Дом

Когда Тереза услышала это из уст врача, ее дыхание сбилось на полуслове. Паника обрушилась тяжелым грузом, ближе к животу, туда, где зарождалось нечто хрупкое и важное, быстро подменяя собой безграничную радость. Гормоны все же давали о себе знать. Они точно неисправный усилитель — делали все громче, острее. Из-за них страх в голове звучали подобно сирене, а эмоции становились грозой, даже если рождались просто дождем. *** Тереза продолжала сжимать руку Патрика с того самого момента, как они сели машину и молча переглянулись. Она не говорила всю дорогу, будто язык прилип к небу. Это было немного странно; все, в общем-то, было в порядке, никаких жалоб, просто плановое УЗИ. Но пальцы в свободной руке крепко сжимали края блузки, а сердце билось до того часто, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Тереза, конечно, понимала, что тревога безосновательная — единственное, что ее беспокоило — быстрая усталость, но она создавала человека с нуля, так что это меньшее, на что она могла бы пожаловаться. Ей бы стоило успокоиться. И она, честно, пыталась. Пыталась быть той самой Терезой Лисбон, которая всегда со всем справлялась, быть той женщиной, которая могла выпрямиться, сделать вдох, выдох, и идти дальше. Но как только резкий, до противного стерильный запах больничного холла врезался в нос, а белизна стен начала казаться слишком яркой, будто свет от ламп отражался от каждого угла — Тереза почувствовала: не справляется. Эти стены будто сужались, отрезали воздух. Она не любила больницы. Патрик — тоже. Счастливый повод должен был сгладить ситуацию, однако беспокойство росло. Оно сидело где-то в солнечном сплетении, сворачивалось кольцом, напоминало о себе с каждым шагом. Патрик большим пальцем скользил по ее ладони, не говорил ничего, но слова были лишними. Касаниями он напоминал, что рядом и этого было достаточно. Чуть позже, пока они сидели в ожидании, Патрик склонился ближе, прижал губы к ее виску; коротко, мягко. Все хорошо, — будто шептал он. *** Когда врач наклонилась к экрану, Тереза непроизвольно напряглась. Женщина сдвинула брови, прищурилась, сморщила лоб. Все это занимало считанные секунды, но в голове Терезы они растягивались в липкую вечность. Лицо врача вдруг стало слишком сосредоточенным. Тереза почти физически ощутила, как в ней начинал нарастать холод. Заметив, что она сжимала руку Патрика сильнее, чем хотелось бы, Тереза ослабила хватку. — Все в порядке, — тихо сказал он, достаточно, чтобы услышала только она. И Тереза не знала, имеет ли он ввиду: «Ничего страшного, если ты сломаешь мне руку» или: «Даже если врач так смотрит, это еще ничего не значит». А может быть, он говорил сразу обо всем: о них, о ней, о будущем, которое все равно случится. Суть была в том, что Патрик рядом; сейчас, потом, при любых обстоятельствах и исходах. Тереза сделала глубокий вдох. Врач повернула монитор так, чтобы они могли тоже видеть. Тереза задержала дыхание. Сердце колотилось и она вцепилась в подлокотник кресла. Патрик напрягся рядом, но его ладонь все еще была в ее. — Поздравляю, — голос у нее был теплым, немного усталым, — у вас будет два малыша. Двое? Несколько секунд Тереза не понимала смысла слов. Будто они прошли мимо, отразились от стен и исчезли. Она даже не сразу осознала, что это хорошая новость. Она ждала чего-то… не плохого, нет. Просто… просто определенно не этого, поэтому ей требовалось немного времени. — Два? — повторила она. Врач кивнула. — Сейчас дам вам послушать сердцебиение. И комната наполнилась тишиной. Затем — звуком. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Глаза ее начали щипать. Она не плакала, не совсем. В груди появилось что-то такое, что уже не вмещалось. Рядом Патрик слегка улыбнулся, его глаза были мягкими, чуть влажными. Они напоминали ей морскую глядь. Он поцеловал ее руку, а потом едва ощутимо в висок. — Ты в порядке? — прошептал он. Тереда кивнула. Она правда в порядке. Просто ей надо было привыкнуть к мысли, что внутри нее не одно, а два крошечных сердца, что будет не один ребенок — а сразу два. Два маленьких человека. О, это осознание создало целый ураган из эмоций в ней. — Мы справимся, — выдохнула она. — Конечно, мы справимся.