начинённой ловушками, возвышалась громада целевой корпорации. Дэвид узнал силуэт, но не вспомнил название. Какие-то перевозки, ничего значимого. А потом сканер завибрировал на границе ощущений и аватар раздвоился, растроился, рассыпался на зеркала, маскируясь. Одинокий спамерский червь сорвался с безымянного пальца и с лёгкостью вплёлся в пакет незашифрованных данных. Ещё полсотни облепило зашифрованные прямо поверх оболочки – и всё это унеслось к чёрному зеркалу корпоративной громады. Дэвид облизнул губы и втянул пересохшими ноздрями спёртый воздух. Надо было ограничиться пластырем. Сука. Внизу полыхнуло. Потом – ещё и ещё. Чёрный глянец корпоративного куба пошёл волнами у входного канала, покрылся бензиновыми разводами – и выстрелил полусотней шипов, безошибочно пронзая заражённые файлы. Где-то там, за красотами визуальной оболочки, заработали антивирусные программы. Впустую: стоило ледяным шипам коснуться червей, как те лопнули мыльными пузырями. Искры осыпались пеплом прямо на черноту, теряясь из виду атакующей части айса, и медленно вгрызаясь в защитную. Казалось, что ещё немного – и атака пройдёт. В паре мест под коррозией начала проступать внешняя оболочка корпоративных систем – и её цвет показался неправильно-знакомым. Слишком уникальным, чтобы не задуматься. Если не концентрироваться только на себе, только на атаке – и красоте своего идеального плана. Дэвид взмахнул рукой, дублируя аватар, и вместе с клоном влился в тонюсенькую ниточку данных, тянущуюся за нетронутым незашифрованным файлом. Скользнул по ней стремительно – пальцы прочертили в воздухе прямую линию – и оказался внутри внешнего отчёта, отправленного получасом ранее одним из «рекламных партнёров» компании. Грань куба была теперь совсем близко, наплывала, закрывая собой весь обзор. И больше не казалась зеркально-гладкой: на поверхности мерцали тысячей звёзд сенсоры следящих программ, а там, куда попал «пепел», она и вовсе кипела, сражаясь с атакой. Медленно, но успешно. Дэвид больше не смотрел туда: только вперёд, где через порт начал просачиваться передний конец пакета-носителя, впиваясь и разрывая края охранных систем. Из-под чёрного зеркала айса сверкнула бронза корпоративных программ. Бронза, знакомая сыну Джеральда Харбертон-Бойда – и точно незнакомая Глинту. Он попытался уйти, задержался всего на долю секунду – но этого было достаточно. Ледяной шип мягко вошёл под ребро. Ещё два врезались в шею, один – в правую руку. Пространство напрыгнуло, сверкнуло глянцево-бензиновой чернотой – и до иллюзорного хруста костей сжалось вокруг. Последним, что Дэвид запомнил, была вспышка боли, выжигающей всё.