I'm not the best, but the best for you

Почувствовав, что задыхается, Блейн проснулся, протянул руку, пшикнул спреем в нос, и, поднявшись, побежал на кухню, чтобы выпить воды и промочить засохший от дыхания рот. Вернувшись, он сонным взглядом посмотрел на Курта, раскинувшегося на кровати. В комнате было почти темно из-за того, что было ранее утро и сквозь все еще идущий снег и снежные тучи слабо пробивались солнечные лучи. Почти пьяно поморгав, Блейн почесал живот. Нога сопящего в примятую подушку Курта дернулась. В следующую секунду он, почти причмокивая, слегка сместился, таким образом, пристроив взъерошенную голову на пустующую подушку Блейна. «Ну, круто» - автоматически отметил всё еще, видимо, спящий Андерсон. Зевнув, он побрел в ванную. Там схватил ополаскиватель для ротовой полости, пополоскал им рот (при этом, не поднимая век), выплюнул, глянул на свое отражение одним глазом, и снова вернулся в спальню. Позиция Курта не изменилась. Поэтому, Блейн обошел кровать и примостился на бывшей стороне Хаммела. Кое-как угнездившись, он отвоевал кусочек одеяла, и, уткнувшись носом в шею любимого, снова уснул. Правда, ненадолго. Потому что спустя короткий промежуток времени Курт заворочался, чувствуя, что у него затекла рука. Парень попытался потереть ее, не меняя позы, но ему не удалось это сделать. Зевнув, он осторожно повернулся и вытянул одну руку, разминая ее второй. В этот момент голова Блейна немного съехала вниз, и Курт хихикнул от того, как кудряшки бойфренда пощекотали его шею. Сквозь сон Блейн лишь зашипел, чтобы его не будили, потому что хотел досмотреть сон, мелькающий перед глазами. Курт перестал терзать руку и открыл один глаз, пытаясь в сумраке разглядеть лицо Блейна. В таком освещении он видел только густые брови и лежащие под ними длинные ресницы. Немного наклонив голову в сторону, Хаммел увидел уголок розового рта, и не сдержал улыбки. Зарывшись пальцами в упругие кудряшки Андерсона, он прижался губами к его макушке и промурлыкал: - Тебе снится что-то лучше меня? Ответом ему послужило недовольное мычание. Блейн просто ненавидел, когда его сны обрывались на самом интересном. И ненавидел, когда его будили. Он ведь только уснул. И ему так удобно. Отстаньте все! Обиженно надувшись, Курт откинулся обратно на подушку и убрал руку за голову Блейна. Затем он и вовсе отодвинулся от него на другую половину и впихнул в его руки подушку, а сам свернулся калачиком и закрыл глаза, собираясь обиженно уснуть, если получится. Счастливо скомкав в руках подушку, Блейн прижал ее к уху. А затем всем корпусом придвинулся к спине Курта. Вытянув ноги, он уместил их прямо возле поджатых коленок. Сон был замечательным. Ярким, красочным и очень радостным. Подушка между ним и Блейном вовсе не радовала Курта, но о его упрямстве еще будут слагать легенды, не иначе. Так что, он просто перевернулся на живот и показательно громко фыркнул, отодвигаясь еще на пару дюймов в сторону от Андерсона. Спящий Блейн не заметил перемен. И со спокойной душой продолжил смотреть свой замечательный сон. Только спустя несколько часов его организм решил, что можно, в принципе, уже и проснуться. Не открывая глаз, Блейн осознавал себя. Лежит на животе. Под щекой мягкая уютная подушка. Руки ее обнимают. Рот приоткрыт. И под ним влажно. Под согнутым коленом еще одна подушка. Одеяло натянуто до носа. Ему тепло и… Стоп. Влажно? Фу ты черт! Открыв глаза и приподнявшись, Блейн увидел небольшое темное пятно на том месте, где только что лежал. Быстро оглядываясь, он не увидел Курта и обрадовался. Перевернув подушку, он снова упал щекой вниз. «Так. А где, собственно, Курт? Он же должен быть рядом. Вчера ведь был такой великолепный… О. Мой. Бог! Мы же вчера…» И вот тут он почувствовал свою задницу. Ну, то есть, люди же никогда не чувствуют свою попу, пока не сядут на нее. А он лежал задом вверх. И чувствовал его. Не боль, но вполне различимое ощущение… наличия. - Курт! – закричал он, в надежде, что его услышат. - Да? - раздался негромкий голос сбоку. Курт, перекрестив ноги в лодыжках, неудобно полулежал на явно маленьком для него диване у стены. Быстро обернувшись, Блейн уставился на Хаммела. Моргнул. Снова уставился. - Я что-то не понял… - протянул он. - Чего ты не понял? - невинно поинтересовался Хаммел, безуспешно пытаясь потянуться и вытянуть ноги. - Ну э… - пытаясь заставить свой мозг соображать, Блейн потряс головой, потер глаза, щеку. – А че ты на диване-то? - Потому что кто-то занимает слишком много места и предпочитает свои фантазии мне? - так же невинно продолжил Хаммел, вытягивая руки и прикрывая глаза из-за ноющей боли в плечах. Блейн завис. Вообще, он часто зависает рядом с Куртом. - Че? – глупо переспросил он. - Блейн, я не верю, что я вчера вытрахал из тебя мозги, - фыркнул Хаммел, опуская ноги на пол и хмурясь. - Фу, это грубо! Я просто сонный и ничего не соображаю, - почему-то хотелось обидеться. – Нормально объясни, что ты делаешь на диване? Почему ты не на кровати? Ты что, всю ночь там провел? Стоп! Нет, я просыпался, ты был на кровати. - Ты совершенно не обращал на меня внимания. Развалился, как тюлень, и когда я пытался поцеловать тебя, то ты только замычал и дальше уткнулся в подушку! - надувшись, проговорил парень, пристально глядя на Блейна. - Но ведь… Я же спал, - по прежнему не понимал Блейн. - Но я люблю тебя даже во сне! - настойчиво продолжал капризничать Курт, готовясь собрать побольше влаги в уголках глаз, чтобы выйти победителем. Блейн поморгал. - И я тебя. Но я не управляю своим телом во сне, ты уж прости, - немного раздраженно ответил он. - Но я же управляю! И я бы уж точно не спутал тебя с подушкой, - решив пойти другим путем, Курт снизил тон голоса и показательно отвернулся, закрывая глаза рукой и поджимая под себя ноги. - Курт, прости, но что за бред? Ты серьезно решил обидеться на меня за то, что я не обнимал тебя во сне? Нет, ты серьезно? – как-то Блейна не впечатляли манипуляции парня. - Да. Потому что ты меня не любишь и тебе плевать на то, что я расстроен с раннего утра! Вместо того, чтобы сейчас выяснять не пойми что и препираться со мной, ты бы мог просто утащить меня на кровать и поцеловать! - обиженно проговорил Курт, вскакивая с и быстрым шагом отправляясь в ванную комнату. Он планировал закрыться там и показать Блейну, что когда Курт Хаммел обижается, его стоит утешать и задабривать сразу, а не ждать, пока пожар разыграется. Быть может, он немного Королева Драмы, но разве любовь не заключается в том, чтобы прощать нам наши маленькие пунктики? В конце концов, Курт еще не забыл, как вчера Блейн его спутал с каким-то мудаком. Я был пьян. Я спал. Не слишком ли много оправданий для одного уикенда? Зарычав, Блейн снова упал на кровать, схватил подушку и уронил ее на лицо. Боже, дай ему терпения и сил! И нервов побольше! Он любит Курта, очень любит, но порой абсолютно его не понимает. Ну вот, правда, что это сейчас было? Не успел он проснуться, как на него наехали. И за что, спрашивается? Да уж, совсем не так он себе перед сном это утро представлял. И что ему теперь делать? Хотелось плюнуть и тоже обидеться, в конце концов, он ни в чем не виноват, и у него тоже не железные нервы. Лежа так, с подушкой на лице, Блейн долго успокаивался, уговаривал себя не злиться, вспоминал солнечные луга, радугу и пушистых щенят. До слуха доносились приглушенные звуки льющейся воды. «Ну вот, а ведь могли вместе душ принять.» Злость снова вернулась. - Короче! – воскликнул Андерсон, сбрасывая с себя подушку, одеяло, вскакивая с кровати и, немного морщась, идя на кухню. Там он поставил вариться кофе для Курта и кипятиться воду для чая. Почему-то его не смущала нагота, и радовало, что в квартире очень тепло, а кафель на кухне с подогревом. Подойдя к окну, он облокотился плечом на стену и устремил взгляд в окно, где все еще кружили снежинки. Сначала Курт вообще не собирался мыться. Включив воду, он присел на край ванной и просто ждал, что придет Блейн. Потому что он должен был прийти. Это же очевидно. Это единственный логичный и адекватный поступок. Курт бы точно к нему пришел. Но Блейн не приходил, и тогда Курт забрался в душ, яростно драя себя мочалкой и продолжая мысленно накручиваться. Почему Блейн никак не показывал, что Курт ему дорог? Почему ничего не упоминал о том, что у них вчера был секс? Какая разница, кто из них был сверху, а кто снизу? Для Курта это был такой важный момент, он ждал этого, хранил себя для любимого и единственного человека, а тот даже не думал поцеловать его с утра и признаться в любви. Поблагодарить за то, что он подарил ему себя, по большому счету. Если для Блейна это ничего не значило, он ведь мог хотя бы подумать о Курте? Разве плохо, что Курт романтик и иногда пусть немного девчонка, но нуждается в том, чтобы его утешали, жалели и немного баловали? В итоге, от жалости к себе Курт разрыдался и вышел в спальню с красными глазами, всхлипывая. Увидев, что Блейна в спальне нет, и в ванную к Курту он тоже не пошел, Курт понял, что ему срывает планку. Он не любил, когда папа называл его истеричкой, но сам по себе знал, что его "сам придумал - сам обиделся" - страшная вещь, и она по-настоящему уносит его. Запахнув халат, Курт бросился к двери и захлопнул ее с таким звуком, что задребезжали стекла. Сразу после этого Хаммел медленно сполз по той же двери, укладывая голову на колени, и громко взвыл, испытывая всю жалость мира к своей впустую отданной невинности и вообще любви к парню, который даже не мог напрячься для того, чтобы проснуться пораньше и поласкать его лишний раз. Из раздумий Блейна очень резко вырвал громкий звук захлопнувшейся двери. Нахмурившись, парень пошел на звук, и чем ближе он подходил, тем отчетливей слышал какой-то… вой? Что? Подойдя к закрытой двери спальни, он уже четко понимал, что из-за нее доносятся звуки рыданий и подвываний. Дернув ручку, он толкнул дверь, но ему что-то мешало. Попытавшись снова, он добавил силы. Не получалось. Ее, как будто, чем-то подперли. - Курт! – немного нервничая, позвал он. Немного притихнув, Курт прислушался. Да, это был Блейн и Блейн его звал, но это еще не значило ничего. Вместо ответа Хаммел благоразумно отодвинулся на метр и прижался уже к стене, зарываясь лицом в воротник своего халата и снова громко всхлипывая, прежде чем зарыдать. Не услышав ответа, он, тем не менее, услышал какое-то шевеление. Толкнув дверь опять, он спокойно ее открыл. Осторожно заглянув, он увидел Курта у стены. Он весь сжался в комочек и плакал. Блейн сглотнул. Его как будто чем-то ударили. Опустившись на колени рядом с Куртом, он тихонько позвал снова: - Курт, милый? Курт быстро вытерся рукавом и поднял лицо, глядя на Блейна полными слез глазами умирающей лани. Сжав пальцами колено, он прикусил дрожащую нижнюю губу и хрипло и сдавленно выдавил из себя: - Что? Смотря в эти глаза, Блейн понял, что не знает, что сказать. Поэтому он просто сел рядом (черт, а как задница-то болит!), так же откинулся на стену, вытянул ноги, и сгрёб Курта к себе, укладывая на грудь и обхватывая руками. Первые пару секунд Курт оставался напряженным, раздумывая над тем, как много у него еще осталось внутренних противоречий и поводов продолжить истерику. Ничего особенно не найдя, юноша просто расслабился, прижимаясь к Блейну, и всхлипнул: - Я боюсь, что ты не любишь меня, - решив на всякий случай закрепить результат перед тем, как окончательно растаять от близости Блейна и наверстать упущенное. - Ты дурак? – мягко поинтересовался Андерсон, нагибаясь и целуя волосатую макушку. - Наверное, - пожал плечами Курт, прежде чем поднять лицо и посмотреть в глаза Блейна. Неотрывно и пристально. Убедительно. - Просто для меня так много значила эта ночь, Блейн. И, несмотря на то, что снизу был ты, я все равно чувствую, что я отдал тебе то, что можно отдать только однажды и только одному человеку. И я просто глупый романтик, но мне так хотелось, чтобы мы поговорили, чтобы ты сказал о том, как ты любишь меня. И чтобы утром я мог проснуться в твоих объятиях и понимать, что это было важно и для тебя тоже... Я... Я понимаю, вечером мы оба были немного пьяные и сонные, но когда ты утром был так равнодушен, мне просто стало ужасно больно... - Курт сжал губы, одна слезинка все же выкатилась из его глаза и поползла по щеке, но он не отводил взгляда от Андерсона. Вздохнув, Блейн слегка покачал головой, прикрыв глаза и мягко улыбнувшись. Как родитель, когда маленькие дети напроказничают и приходят извиняться, все такие несчастные, провинившиеся и искренне раскаивающиеся. - Давай-ка я расскажу тебе кое-что, - он удобнее обнял Курта, и так же пристально посмотрел на парня. – Вчера засыпая, я думал лишь о том, как мне повезло. О том, что о таком первом разе я не мог и мечтать. О том, что меня обнимал самый великолепный парень на свете. О том, что я его безумно люблю. А еще я мечтал о том, каким будет наше утро. Вот кто-то из нас проснется и мягко поцелует другого, чтобы разбудить, вот мы вместе пойдем в ванную, вместе почистим зубы, а потом вместе же примем душ – немного повеселившись, разумеется – и пойдем на кухню, где снова вместе приготовим завтрак. Я, правда, считал, что так оно и будет. Но утром, не успел я проснуться, как на меня накинулись с обвинениями в том, что я не могу контролировать. Понимаешь о чем я? О том, что это утро не оправдало ни твоих, ни моих ожиданий. Так почему бы нам не послать его куда подальше? Вместе сходить почистить зубы, а там я расскажу тебе о своей любви, потом обниму, а на кухне мы обсудим вчерашнюю ночь, не переставая краснеть и улыбаться, как два влюбленных придурка? - Ну... - задумчиво протянул Курт, обвивая шею Блейна руками и потираясь носом о его нос. - Я зубы уже почистил, а кухня может немного подождать, потому что у меня в комнате достаточно мягкий ковер. Если ты понимаешь, о чем я, - немного надавив, Курт уложил Блейна на спину и оседлал, наклоняясь и прижимаясь губами к его губам. - Я люблю тебя, - шепнул парень, оторвавшись от поцелуя и ерзая на бедрах своего бойфренда, чтобы найти нужное место и позу. - И ты тоже можешь мне рассказать о любви в процессе того, как я ее буду демонстрировать... - хитро улыбнувшись, Хаммел выпрямил спину, развязал поясок халата и развел полы в сторону, демонстрируя, что полностью обнажен под ним. - Кто вообще придумал одежду? - недоуменно поинтересовался Андерсон, жадно осматривая худое мускулистое тело перед собой. - Она же все только усложняет! - Лично я бы не хотел, чтобы ты разгуливал по улицам голым и все могли на тебя пялиться, - разумно заметил Курт, наклоняясь и оставляя несколько влажных поцелуев на плече бойфренда, снова елозя и, наконец, чувствуя бедром твердеющий член Блейна. - И ты, я думаю, тоже... - промурлыкал он, проводя носом по шее возлюбленного и нежно ее покусывая следом. Подцепив пальцами халат, Блейн стянул его с плеч любимого. Ладонями гладя его бедра, он негромко ответил: - Ладно, согласен. Но вот дома, наедине, можно и не заморачиваться, - бормотал он, приподняв голову и посасывая плечи, шею, уши (все, что попадалось на пути) Курта. - Ты не находишь, что это сексуально? Угадывать контуры тела друг друга под одеждой... Снимать ее потом... - возбуждаясь, Курт начал сбиваться с мысли, и осторожно сполз вниз, устраиваясь между ногами Блейна и плавно целуя внутреннюю сторону его бедра, останавливаясь в паре сантиметров у члена и проводя рукой по его животу. - Тебе не очень больно сегодня? - заботливо поинтересовался он, облизывая губы и приоткрывая их, собираясь обхватить уже затвердевший член Андерсона. - Сексуально... Но не дома, - Блейн тоже уже не мог сосредоточиться на разговоре. Пытаясь уцепиться пальцами за ворс ковра, он согнул ноги в коленях, немного выгнул спину, потом, наоборот, приподнял плечи, чтобы посмотреть на Курта. - Лучше, чем я ожидал, но резко садиться мне противопоказано. - И не стоит тебе садиться, - шепнул Курт, открывая рот и обхватывая губами головку члена. Расслабив челюсть, он опустил голову ниже, пока не уткнулся в собственное горло. Подавив легкий рвотный рефлекс, Курт скользнул обратно, сжал губами самый кончик и принялся несильно посасывать, обводя языком гладкую кожу. Там, где не доставал рот, Курт компенсировал движениями ладони. Спустя пару минут он снова опустил голову, на этот раз стараясь заглотить как можно больше. Увы, расслабить горло все равно не получалось, и парень поднял глаза на Блейна, отрываясь от процесса и облизывая губы. - Я никогда не научусь делать это правильно, - вздохнул Курт. - Ты смеешься? – задыхаясь, крякнул Андерсон. Он поражался Курту. Ну как при всей его идеальности, он мог так постоянно себя накручивать? Неужели то, что Блейн не находил себе места не являлось доказательством того, что Курт все делает правильно? - Ну, я о том, что я не могу протолкнуть его туда. Совсем. Эм... "Глубокая глотка"? Так вроде бы это называется, да? Я хочу доставлять тебе удовольствие, - негромко проговорил он, снова возвращаясь к поглаживаю и вылизываю члена от основания до кончика. Было бы неплохо почувствовать его не только во рту, это сейчас Курт понимал, но стеснялся об этом говорить. Пытаясь собрать мысли в кучку, Блейн умиленно улыбнулся, и ответил на сомнения парня: - Ну, если тебе станет легче, я поделюсь секретом. Мой член наиболее чувствительный у конца. Поэтому совершенно не обязательно брать его очень глубоко. Курт, посмотри на меня. Ты, правда, все делаешь невероятно! - Тогда молчи и получай удовольствие, потому что я хочу, чтобы ты кончил, - улыбнувшись, кивнул Курт, и вернулся к своему занятию, снова обхватывая член губами и посасывая на этот раз более интенсивно, двигая головой и помогая себе рукой в той части, до которой не доставал. Спустя не очень продолжительное время желание Курта исполнилось. А Андерсон отдал должок, не отходя, как говорится, от кассы. Потом они еще долго валялись на ковре, болтали, щекотались, и очень много целовались. Когда нега покинула их тела, они нехотя поднялись, вместе приняли душ, и пошли-таки на кухню. Приготовленный Блейном кофе давно остыл, как и вода в чайнике, поэтому пришлось все заново делать. Пока напитки готовились, парни, как ранее Блейн, подошли к окну и, обнявшись, разглядывали заснеженный город. Позавтракать они решили в одном из любимых кафе Курта. Хаммел даже собрался относительно быстро, потому что урчание его желудка было противным, и он не хотел, чтобы Блейн слушал его особенно долго. До кафе они дошли, держась за руки, и Курт не мог перестать улыбаться, радуясь тому, что все так замечательно. И Блейн, и снег, и город. К счастью, в этот раз в кафе не было никого знакомого, и они спокойно заняли столик у окна, заказав свежую выпечку для Курта и более плотный завтрак для Блейна. - Что бы ты хотел успеть сегодня увидеть? Блейну было настолько вкусно, что он, забыв о манерах, с полным ртом стал отвечать Хаммелу: - Ну, Статую Свободы я так и не увидел, Таймс-сквер, Эмпайр-стейт-билдинг… - прожевав, он добавил. – Ну и Бродвей, разумеется. - Статуя Свободы сразу нет. Скукота. Таймс-Сквер... Разве что ты хочешь покрутиться на месте, разглядывая все эти экраны. А Бродвей... О. Да. Бродвей это оно. Я буду очень глупым, если скажу, что хотел бы, чтобы мы там ну... спели что-нибудь? Негромко, - Курт смущенно опустил глаза и улыбнулся. Блейн, чуть не подавившись, глянул на Хаммела, проглотил еду, и после этого позволил себе засмеяться. - Милый, ты сейчас серьезно? - Не смотри на меня так, - мгновенно надувшись, пробурчал Курт, - это все Берри и мои занятия хором. Это странно, но когда они говорят о том, как мечтают стать звездами, мне это кажется даже... милым? - Ну, вспоминая твое вчерашнее выступление, я не могу не сказать, что из тебя бы получилась великолепная и ярчайшая звезда Бродвея. И я это говорю не как человек, который тебя любит. Вспоминая твой голос по моему телу мурашки бегут, Курт, - серьезно ответил Блейн, внимательно глядя на Хаммела. Хаммел поднял глаза, счастливо улыбаясь. - Мне приятно. Потому что я никогда не думал, что у меня будет получаться, и был очень удивлен, когда мистер Шу сказал, что у меня достаточно редкий голос. Я-то думал всегда, что просто звучу, как девчонка. Однажды у меня спросили, не прищемили ли мне эм... - Курт засунул в рот кусок круассана, не желая произносить слово, о котором говорил. - О, ну, если что, в следующий раз я смогу подтвердить, что со-овсем не прищемили, - ухмыльнулся Андерсон, подмигнув и засунув в рот полную еды вилку. Курт быстро оглянулся и снова вернулся взглядом к Блейну, а его щеки залила краска. - Я бы не хотел, чтобы ты кого-то посвящал в эти подробности, - заметил он. - Разве что, кто-то опять спросит, не болит ли у меня сзади. Тогда ты можешь сообщить, что мы меняемся. Хотя нет. Не надо. Боже, мы обязательно должны обсуждать это прямо в кафе, когда до соседнего столика пару метров? - За соседним столиком сидит старик, который явно ничего, кроме громких криков не слышит, поэтому, почему бы нам не обсудить это здесь? Да и вообще, кому какое дело до того, что у меня с моим парнем сегодня был первый раз? Самый идеальный первый раз. Самый невероятный и да, я никогда его не забуду, - похабно улыбаясь дразнился Блейн, отпивая из стакана сок и облизываясь. Глаза Курта сначала увеличились втрое, а потом сузились. Закусив губу, он несильно стукнул Блейна ногой под столом. - Еще одно слово, и на Бродвей ты сегодня не попадешь. Блейн рассмеялся. Очень громко (даже дедулька за соседним столиком услышал) и очень счастливо. - Трудный выбор, - продолжая посмеиваться, наконец, сказал он. – Видеть твои краснеющие щечки или Бродвей. - Ты не понял варианты, котенок, - ехидно прошептал Курт, наклоняясь и облизывая губы. - Быть привязанным к кровати до завтрашнего вылета или Бродвей, - невинно проговорил парень, улыбаясь. Пришла очередь краснеть Блейну. - А в туалет отпустишь? – сглотнул он. - Да. После того, как ты парочку раз подряд удовлетворишь меня. Нагнувшись еще сильнее, Курт на этот раз уже нежно провел ногой по ноге Блейна и прошептал, пристально глядя в его глаза: - Представляешь, как хорошо мне будет "объезжать" тебя, пока твои руки будут связаны? Нет, такого Андерсон вытерпеть не смог. Еле сдерживаясь от того, чтобы не наброситься на губы Курта прямо здесь, он вытянул руку и крикнул: - Официант! Счет, пожалуйста! Улыбнувшись, Курт стрельнул глазами в сторону барной стойки и увидел там девушку, которая кивнула и принялась формировать счет. Полминуты у него еще есть. Повернувшись обратно к Блейну, Курт зашептал как можно более низко и жарко: - Я буду гладить свое тело и губы, буду пощипывать соски и стонать от того, как мне хорошо с тобой внутри, но ты не сможешь коснуться меня... Ну нет, так дело не пойдет. Это он должен смущать Курта, а не наоборот. А то взял моду. Устремив взгляд прямо в глаза Курта, он улыбнулся уголком губ и продолжил: - … Поэтому я буду изо всех сил подмахивать бедрами, стараясь оказаться как можно глубже в тебе, буду кусать свои губы и мечтать о моменте, когда моя сперма окажется в твоей сладкой попке, - и довольный собой, он облизнул палец, на кончике которого, якобы, была капля соуса. Курт тихо ахнул и откинулся на спинку стула в тот момент, когда подошла девушка и положила перед ними книжечку со счетом. Курт поерзал, пытаясь поправить узкие брюки и вставший в них член, и показательно пододвинул Блейну счет. Цены тут были совершенно нормальными, и пускай пока Андерсон отвлечется. - Я схожу... в уборную... - протянул Хаммел, поднимаясь так медленно, чтобы Блейн оценил размер катастрофы. Показательно виляя бедрами, Курт прошел мимо бойфренда, направляясь в сторону нужной комнаты. Гаденько хихикая, Блейн достал бумажник, вытащил несколько купюр и засунул их в книжку с чеком. Откинувшись на спинку стула в ожидании бойфренда, Андерсон разглядывал окружающих и думал о своем. В основном, конечно, о вчерашнем дне и ночи. И в какой-то момент вспомнил о купленной им смазке. И о том, что воспользовались они явно не ей. Ох, Курт тоже подготовился. Таким Хаммел и застал Блейна, когда вернулся. Счастливо (и немного глупо) улыбающимся, со странным взглядом на девушку за столиком у окна. - Идем, - буркнул Хаммел, снимая свое пальто с вешалки и быстро накидывая на плечи, не глядя в сторону Блейна. Нахмурившись, Андерсон накинул свою куртку и поспешил за Куртом. - Что опять не так? - Ничего, - спокойно проговорил Курт, выходя на улицу и тут же беря Блейна за руку, как ни в чем не бывало, но его губы все еще были сжаты, и парень смотрел исключительно вперед, ведя Блейна по улице. - Курт, ну хватит. Что? – не унимался кудрявый. Что за эмоциональные американские горки? ПМС? - Ничего. Я просто тут строил из себя черт знает что, пытаясь тебя завести и одновременно не сдохнуть от смущения, а ты даже не подумал пойти за мной в туалет. Ничего. Просто я совершенно не возбуждаю тебя, - на одном дыхании выговорил Хаммел и притормозил, поворачивая голову в сторону Блейна. - Ох, блин, ты серьезно? – нет, ну это просто уму непостижимо. – Курт, мне кажется, или сегодня ты только и делаешь, что обижаешься на ровном месте? Правда, милый, ну, может, хватит? Знаешь, я сегодня ночью впервые сексом занялся, а ты уже хочешь в общественных местах это делать? Прости, но, по-моему, рановато. - Я и не обижаюсь, - удивленно проговорил Курт, поднимая их сцепленные руки, как подтверждение. - Я просто озвучил тебе то, что чувствую. Если бы я не любил тебя, я бы промолчал и сделал вид, что ничего не произошло. Но разве этого ты от меня хочешь? Неискренности? - Я хочу, чтобы ты понял, что я не умею читать мысли, как бы сильно я тебя ни любил, - уже спокойнее ответил Блейн, крепче сжимая пальцы бойфренда. – Я очень стараюсь угодить тебе, и вижу, что и ты стараешься, правда. Но, Курт, каким бы глупым я порой ни был, я понимаю, что должно пройти время, чтобы мы с тобой понимали друг друга с полуслова. Понимаешь? - Эммм... Да. Но я все равно не понимаю, почему ты не пошел за мной, - пожал плечами парень, наклоняя голову и все еще глядя на Блейна. - Потому что мы были в кафе, Курт, - спокойно повторил Андерсон. - И что? - И то, что я не настолько уверенно себя чувствую, чтобы зажиматься с тобой в общественном туалете, куда любой может зайти. - Окей, - просто пожал плечами Курт, разворачиваясь и делая шаг, чтобы продолжить прогулку. Тяжело вздохнув, Блейн решил не продолжать разговор. По всей видимости сейчас это было бесполезно. Да и портить оставшиеся два дня постоянными спорами не хотелось. Хватило утра. Поэтому он пошел рядом с Куртом, рассматривая окружающий его город, стараясь выкинуть из головы всякий негатив. Спустя довольно долгое время они заговорили, решив, что сейчас, все же, съездят на остров Свободы, пока светло, посмотрят на Эмпайр-стейт-билдинг, Мемориал 11 сентября и подобное, а уже ближе к вечеру отправятся на Таймс-сквер и потом уже на Бродвей, потому что на них круто смотреть, когда загораются все вывески, экраны, витрины, рекламы. Довольно скоро они оба оттаяли и вновь вели себя как два влюбленных идиота, глядя друг на друга, как на божество и источая гормоны счастья. Попав на Бродвей в десятом часу вечера, они счастливо смеялись, громко восторгались и, не выдержав, все-таки спели пару песен, забывая обо всем и заставляя окружающих либо смеяться, либо крутить пальцем у виска. А Блейну и Курту было все равно. Они молоды, счастливы и влюблены. Они в одном из лучших городов мира. Вместе. Что еще нужно? «Вот бы мы здесь жили» - промелькнула мысль у Андерсона. Все-таки в школе им осталось учиться лишь полгода. А дальше? А дальше он надеялся на Нью-Йорк с Куртом. Потому что отпускать своего любимого мальчишку он никуда не хотел. Ни сейчас ни когда либо еще.