Братская любовь

К горлу подкатывала тошнота. Брок облокотился на стену, плывущим взглядом нашёл дверь на парковку и выругался. Надо было переждать хотя бы парочку дней, пока ему прекратят колоть ту дрянь, пока голова перестанет кружиться, но Брок жопой чувствовал — за ним придут, обязательно придут, и Роджерс не станет слушать оправданий, выяснять, почему Фьюри скрыл информацию о его двойном агентстве, а просто свернёт ему шею. Брок хоть и стрелял лучше, чем рассуждал на высокие темы, — дураком не был. И то, что Роджерс любого, кто причастен к пыткам его «Баки-Баки», раскатает тонким слоем на асфальте, не интересуясь причинами и мнением, понимал достаточно чётко. Как и то, что лучше не иметь в должниках Капитана Америку, который на тебя ой как зол. На парковке было тихо и прохладно. Брок зябко поежился. В больничной распашонке красться среди машин, выискивая ту, что он сможет взломать — идея так себе, но других вариантов не было. Хорошо хоть обезболивающее ещё действовало, и мази на ожогах было достаточно. Лео приехал к Броку, найдя его в списках выживших после падения Трискелиона. Восемь лет. Они не общались восемь лет, но Лео продолжал следить за братом, потому что любил. Вот только любил далеко не братскою любовью. Именно из-за этого он и поссорился с Броком, пытаясь забыться, отмести свою неправильность, о которой ни в коем случае не должен был узнать Брок. Они бы и дальше не общались, но вдруг Брок был совсем один и ему нужна была помощь? Лео никогда не смог бы себе простить, что не помог брату в трудную минуту. Он медленно ехал по больничной парковке, выискивая место, где встать, когда на глаза попалась босая фигура в больничной рубахе-распашонке, в которой Лео узнал Брока. — Эй, придурок, — Лео открыл окно, чтобы Брок его услышал, — сбежать решил? Брок едва уже не простился с жизнью, когда узнал голос. Брат, его брат был здесь, тот, с кем он не виделся восемь лет, и ещё столько же не хотел видеться, каким-то чудом оказался на парковке именно этой больницы. — Решил, — ответил Брок, потёр горло. Его собственный голос ему был незнаком. Хриплый, надорванный из-за дыма, которым он надышался, и долгого молчания. — Едь, куда ехал. Он ведь мог попросить помощи Лео, не развалился бы, и дело было не в упрямстве или обиде на прошлое, не из-за собственного отношения к брату. Оно не имело значения. Брок не хотел его подставлять. Их и так могли связать вместе. В личном деле Брока значилась и мать, несмотря на ее развод с отцом, скорое новое замужество и смена фамилии, и брат. Брок точно это помнил. А то, что Роджерс не оставит его в покое и будет разыскивать и с помощью родственников, не вызывало сомнений. — Я к тебе, — честно сказал Лео, остановив машину. Он хотел выйти, помочь брату, которому, он видел, было не просто плохо, было откровенно хуево, но не стал. Брок всегда был гордый, независимый, это в нем подкупало Лео всегда. Он почти боготворил брата, и расставание с ним в уже довольно сознательном возрасте, когда родители растащили их по разным штатам, Лео принял очень тяжело, но понимал, что так лучше, что он сможет скрыть свою тягу к нему. Потом новая встреча и снова ссора, потому что Брок отправлялся в горячую точку, а Лео бросил колледж и пошел в полицию. Они поругались, казалось, совсем, но жизнь снова свела их вместе. К добру ли, к худу, но Лео не мог бросить брата. — Сажай свою жопу в машину, и поехали ко мне. Брок снова выругался, хотел было послать Лео в пешее эротическое, но где-то совсем рядом прошелестела шинами по асфальтовому покрытию парковки какая-то машина. Времени на раздумывания и препирательства не осталось. Брок нырнул на заднее сидение машины брата, сполз, как смог, на пол и затаился, едва не скрипя зубами от боли. — Поехали, — прохрипел он. Лео спокойно покатил дальше по парковке, никого не боясь, только поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть брата, который затихарился чуть ли не на полу под сиденьем. — Я хочу знать, во что ты вляпался? — спокойно спросил он. Лео много раз представлял, как пройдет его встреча с Броком. Он надеялся, что будет любить его просто как брата, но стоило поговорить минуту, и старое, уже даже забытое чувство воспряло вновь, и оставалось только кусать губы, чтобы не заорать, как же он его любит. — В дерьмо, — буркнул Брок. — Увези меня, блядь, отсюда, тогда и поговорим. Пусть и разговаривать совершенно не хотелось, Брок с большим удовольствием сваливал бы сам, так чтобы не вмешивать брата, только не его. Слишком многое, правильное и одновременно запретное, связывало их. Ладно, он подставился, не успел увернуться вовремя, не спрятался на одной из секретных лёжек, чувствуя теперь намалёванную красной краской крупную мишень у себя на спине, а вот Лео он этого не желал. Слишком любил, чтобы подвергать его жизнь опасности. Брок решил, что как только они куда-нибудь доедут, он уйдёт. Постарается уйти. — Да я понял, что не в амброзию, — усмехнулся Лео. Брок всегда был жестче его, острее на язык, грубее, легче давал отпор обидчикам, защищал Лео. И все это вылилось далеко не в братскую любовь. А потом родители их развели, и братья росли кто как. Лео выехал с парковки и поехал в сторону своего дома, поглядывая, не идет ли за ним слежка, уверенный, что Брок тихарится не просто так. Может быть, пришло время Лео защищать старшего (на две минуты) брата. Как бы то ни было, он сделает все, что в его силах, чтобы с Броком все было в порядке. Ощутимо тряхнуло, и Брок открыл глаза. Когда и как его вырубило, он не понял, только то, что тело страшно затекло от неудобной позы, и болело все, что могло болеть. Машина как раз остановилась, а значит, надо было как-то выбираться. Ожоги горели. Брок, видимо, неудачно притерся слишком тонкой, только начавшей затягивать раны кожей об обивку сидения, содрал всё к чертовой матери. Но жаловаться он не привык, да и времени на это не было. Успеть бы сбежать, пока звездно-полосатый не пошёл по его следу. Кое-как выбравшись из машины, Брок пригнулся, но, поняв, что брат заехал в гараж, успокоенно выдохнул. — Дай мне час на прийти в себя и какую-нибудь одежду — и я свалю. Внутри Лео все рухнуло, но а чего он хотел после восьми лет обоюдного молчания? Признания в любви? Нежных братских объятий? Хорошо, что Брок вообще согласился с ним поехать. — Вот жеж упрямый стервец, — вздохнул Лео. — Заходи в дом, поговорим. Лео было очень важно узнать, что произошло с братом, от кого он скрывается? Лео очень хотел ему помочь, но не представлял, как. Как же Лео хотелось иногда вернуть время беззаботного детства, когда можно было играть с братом сколько хочешь, рассказывать ему секреты, все, кроме одного, самого-самого главного, что Брок — вся его жизнь. Центр мироздания. И как же Лео скучал по брату, не зная, вспоминает ли тот о нем. В дом брата Брок вошел словно на минное поле. Он боялся увидеть жену, хоть от матери и знал, что они вроде как как раз сейчас разводятся, или ту, из-за кого распался их брак. Боялся самого дома, наполненного Лео, его запахом, совершенно дурацким чувством стиля. Восемь лет не видеться — это вам не шутки. Брок, конечно же, следил за жизнью брата, знал о нем все, что можно узнать, работая в шпионской организации так, чтобы его интерес к некоему Лео Барнсу не показался любопытным. Кое-что он узнавал от матери, так как не прекратил с ней тепло общаться, несмотря на их развод с отцом. В доме было тепло и светло, даже прибрано, но чувствовалось, что тут почти не живут, а если живут, только на диване в гостиной. Лео разошелся с женой почти год назад, да и прожили-то они вместе тоже недолго, всего полтора года. Она хотела детей, а Лео — брата. В итоге они мирно разошлись, как в море корабли, и теперь Лео жил один, много работал, приходя домой только поспать. — Тебе врач нужен, — Лео видел, как плох Брок, а у него был в должниках врач, почему бы не спросить должок. — Мне нужно свалить хотя бы из Вашингтона, — прокряхтел Брок, плюхнулся на диван, закрыл глаза. — А в идеале из Штатов. Голова кружилась всё сильнее и сильнее. — Господи, Брок! — Лео плюхнулся рядом на диван, вертя в руках телефон, чтобы позвонить врачу. — В какое дерьмо ты опять вляпался? Ты кому-то должен, или это твоя работа тебя так ухайдокала? Я не смогу тебе помочь, если ты мне не расскажешь. Пожалуйста, брат. Повинуясь порыву, Лео взял Брока за более-менее здоровую ладонь и чуть сжал. — Дай тебе помочь, пожалуйста, — почти умолял он, чувствуя, что Брату необходима помощь, и Лео готов был пойти на все ради спасения Брока. — Зачем оно тебе? — выдохнул Брок, на мгновение сжал ладонь брата в своей, но тут же высвободил руку. — Меньше знаешь — меньше врать придётся, когда сверху придут с вопросами. С самого верха, Лео, понимаешь? Там мне сейчас очень не рады. В идеале им было бы сейчас поссориться, крупно, сильно, чтобы ещё лет на восемь завязать с общением, потеряться с горизонтом, чтобы Лео не подставлял себя идиотским желанием помочь придурку брату. Но Брок слишком скучал по нему. — Потому что ты мой брат и я тебя люблю, — честно сказал Лео заветные слова, который Брок поймет совершенно неправильно, и хорошо, если так. — Я нашел тебя в списках выживших после того кошмара. И я хочу знать, что там случилось, что ты теперь бежишь от них. Победили не те, на которых ты работал, и теперь за тобой идут? Господи, Брок, ну… рассказывай. Для хорошо спать у меня есть лекарство. И кивнул головой на початую бутылку виски у бара. — Завязывал бы ты с таким лечением, — одними губами улыбнулся Брок и снова закрыл глаза, откинулся на спинку дивана. Он хорошо помнил, каким стал отец после развода, как прохерил отличную карьеру, пристрастившись к бутылке. И ведь тоже врал про лекарство. Для Лео Брок такого не хотел. Его брат должен жить счастливо. Иначе он зря держался от него как можно дальше. — Ну тогда слушай. Брок говорил долго. Выложил и про предложение Пирса, и про то, как сам пошёл к Фьюри просить разъяснений, что там за работа такая, раз к нему с самого верха приходят. Про Роджерса и ситуацию с его любимым Барнсом. Про то, кем его теперь все считают, и что теперь не оправдаться, раз Фьюри мёртв. Про то, что его, скорее всего, пристрелят раньше, чем он сдастся, если поймают. Про все рассказал. Уперев локти в колени, Лео забрался руками в волосы. Все, что он услышал от Брока, казалось просто страшной сказкой, но Брок всегда умел выбрать и компанию и место работы. То армия закидывала его во все горячие точки, какие находила, теперь вот надправительственная организация хочет его убить. Лео не представлял, как помочь Броку, но помочь нужно было обязательно. И ни в коем случае не оставлять одного. Да, наверное, Лео и не смог бы больше оторваться от Брока, отпустить от себя, потому что чувствовал, что эта их встреча может оказаться последней. — И какой у нас план? — подняв голову, спросил Лео, кривовато улыбнувшись брату. — У нас? — фыркнул Брок. — У нас нет и не может быть планов. Я оденусь и смотаюсь из твоего дома. Ты тут все вылижешь в прямом смысле, чтобы как бы ни искали, ни моего ДНК, ни отпечатков тут найти не смогли бы даже лучшие криминалисты. А ты на все вопросы делаешь страшные глаза и удивляешься, а разве не сдох ещё твой брательник? Ты меня понял, мелкий? И никак по-другому. Нельзя сказать, что его не радовала забота брата. В любой другой, менее опасной ситуации Брок бы жизнь отдал за такое внимание к своей персоне. Но не в этот раз, слишком серьезные люди шли по его следу. — Как был авторитарной скотиной наш папаша, так и остался, — вздохнул Лео. Он не хотел ссориться с братом, он хотел быть рядом, даже если его не любят так же, как любит он. — Брок, я хочу помочь. И помощь эта тебе нужна. У меня накопилось дохера отгулов, давай уедем вместе, попытаемся разобраться. Ну же, позволь тебе помочь! Мне встать на колени и умолять? — А ты гребаная рыба-прилипала, — перекатил по спинке дивана голову Брок, глянул на брата. — Что-то не меняется со временем, да, мелкий? У меня есть место, где можно спрятаться. Далеко. Есть деньги, но до них тоже надо добраться. Сил только нет почти и людей половины лишился, не хочу лишиться ещё и тебя, только не тебя, понимаешь? Ты мой брат. Хотелось вывалить на Лео все то, что горело в сердце с самой юности, про странную неправильную любовь, про желание присвоить, пометить собственного брата, чтобы никто другой не смел даже в его сторону смотреть, про собственное жаркое жадное желание. Может, хоть это все отрезвит Лео, отвратит от помощи такому ничтожеству, убережёт от пули в голову. — У тебя есть я, — горячо сказал Лео, чувствуя, что Брок прогибается, осознает, что ему нужна помощь. А вот она — здесь и сейчас, бери — не хочу. — И я помогу тебе добраться, куда бы ты сам ни собирался. Только сначала врач и лекарства, а то ты на ногах еле держишься. То, что Лео любит собственного брата, он осознал лет в десять, что ему больше никто-никто не нужен, влечение пришло потом, в тринадцать-четырнадцать, и принять его было не просто. Ведь и так он любит мужчину, а это уже нравилось далеко не всем, а уж любить собственного брата… Это было принимать странно, нужно было шифроваться, Лео даже девочку себе завел, но потом родители расстались, и девочку Лео тоже тут же бросил, больше не нужно было скрываться, потому что Брок оказался далеко. Лео даже рыдал в подушку, чтобы никто не слышал, так ему было плохо без брата. И сейчас не собирался его бросать. По телу прошла судорога. Брок скрипнул зубами, но сдержался, постарался не высказать того, как больно и плохо ему сейчас. В чем-то Лео был прав. Нет, не так, Лео был прав почти во всем. Сам Брок никуда не доберётся, по крайней мере в таком состоянии. — Мне нельзя ни в какую официальную клинику, — на всякий случай предупредил он. — Есть у меня один доктор, к которому можно обратиться неофициально, — Лео достал телефон и набрал номер. — Артуро… А дальше Лео заговорил на испанском и проговорил минут пять. — Это нелегал из Мексики, — объяснил Лео. — Ну, уже легалализовался почти, но по специальности все равно работать не сможет ещё долго. Он врач, не волнуйся, не патологоанатом. Броку было определённым образом все равно, хоть пусть ветеринар его смотрит, лишь бы прекратилась ноющая паршивая боль, выключили бур, наматывающий кишки, или просто пристрелили. Сорвавшись с места, Брок наугад ткнулся в первую попавшую дверь, верно опознав ванную комнату, и склонился над унитазом выблевывая смесь медикаментов и дрянной больничной каши, что сожрал сегодня утром. Брок всегда был ведущим в их паре, всегда делал первый шаг, и Лео, оставшемуся при разводе родителей без брата, поначалу было тяжело, да еще и в другом городе, не говоря уже о штате. Но он смог, вырос, научился, даже дослужился до сержанта полиции, распутал немало сложных дел, но вот перед Броком все равно оставался младшим братом. И уговаривать или настаивать было сложно. Однако Лео знал, что если не настоять сейчас, то Брок от него уползет, но не примет помощи. Налив в стакан воды, Лео сел рядом с братом на кафельный пол, покрытый пушистым ковриком, и, подав тому воду, забрался пальцами в волосы на затылке. Как же прекрасно было это ощущение, как Лео хотел его длить, но, погладив, быстро убрал руку, боясь, что Брок разозлится. — Красавец, да? — криво усмехнулся Брок, плюхнулся на пол, облокотившись на унитаз, забрал у Лео воду. — Жизнь по пизде, отряд по пизде, рожа, и та на протухший авокадо похожа. — Брок поднял руку, со злостью глянул на трясущуюся ладонь. — Инвалид, блядь. Отличный пример для брата. Вот бы мама обрадовалась. Неправильным было то, что Лео видел его таким: разбитым, почти сломленный, не способным без посторонней помощи даже сбежать и хоть как-то восстановиться. Рядом с братом он всегда старался казаться намного лучше, чем есть на самом деле, а вышло что вышло. — Артуро скоро приедет, — заверил Лео. — Тебе помочь обосноваться в гостевой спальне? Про еду Лео спрашивать не стал, и так было видно, что Броку сейчас не до нее. Было больно видеть брата таким, но еще больнее было его таким отпустить, а значит, надо было брать отпуск, и как можно дольше, чтобы быть рядом, помогать, поддерживать, быть братом по-настоящему, а не только на бумаге или в чьих-то воспоминаниях. И плевать, что они не виделись восемь лет и уже ничего друг о друге не знают, что им придется заново притираться друг к другу, восстанавливать то, что много лет назад сначала разрушили их родители, а потом они сами, отказавшись друг от друга, не поддержав в выборе дальнейшего пути. — Мелкий, какая спальня? Осмотрит меня твой коновал, и свалю тут же. — Брок смотрел на Лео пустым взглядом человека, прекрасно осознающего, что жизнь его висит на волоске. — Ты ещё не понял, кто за мной придёт? Нет, Лео, не смогу остаться. Если хочешь поехать со мной, то уезжать придётся сегодня. — Сегодня так сегодня. У нас до сих пор один размер, так что шмотки я тебе дам, — уверенно сказал Лео, уже все для себя решив. В этот раз он не потеряет брата. Ни за что. — Только мне нужна пара часов уладить отпуск на работе. А ты иди и лежи, не будешь же ты здесь сидеть на полу? Брок тяжело поднялся, отмахнулся от помощи брата, ещё не хватало, и устало добрел до дивана, свалившись на него почти без сил, уткнулся лицом в подушку, снова вспоминая все то, что давил в себе все эти годы. Сумасшествие какое-то. Восемь лет Брок старался забыть и почти сумел, почти вытравил, трахаясь со всеми подряд, почти подменил образ брата в мыслях на другой, но пары минут рядом хватило, чтобы тщательно встроенные стены рухнули, и Брок вернулся к тому от чего бежал. А теперь предстояло бежать вместе с Лео. — Показывай больного, — на ломаном английском сказал врач, проходя в дом. — Брок, проснись, доктор пришел, — позвал Лео и сказал Артуро на испанском, чтобы тот не пугался увиденного, потому что Брок — его родной брат-близнец. Всё манипуляции врача Брок выдержал стоически, хотя было заметно, что тот если и практикует, то явно нелегально. Названный Артуро вертел Брока в разные стороны, щупал, осматривал раны, цокал языком и качал головой, не веря ни единому слову про пожар. — Мне, господин, все равно, где вас так покорежило, — едва понял его Брок. — Но надо знать, чем вас уже лечили, чтобы передозировки не было. Брок назвал пару препаратов, что успел прочитать в собственной медкарте, прикреплённой в койке. Список требуемого вышел внушительный. Артуро отозвал Лео в сторону и заговорил по-испански: — Ему в больницу надо, а не так лечиться. Но это не моё дело. Ты же понимаешь, и я понимаю. Вот рецепты, — Артуро вручил Лео с десяток заполненных мелким почерком бланков. — Они фальшивые, но должны пройти. Только не скупайся в одной аптеке разом. И удачи тебе, друг. — Спасибо, — ответил Лео и закрыл за Артуро дверь. Он прошел в гостиную, где тяжело лежал на диване Брок. — Так, братец, я поехал за лекарствами и в участок, а ты лежи и не смей мне тут помирать, иначе домой не пущу. Все понятно? — Я уже дома, — осклабился Брок и показал Лео средний палец. Вот он — хороший момент удрать, украсть в одном из соседский дворов машину и уехать в неизвестном направлении, пока Лео занят лекарствами и решает дела на работе. Брок мог так поступить, но не хотел уезжать. Лео тяжело было оставлять брата одного, он боялся, что тот уедет, чтобы куда-то там не впутывать младшего, но Лео умел искать и нашел бы Брока, куда бы тот ни забрался. Закупался Лео в разных аптеках, даже специально выбрал совершенно неудобный маршрут до участка, но купил все, что надо. В участке пришлось поскандалить с капитаном, который не понимал, зачем Лео нужны все его выходные и отгулы, тот решил не говорить, что нужно было следить за бедовым братом, который сейчас помирал у него на диване. Но свои дни он выбил, а получилось это почти два месяца. Теперь точно можно было поехать с Броком куда угодно. — Брок, я дома! — крикнул Лео от двери, заходя с большим пакетом лекарств и перевязочным материалом. — Ты как? — Не подох, — осклабился Брок, отсалютовал Лео почти допитой бутылкой. — Так что порадовать особо нечем. За то время, пока брата не было, он очень тщательно осмотрел его дом, покидал какие-то вещи в пару сумок, чтобы не тащиться с большим багажом, заначек хватит на пару лет безбедного существования, и уж пару трусов, если что, он брату купить сможет. — Алкаш, — беззлобно поддел Лео, кладя пакет с лекарствам на журнальный столик. — Я вижу, ты уже все собрал, да? То, что Брок дождался его, не ушел, было уже большим достижением. Лео реально боялся, что Брок свалит, пока его здесь не будет, но все обошлось, он принял помощь. — Ты скажешь, куда мы едем? — На Аляску.