I'm not the best, but the best for you

Было десять часов вечера. Блейн Андерсон лежал в своей кровати под одеялом, крепко обнимая мягкого плюшевого медведя. Очень давно у него не было настолько хренового настроения. Было такое ощущение, будто его весь день ногами били по ребрам, потом пробили их и грудную клетку и продолжили лупить уже непосредственно сердце. Голова рассыпалась на мелкие частицы. В виски медленно, но уверенно забивали гвозди и вкручивали шурупы. По затылку молотили дубиной. Таблетка, которую он выпил полчаса назад, решила проигнорировать свои прямые обязанности и просто растворялась сейчас в желудке. Собственно, как и ее предшественницы. Парень лежал, свернувшись калачиком, закрыв глаза и думая, какую сегодня музыку он будет крутить в клубе. Какие песни споет. Две или три, не больше, но и их надо было выбрать. Думал о том, что должен успеть сделать на этих выходных. Сделал мысленную заметку купить новый мячик Чизу, потому что старые все поистрепались. Пробежал в уме по всем событиям недели. В основном радуясь за своего друга, который всю неделю сидел у него на ушах, рассказывая, как прошло их свидание с Мерседес в субботу после вечеринки. Усмехнулся его неуверенности в том, что девушка хочет, чтобы ее снова пригласили. Думал о Купере, который в среду снова срывал на нем свое недовольство всем вокруг. Напомнил себе о сочинении на вторник, которое надо не забыть написать. Снова расстроился из-за ссоры родителей. Блейн думал обо всем. Кроме того, о чем ему действительно хотелось думать. «Что бы ты ни пытался мне доказать - ты просто трус» Ну вот. Черт побери, сколько бы он ни бегал от этих слов, они все равно в голове. Вгрызлись в самую сердцевину и разъедают своей желчью все его мысли и убеждения. «Я нахожу в себе силы терпеть ежедневные пинки и толчки, но мне хотя бы не стыдно, я не выдаю себя за того, кем не являюсь.» Как всего два предложения, произнесенные рыдающим глупым мальчишкой, могут выбить почву из-под ног? Весь оставшийся день Блейн спорил с Куртом. Правда, всего лишь в своей голове. Он с отчаянием приговоренного к смерти, пытался доказать воображаемому Хаммелу, что все его поступки и умалчивания – это всего лишь акт самозащиты. Ведь, по большому счету, он же никогда не говорил, что натурал. Никогда и никому в школе. Другое дело, что его никто и не спрашивал. Просто всем это казалось само собой разумеющимся. Всем, кто знает о его существовании. То есть немногим. Проблема состояла еще и в том, что он никак не мог сформулировать свои мысли, чтобы их понял другой человек. Поэтому внутренний Хаммел продолжал и продолжал называть его трусом. Отсюда и кошмарное настроение весь день, мигрень и ломота в теле. Посмотрев на часы, Блейн страдальчески застонал. Без двадцати одиннадцать. С невероятным трудом и недовольством, парень вылез из-под одеяла, положил на подушку мишку, укрыл его и направился в ванную. Быстро приняв душ, он надел серые джинсы, серую же майку и черные мокасины. Прихватив телефон и ключи, он пошел вниз. Попрощался с мамой, которая до сих пор что-то готовила на кухне. - Мам, давай спать ложись, не выспишься же опять. - Да, сейчас, милый. Покачав головой, Блейн чмокнул ее в щеку и, выслушав наставления об осторожности, пошел к машине. Эта ночь обещала быть долгой. *** Понедельник был долгожданным. Потому что за выходные Блейна совершенно задолбали споры с Хаммелом внутри головы. Поэтому он решил при встрече поговорить с настоящим. И доказать ему, что он вовсе не трус. Объяснить причины своей скрытности. Убедить в своей правоте. По крайней мере, попытаться. Он не хотел принимать тот факт, что убеждать будет скорее даже себя. Подойдя к классу, он среди толпы Хаммела не заметил. Курт чувствовал себя хорошо настолько, насколько это вообще возможно, поднявшись в семь утра и придя в школу, где тебе нравится так мало человек, что их имена можно записать в одну строчку в блокноте формата А7. Тем не менее, он был доволен тем, что весы сегодня показали на килограмм меньше обычного, и красные штаны сразу сели идеально. Он был доволен тем, что челка легла именно так, как надо, и под глазами не было темных кругов. Хаммел нес себя по школе с неизменным достоинством, лишь изредка поглядывая по сторонам, не желая получить неожиданный слаш в лицо. У двери в класс он заметил Андерсона. И почему из всех людей он сначала замечал его? Почему не Берри, как бы громко та не болтала. Не Куинн и не высокого Майка. Его. И его он сегодня видеть совсем не хотел. Последний разговор все еще отдавал тянущей болью в груди, и Курт постарался прошмыгнуть мимо, но путь ему преградила азиатка по имени Тина, кажется, и ему пришлось немного замешкаться в опасной близости от Блейна. *** Вот он появился. Прекрасно выглядящий, как и всегда. Видимо, его выходные прошли значительно лучше, чем у Блейна. Дождавшись окончания разговора парня с Тиной, Андерсон посмотрел на часы, увидел, что до звонка еще пять минут и подошел к Хаммелу. - Доброе утро, - немного тише, чем хотел, сказал он. Курт оторвался от созерцания своих белоснежных кедов и вскинул голову, сталкиваясь взглядом с Блейном. В голове появился огромный рой колких фразочек вроде: "Ой, да серьезно, ты соизволил со мной поздороваться". Вместо этого Курт улыбнулся уголком губы и кивнул: - Вполне себе ничего утро, кудрявый. «Кудрявый». - Я хотел попросить тебя… - ну почему это звучало так неуверенно??? Прочистив горло, Блейн продолжил. – У тебя есть планы после уроков? Курт моргает пару раз, приоткрывает рот в круглом "о", а потом, неожиданно для себя самого, отводит взгляд, смущаясь. - Да нет, если честно. Я все еще надеюсь, что Сью привалит метеоритом, и она отменит тренировку. Но даже если нет - я всегда могу ее пропустить, если что. Если что, кстати? - Если я зову тебя погулять. Как ты на это смотришь? – Блейн был крайне удивлен. Он ожидал встретить ехидство и логичный отказ. Но Хаммел был дружелюбен и мил. И такое бывает, надо же. Курт наклонил голову, поднял брови, и театрально протер глаза. - Ты? - Он наклонился, присматриваясь к Блейну, ущипнул себя за предплечье и протянул. - Вроде бы, я в своем уме... И ты, Андерсон, приглашаешь меня погулять? Если ты хочешь таким образом извиниться за пятницу - не стоит. Но если ты действительно хочешь погулять, то окей, я буду ждать тебя на парковке после последнего урока. - Значит до встречи на парковке. С этими словами Блейн отошел от парня. *** Все уроки прошли для Андерсона во внутренних диалогах с самим собой и репетициях речи, которую он толкнет перед Хаммелом в свою защиту. Ага, как будто ему не хватило выходных. После последнего урока Блейн зашел в туалет, ополоснул лицо водой и посмотрел на свое отражение. «Так, Андерсон, соберись. Говоришь постоянно Хаммелу, что он баба, а сам не лучше» Выдвинув эту установку на передний план, он более уверенно зашагал к выходу. Подойдя к шатену, он ментально дал себе подзатыльник и уверенно сказал: - Ну что, пойдем в центре погуляем? Курт изо всех сил держит себя в руках, не позволяя себе волноваться, но все равно первое слово выходит блеющим. - Но... А моя машина? И ничего, что я в форме, где моя задница обтянута и красного цвета? Может, мы заедем ко мне, я переоденусь, оставлю машину, и тогда пойдем? - Черт, моя ведь тоже здесь. Окей, тогда давай мы поедем к тебе на разных машинах. Потом я просто провожу тебя и поеду домой. - Отлично, - кивает Курт, не раздумывая, и прыгает в свою машину, ловит в зеркале заднего вида огромную синюю корову Блейна и выруливает с парковки. Он не газует, поскольку не уверен, что она может ехать быстрее пары миль в час, и им приходится потратить немного больше времени на дорогу до дома Хаммела. Он ставит машину в гараж, освобождая место на дорожке для кабана Андерсона, и надеется, что отец задержится на работе и его не хватит приступ, когда он увидит эту машину и решит, что у Курта кто-то дома. Выйдя из машины, он подходит к Блейну. - Пошли со мной? Не хочу, чтобы ты тут дорожку давил. Блейн молча проследовал за Хаммелом. Зайдя в его комнату, он сразу провалился в омут недельных воспоминаний. - Такое ощущение, что твоя вечеринка длилась несколько дней, а не ночь. И была месяц назад. Курт стаскивает через голову футболку и бросает ее на кровать, подходя к шкафу. - О, вечеринки - это мое. А насчет давности... Пожалуй, соглашусь с тобой. Из-за новой школы мои дни очень заполнены событиями. Там меня толкнули, там назвали принцессой, там слаш на голову вылили. Столько приключений, что день за пять, - без улыбки вздыхает Курт, выбирает себе песочные брюки, белую рубашку и темно-синий пиджак, прижимает все это к груди и направляется в ванную, чтобы переодеться. - Серьезно? Ты идешь переодеваться в ванную? Ничего, что я тебя уже видел почти голым? – не смог не подколоть Блейн. Это было легче, чем задумываться о словах Курта по поводу длинных школьных дней. Курт задерживается у двери, оборачивается, и тихо говорит: - Эти брюки слишком узкие, чтобы оставлять под ними нижнее белье. Он улыбается, подмигивает брюнету и закрывает дверь. У Блейна дергается глаз. Фу ты блин. Провокатор Хаммел. Разумеется, на нем есть трусы. Разумеется… Выдохнув, Блейн решил более внимательно рассмотреть комнату. Она была огромной и очень светлой. Не белой. Серебристо-серой. Большая мягкая кровать. Единственное темное пятно. Над ней на стене зеркало в виде звезды. С каждой стороны серая тумбочка с резными белыми торшерами. У большущего окна (одного из), занавешенного светлыми гардинами, серебристый диван с журнальным столиком перед ним. С противоположной стороны письменный стол. Паркет выкрашен в серый и мягкий ковер у кровати того же цвета. При том, что серый – вроде как не очень позитивный и веселый цвет, комната выглядела шикарно. Богато и аккуратно. Появившийся из-за двери Хаммел заставил Блейна отвлечься от разглядывания мелких деталей. - И под эти тоже, - замечает Курт со смешком, проходит к трюмо, открывает шкатулку и достает плоскую брошь в виде павлиньего пера. Парень аккуратно прикалывает ее к воротнику и оборачивается к Блейну. - Пошли? - Приколист, блин, - бормочет Андерсон. Они выходят из дома Курта и садятся в машину брюнета. Краем глаза заметив брезгливое выражение лица Хаммела, Блейн тут же сердится. - Эй! Эта машина может и постарше твоей, но она чистая и верная. Нефиг кривиться. Курт приятно удивлен реакцией Блейна, потому что несмотря ни на что считает, что человек должен ценить то, что имеет. Он пожимает плечами и искренне говорит: - Не волнуйся, она нормальная. Я просто боюсь из-за того, что она такая огромная. Думаю, я могу тут потеряться. А куда мы поедем? - переводит тему шатен, не желая снова ссориться с Андерсоном. - Смотри мне. Она тоже с характером. Так взбрыкнет, что мало не покажется, - и Блейн любовно поглаживает руль. – Давай в центр. Там разберемся. - Ну, милый, ты за рулем. Я весь в твоих руках, - хмыкает Курт, находит ремень безопасности, пристегивается, и аккуратно облокачивается на кресло, поворачивая голову в сторону Блейна и наблюдая за тем, как он ведет себя за рулем. Под таким пристальным взглядом кому угодно стало бы не по себе. Блейн пристегнулся, вставил ключи в зажигание, выжал сцепление, сняв с ручника, включил первую передачу и газанул. - Ну что? Я сдал экзамен? Курт нахмурился. - Какой экзамен? Ты про то, что я на тебя смотрю? Мне просто смотреть некуда больше. Но я могу отвернуться, - парень пожимает плечами и показательно отворачивается, глядя теперь в окно. - Если ты будешь обижаться после каждого моего слова, у нас не получится разговора. Ты водитель и должен понимать, что это немного странно и неловко, когда на тебя так пристально смотрят. - Я настолько красивый водитель, что вполне себе привык к тому, что на меня смотрят, - фыркает Курт, складывает руки на груди и смотрит просто перед собой, в огромное лобовое стекло. - И тут я должен подтвердить твои слова? Хотя я уже говорил, что ты красивый. С этим вообще сложно поспорить, - Блейн выжимает сцепление и переключается на четвертую скорость, пока они едут по почти пустой трассе. - Оу, - Курт перевел удивленный взгляд на Блейна. - Я что-то не припомню. В любом случае, спасибо. Вопреки моим желаниям, ты тоже ничего. И кстати, только благодаря этому твоему синему богатырю я тебя заметил тогда у заправки, - Хаммел почему-то улыбается этим воспоминаниям, и быстро прикрывает улыбку ладонью, делая вид, что покашливает. - Ох боже, кстати! Что это тогда было? Зачем ты так выпендрился? – улыбаясь, воскликнул Блейн. Курт негромко засмеялся, жмурясь. - Не знаю, я сам такой, как видишь. Временами мое желание выпендриться скачет вперед меня, вот и все. Ну и еще, я подумал, что ты примерно моего возраста, и это значит, что мы, возможно, будем знакомы потом. Так что я решил сразу испортить впечатление, - грустно заканчивает он. - Занятно. А почему испортить-то? Разве обычно не наоборот делают? - Мне нравится эпатировать, - просто говорит Курт и радуется, видя впереди хоть относительно нормальные строения, что говорит о приближении центра. - Херней тебе нравится страдать. Это да, - Блейн засмеялся, надеясь, что Курт не обидится снова. - Ой, за дорогой следи, умник, - фыркает Курт, но не обижается, потому что это, отчасти, правда. Андерсон смеется и тянется включить радио. - Попереключай каналы сам, - обращается он к соседу. До центра они доехали довольно быстро. Музыка скрашивала тишину в салоне машины. Хотя молчание и не было напряженным. Просто задумчивым и расслабленным. *** - Как ты ее вообще терпишь? Она же монстр! - Блейн, видишь ли, я привык общаться и не с такими людьми. Когда мне было десять, был один модельер, который приказывал нам всем с утра приветствовать его, целуя руки. И я целовал, потому что его одежда - это было нечто. Сью много орет и частенько унижает, но она знает свое дело, и это именно то, что я ценю в людях, - Курт поправляет воротник пиджака, поймав свое отражение в витрине одного из магазинчиков. Парни гуляли в центре города. Ничего достопримечательного в Лайме не было. Магазинчики, мини-бутики, сувенирные лавки и куча ресторанчиков. В этом захолустье не было даже стандартных МакДональдса и СтарБакса. Вся уверенность Блейна сошла на нет, поэтому та тема, ради которой он затеял всю эту прогулку до сих пор не была поднята. Они бродили уже около часа, рассматривая все вокруг, посмеиваясь над некоторыми прохожими, обсуждая витрины магазинов и забегаловок. Зашла речь о школе. Так как Курт был новеньким, Блейн интересовался его впечатлениями от учителей и учеников. Общим мнением о школе, ее правилах и порядках. В общем, обо всем и ни о чем. - С другой стороны да, я могу тебя понять. Тренер по плаванию тоже довольно эксцентричная особа. Я иногда поражаюсь, как быстро ее мозг генерирует столько оскорблений сразу. - Мне кажется иногда, что в школу идут работать те, кто ненавидит детей, - вздыхает Курт. - Хотя, вот учитель испанского - кудрявый такой. Не настолько, как ты, конечно, но тоже кудрявый. Он любит свою работу. Я в хоре всего неделю и пока что чувствую там себя белой вороной, но он... Действительно переживает за учеников! Это достаточно мило, я бы сказал. Блейн себя уговаривает, что завидовать нехорошо. Потому что Курт мог быть в хоре. Потому что не боялся. Потому что это то, кто он есть. Они проходят еще пару десятков метров, когда Курт вспоминает, что на деле все это не совсем естественно. Он притормаживает и поворачивает голову в сторону Блейна. - Слушай, не то чтобы у меня была занижена самооценка или что еще, но мне слабо верится, что ты просто вдруг захотел со мной прогуляться. Есть другая причина, м? Блейн вздрогнул. Иногда Хаммел мог быть чересчур проницательным. Именно там, где это нужно было меньше всего. Придерживая парня за предплечье, как бы потянув за собой, Андерсон пошел дальше. Все мысли, что роились в его мозгу в субботу и воскресенье, и пол сегодняшнего дня, просто стерлись, оставив после себя чистый белый лист. Запаниковав, Блейн поднял взгляд на Курта. - Я просто никак не могу выкинуть из головы твои пятничные слова… - Я же сказал, что мне не нужны твои извинения, - мгновенно ощетинился Курт, не желая слушать о том, как Блейну его жаль. - А я и не собираюсь извиняться. Мне не за что, - удивленно посмотрел на парня Блейн. – Я о том, что ты назвал меня трусом. Да-да, смейся и гордись собой, меня зацепили твои слова. - Оу, - Курт удивленно приподнял брови. - Что ж, я готов выслушать. Может, только, мы куда-то зайдем? Из меня плохая скаковая лошадь, если что. - Да, я что-то проголодался. Зайдя в ближайший, более-менее, уютный ресторанчик, парни уселись за столик на улице, благо погода была замечательная. Им тут же принесли меню. - Тааак, ты что будешь? - Салат, - спокойно ответил Курт. - Без мяса, майонеза и сухариков. Просто овощной салат и чайная ложка оливкового масла. Он не обратил внимания на урчание проголодавшегося желудка, и уверенно кивнул головой. Блейн опустил свое меню и воззрился на Хаммела, как на полоумного. - То есть, пустую тарелку будешь? Серьезно, Курт, нельзя так питаться. Точнее непитаться. Твоему организму нужны витамины, микроэлементы, калории и прочая фигня, для адекватного функционирования. - Кудрявый, мне безумно приятна твоя забота, но позволь мне самому решать, что есть. В конце концов, ты мне не папа. Не парень. И даже не друг, что ты ясно мне дал понять, - Курт старался сделать так, чтобы голос не дрогнул, но понял, что проиграл. Он снова его так назвал. Кудрявый. . Это нормально, что Блейну нравится это обращение? Очень. - Ты вообще когда-нибудь пробовал хотя бы что-то калорийнее бумаги? - Я полагаю, что да. Мой отец обожает всякие жирные гадости. И есть у меня подозрение, что в детстве он и меня этим пичкал. Во всяком случае, на детских фото щеки у меня, как у хряка, - Курт фыркнул и улыбнулся. - Ты же понимаешь, что теперь я должен это увидеть? Потому что не поверю. Сейчас твои щеки такие впалые, что почти облегают зубы. - Я прошу прощения, - парни посмотрели на забытого официанта. – Так, а что вы будете, вы решили? - Оу, простите! – смутился Блейн. – Что ж, буррито, пусть будет. Стандартный. - Пить что-нибудь будете? - Да, сок томатный мне и… - К салату мне просто воду, а после обеда кофе. Обезжиренный мокко без сахара, - добавил Курт и сложил руки на колени, внимательно глядя на Блейна и ожидая от него продолжения начатого разговора. Неодобрительно покачав головой, Блейн дождался ухода официанта. Заметив взгляд Курта, он вздохнул. - Не смотри на меня так. Да, я пытаюсь уйти от темы, чтобы собраться с мыслями. - У тебя какое-то особенное отношение к моему взгляду, - засмеялся Курт. - Я просто смотрю. И все. - Ты просто не отдаешь себе отчет в том, насколько красноречив твой взгляд, - расслабленно улыбается Блейн. Теперь ему даже не хочется говорить на волнующую его тему. Эти милые разговоры и подколы намного предпочтительнее. - Это все мои потрясающие небесные глаза, - проговорил Курт, гордо задрав нос, а потом наклонил голову, улыбаясь. - И все же, Андерсон. Ну не тяни кота за яйца! - Блин. Я целую речь готовил, веришь? А сейчас ни слова в голове. Суть была в том, что я не трус, - Блейн немного нервно начал теребить перечницу. - Мне льстит, что ты думал обо мне так много. Но не нужно нервничать, я же, вроде, не учитель. Просто говори, что хотел сказать. Раз уж ты ради этого разговора терпишь мое общество, будет глупо, если он так и не состоится, - негромко проговорил Курт, щурясь при виде подходящего официанта и разглядывая, что у него на подносе. - Я не терплю твое общество. Когда ты не ведешь себя как говнюк, с тобой даже можно нормально общаться, не испытывая желания ударить или свалить подальше, - Блейн начинал раздражаться. Отставив перечницу, он схватил салфетку и начал ее скручивать. – В общем. Причина того, что никто не знает о моей ориентации – это всего лишь то, что я не кричу о ней на каждом шагу. Курт немного нахмурился. - Ты хочешь сказать, что не будешь против, если я, например, при всей школе возьму тебя за руку? И крики "педик, убери свое раздолбленное очко" тебя совершенно не смутят? Ты не станешь ничего отрицать и все такое? - Рука смутит. За крики ударю. Пойми, я никогда не хотел скрываться. Но именно тогда, когда я все осознал, меня убедили не светиться. Потому что последствия предугадать сложно. Это Лайма, Огайо. Здесь поголовно все гомофобы. В соседнем городке парня-гея избили до состояния комы. Честно скажу, меня не привлекает такая перспектива. Курт молчит с минуту, переводит взгляд на свой салат и вздыхает: - Я чувствую себя здесь совершенно чужим. Почему Америка так сильно отличается от Нью-Йорка? Если честно, мне очень страшно. Каждый раз, когда меня толкают или пинают, я боюсь, что это может продолжиться. Наверное, мне просто не повезло родиться "типичным геем", как говорит папа. Опустив глаза, Курт взял вилку, наколол на нее кусок помидора и положил его в рот. Блейна ошарашила откровенность Хаммела. Он порой выдавал вот такие личные вещи, и брюнет просто не знал, как на это реагировать. Не вязалось такое поведение с обычной наглостью и самовлюбленностью. - Поэтому я и хочу уехать в Нью-Йорк. Боже, перестать сдерживать себя и заниматься любимыми вещами. Вести себя так, как хочется, одеваться так, как пожелаю, говорить то, что думаю… И да, я тоже боюсь этих проявлений агрессии от футболистов. Я могу противостоять одному, но не всем сразу. И все их издевательства порядком отравляют существование. Значительно больше, чем вынужденная сдержанность. Знаешь поговорку «Я не трус, но я боюсь»? Вот это про меня. Я просто осторожный. Курт не такой. Курт может грудью на амбразуру за свои идеалы и ценности, но он понимает Блейна. - Я не осуждаю тебя, - тихо кивнул головой парень и по инерции потянулся через стол, сжав руку Андерсона. Наконец-то принесли буррито Блейна. - Я не для того это пытаюсь тебе объяснить, чтобы ты меня не осуждал. А для того, чтобы ты понял, что я не буду никогда над тобой смеяться или издеваться. Чтобы в следующий раз, если он будет, ты просто принял мою помощь. Пусть каличную и неумелую, но искреннюю, - закончил Блейн улыбаясь и чувствуя теплую ладошку Курта в своей. Курт с ужасом осознал, что у него стремительно краснеют щеки, и потому закашлялся и достал руку из руки Блейна, чтобы прикрыться ею. Опустив глаза, парень молча принялся за свой салат, съел еще пару овощей, а потом смог выдавить из себя: - Я постараюсь. Не один ты тут такой упрямый. Откусив кусочек вкуснятины, Блейн усмехнулся: - О! Поверь мне, я заметил! После этого они минут пять молча жевали свои блюда, иногда переглядываясь и смущенно отводя взгляды. В какой-то момент Блейн не выдержал: - Слушай, черт, я не могу на тебя смотреть. Мне тебя жаль! Попробуй хотя бы кусочек моего буррито, почувствуй вкус жизни! Курт скептично посмотрел на жуткую массу в руке Блейна и качнул головой: - Нет. Тебе меня не уговорить ни за какие коврижки. - Кто только что упрямство вспоминал? – коварно улыбнулся брюнет. Он поднялся со своего места (при этом заметив недоуменно-испуганный взгляд соседа) и подхватив кресло, поставил рядом с Хаммелом. Подвинув туда же тарелку с буррито, он сел и почти впритык посмотрел на парня. Курт немного отодвинулся, переводя взгляд с еды на Блейна и обратно. - И? - Ты все правильно понимаешь. Я буду тебя кормить, - улыбке Блейна мог позавидовать сам Доктор Зло. – Ты не поймешь, от чего отказываешься, не попробовав. Поэтому открывай ротик, будем как в детстве. Кусочек за пааапу… - с этими словами Андерсон действительно поднимает лепешку и держит в трех сантиметрах от губ Хаммела. Курт практически не верил своим глазам. Неужели Блейн бывает таким... милым и игривым? Хаммел осторожно принюхался к еде и поморщился. - Мне придется провести год на беговой дорожке, - буркнул он, но через мгновение послушно приоткрыл рот. Еще раз оценив размеры рта и буррито, он распахнул рот шире и выжидательно посмотрел на брюнета. Какие-то темные стороны в Блейне встрепенулись при взгляде на этот широко открытый рот. Моргнув, он ярко улыбнулся, и дал откусить кусочек лепешки Хаммелу. - Недолго тебя пришлось уламывать, - глядя на жующего парня, довольно протянул он. - Знаешь ли, нечасто мне что-то запихивают в рот. Я растерялся, - прожевав, ответил Курт с улыбкой и остановил взгляд на глазах Блейна, которые сейчас были ближе обычного. И почему они такие теплые? Открыто отвечая на взгляд, Блейн проговорил: - Это не что-то. Это буррито. Хотя этот буррито – это что-то. Признайся, ты просто безумно его хотел. - Я... - голос скатывается вниз и звучит без привычного писка. Курт не может оторвать взгляд от лица Блейна, медленно облизывает губы. - Я хочу, да... Блейн видит этот взгляд. Подмечает жест. Но притворяется дурачком и… - Ну так кусай еще, не стесняйся, - непринужденно говорит он. «Оскар мне!!» - панически проносится в его голове. - Что, прости? - переспрашивает Курт, моргая и отворачиваясь. Он, похоже, на пару секунд выпал из реальности. - Я не хочу. Это жирно. - Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь больше. - Я боюсь, я могу сказать что-нибудь другое, - бурчит Курт, но поднимает все-таки глаза и умиляется, потому что глаза человека не могут быть такого размера и настолько влажными. - Оу... Теперь мне хочется съесть тебя, - умиленно тянет он, откусывает кусок буррито и бездумно жует его. - Ненене, я невкусный, это обманчивый запах. И вялить меня долго. Не, – он тоже откусывает кусок, и они оба жуют, глядя друг на друга. Курт глотает, запивает парой глотков воды и высовывает язык, фыркая. - Мне печет, Блейн! Андерсон глотает и тоже запивает, смеясь и выставляя язык: - Мне тоже! Они смеются друг над другом и над самими собой. - Тогда зачем ты это ешь вообще? - хихикает Курт, разглядывая розовый язык Блейна. - Так, блин, вкусно же! – проветривая обожженную мышцу, мычит брюнет. - Не знаю, если уж поглощать калории, я выберу чизкейк. Точно, - глаза Курта загораются, - ты теперь должен мне чизкейк. То есть, я поведу тебя. В пятницу, окей? Блейн давится соком, который в этот момент пьет. Откашлявшись, он смотрит на соседа. - Я… ох, ну… да… почему нет… да… чизкейки вкусные… ох… кхе-кхе… - Не нервничай, лапушка, - с улыбкой говорит Курт, легонько бьет его по спине и допивает воду. - Всего лишь чизкейк. Я займусь поиском самого лучшего на этой неделе, так что ты не будешь разочарован. - А ты не объешься ими в процессе поиска? - Боишься, что я растолстею до пятницы? - По идее, это твой страх, - ухмыляется Блейн. - Работаю на публику, - Курт подмигивает. - О, ну тогда меньше болтай, давай доедать бурритос!