I'm not the best, but the best for you

Всем здрассти =* простите, но я не могу не написать предисловие. а заключается оно вот в чем. я вангую, что вам понравится эта глава. а еще вы были такими хорошими отписываясь после предыдущих глав. правда, спасибо вам за это. и еще, нам с Молли осталось "поспать" два часа. зачем я это пишу? я хз, просто чтоб вы поняли, как сильно мы любим эту историю. потому что предыдущие части писались точно так же. а еще, надеюсь, вы заметили, что главушки довольно большие. короче я сонная и несу чушню какую-то. наслаждайтесь, дорогие =* Ваш Бролли _____________________________________________________ Проснувшись, Курту потребовалось некоторое время на осознание того, где он находится, почему тут так тепло, и кто это так вкусно пахнет рядом. Это, определенно, не сам Курт, у него не было геля для душа с таким запахом и таких духов. Больше в его постели быть некому, разве что... - Блейн, - случайно выдохнул Курт вслух, и быстро прикрыл рот ладонью, чтобы не разбудить Андерсона. Тот мирно посапывал, лежа на спине. Едва ли ему было удобно, но он, видимо, не захотел тревожить Курта, который обвился вокруг него всеми частями тела и утыкался носом в шею не один час. Вообще-то Хаммел не имел привычки спать с кем-то. Спать с кем-то так близко. Но ему же можно сейчас? Тело не болело, пока парень не двигался, и на его губах даже появилась улыбка, когда Блейн забавно приоткрыл рот, втягивая воздух. Ох уж эти губы... И легкая, едва уловимая щетина на подбородке. И Боже, храни его кудряшки. Говорят, что любят не за, а несмотря на. И Курт, конечно же, не любил. Нет. И вовсе не был влюблен. Просто, несмотря на то, что кудрявый был ужасно упрямым, Курту нравилось, как он смущенно улыбается. И, несмотря на то, что ему, очевидно, было плевать на Курта в сексуальном плане, сам Хаммел впервые в жизни осознавал, что такое "хотеть" кого-то, что такое мечтать о ком-то именно в том, несколько грязном русле. Ладно, он не собирался признаваться в этом даже самому себе и упорно сводил все просто на дружеские шутки и какой-то юношеский азарт, но ему очень сильно хотелось нравиться Блейну во всех смыслах. Ему очень хотелось видеть интерес, симпатию и вожделение. Может, Курт и совершенно неопытен в сексе и дальше поцелуев ни с кем не заходил, одного взгляда на Блейна было достаточно, чтобы мозг самостоятельно генерировал яркие образы того, как парень наклоняется, как оборачивается, как прикусывает губу и шепчет имя Курта, добавляя к нему бесконечные "Пожалуйста"... *** Легкая дрема переросла в сон на несколько часов. Блейн даже не подозревал, как, на самом деле, ему это было нужно. Он, действительно, слишком мало спал. Ему редко снились кошмары. Да и вообще плохие сны. Но этот был действительно неприятным. Его били. Сильно и беспощадно. Ногами в тяжелых берцах. От боли Блейн во сне отключился. И очнулся уже в реальности, обнимаемый пристально смотрящим на него Куртом. Куртом, которого избили накануне вечером. - Ох, мы заснули… - неловко пробормотал Блейн, не зная, что еще сказать. "Черт" - первая мысль, вспыхнувшая в мозгу Курта, когда Андерсон проснулся. Просто последние мысли о Блейне несколько возбудили его, да и вообще как-то очень неловко сначала думать о ком-то голом, а потом смотреть ему в глаза. - Эм... - Курт поерзал, осторожно отодвигая бедра от бедра Блейна так, чтобы он, желательно, не ощутил появляющийся стояк. -Да. Спасибо тебе. Я почти не спал всю ночь, и сейчас мне стало намного лучше. А ты как? - Да не за что, собственно. Мне этот внеплановый сон тоже не помешал. Я все еще не привык к осеннему режиму, - зевая и потирая правый глаз, протянул Андерсон. – Ну что, сильно болит? - Нормально, - легко соврал Курт, выпустил, наконец, парня из своих тесных объятий, и осторожно сел в постели, скрещивая ноги. Хаммел приподнял низ своей футболки и опустил глаза, рассматривая уцелевший живот. Справа на ребрах был достаточно большой синяк, но печень не болела так сильно, чтобы можно было предположить ее разрыв. Или что там может вообще случиться с печенью от удара? - Ты хочешь есть? Я помню, что ты много ешь. Можешь сходить на кухню, там всегда полно еды. Если ты, конечно, не собирался домой, - робко Хаммел мысленно скрещивая пальцы и умоляя "побудь со мной еще немного". - Я… Курт, ты бы хотел, чтобы я остался? Или, может, тебе нужно побыть одному? – Блейн хотел бы остаться. Он переживал за друга. Да. Друга. Опустив глаза, Курт потянулся потереть переносицу, но тут же убрал пальцы, почувствовав тупую боль от ушиба. - Как ты считаешь, хотел бы я этого или нет, когда я... Дай-ка подумать. Приглашаю тебя на танец? Оставляю спать в святая святых - моей спальне? Лезу в бассейн, ненавидя плаванье? Выдумываю ерунду с ошейниками, чтобы обратить на себя твое внимание? Обнимаю тебя во сне? Ц- , - он запнулся на секунду, но продолжил, чувствуя, что ему особо нечего терять, - целую тебя в примерочной, перед этим пафосно заявив, что никого не целую сам? - Хаммел поднял глаза и улыбнулся уголком губ. - Как думаешь, я хочу, чтобы ты остался? Ух, вот это дааа… это неловко. Очень неловко. Блейн никогда не рассматривал всю ситуацию таким образом. Упоминание поцелуя и вовсе вогнало его в краску. Блин, а ведь на самом деле. Столько всего. - Слушай… Мне даже как-то жутко стало, - улыбнулся он. - Извини, - быстро проговорил Курт и обнял себя руками, немного морщась, но не от боли, а скорее от внутреннего дискомфорта, которые ему доставляли невысказанные фразы. - А ты... - начал он, но замолк. Не стоит, наверное? С другой стороны, его могли убить, а он так бы и не сказал Блейну, что он - само очарование. Курт набрал в грудь воздуха и уже не отрывал глаз от Блейна, спрашивая: - Поцелуй. Для тебя это что-то значило? Боже, Блейн думал, что покраснеть еще сильнее, чем до этого просто невозможно. Ан-нет. Сейчас на его щеках за пять секунд сгорела бы яичница. Он понимал, что должен что-то ответить, но, неуверенный в своем голосе, молчал около минуты. Все это время он просто смотрел в глаза Курта. Отвести взгляд было нереально. Дернешься – утонешь. А что, если он начнет смеяться? Ведь как ни крути, а Блейну почти восемнадцать. Довольно странно, что он раньше ни с кем не целовался. Но он продолжал смотреть в эти глаза цвета хмурых небес и понимал, что должен ответить честно. Все равно он ничего не потеряет. Наверное. - Если я скажу, что это был… давай, смейся…нет, то есть… блин… мой первый поцелуй, я отвечу на твой вопрос? – и нет, он совсем не от нервного возбуждения теребил молнию толстовки. Курт совершенно не мог контролировать свое лицо, когда оно вспыхнуло сотней лампочек безудержного восторга. Первый. Прямо сейчас Курт жалел, что его поцелуй не был первым с Блейном. Его первый поцелуй ничего не значил, как и все последующие, кроме этого, с Блейном. И он невольно подался вперед, сжал руку Блейна в своей и сократил разделяющее их расстояние, чувствуя себя, по меньшей мере, героем сказки. Благо, ему хватило мозгов остановиться в последнюю секунду, за десяток сантиметров от лица Блейна, и тихо уточнить: - И ты... Не жалеешь, что это был я, а не кто-то другой? Блейн чувствовал чужую руку в своей. Смотрел снова в чужие глаза. Так близко. В голове проносились воспоминания о поцелуе. Все его ощущения. Он помнил свой восторг от произошедшего. И он помнил, что всегда хотел поцеловаться с взаимно любимым человеком. Но сейчас он плыл в океане глаз Курта, полном надежды на отрицательный ответ. И ему тепло в этом океане. И ему так мягко. И ему комфортно. И боже, ну что же он молчит?! - Жалею… - прошептал он у самых губ Курта. И в секунду преодолевая расстояние, осторожно поцеловал их. Нежно, почти невесомо. Курт вздрогнул, потому что это чертовски странная смесь - признание в том, что Блейн не хотел того поцелуя, в комплекте с новым поцелуем, который, не успев даже начаться, отдавал сладкой дрожью в кончики пальцев и заставлял Курта тихо охнуть, подаваясь вперед и прижимаясь сильнее. Это же Андерсон, который сам целовал его, сидя в постели, и это одна из тех наград, что Курт, пожалуй, не заслужил. Он закрыл глаза, открывая рот и захватывая нижнюю губу Блейна, чтобы провести по ней языком, но новый вздох получился громче, и он уже не от удовольствия, а от боли. Успевшая затянуться трещина на губе лопнула, Хаммел почувствовал едва уловимый привкус крови в поцелуе, и разорвал прикосновения, прижимая к губе тыльную сторону ладони и стирая выступившую кровь. - Прости, - промямлил он, не глядя на парня. - За то, что сделал то, о чем ты вынужден жалеть. Блейн облизнул свою нижнюю губу. Легкий металлический привкус так странно контрастиролвал со сладостью ощущений. Воздушный пузырь внутри живота. Боже, чужие губы на его. Так восхитительно. Но ему так жаль, вместе с тем, что Курту больно. И то, что он не договорил то, что хотел… - Эй, нет. То есть да… я жалею, но я не закончил. Я жалею… но это чувство намного меньше по сравнению с онемением в кончиках пальцев… - «Боже, Андерсон, что ты несешь?». Он уставился на свои ладони, потому что ему стыдно от произнесенной романтичной чепухи. Курт зажмурился от умиления, потому что Блейн сейчас - концентрация очарования и всего, что так сильно привлекало Хаммела в нем. Ему нравился и дерзкий, и хмурый, и упрямый Блейн, но только вот такой, смущенный и покрасневший, заставлял сердце Хаммела бешено колотиться о стенки грудной клетки. Только этот румянец в комплекте с неловкими движениями рук поднимали внутри Курта толпы мурашек. Он все еще прижимал одну руку к губе, но свободную протянул вперед, бережно поправил упавшие на лоб кудряшки, и погладил большим пальцем аккуратную скулу, скользнул подушечками пальцев ниже, пока не положил их на подбородок и приподнял голову парня, заставляя посмотреть на себя. - О, Блейни, ты такой чертовски милый, ты даже не можешь этого представить, - нежно прошептал Курт и улыбнулся, насколько это возможно, боясь теперь снова боли в губе. С Блейном он чувствовал себя сильнее, смелее, чувствовал себя так, словно способен на очень многое. И ему бы чертовски сильно хотелось сейчас, чтобы ничего не болело, и можно было бы обнять Блейна, укладывая его на спину, и прижаться губами ко лбу, поцеловать в висок и заставить покраснеть еще сильнее, скользнув пальцами под футболку. Интересно, он громко стонет? А спину прогнет, или будет пассивен? И какой он, когда чего-то сильно хочет. - Черт... - кашлянул Курт, осторожно укладываясь на живот, чтобы скрыть вновь вернувшуюся эрекцию. Когда тебе восемнадцать и ты девственник, твоему организму плевать на то, как сильно ему плохо. Он просто хочет секса, и это невероятно неловко. Блейн смотрит на Курта и ложится рядом на бок, засовывая руку под подушку. Он пристально разглядывает парня и задается вопросом: - Почему ты заставляешь меня чувствовать себя маленьким мальчиком? В твоем присутствии я больше мямлю, чем нормально изъясняюсь. Раньше этого не было. Курт почти задыхается от нежности, потому что, несмотря на прошлый вечер, это лучшее, что когда-либо случалось с ним. Он тянется к Андерсону, осторожно касается кончиком носа его носа и трется, улыбаясь уголками губ. - Я думаю, это подсознательная реакция. Твое тело знает, каким ты нравишься мне больше всего, и уверенно толкает тебя к этому, желая удовлетворить свое либидо, - Курт тихо фыркает и смеется, укладываясь обратно на подушку. Как же Андерсон рад, что Курт в хорошем настроении. После всего. Это наполняет тело теплом. -Это самое нелепое и самоуверенное заявление, - смеется Блейн. – И вообще. Тебе не положено думать о всякой подобной фигне. Тебе надо отдыхать и спать. - Не могу не думать о тебе, - искренне выдыхает Курт и подпирает щеку ладонью. - Боже, кто ты? Где тот невыносимый придурок Курт Хаммел, с которым я познакомился месяц назад? Его хотелось окунуть в унитаз, а тебя обнимать! - Я думаю, он нашел любовь всей своей жизни в парне, который выкручивал ему руки и не хотел провожать до кабинета, и они свалили в Сомали, - Курт показывает кончик языка и осторожно потягивается, проверяя состояние тела. - У тебя есть два варианта. Обнять меня, или отпустить к зеркалу, чтобы я посмотрел, наконец, на что стал похож. Застывший Блейн смотрит на движения Курта и онемевшим языком говорит: - Ты так тонко намекаешь, что я тоже изменился? И нет, я лучше тебя обниму. Ты устроишь истерику из-за отражения. С этими словами, он пододвигается к Хаммелу. - Я не думаю, что ты изменился. Как и не изменился я. Но мы изменили отношение друг к другу. Немножко, - добавляет Курт с улыбкой, двигается немного и утыкается носом в теплую шею, трется, а затем обхватывает Блейна рукой, кладя ладонь ему на лопатку и осторожно поглаживая. - Спасибо, что пришел ко мне. Я бы, наверное, не выдержал один. - Выдержал бы. О, уж кто-кто, а ты бы выдержал. Рыдал бы дольше, но выдержал бы, - Блейн упирается подбородком в мягкую от волос макушку и гладит шею парня. Ему хочется всем телом укрыть его, чтобы защитить и забрать боль. Курт плавится в руках Андерсона, и едва ли не мурлычет, потому что от прикосновений парня у него проходит вся боль, остается только чистое удовольствие и желание большего и большего. Того, чего быть не должно, потому что между ними ведь ничего нет, верно? Несмотря на объятия и поцелуи, они не в отношениях. Блейн не хочет этого, не хочет его. И от этого немного больно, но Курт отчаянно не позволяет депрессии накрыть себя, сильнее прижимаясь к Блейну, касаясь губами его шеи и поднимая руку до самых волос парня, осторожно скользя по упругим кудряшкам. - Мне кажется, или тебе нравятся мои волосы? – тихо спрашивает Блейн, стараясь не сжимать Курта в объятиях слишком сильно и напрягаясь, чтобы не охать от удовольствия, чувствуя его руку в своих волосах. - Ужасно, - мычит Хаммел, запуская пальцы немного глубже и оттягивая плотные пружинки, поглаживая кожу головы. - Сложно выглядеть серьезным с такой прической, но я без ума от того, как они падают тебе на лоб... Блейн тихо смеется, закрывая глаза. Он не знает, что на него находит, когда наклоняет голову и целует каштановую макушку. - Я могу быть серьезным. Еще как могу. - Ох... Не останавливайся, - мычит Курт, и снова прижимается к шее Блейна, на этот раз приоткрывая рот и касаясь кожи кончиком языка. Это ощущается фейерверком во рту и взрывом местного масштаба, потому что у Блейна есть вкус, и этот вкус теперь не забыть. Он практически идеальный. Совершенный. Друг, одноклассник или сосед, - Курту плевать. Только бы он никогда не исчезал. - Я в тебе не сомневаюсь, кудрявый. Ты тот еще суровый мужик, - под нос себе шепчет Курт, осторожно приподнимая колено и укладывая его на колено Блейна. От нахлынувшего возбуждения, вызванного прикосновением к его шее влажного языка, Блейн отрывисто сглатывает и хочет скрестить ноги, но нога Курта не позволяет ему, по-хозяйски умещаясь сверху. Это все настолько интимно и ново, что не укладывается в голове. Иначе Блейн давно бы подскочил с кровати и держал пионерское расстояние с телом Курта. С телом, таким привлекательным и сильным обычно, и таким худеньким и ранимым сейчас. Но всегда таким сексуальным. - Ох, Курт, я пожалею о том, что скажу сейчас, но черт, ты просто потрясающе пахнешь. И я давно хотел это сказать. Теперь можешь смеяться. - Почему ты пожалеешь об этом? - низко шепчет парень, безуспешно стараясь скрыть дрожь в голосе. - Я никогда не стану над тобой смеяться, Блейн, - добавляет он, поднимая голову, скользнув при этом носом от шеи до подбородка Андерсона. - Ты потрясающий, серьезно, - Хаммел быстро облизывает губы, проводит по волосам Блейна снова, на этот раз, наклоняя к своему лицу, и прижимается губами в переход шеи в челюсть. - И ты нравишься мне на вкус, - добавляет он, чувствуя, что, наконец, смущается своих слов и того, как его бедра мимо воли немного толкаются, благо, в воздух, а не в Блейна. - Хаммел, серьезно, не делай так. Я же не монах, а девственник. Хотя, это только хуже, наверное, - снова сглатывает Блейн, совершенно не представляя, как на все происходящее реагировать. Его тело хотело большего. Намного большего. Ему хотелось раздеть Курта и ощущать прикосновения голых тел. По меньшей мере. - Блейн... - все, что выходит прошептать у Курта, когда он жмурится, прижимается сильнее на мгновение, а затем осторожно убирает руку из волос и откатывается на спину, прижимая руку к разболевшемуся боку. Это просто слишком. Тело забывает про боль и что угодно, поддаваясь сексуальной тяге, а едва ли Блейну захочется видеть кого-то, чья кожа разукрашена уродливыми багровыми пятнами. И все же, он ведь может просто прикоснуться? Хаммел привстает на локте, кладет руку на живот Блейна и подтягивает его футболку вверх буквально на несколько сантиметров, а затем кладет пальцы на оголенный участок и поглаживает горячую гладкую кожу подушечками. Он видит темные волоски по центру живота, но не решается скользнуть туда, и осторожно ведет линию по выступающей косой мышце. - Я надеюсь, что ты не исчезнешь, как карета и платье, когда я окончательно приду в себя, - немного горько говорит парень, понимая, что Блейн с ним только потому, что волновался и потому что слишком хороший, чтобы бросить кого-то в таком состоянии. Он сдерживается. Со всей силы сдерживается, чтобы не стонать и не прогибаться в пояснице ища больше прикосновений. Потому что ладонь Курта на его животе как раскаленный уголек. - Курт… - выдыхает все-таки Блейн. – Прошу, перестань… Черт… Он резко поднимается и садится, подогнув под себя ноги, возле Курта. Глубоко вздыхает, чтобы успокоится. Дотрагивается до пальцев парня. - Нет, я не исчезну. Ты же мой друг, - он сам понимает, как глупо это звучит после всего произошедшего, но это правда. Они друзья. Курт садится тоже и скептично смотрит на Блейна пару секунд. - Нет, мне все еще иногда хочется тебя придушить, друг, - он выделает последнее слово, а затем становится на четвереньки, искренне надеясь, что не похож по изяществу движения на деревянную куклу. Хаммел толкает Блейна в грудь и укладывает обратно на спину, а сам перекидывает ногу через его бедра и садится верхом, втягивая воздух через зубы, потому что это почти так же приятно, как когда Блейн сидел на нем. - Потому что мы друзья, - кивает шатен, подхватывает низ футболки пальцами и тащит до самой шеи, наклоняясь, пока не соприкасаются их носы, а затем и губы. Курт медлит долю секунды, думает о губе, о печени, о том, что его могут оттолкнуть, а затем раздвигает губы Блейна языком и проскальзывает внутрь его рта, мгновенно теряясь в ощущениях, находя на ощупь ладони Блейна за его головой и переплетая пальцы. Сжимает руки крепче, прижимается к груди, и скользит кончиком языка по языку Блейна, испытывая ощущения, близкие к оргазму. А Блейн даже не ругает себя за несдержанность, когда стонет вглубь целующего его рта. Потому что то, что он ощущает просто невозможно. Потому что вторгающийся в его рот чужой слюнявый язык просто не должен доставлять столько удовольствия. Это должно быть противно. Но ничего лучше, прекраснее и восхитительнее Блейн в жизни не испытывал. Потому что было ощущение, что он родился, чтобы целоваться. Целоваться с Куртом. Боже, неужели так может быть? Парень, которого совсем недавно он искренне не переваривал, сейчас сидит на нем (что, кстати, ощущается не менее божественно, чем поцелуй) и лижет его рот изнутри, заставляя изгибаться и руками сжимать его мягкую задницу. Задницу, которой Блейн восхищался всегда. Даже когда недолюбливал ее обладателя. Как бы ни хотелось продолжать это вечность, но рот Блейна, от переизбытка чувств перестал выделять слюну, что делало поцелуй несколько неловким, да и бедра, желающие потереться о Курта, не способствовали расслаблению. В последний раз укусив нижнюю губу Курта, Блейн с чмоком отстранился от его рта. Они тяжело дышали, опаляя своим горячим возбужденным дыханием лица друг друга. - Черт… Курт…, - зажмурился Блейн. - Мммм? - не совсем соображая, где он находится, промычал Курт, а затем похлопал ресницами, фокусируя взгляд, и мгновенно залился краской. - Оу... Да. Это было действительно, - и да, он хотел сказать неловко, но слово вырывается быстрее, и он облизывается, добавляя: - горячо. Хаммел неуклюже слазит с парня, а затем трет спину, хмурясь. - Оставим этот акробатический номер до лучшего времени, договорились? - Ага, - мычит обалдевший Блейн. Затем просыпается и нависает над Куртом: - Блин, сильно болит? Черт, надо бы… не знаю, лед прикладывать уже поздно… что ж… О! Точно, схожу за едой. Тебе что принести?- и нет, это не побег, он действительно сильно проголодался. - Нет, оно того стоило, - улыбается Курт и поправляет волосы, скрывая смущение за ладонью. - Я не буду, спасибо. А себе возьми и правда. - Ну да. Не будешь, как же, - хмурится Блейн и сползает с огромной кровати. – Скоро вернусь. Надеюсь, не заблужусь. - Уж постарайся, - негромко говорит Курт и укладывается в постель поудобней, жалея о том, что он, наверняка, не успеет привести себя к оргазму до прихода Блейна, и лучше даже не пытаться, потому что это будет точно самый неловкий момент в его жизни. Постель без Блейна становится слишком большой, слишком холодной и слишком чужой, и он обнимает себя руками, безуспешно пытаясь прислушаться к голосам внизу. Возвращаясь спустя пятнадцать минут с огромным забитым едой подносом, Блейн заходит в комнату спиной вперед и говоря: - Ну что, больной, соскучился? Я принес вкусняшки! - Соскучился, - честно говорит Курт и со щенячьим восторгом ждет, когда Блейн вернется в кровать. - Но я много не съем, я пока не уверен в себе, извини. - Ой, да ладно, у тебя же не грипп или что-то подобное, - Блейн ставит поднос на кровать рядом с Куртом и садится возле него. – В любом случае я взял много фруктов. Уж их-то ты должен съесть. Курт не хочет пугать Андерсона рассказами о том, как его рвало, и что у него до сих пор болит желудок, и потому он берет с подноса дольку яблока и откусывает одну пятую, пережевывая. - Мне приятнее смотреть, как ешь ты, - с улыбкой говорит парень и борется с желанием прижаться к Блейну, потому что после первого же раза это стало похоже на наркотик. - О да, я просто нереальный секси, с полным жующим ртом, - смеется Блейн, намазывая маслом хлеб. - Не знаю, насчет секси, но мне нравится смотреть на людей со здоровым аппетитом, вот, - Курт проталкивает яблоко дальше, борется с тошнотой, и берет апельсин, стараясь чистить его как можно медленней, чтобы не вызывать подозрений у Блейна. Когда Андерсон уже покушал, а Курт старательно сделал вид, они вновь ложатся на постель, и Курт спрашивает: - У тебя сегодня есть работа? - О черт, да. Не поверишь, но это чуть ли не впервые, когда я не хочу туда ехать. - Из-за меня? - почти игриво уточняет Курт. - Ты, смотри, как обрадовался, - усмехается Блейн. – Да, из-за тебя. Курт умиленно вздыхает и кладет голову Блейну на грудь, радуясь тому, что у них есть еще немного времени. - Ты можешь приехать ко мне после работы. Если захочешь... - Давай не будем ничего загадывать, - просит Блейн, гладя волосы Курта. Хотя его разрывает от желания никуда не уезжать вообще. Курт соглашается молча, прижимается крепче и закрывает глаза, стараясь получить достаточно тепла, чтобы хватило до новой встречи. Или хотя бы до звонка. Смс. Блейн же напишет ему? Обязательно должен позвонить. Курт больше не целует Блейна, потому что это отнимает слишком много сил, и он слишком возбуждается, и каждый их поцелуй это маленький элемент коллекции, еще не время разбрасываться ими. И, конечно, Хаммел замечает, когда Блейну совсем скоро пора уходить, и он отлипает от Андерсона, старается не выглядеть особо грустно, и наигранно строго говорит: - Всем, кто будет приставать к тебе ночью, говори, что тебя дома ждет побитый друг. - Ну нет, не хочу, чтобы меня приняли за садиста, - грустно смеется Блейн. Грустно, потому что не хочет оставлять Курта одного. Он почти уверен, что отступившее было отчаяние вернется к парню, когда он останется наедине со своими мыслями. - Не грузись, все хорошо. Спасибо тебе, - быстро говорит Курт, обнимает Блейна и не позволяет себе киснуть, отпуская парня. - Будь осторожен, - кивает он, и впервые в жизни понимает, что значит эта просьба. Если бы он не вернулся за шоколадом. Если бы поехал на машине. Если бы... - Хорошо, мам, - улыбается Андерсон, и тут же притягивает Курта к себе и смотрит в глаза. – Курт. Пообещай, что сейчас не будешь страдать, ныть и предаваться жалости к себе или ненависти к людям. Ложись в кровать, укройся хорошенько и спи. Утро вечера мудренее. И он не может сдержаться. Он целует парня в лоб. И в переносицу. Совсем невесомо. Курт поджимает губы и быстро кивает, держась из последних сил. - Хорошо. И конечно, едва он слышит звук мотора машины Блейна, все летит к чертям, он падает лицом в подушку и громко всхлипывает, отпуская новый поток слез. *** Блейн едет в Вестервилль чуть меньше часа и все это время он думает о Курте. О сегодняшнем дне. Таком долгом и таком… нежном. Да, этот день был нежным. И страшным. Потому что Курту было страшно. Потому что Блейну было страшно за Курта. Потому что бояться – нормально. Он вспоминает поцелуй, но вовремя останавливает себя, потому что образы настолько яркие, что за ними не видно дорогу. Нет, разбиться совершенно не улыбалось. Он очень надеется, что Курт последовал его просьбе и сейчас крепко спал в безопасности и тепле. Хотя, конечно, он понимал, что после всего произошедшего Курт вряд ли смог бы легко и беззаботно заснуть. Сердце щемит от того, как ему жаль парнишку. От того, как ему обидно. Нежелание работать сказывается на качестве процесса, и Блейн поет только одну песню в самом начале. Совершенно не хочется скакать и развлекать публику. Пока крутятся подобранные треки, Блейн позволяет себе окунуться в воспоминания о поцелуе. Господи, как это было сладко. Как это было естественно. Нежно и страстно. Так вообще бывает? Он всегда думал, что либо нежно, либо страстно. Но нет. Их поцелуй был смесью всех самых потрясающих и противоречивых чувств. И снова Блейн думает о том, что он целовался с нелюбимым человеком. Но теперь это не кажется неправильным. Уже одно то, что он вспомнил об этом только спустя столько времени, говорило о многом. Нет. Он не жалеет. Теперь нет. Потому что, как ни странно, целовать Курта ощущалось правильным. И идеальным. Потом он вспоминал все слова, что они сказали друг другу сегодня. Все признания. Неловкие и милые. Откровенные и нужные. Несмотря на обстоятельства, приведшие к тому, что Блейн оказался дома у Курта в субботу, этот день был идеальным. Идеальным в своей неидеальности. Одним из лучших в жизни Блейна. Ночь пролетела на удивление быстро мимо мечтающего диджея, поэтому когда в начале шестого он ехал домой, уставший и сонный, у него не было желания прийти и упасть в кровать. Точнее было, но не в свою. Уже подъезжая к Лайме, Блейн придумал кое-что, что, как он надеялся, должно поднять настроение Курту, когда он проснется. Ну, Блейну бы подняло. Поэтому он едет домой. Тихо пробирается в свою комнату, берет то, что хотел, и так же тихо покидает дом (предварительно оставив на холодильнике записку, чтобы мама не волновалась). Возле дома Курта Блейн понимает, что мог приехать зря. Кто ему в это время откроет? Половина седьмого. Рановато для визитов. Но, к его удивлению, после стука, ему открывает мистер Коул. На вопрос Блейна он отвечает, что мистер Хаммел предупредил о возможном раннем госте. Тихо подойдя к двери спальни Курта, Блейн так же тихо приоткрыл ее. Это напомнило ему вчерашний день, когда он заглядывал в комнату Курта, не зная чего ожидать. Но, к его радости, парень спит. Поэтому Андерсон тихонько проходит, кладет на вторую подушку то, что принес, а сам, чтобы не разбудить Курта своими движениями, идет на диванчик и ложится на нем. В комнате тепло, подушка на софе удобная, поэтому уставший парень недолго мучается прежде, чем уснуть. *** Уже под утро Курту кажется, что он слышит какие-то шорохи. Он не закрывал дверь на ключ на этот раз, но был практически уверен, что никому из прислуги не придет в голову пробраться в его комнату посреди ночи. Курт переворачивается, чтобы уснуть обратно, и его рука натыкается на что-то, чего в его кровати быть не должно. Оно мягкое, и ворсистое, и ему же не шесть, чтобы спать с плюшевыми игрушками, а по ощущению это именно оно. Парень открывает глаза, моргает и берет в руки смутивший его объект. Если верить очертаниям вещи в рассветном зареве, то да, это действительно плюшевый медведь, и есть только один человек, который мог бы его принести. - Блейн, - достаточно громко зовет Курт, не совсем ориентируясь, когда был шорох, и есть ли шанс, что Андерсон не успел уйти. Он прижимает игрушку к груди и целует в мягкую голову. Вздохнув громче обычного, Блейн перевернулся с бока на спину и попытался вытянуть ноги во всю длину. Когда у него не получилось, он снова вздохнул. Но не проснулся. Курт вздрагивает от неожиданности, слыша вздох в своей комнате, но уже через мгновение понимает, что это Блейн и слазит так быстро, как только может, не выпуская мишку из рук. - Би... - негромко зовет Курт и тормошит парня за плечо. - Пошли в кровать? Очень смутно Блейн понимает, что его кто-то зовет на кровать. Кровать. Там, наверное, удобнее, чем в этом месте. Поэтому Блейн почти не просыпаясь, позволяет себя вести, и на автомате раздевается перед тем, как упасть на мягкую подушку. Сон снова становится глубоким. Курт обнимает Блейна со спины, укладывая мишку между ними, и несколько секунд просто улыбается в лопатки парня, готовый благодарить своих неизвестных обидчиков за то счастье, что у него есть теперь. - Ты приехал. Ты рядом. Ты так дорог мне, - приглушенно шепчет Хаммел, оставляет несколько мягких поцелуев на гладкой теплой коже, и укладывает голову на подушку, счастливо вздыхая, прежде чем уснуть.