Константа

Кису мало волновали этикет, проблемы с законом и правильные девочки, да и правильных в их городке нет абсолютно. Кроме одной. Правильной до идеально белых блузок, хорошей успеваемости, малиновым блеском для губ, манер и всегда ровной осанке. Киса думает, что это последствия занятий балетом – хотя какое его дело, что она делала до появления в этом городе? И даже после приезда? Его это никак задевать и волновать не должно, просто глаза почему-то ищут ее силуэт на всех мероприятиях. И это раздражает до скрипа зубов, до разбитых костяшек. Киса думает, что ему просто было любопытно, если бы эта святоша пришла в такое место, поэтому закидывается таблетками более ревностно и впервые позволяет себе начать лапать Риту, когда его взгляд упирается в ее лицо, замечая фигурку возле импровизированной барной стойки с барменом-Локоном. Рита Кису по рукам бьёт и быстро уходит, и Киса никак не злится, потому что понимает – поступил некрасиво. Щеку прикусывает до крови. Только видит как Хенк рядом с ней материализуется. А Ване хочется сильнее напиться. Пусть и мешать таблетки с алкоголем не лучшая идея. Она с Хенком общается, чуть улыбается даже, на Ваню – ни взгляда. Кислов почему-то думает, что видит ее полуулыбку впервые, и невольно улыбается сам, тут же подавляя этот фривольный жест. А она, кажется, Ваню и не замечает и не заметит никогда. На ее периферии всплывает "держаться от Кислова подальше". Ей светят отлично сданные экзамены, красный аттестат и поступление в университет, а дальше – переезд в город и становление на путь финансовой независимости. Поэтому Иван Кислов и прочие привязанности в ее планы не входят. Она скользит взглядом по Кисе, замечая его полупьяный взгляд на нее, и не подходит ближе расстояния в тридцать шагов. Кислов с его тараканами в голове и пристрастиями к запрещённым веществам маячат красным флагом перед ней, протягивая руки с заиндевевшими пальцами, пытаясь ухватиться за нее, как за спасательную шлюпку. Но она не намерена никого спасать и отворачивается. А Киса горько ухмыляется, словно прочел ее мысли. Ему бы привычку на нее смотреть убрать бы вдобавок. "Все проходит. И это тоже пройдет" – говорят ее глаза с каплями разлитого латте на радужках. Кислов надеется, что так и будет.