Дом

Им одиннадцать лет, когда это происходит. В какой-то дешевой телепередаче снова подняли тему их отца. Нарезки из старых интервью, приправленные неправдоподобной чушью, рассказанной чересчур драматичным голосом за кадром: «Патрик Джейн — бывший медиум, известный своим трагическим прошлым и причастностью к убийству и другим нарушениям закона…». Это была неудачная попытка привлечь людей к передаче на грани закрытия за счет грубой лжи, фантазии вместо фактов и хотя бы кого-то уважения к сломанным судьбам людей. По идее, выпуск должен был осветить страшные преступления убийцы, в итоге же обсуждались действия самого Патрика Джейна и КБР в частности. Казалось, кто-то вспомнил, как много лет назад Джейн перешел ему дорогу и решил таким образом попытаться отомстить. Их семью по телевизору не показывали, но нужно было быть особенно глупым, чтобы не соединить кусочки мозаики. К несчастью, именно те, кого Эйдан как раз и считал из категории «особенно глупых», оказалось имели какой-то зачаток ума. Под этим он подразумевал местных любителей поиздеваться над слабыми, небольшую группу из ребят постарше и их протеже одного с ним возраста. Хотя Эйдан успел заявить о себе, от чего они, — и некоторая часть школы, — обходили его стороной, упустить возможность нажать на болевые точки они бы не упустили. Эйдан и Тео знали о прошлом своих родителей. Что случилось с первой семьей отца, с тем, кем он был до этого. Не в деталях — пока еще нет. Эйдан помнил, насколько его родители в момент разговора были не похожи сами на себя; как никогда уязвимые, переглядывающиеся между собой, словно взгляд другого давал сил говорить дальше. Это был один из немногих моментов в жизни Эйдана, когда он прикусил язык и просто слушал. Той ночью никто из братьев не мог уснуть и когда тишина дома уже начинала звенеть, под шелест ветра и бьющиеся об окно ветви, Тео вдруг сказал: — Мне кажется, я немного скучаю по нашей старшей сестре. Эйдан тогда подумал: как можно скучать по тому, кого никогда не видел, с кем никогда не говорил? Но в груди что-то потянуло, сжалось — чувство, которому он не знал названия, но это то, что заставило продолжать молчать. В его голове всегда были сотни мысли, тянущихся к друг другу, связывающихся нитями, как и воспоминания. Он мог потянуть за любую из них, чтобы найти ответ или увидеть перед собой нужное воспоминание, однако в тот день голова была до странного пуста.       Впрочем, о том, что кто-то снял выпуск о их отце никто в семье не знал, пока не наступила новая неделя и Эйдан не открыл дверцу своего шкафчика. Внутри, между пары книг и тетрадей, было криво выведено красным маркером: «Сын убийцы», с издевательским смайликом в конце. — Чего уставился? — Тео заглянул к нему через плечо и застыл. — Спорим, это старший братец Ларса? Тео открыл соседний шкафчик и молча сорвал листок. — Стоит сбегать к Рори? — спросил он. — Чтобы она наорала за то, что портим ее имидж? — Эйдан положил руку на плечо Тео, облокотился о него, лениво, всем телом навалившись так, что у того съехали очки. — Рори съест обидчиков живьем, если кто-то посмеет ей что-то сказать. Аврора училась в другом корпусе, младшем. Эйдан предполагал, что вся буря обрушится на них, а в ту сторону даже легкий ветерок не подует. Если же все-таки слухи дойдут — Аврора, скорее всего, уже к обеду окажется в кабинете директора, в своем неизменном королевском спокойствии дожидаясь родителей. Их сестра умела постоять за себя получше них обоих вместе взятых. ***       Чем больше проходило времени, тем дальше разносились сплетни. Взгляды прожигали спину. Перешептывания были все заметнее, особенно отчетливо слышно было на скучной математике, пока Эйдан притворялся, что дремал. Он и так не был любимцем ни учителей, ни своих одноклассников — большая часть его считала высокомерным, заносчивым, своевольным и не умеющим вовремя замолчать. Ему было все равно. Пока его не считали глупым — было все равно. Но вот как придется Тео — это беспокоило. Тео на фоне брата казался тише. Спокойнее. Он в принципе хорошо создавал образ порядочного ученика, хотя и был частым соучастником проделок Эйдана. Учителя, до сих пор верящие, что на Эйдана можно повлиять, каждый раз ставили Тео в пример, и было не важно, что оценки у обоих высокие, это не отменяло того факта, что они желали видеть двух соблюдающих дисциплину учеников, а не одного порядочного, а второго раздолбая, спящего на уроках и позволяющего критиковать приглашенных профессоров из приличных университетов. В общем, славился Эйдан Лисбон-Джейн не послушанием уж точно, как бы некоторые об этом не мечтали.       Первые два дня ограничивались издевками. В шкафчиках снова появлялись записки. Появлялись и исчезали. Братья молча их выбрасывали. На третий день компания парней прошла мимо и кто-то знакомым гнусавым голосом прошипел: —Твой папаша — циркач и убийца. Потрясающее комбо. А ваша мать не просто спала с убийцей, еще и родила от него троих выро… И если дни до этого Эйдан вел себя в большей степени благоразумно, а Тео так в принципе, делал вид, что ничего не происходило, то сейчас злость вспыхнула подобно пожару. Но не Эйдан ударил. Тео шагнул вперед и впечатал кулак в чужой нос. Парень отлетел назад, кровь из носа потекла почти сразу. Это не было похоже на драку; несколько ударов Тео и неудачная попытка отбиться у Джима, которая ни к чему так и не привела. Кто-то крикнул и где-то вдалеке можно было уловить клокот каблуков директрисы, вперемешку со смехом и перепуганным переговорами учеников. — Перестань, — тихо попросил Эйдан, положив ладонь на спину брата. Тео замер с занесенным кулаком, темные волосы закрывали лицо. — Он сказал про маму, — только и прошептал, отпуская парня, поднимаясь и почти что отшатываясь от него с не читаемым выражением лица. Его испуганные дружки тут же ринулись к нему, но у Эйдана были целые секунды для того, чтобы привести задуманное в действие: пока внимание было в основном направлено на Тео, Эйдан присел на корточки, засунул в карман Джима маленький целлофановый пакет. Прямо в джинсы. Сделано ловко, незаметно для окружающих. Но Тео не был просто «окружающими», он видел эти фокусы с самого детства, когда отец только-только начинал развлекать их ими, и наблюдал, как Эйдан упорно пытался научиться. — Что ты сделал? — с нажимом спросил Тео, притягивая брата за край ветровки. — Убедился, что он отправится домой не к мамочке, а в участок. — Голос Эйдана был холодным, как лед. — Комната охраны никогда не запирается, так, к сведению. А Джимми с младшим братцем и дружками из колледжа курит травку после уроков. Даже если он додумается, как она попала в его карман, то когда его заставят сдать анализы, все укажет на него. — Ты подбросил ему… — А ты дал ему в нос. Мы молодцы. *** В кабинете пахло ванилью, кожей и орхидеями. Миссис Флетчер, мать Джима, куковала над своим сынишкой, прижимая к лицу того уже растаявший пакет со льдом. За столом же сидела сама директриса, статная женщина, чей усталый вздох был довольно многословен. Эйдан заметил маленькую рамку с, вероятно, фотографией ее семьи, чуть дальше стояла милая птичка-оригами, выполненная ее дочерью, на стене висел рисунок кота, нарисованный явно детской рукой. За всей серьезностью она скрывала мягкую натуру, а ее пристрастие к порядку только играло Эйдану на руку. У него был маленький план — простой, но Джим попадает в большие неприятности, что точно отвлечет его от распускания слухов. — Эйдан Лисбон-Джейн, — вздохнула директриса, — опять вы здесь. Теодор, а вот вас я никак не ожидала увидеть в этих стенах при такой-то ситуации. Тео сидел с опущенной головой, но не потому, что раскаивался. Он немного нервничал из-за того, что вызвали родителей. Эйдана самого волновала реакция мамы и папы, но пока что мысли занимал тот самый маленький план. — А я вообще-то ничего не сделал. Все тут же с сомнением глянули на него. Даже его родной брат! Эйдан незаметно пнул Тео по голени, тот даже не пошевелился, но самочувствие стало получше. — Драка произошла, потому что кто-то, не будем показывать пальцем, — начал Эйдан, кивая в сторону Джима, — распространял ложь. Я уж не говорю о проникновении в чужие шкафчики и оставлении в них маленьких записочек со смайликами по мотивам серийного убийцы. — Это неправда! — тут же вскочил Джим. — Он все выдумал! Сам первый лез! Это он… он провоцировал! И это не мой брат разбил ему нос. — Вот так? — Эйдан невинно вскинул брови. — Может мне еще упомянуть, чем твоя компашка занимается на территории школы? — Что ты несешь?! — крикнул он. — Просто интересно, — невозмутимо продолжал Эйдан, — это ты сам притащил или папочка дал попробовать, пока мама думала, что ты защищаешь честь школы на соревнованиях? Джим сорвался, когда миссис Флетчер ахнула, будто что-то поняла и ослабила хватку на плече сына. Его кулак резко, без предупреждения, врезался в скулу Эйдана. Стул скрипнул, Эйдан отшатнулся, для драматичности ухватился за край стола, а потом упал. Кровь моментально выступила у губы. Тео резко вскочил, но прозрачный зиплок с характерным содержимым валялся сзади Джима. Конечно, все увидели, как он выпал из его кармана. — Что… — выдавила директриса, уже поднимаясь. — Это что еще такое? Джим заносил кулак для второго удара, но остановился, услышав голос матери. — Джимми! — сорвалась мать. — Скажи, что это не твое! Скажи, что это не… Он стоял, побледнев, не зная, что ответить. Эйдан сидел на полу, облокотившись о стену, медленно вытирая кровь с губы рукавом ветровки. Ухмылка на его лице была не злобной — победной. Даже чуть усталой. — Я сообщу об этом школьному совету. И, вероятно, в полицию. Что ж, теперь конфликт был совершенно другим и компашка Джима с ним во главе будет явно больше занята тем, чтобы доказать свою невиновность, нежели подкладыванием записок в шкафчик. Другие ребята вскоре тоже должны будут оставить сплетни и перейти на более новые, а если скандал с распространением наркотиков среди несовершеннолетних выйдет за пределы школы, то и все остальные будут заняты чисткой хвостов. И вот тут за дверью послышались шаги — уверенные, знакомые, чуть торопливые. Дверь кабинета приоткрылась: — Мы можем войти? — раздался голос матери. — Нас вызвали. Отец следом за ней скользнул внутрь, оглядывая сцену; Джим, с побелевшим лицом, миссис Флетчер, хватающаяся за сердце, директриса, качающая головой, Тео — взвинченный, и Эйдан, с рассеченной губой и довольным взглядом. — Миссис Лисбон, мистер Джейн… — начала директриса. Эйдан улыбнулся родителям, те молча переглянулись: «они опять что-то устроили». ***       Тишина в машине не казалась гнетущей ровно до того момента, пока Эйдан, не убрав от разбитой губы лед, не попытался ухмыльнуться. Через окно заднего вида он встретился со взглядом матери — то, как выражение ее лица стало хмурым, совпало с тем, как от движения губ его пронзила острая боль. — Ты подставил его, — выдохнула Тереза. — Нет. Он правда курит траву, я просто… так сказать, переставил акценты. — Это я ударил его, — подал голос Тео, — Эйдан воспользовался этим. Родители переглянулись; обеспокоено, будто сами чувствовали за произошедшее вину и от этого захотелось как раньше подбежать и обнять их, но Эйдану было целых одиннадцать лет, поэтому он только сильнее натянул рукава ветровки. — Вы оба пострадали, — в итоге сказала Тереза, — это того не стоит. Никогда, запомните, никогда это не будет стоит того, если вы оба в пострадаете. Эйдан хотел ответить, что это небольшая плата за то, что их оставят в покое. Что пара синяков — ничто, но слова застряли в горле. Он прекрасно знал: сделал бы то же самое. Снова. Может,даже жестче. — Вы должны были рассказать нам. Эйдан не видел лица отца, но чувствовал в его голосе что-то надломленное, что-то похожее на осколки от вазы, которую он случайно разбил, когда наперекор словам матери играл с мячом в гостинной. Эйдан заметил, как рука матери, которая до этого была на руле, быстро скользнула к руке отца. Затем также быстро она оказалась вновь на руле. — И что тогда? — не выдержал Эйдан. — Разговор с директрисой ни к чему бы не привел. Сделал бы только хуже. Он развернулся к окну, чтобы случайно не пересечься взглядами с матерью. — А теперь, — продолжил чуть тише, — никому из них не будет до нас дела. Разве плохо, что Джим и его друзья получат по заслугам? Эйдан не понимал, что до него пытались донести. Что такого в том, что он защищал семью? Какая разница, каким способом? Да и если подумать — Джим был задирой, который действовал на нервы не только Эйдану, так еще и история с наркотиками не выдумка, все раскроется, как только его обяжут сдать тест. Об этом бы все равно, рано или поздно узнали, так какая разница? — Как родитель, — голос отца заставил его оторвать взгляд от окна, — я должен сказать, что вы поступили неверно, применив силу и подставив Джима. Но. Вы защищались. И, говоря как человек, который делал гораздо худшие вещи, я не виню вас. Ни я, ни ваша мама. Да, ваш метод решения был не верным. И в следующий раз вы должны помнить, что мы семья, и мы можем справиться с этим вместе. Придумать план лучше, как минимум не такой, где один из вас или сразу оба, получат по лицу. После недолго молчания, Патрик добавил: — Что думаете? Эйдан глянул на Тео — тот молча кивнул, погруженный в ворох мыслей. Хотя они и были близнецами и во многом понимали друг друга лучше, чем кто-либо еще, иногда мысли Тео казались гораздо запутанней и сложнее любой головоломки. А еще гораздо тревожнее. Поэтому Эйдан даже не пытался в них вникнуть. — Вам не надо пытаться защищать семью в одиночку. — Нас было двое, — пожал плечами Эйдан. И прежде, чем мама успела что-то ответить, со вздохом бросил: — Не думаю, что в ближайшее время нас кто-то тронет… — Вы правы, — перебил Тео. — Надо было рассказать вам. — Да, спасибо Тео, что перебил. Так вот, я хотел сказать, что в следующий раз буду действовать на опережение и осторожнее. — Это не совсем то, что мы пытались тебе донести, — проговорил Патрик. Эйдан фыркнул. Он не жалел. Ни за удар, ни за свой маленький план. Все было сделано правильно — насколько вообще может быть правильно в подобной ситуации, и Эйдан не ждал, что все согласятся с ним. Поймут — да. И, конечно, не осудят. Возможно, существовали другие пути решения, но попади назад — сделал бы тоже самое. Дальше они ехали в тишине. В воздухе все еще висело недосказанное, и Эйдан понимал, что одним разговором в машине не обойдется. Он снова посмотрел в окно: отражение стекла гасло от фонарей, и все выглядело немного перекошенным и расплывчатым, будто город смотрел на них сквозь воду. — Думаешь, я был неправ? — прошептал Эйдан, не глядя на брата. — Он заслужил. Особенно удар в нос. Просто они правы… лучше, если в следующий раз родители будут понимать, что происходит. Хотя бы для того, чтобы знать, как нас вытащить, если твои планы пойдут наперекосяк. Эйдан весело хмыкнул. Никто не похвалил, но, самое важное, никто и не отвернулся. Это странно щемило в груди — приятное осознание, что семья будет рядом всегда, особенно, если ошибаешься, особенно, если что-то вдруг пойдет не по плану.