Глупости

      — Ну вот почему ты такой?       Лютик как никто другой знал, что тёмное время суток развязывает язык не хуже алкоголя. И, конечно, давно уже приметил, что даже ведьмак не является исключением из этого правила. Поэтому-то Юлиан и любил такие ночи, которые они проводили вместе, лёжа на мягкой траве где-то неподалёку от реки под тёмным небом, усеянном яркими точками-звёздочками.       Однако, несмотря на то, что ночная разговорчивость Геральта барду очень нравилась, он был крайне удивлён такому внезапному вопросу. Не говоря ни слова (потому что нужных совсем не находилось), Лютик придвинулся чуточку ближе к Белому волку, пытаясь уловить ответ на свой немой вопрос в чужих глазах или эмоциях на расслабленном лице. Едва заметная усмешка тронула губы ведьмака, и он повернул лицо в сторону своего барда.       — Люди обычно от меня бегут, потому что никто не хочет иметь с ведьмаком никаких дел. А если судьба их всё-таки вынуждает, то делают они это крайне неохотно, но ты… — он умолк на пару секунд, будто пытаясь подобрать нужные слова, и вновь устремил взгляд на звёздное небо над ними. Красиво. Тихо. Спокойно. — Ты рядом остаёшься, сколько тебя ни прогоняй. По пятам за мной плетёшься, словно верная псина. Странный ты, Лютик.       Геральт не стал добавлять, что ему в какой-то степени это приятно. Пускай бард порой и раздражал своими бесконечными речами, песнями и любовью попадать в разного рода передряги, из которых его задницу приходилось вызволять, конечно же, ведьмаку, но он всегда был рядом. Цири, если бы не притворялась сейчас спящей, с удобством устроившись под тёплым боком своего неизменного защитника, непременно подала бы голос, обиженно надув губы: «Я что, в таком случае, тоже странная?». А ведьмак в ответ лишь улыбнулся бы уголком губ и ласково потрепал её по волосам, качая головой. Но вместо этого девочка лежала и нагло подслушивала разговор двух дорогих ей мужчин. Некрасиво, конечно, с её стороны, но бороться с искушением так трудно!       — Ты и без того знаешь, как много ты для меня значишь, Геральт из Ривии, — Лютик улыбнулся своей самой искренней улыбкой и устроился на траве поудобнее, покрепче прижав к себе любимый музыкальный инструмент. — Спи, нам завтра снова в путь. Но сон не шёл, и поэтому Геральт, в отличие от всё-таки уснувшей Цириллы и вырубившегося из-за скопленной за день усталости барда, изучал взглядом небесное полотно над ними. Где-то внутри медленно, но верно зарождалось чувство, что что-то скоро непременно пойдёт не так.

***

      Лютик привык просыпаться один. Благодаря своей любви к долгому сну он всегда вставал позже всех, когда Цири и Геральт уже несколько часов как были на ногах и занимались своими делами.       Но сейчас рядом, как ни странно, никого не было, будто все взяли и в одно мгновение испарились. Ну, или же оставили барда одного, а сами давно уже выдвинулись в сторону города.       Плотва, будто решившая успокоить уже начавшего паниковать Юлиана, фыркнула, привлекая к себе внимание. Нет, если бы они ушли, то лошади бы тут не было.       Поднявшись с травы и отряхнув одежду, Лютик сладко потянулся и собрался уже пойти к ручью, чтобы умыться, как его окликнул знакомый голос ведьмака.       — Иди за мной, быстро, — Геральт говорил негромко, словно рядом был какой-то опасный зверь, который мог их услышать, и жестом подзывал барда к себе. — Лютик, не стой на месте, идём же!       Юлиан недоумевающе нахмурился, но, чтобы не злить Белого волка, всё же последовал за ним в чащу леса.       — Что случилось, Геральт? — он в несколько быстрых шагов догнал ведьмака, поравнявшись с ним, и обернулся на Плотву. — Где Цири? Почему мы без Плотвы? Куда мы идём? Что происходит?!       — Всё в порядке, — Геральт сбавил темп и тепло улыбнулся Лютику. — Просто хочу показать тебе кое-что, что Цири видеть не стоит. Они с Плотвой друг за другом присмотрят, можешь не волноваться.       Юлиан сперва открыл было рот, чтобы что-то сказать, но после захлопнул его, так и не найдя слов. Его сейчас смущало всё, начиная с внезапной разговорчивости ведьмака и того, с какой готовностью он отвечает на все заданные вопросы, и заканчивая улыбкой, расцветшей на вечно хмуром и безрадостном лице. В груди зародилось чувство, что что-то не так, но Лютик продолжал идти за Геральтом, чтобы выяснить, в чём вообще дело, и постоянно оглядывался по сторонам, словно запоминая дорогу.       — Эй, да ты чего? Всё же хорошо, — Белый волк вновь улыбнулся и несильно хлопнул барда по спине в попытке приободрить, — веселее, Лютик, сегодня такой прекрасный день!       Это точно не Геральт, вот совсем, подумалось Юлиану, и он постарался улыбнуться как можно более правдоподобно, испугавшись того, что это существо может распознать ложь и убить его, сожрать или ещё что-нибудь сделать с ним.       — Сыграешь что-нибудь? — не-ведьмак кивнул на лютню за спиной барда. — Чтобы идти было не так скучно. Ты какой-то молчаливый сегодня, Лютик, не выспался что ли?       — Зато ты что-то слишком разговорчивый, — едва слышно пробурчал себе под нос бард, но лютню всё-таки взял в руки и, настроив её, начал играть.       Голос Юлиана и звуки лютни, что ему вторила, разлетались по всему лесу, и Лютик искренне надеялся на то, что настоящий Геральт или Цири это услышат и поспешат ему на помощь. Не-Геральт же продолжал идти вперёд, сохраняя какой-то расслабленный и слишком довольный вид. Ему будто и впрямь нравилось пение барда.       В любой другой ситуации Лютику это бы польстило и он с искренней улыбкой продолжил бы восхвалять в своей песне своего ведьмака, но сейчас пальцы его едва заметно дрожали, а голос был совсем не таким, как всегда — всё-таки петь, будучи жутко напряжённым, чертовски трудно.       — И ты привёл меня… к пещере, — слова его прозвучали скорее как вопрос, чем как утверждение, и не-ведьмак медленно кивнул головой, жестом приглашая барда войти первым.       Геральт говорил ему. Сотню, нет, даже тысячу чёртовых раз повторял, что нельзя, ни в коем случае нельзя поворачиваться спиной к подозрительному существу, но Лютик очень не вовремя забыл о главном наставлении ведьмака. Посему в следующее мгновение он почувствовал, как что-то тяжелое ложится на его затылок. Ноги подкосились, а в глазах потемнело. Твою же мать.       — Проснулся всё-таки? — Юлиан с трудом разлепил глаза, чувствуя, как боль отдаётся не только в голове, но и в шее и даже ниже по плечам ползёт. Перед ним возникло лицо не-Геральта, всё такое же улыбчивое и будто бы доброжелательное.       Только вот верёвки, приковавшие его к холодной каменной глыбе и мешавшие не то, что двигаться, но даже дышать, всю эту напускную доброжелательность напрочь перебивали.       — Это, наверное, будет для тебя шокирующей информацией, но… — не-ведьмак отошёл на пару шагов назад и выглянул из пещеры, будто побоявшись, что за ними кто-то следит, — но я не твой ведьмак.       Атмосфера была удушающей, нервирующей, из-за чего Лютику очень не вовремя захотелось громко рассмеяться прямо в лицо своему похитителю. Вот так новости! Действительно шокирует!       — Как же я не догадался… — Юлиан тяжело вздохнул, пытаясь состроить максимально огорчённое лицо, будто он и впрямь был поражён. — И что теперь? Украл меня, чтобы убить? Ты, в принципе, мог не заморачиваться и не уводить меня так далеко, чтобы прикончить. Поблизости всё равно никого не было.       — Что? Ты о чём? — внешность похитителя в одно мгновение преобразилась, и вместо ведьмака пред Лютиком предстала приятная на вид девушка, что недоумевающе сводила тёмные брови к переносице. — Я вовсе не собиралась тебя убивать! Ты ведь не сделал ничего плохого, я не хочу марать руки лишний раз.       Бард уже успел оценить внешность девушки и, конечно, если бы она не украла его непонятно зачем, отвесил бы ей пару комплиментов. Но сейчас он так же искренне недоумевал.       — Тогда зачем было меня красть, позволь узнать? — он с трудом подвигал плечами, будто намекая, что ему, мягко говоря, не очень нравится быть связанным. — Явно ведь не для того, чтобы сожрать. Я не много знаю об оборотнях, но в одном уверен точно: людей вы не едите. Так что объясни.       — Я хочу убить ведьмака, — был ответ. Лютик фыркнул, страдальчески закатив глаза. Боже, сколько же раз на своём веку он слышал эти слова! И сколько же раз они заканчивались полнейшим провалом говорившего. — А ты мне в этом поможешь.       — Прости, милая, но я скорее убью себя, чем помогу кому-то в убийстве Геральта, — лицо Юлиана вдруг стало очень серьёзным. Если сперва его это всё как-то забавляло, то теперь — совсем нет. — Обзаведись себе лучшим напарником в этом деле. К тому же, у тебя совершенно нет шансов, ведь…       Мужчина, что был готов и дальше трепаться без умолку, вдруг резко умолк, ошарашенно глядя на оборотня.       На него с непробиваемым спокойствием и самодовольной ухмылкой на губах смотрел он сам.       — Да как ты смеешь вообще!.. — Лютик задёргался, теперь уже всерьёз пытаясь вырваться из крепких пут. — Я не позволю!       — Прости, милый, — передразнил его оборотень, присаживаясь на корточки перед бардом, — но вырваться у тебя всё равно не выйдет. Не беспокойся, как только я убью Геральта, так сразу вылезу из твоей чудесной шкурки и освобожу тебя. Ну, а пока… не скучай!       Похититель, весело насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, вышел из пещеры. Настоящий же Лютик с протяжным вздохом стукнулся затылком о камень, к которому был прикован.       — Заебись прогулялся.       Взгляд его упал на лютню, что преспокойно лежала себе рядом с ним. Юлиан довольно хмыкнул. Видимо, оборотень был не спецом в имитировании других людей, раз забыл главный атрибут барда.       Ну и поделом.       — Ну и где тебя носило? — было первым, что спросила Цири у вернувшегося в лагерь Лютика. — Мы уже думали, что тебя искать по всему лесу придётся!       — Решил прогуляться, — пожал плечами псевдо-бард и улыбнулся. — Ну что, идём дальше?       Геральт в ответ только согласно кивнул головой, отвязывая Плотву от дерева. Цирилла же покосилась на Лютика как-то подозрительно, будто поняла то, чего понять не должна была. Оборотень в ответ лишь склонил голову набок, всё не убирая доброжелательной, казалось бы, улыбки с лица.       — А лютня где? — решила поинтересоваться девочка, когда они уже двинулись в путь. Ведьмак снова шёл далеко впереди и потому разговоров своих спутников не слышал. Его это, несомненно, радовало. — Ты же с ней носишься всегда, как курица с яйцом.       Юлиан мысленно с силой ударил себя по лицу. Точно! Лютня! То-то его преследовало чувство, что он забыл что-то важное…       — Сломалась, представляешь? — с самым что ни на есть честным выражением лица заявил оборотень. — Пошёл я, значит, с утра пораньше в лес, дабы вдохновения набраться, да споткнулся неудачно — лютня вдребезги.       — Ну какая жалость, — сочувственно цыкнула Цири, покачав головой, но тут же отвела взгляд, хмурясь. Будь это и впрямь Лютик, размышляла она про себя, он бы сейчас был убит горем и причитал, не замолкая. — И что же ты теперь будешь делать? Ты, кажется, ещё одну оду в честь Геральта не досочинял.       — Будем в городе — куплю новую, — отмахнулся бард с видом, будто для него это дело совершенно привычное, как для ведьмака ходить с хмурым видом и хмыкать в ответ на любое высказывание в его сторону.       Ну, с Лютиком точно что-то не так. Теперь Цирилла была в этом уверена на все сто процентов. Даже, наверное, больше.       — Пойду спрошу у Геральта, долго ли нам ещё идти, — бросила она, прежде чем в несколько быстрых шагов догнать ведьмака и повиснуть на его руке, чтобы привлечь к себе внимание.       — Случилось чего? — мужчина не остановился, но к княжне голову повернул, показав этим, что слушает её. Будь здесь настоящий Лютик, он бы, смотря на это, обиженно фыркнул, но оборотень, казалось, вообще не придавал этому значения, разглядывая цветы под ногами как-то слишком спокойно.       — Тебе не кажется, что с Лютиком что-то не так? — громким шёпотом спросила девочка, смотря в волчьи глаза ведьмака будто бы с мольбой: «заметь же, заметь!»       Геральт через плечо обернулся на плетущегося позади барда, смерил того подозрительным взглядом, но после повернулся к Цири как ни в чём не бывало.       — Как по мне, он вполне обычный, — пожал плечом он, но на всякий случай кинул ещё один взгляд на Лютика. — Разве что молчит. И слава богам.       Девочка едва сдержала себя, чтобы не стукнуть Геральта по лбу чем-то тяжёлым. Вместо этого она лишь страдальчески закатила глаза, цыкнув.       — Всё равно будь начеку. Пожалуйста, — попросила Цирилла и отпустила ведьмака, возвращаясь обратно к псевдо-Юлиану.       — Ну что, долго нам ещё? — беззаботно спросил Лютик у поравнявшейся с ним девочки, та отмахнулась, показав, что она не в настроении говорить.       На самом же деле Цири думала. Много думала. И старалась уловить в движениях, мимике, словах мужчины рядом с собой что-то, что выдаст в нём его истинную натуру. Что-то, что позволит и ей, и Геральту, чёрт бы его побрал, понять, что среди них затесался чужак.       До города оставалось ещё часа три спокойной ходьбы, как ведьмак решил устроить привал. Сам-то он, разумеется, мог бы и дальше идти ещё хоть целые сутки без остановки, но его спутникам нужен был отдых.       — Что-то песен от тебя сегодня не слышно, — приметил вдруг ведьмак, присев на траву рядом с разлёгшимся бардом. Цири, услышавшая этот клочок разговора, с облегчением выдохнула. Неужто Геральт хоть что-то заметил! — Да и лютня, кажется, не с тобой.       — Сломалась, — со спокойным видом пожал плечом оборотень, перекатывая языком между зубов кончик какой-то травинки. Ведьмак нахмурился, вдруг поднимаясь с места и косясь на Цириллу.       — Идём, поговорить нужно, — он кивнул в сторону чащи леса. Лютик поднялся с места, отряхивая штаны и рубаху от налипшей травы.       — Какое совпадение! Мне тоже нужно тебе кое-что сказать, Геральт, — и ведьмак не знал, показалось ли ему, но в голосе мужчины вдруг проскользнула не характерная вечно весёлому и доброжелательному барду враждебность.       Княжна проследила за скрывающимися за деревьями мужчинами и немного испуганно обняла Плотву за шею, в то же время радуясь тому, что ведьмак всё-таки что-то заподозрил.       — Сам расскажешь, кто ты такой, или мне нужно тебя пытать? — Геральт звучал ещё более недовольно, чем обычно. Псевдо-Лютик напрягся, но виду не подал.       — Ты о чём, Геральт? — он плечом опёрся о ближайшее дерево, продолжая упорно строить из себя ни в чём не повинного барда. — Я Лютик, будто ты не знаешь.       — Ты не мой Лютик, — Белый волк оскалился, медленной тяжёлой поступью надвигаясь на ещё сильнее напрягшегося оборотня. — Где он и кто, сука, ты такой?       — А ты догадливее, чем я думал, — губы барда вдруг тронула ухмылка, и он на всякий случай попятился назад, спиной упираясь в соседнюю берёзу.       — Отвечай на вопрос, — ведьмак подошёл к Юлиану вплотную, смотря всё тем же пронзительным взглядом, будто пытаясь прожечь душу собеседника. Маленький ножик в его руке сверкнул серебряным лезвием. — Если с его головы упал хоть волосок, клянусь, я тебя порешу.       — Да нормально всё с птичкой твоей певчей! — воскликнул оборотень и даже дыхание задержал, испуганно покосившись на остриё ножа у своего горла. — Не трогал я его. Ну, практически.       Серебряный нож с лёгкостью прорезал плоть чужака. На лице ведьмака не дрогнул ни единый мускул, в то время как псевдо-барда всего перекосило. Серебро дико жгло, будто ему не просто повредили кожу, а приложили к ней только что изготовленную подкову, ещё невероятно горячую.       — Рассказывай, какого хрена ты тут забыл, выродок, — прорычал Геральт, ещё глубже вводя нож в плечо оборотня. — Я очень не люблю, когда трогают моё, так что не надейся, что я остановлюсь.       — И убьёшь меня так же, как моего мужа? — голос Лютика вдруг сменился женским, как и облик совершенно переменился. Точно, оборотень, подумалось ведьмаку, стоило догадаться. — Ты хотя бы помнишь его? Помнишь, с каким хладнокровием отсёк голову единственному, кого я любила, прямо на моих глазах?! Помнишь, как забрал у меня того, кто был всей моей жизнью?!       Геральт отступил на шаг.       — Полгода назад, — вдруг произнёс он, осознав, и обтёр окровавленное лезвие ножа о собственную штанину. — У меня не было иного выбора. Он бы не остановился, и ты это знаешь.       — Сколько ты за него получил? Две тысячи, три? — ноздри девушки раздувались от скопленного за все эти месяцы гнева, она уже, казалось, не обращала никакого внимания на рану. — Отвечай!       — Нисколько. Это было моей инициативой, — нож был убран на прежнее место. Драться с оборотнем ведьмак не собирался. — Он положил пятнадцать человек. Если бы я его не остановил, погибло бы гораздо больше.       — Он защищал меня! — аккуратный клинок выскользнул из рукава девушки в её ладонь. Она крепко сжала тонкими пальцами рукоять, сделала шаг навстречу Геральту. — А ты… ты!..       — Я сделал то, что должен был, — Белый волк с кривой усмешкой покосился на лезвие в чужой руке. — Не глупи. Я не хочу тебя убивать. Но сделаю это, если потребуется, так что не испытывай судьбу.       — И будешь таким же хладнокровным, да? — по щеке оборотня скатилась слеза. Пальцы её побелели от того, сколь сильно сжимали клинок. — У тебя есть хоть какие-то проблески совести?       — Нет, — коротко ответил ведьмак. — Но мне жаль. Правда жаль.       — Тебе не жаль, — девушка прищурилась, мотнув головой. — Ложь. Это всё ложь. Ты ведьмак, вы ни о чём не жалеете.       — Заблуждаешься, — Геральт фыркнул. — Скажи мне, где Лютик, и уходи. По-хорошему.       — Полмили к северу от вашего прошлого привала, — голос оборотня стал совсем безжизненным. — В пещере. Живёхонький должен быть, только если его не сожрал никто.       — Спасибо.       — Катись к дьяволу, — она криво оскалилась, оседая на землю. — Не проеби того, кто готов сложить за тебя голову, Геральт. Ты его совершенно не заслужил.       — Знаю.       Стараясь не замечать тяжесть, осевшую на сердце, ведьмак вышел на опушку к Цири. Та встрепенулась, будто пробудившись ото сна, и испуганно заглянула за спину Геральта.       — Где он?       — Она, — поправил её ведьмак и, отвязав лошадь от дерева, усадил княжну верхом. — Мы возвращаемся.       Лишних вопросов Цирилла не задавала и всю дорогу молчала, со спины прижимаясь к своему защитнику. То, что произошло в лесу, пока оставалось для неё тайной, но она прекрасно видела, что Геральт напряжён. Случилось что-то неприятное, и это было ясно, как безоблачное голубое небо над ними.       — Можешь поздравить меня, Геральт из Ривии, я уже успел сочинить песню о своём чудесном спасении! — обрадованно заявил настоящий Лютик, когда в пещере показался ведьмак. — Она жива?       — Да, — коротко ответил Белый волк, вызволяя Юлиана из его пут.       — Ты не ранен? — Юлиан с облегчением поднялся с места и чуть пошатнулся — ноги от долгого пребывания в одном положении стали ватными, так что устоять было довольно трудно. — Она, насколько мне известно, убить тебя намеревалась.       — Со мной всё в порядке. Идём, нам до заката нужно успеть добраться до города.       Цири заметила, что теперь, узнав, что Лютик жив-здоров, Геральт сразу стал гораздо более спокойным.

***

      — Тебе в красках расписать, насколько это плохая идея, или ты сам догадаешься?       Цири с весёлой усмешкой наблюдала за Лютиком, пытающимся овладеть подаренным пару часов назад мечом. Геральт покачал головой, хмыкнув.       — Поверить не могу, что он смог убедить тебя купить ему меч! — она смотрела на ведьмака так, будто была единственной, кто осознавал все возможные последствия. — Неужели наш ведьмак начал прислушиваться к чужому мнению?       — Знакомить тебя с Йеннифер было плохой идеей, — проговорил Геральт вместо ответа на язвительный комментарий девочки. — Ты становишься похожей на неё.       — Она, кажется, единственная, кто может вправить тебе мозги, — княжна пожала плечиком и тихо посмеялась, смотря на то, как бард обессиленно опустился на землю. — Ну, если не считать ещё одного поэта…       — Глупости, — фыркнул Белый волк, недовольно нахмурившись. — Лютик точно не тот, кто способен на меня повлиять.       Цири вновь рассмеялась, уже громче, всем своим видом показывая, что не поверила ни единому слову ведьмака.       — Ты, может быть, хотя бы покажешь ему, как мечом правильно пользоваться? — она кивнула в сторону вновь поднявшегося и подхватившего свой меч барда. — А то он, боюсь, им себя скорее убьёт, чем защитит.       — Зараза, — устало выдохнул Геральт, но девочку всё же послушал и направился к Лютику. Цири с удобством устроилась под тенью липы, готовясь наблюдать за живописной сценой.       — Ты держишь его неправильно, — заметил ведьмак, очутившись подле Юлиана и скрестив руки на груди. Пускай он просто констатировал факт, в его голосе отчётливо слышалось: «Лютик, какой же ты, блять, дурак, сил моих нет». — Цири права, ты действительно скорее самого себя прикончишь, чем защитишь себя или её.       — Я почти научился сам! — упёрто возразил бард, насупившись, и даже меч за свою спину спрятал, будто Геральт мог его отобрать. — Не мешай, мне просто нужно ещё немного практики.       — Смотри, как нужно, — ведьмак вынул свой меч из ножен и наглядно показал, как правильно держаться за его рукоять. Пару раз даже воздух рассёк, этим показывая, что так будет гораздо удобнее, чем то, как держит его Лютик. Но Юлиан, видимо, либо совершенно не внимал словам и действиям Геральта, либо действительно был дремучим идиотом.       Белый волк был готов поставить все свои деньги, снаряжение и даже Плотву на второй вариант.       — Беда с тобой, — он вздохнул очень тяжко и, убрав собственный меч обратно, не нашёл иного выхода, кроме как встать позади барда, уложив свои руки на его, и уместить его ладони на рукоять меча правильно. Лютику же на меч мгновенно стало абсолютно наплевать, он заметно напрягся, чуть ли не каждой клеточкой своего тела чувствуя Геральта, и нервно сглотнул, стараясь не замечать взявшуюся невесть откуда мелкую дрожь в коленях. — Теперь понял?       Ведьмак отступил на пару шагов назад, мягко отбирая у барда меч, а после возвращая его владельцу, чтобы тот попробовал взять его правильно самостоятельно.       Юлиан не был таким дураком, коим Геральт его считал (ну, может, разве что самую малость). Ему, сразу всё понявшему, совсем не понравилось, что мужчина отстранился так быстро, и поэтому он снова взял меч неправильно, пальцами будто бы случайно касаясь лезвия и вопрошающе смотря на Белого волка.       — Ты правда такой идиот или издеваешься? — ведьмак вздохнул ещё более тяжко, нахмурившись, а Лютик пожал плечами, приняв максимально невинный вид. И Геральту вновь пришлось проделать те же махинации, но на этот раз задержаться чуточку дольше, будто от этого бард лучше бы понял, что до него пытаются донести.       Наблюдавшая за мужчинами со стороны Цири прикладывала действительно нечеловеческие усилия, чтобы не рассмеяться слишком громко.

«Ах, как трудно забыть эту сталь крепких рук И дыхание над головою! Стук его сердца из меня выбил дух — Как же сладко вспоминать мне порою!..»

      Цири пропела эти строчки с чувством и совсем маленькой капелькой издёвки, всё же искренне восхищаясь слогом поэта. Лютик, густо покраснев не то от смущения, не то от злости, вырвал листок из рук девочки, строго на неё покосившись, и сунул его за пазуху.       — И после этого ты утверждаешь, что не влюблён в Геральта? — Цирилла насмешливо фыркнула, сложив руки на груди и пронзительно смотря на барда. — Боже, вы и впрямь два сапога пара.       — Тебя не учили, что чужие вещи трогать нельзя? — Юлиан свёл брови к переносице, кидая взгляд на спину идущего впереди ведьмака — не слышал ли? — И глупости это всё, я не влюблён в Геральта. Как ты вообще могла так подумать? Я просто его безмерно…       — Любишь? — с ехидной ухмылкой подсказала княжна.       — Уважаю! Уважаю я его безмерно, ясно? — поэту искренне захотелось прямо с разбега прыгнуть в речку справа от них и головой удариться о какой-нибудь острый подводный камень. — Выбрось эти фантазии из головы и не докучай с ними ни мне, ни Геральту.       — Ты говоришь прямо как он, когда я в разговоре с ним затрагиваю ту же тему, — с важным видом заметила девочка. Лютик вдруг встрепенулся, заинтересованно повернув лицо в сторону Цириллы. Та довольно улыбнулась. — Ты никогда не слышал о том, что женщины гораздо более проницательны, чем вы, мужчины? Я ведь всё вижу.       Тяжело вздохнув, Юлиан ускорил шаг, догоняя Геральта, словно пытаясь найти у него защиты от ребёнка. Княжна тихонько рассмеялась.       — Мне кажется, Цири пытается нас… свести, — скромно проговорил Лютик, очутившись рядом с ведьмаком.       — Тебе не кажется, — Геральт усмехнулся так, будто его это совершенно не беспокоило. — Говорю же, она становится похожей на Йен.       Лютик постарался не обращать внимания на неприятный холодок, пробежавший по его спине при упоминании чародейки.       — Как думаешь, когда она остановится? — Лютик подошёл ещё чуточку ближе к мужчине, теперь едва касаясь его плечом. — Меня пугает её эта… навязчивость.       — Цири не из тех, кто останавливается, не добившись своего, — Геральт пожал плечами, обернувшись на отставшую от них девочку, что теперь разглядывала жёлтые цветы на полянке. — Думаю, она остановится только тогда, когда действительно нас сведёт.       — То есть, никогда? — вкрадчиво спросил бард. Ведьмак усмехнулся, кинув на него взгляд.       — Кто знает.       «И что это, блять, должно значить?!» — почти сорвалось с языка Юлиана, но тот вовремя его прикусил. Все будто сговорились, будто нарочно над ним издевались. Даже Геральт! Даже, чёрт возьми, Плотва, казалось, смотрела на него как-то насмешливо.       Мысли о том, чтобы утопиться в ближайшем водоёме, становились всё более привлекательными.       — Почему ты делаешь это? — на несколько часов повисла тишина, но Лютик, уставший так долго молчать, снова заговорил с Цириллой. — Почему ты нас с Геральтом свести пытаешься? Тебе разве не известно, что ведьмаки ничего не чувствуют? И уж точно Геральт из Ривии ничего не чувствует ко мне.       — Глупости, — только и ответила княжна на манер этих двоих, весело фыркнув. — Ты просто не видел Геральта, когда мы за тобой в ту пещеру поехали. Он беспокоился. Серьёзно.       — Геральт не умеет беспокоиться, — уверенно заявил Лютик, в слова девочки совершенно не поверивший. Та закатила глаза, и в её тяжком вздохе можно было услышать, как она устала от этого всего.       — Это ты так думаешь, Лютик. Я просто говорю, что вижу.       Сказать, что бард был в замешательстве, — ничего не сказать. Всё сказанное Цириллой вдруг начало обретать какой-то смысл. Глупостями теперь это называть было очень трудно.

***

      — Вот это уже совсем не смешно! — вскрикнул Лютик, практически в полную силу ударяя кулаком в прочную деревянную дверь. — Выпусти нас!       — Да смирись ты уже, — подал голос ведьмак, развалившийся на мягком ложе. — Она не выпустит. Йен — тем более. Сядь и отдохни.       — Зачем ты это делаешь? — из-за двери спросил Юлиан, присев возле неё на пол. О, он знал, что Цири сейчас его слышит. — Это ни к чему не приведёт.       Ни к чему хорошему уж точно, додумал уже про себя бард.       — Потому что я люблю вас двоих, — просто ответила девочка. — И я не могу уже смотреть на то, как вы молчите и не можете объясниться друг другу в своих чувствах.       — Вот же блядство, — ругнулся себе под нос Лютик.       — Не выражайся при ребёнке! — донёсся голос Йеннифер. Ну да, конечно, разве она могла пропустить такое представление? — Ладно, Цири, идём, мы тут наверняка лишние.       Послышались удаляющиеся шаги, Юлиан протяжно вздохнул.       — Может, нам и правда стоит поговорить? — неуверенно спросил он, обращаясь уже к ведьмаку. Тот, до этого с интересом разглядывая потолок, повернулся к барду. — Что значило это твоё «кто знает»?       Геральт хмыкнул.       — Очень содержательно, спасибо! — Лютик насупился и, поднявшись с пола, сел уже на кровать возле ног Белого волка, притянув колени к груди. Благо, доспехи он снял сразу по приезде к Йеннифер, иначе сидеть таким образом у него точно бы не вышло. — Я серьёзно. Геральт… ты правда беспокоился обо мне, когда меня та оборотница похитила?       — Возможно, — неоднозначно ответил ведьмак. Юлиан закатил глаза, затылком стукаясь о деревянную балку позади себя.       Втянув носом побольше воздуха в лёгкие, бард вдруг решил пойти ва-банк и задать хоть и простой, но решающий, наверное, всё, вопрос.       — Ты чувствуешь ко мне что-то?       — Возможно, — был ответ.       — Какой же охуенный ответ! Спасибо, Геральт, мне сразу всё стало понятно! — вспылил Лютик, но тут же попытался успокоиться. — Тебе известно, что я к тебе чувствую?       — Возможно, — теперь Геральт даже не пытался скрыть тот факт, что он откровенно издевается над Юлианом. На его губах расцвела ухмылка.       — Я тебя сейчас стукну, — с какой-то детской обидой заявил бард, сложив руки на груди и надувшись. — Ответь хоть что-нибудь!       — Да.       — Тебе какой-то ведьмачий кодекс запрещает разговаривать более распространёнными предложениями или что? — Лютик шумно вздохнул, но после вдруг нахмурился, словно заподозрив что-то. — Постой, а на какой из моих вопросов ты так ответил?       — На все.       Вспомнив весь список вопросов, которыми он успел осыпать Белого волка, поэт вдруг вскинул брови.       — Так значит, ты…       — Да.       — Я даже не успел до конца вопрос задать!       Ведьмак сел на кровати, смотря на Лютика серьёзно.       — Ты хотел спросить, значит ли это, что я чувствую что-то к тебе. Я ответил.       Бард растерялся и, казалось, на секунду даже утратил какую-либо возможность говорить — лишь раскрыл рот, будто рыба на суше, но тут же его захлопнул, не отыскав нужных слов.       — Почему ты не сказал раньше? — каша в его голове вдруг смогла сложиться в какой-никакой вопрос. Геральт пожал плечами, оставаясь таким же невозмутимым.       — Ничего не выйдет, Лютик. Я не видел смысла говорить тебе об этом, думал, что ты и сам это прекрасно понимаешь.       Сердце Юлиана стало стучать как-то глухо, будто оно вот-вот собиралось оторваться и упасть куда-то вниз.       — Почему нет? Мы же… ты же…       — В конце концов кому-нибудь всё равно будет больно, — заключил ведьмак, с неудовольствием наблюдая за тем, как лицо барда кривится от его слов. Было понятно, что кое-кому уже больно. Вот прямо сейчас. — А я не хочу снова причинять тебе боль.       — Ты уже делаешь это, — Лютик с силой стиснул зубы. — Кому-нибудь всегда бывает больно, почему нельзя хотя бы попытаться?       — Я не вижу в этом смысла.       — Зато я вижу, Геральт. Учитывая всё вышесказанное, смысла нет только в твоих отговорках. Я люблю тебя, ясно? И я не позволю тебе так просто меня отшить. Это просто глупо.       — Ты идиот, Лютик, — Геральт выдохнул, а в голове его вдруг всплыли слова оборотницы.       «Не проеби того, кто готов сложить за тебя голову».       — Равно как и ты, Геральт, — уже с нескрываемой злобой проговорил Юлиан.       — Не говори потом, что я не предупреждал тебя, — и черты его лица, и тон смягчились. Сперва Лютик недоумевающе нахмурился, а после, осознав смысл слов ведьмака, вдруг несмело улыбнулся.       — Это значит «да»?       — Возможно.       — Геральт, какой же ты!..