«Непризнанная. Хроники Небес»

Свет. Ослепительный свет Рая. Непризнанные, прибывшие в Рай, неосознанно и интуитивно рухнули на колени — разрыв их связи с Небесами происходил ощутимо и болезненно. Никакой красной ковровой дорожки. Никаких торжественных приветствий. Они на какой-то площадке? Они на каком-то возвышении? Неважно. Они не смотрели вокруг себя, не поднимали головы, не открывали глаз, принимая свою новую ипостась. Полотно Рая мгновенно опустилось исцеляющим покрывалом, вплетая в сущность бывших учеников небесной школы райские нити — становление Ангелом каждому давалось по-разному. Кто-то всхлипнул. Кто-то даже ругнулся. Кто-то тяжело, но при этом облегченно вздохнул. Непросто, когда сознание перешивают. Непросто, когда всё существо горит под яркими лучами. Непросто, когда внутри все рвется и тут же встает по местам. Рожденным Ангелам, пришедшим сейчас в Рай, возвращение давалось, разумеется, легко. Непризнанным с их человеческой душой оказалось сложнее. Вики остервенело впилась ногтями в материю — ее ощущения сейчас не походили даже на те, что она испытала в мире драконов, когда она прикоснулась к кубу. Боль. Ничтожное человеческое сознание Непризнанной крошилось на мелкие осколки, а вместо него в голове взрывалась Вселенная, выстреливая снопами искр — все знания расфасовались по полочкам. Все воспоминания выстроились в последовательном порядке. Сознание Ангела — это не сознание Непризнанной. Новое. Немыслимо широкое. В нем, кажется, есть место для всего. Неожиданно Вики стало очевидно, почему Ости называла Непризнанных пылью. Стало очевидно, почему Бальтазар говорил о них, как о «шелухе». Ведь так много всего. Она вспомнила то, что казалось давно забытым. Каждую минуту своей земной жизни, начиная с появления на свет. Каждую минуту своей земной гибели. Каждую минуту, прожитую в небесной школе, и во всех мирах, где она успела побывать. Всё. Абсолютно всё. Воспоминания и знания больше не делились на давние и недавние. Они делились на важные и неважные. Распределение происходило само собой — что-то незначительное отодвигалось вглубь сознания, а что-то важное — вытаскивалось на поверхность. Как гигантский архив. Нужное — под рукой. Ненужное — в дальнем пыльном углу. Человеку этого не понять. Это непостижимо для человеческого восприятия. Время… Восприятие времени и вовсе раздробилось. Ни одно существо материального мира не воспринимает время так, как Ангел и Демон. Время потеряло и приобрело смысл одновременно. Оно существовало и не существовало. Оно замедлялось и ускорялось. Оно исчислялось и теряло счет. И всё это разом — синхронно. Оно обратилось в незначительную крупицу. Оно растянулось бесконечной полосой, у которой нет конца и края. 44 дня — это мгновение. 44 дня — это бесконечность. Как это возможно? Но это возможно. Человек бы сказал — несочетаемые ощущения. Противоречащие друг другу. Ангел и Демон сказали бы — естественное восприятие. На принятие новой ипостаси — пара минут, расстелившиеся до края галактики. Вики рухнула куда-то вниз с площадки и тут же поднялась, не открывая глаз — за спиной распахнулись широкие белые крылья Ангела. В волосах замелькали тонкие платиновые пряди, выжженные райским светом. И мелькнули огненные нити, вплетенные в ее локоны сыном Сатаны. Она посмотрела на свои руки — райские нити, подаренные матерью, испарились, но вместо них тут же пришли новые, которые покорно окутывали ее, делая последние стежки и прикрепляя ее сущность к Раю на правах Ангела. Душа клубилась всполохами. Она еще не привыкла и не всё прочувствовала. Всё-таки душа Ангела — это отдельная единица. Ей нужно больше времени для того, чтобы расстелить все новые ощущения и чувства. — Добро пожаловать в Рай. Этот голос Вики узнала мгновенно. Мама. Вскинув голову, она посмотрела прямо перед собой. Несколько Ангелов выстроились в ряд, чтобы приветствовать новых обитателей Рая. Среди них стояли и родители Вики, которые тепло улыбались дочери. — Мама, — с придыханием шепнула девушка. — Папа, — ее сияющий взгляд переместился на отца. Ее захватили бешеные эмоции, хотя она прекрасно знала, что увидится с ними — чувства почему-то не слушались и накрывали ее с головой. Дыхание сбилось. Девушка бросилась к родителям, и те крепко обхватили ее руками, когда она впорхнула в их нежные объятия. Кас, стоявший в стороне, мягко улыбнулся, но вмешиваться в воссоединение семьи тактично не стал. — Здравствуй, дочка, — тепло, но с какой-то неопределенной тревогой произнесли родители, поглаживая ее по волосам. Вики…та Вики, которая училась в небесной школе, тут же завертела бы головой, рассматривая Рай. Новое место. И с этого момента — ее дом. Но девушка лишь закрыла глаза, не смотря вокруг и трепетно продолжая обнимать маму с папой. В сознании не только разложились прежние знания, но и появились новые. В частности, она тонко ощущала Рай — она откуда-то знала, что справа от них, за поворотом, находится огромный луг, где прогуливаются пегасы. Знала, что слева есть обрыв, где шумит кристально-светлый водопад. Она не знала, как это выглядит, но в голове прочно держалась взявшаяся из ниоткуда карта Рая — как будто кто-то в сознании подписал направления и поставил указатели. Как человек, стоящий перед табличкой с указанием направления — он знает, как добраться до пункта назначения, но не знает, как этот самый пункт выглядит, пока не увидит. — Не хочешь осмотреться? — в голосе Кристофера мелькнула улыбка. — Хочу, — призналась Вики, тихо рассмеявшись. — Но я откуда-то знаю… — Карта Рая? Это чтобы новоиспеченным Ангелам с навигатором не приходилось летать, — Ребекка очаровательно улыбнулась. — Рай огромен, поделен на несколько уровней, но ты, полагаю, итак это знаешь, — она мягко отстранилась от дочери, чтобы посмотреть ей в глаза. — Верно? — Да, — Вики, не переставая изгибать губы в улыбке, кивнула. — Мы покажем тебе тот уровень, на котором ты будешь сейчас жить, — Кристофер приобнял дочь за плечи, а за его спиной другие Непризнанные, ставшие Ангелами, стали постепенно приближаться, и к ним навстречу шагнули обитатели Рая, готовые приветствовать их. — Мы живем на разных уровнях, в зависимости от службы и положения, но первое время… В общем, мы с папой подумали, что, возможно, первое время нам лучше побыть рядом с тобой, — Ребекка перевела вопросительный взгляд с дочери на мужа и обратно. — Помочь тебе адаптироваться. Но если ты сразу хочешь жить одна, то мы не возражаем, — мирно заключила Высший Ангел, и с лица Вики слетела улыбка. Одна. Почему-то слово ударило куда-то в легкие, напрочь лишая их воздуха. Наполненная радостью душа погасла. Здесь нет ни Мими, ни Дино, ни Люцифера. И предельно ярко ощущается: 44 дня — это мгновение. И 44 дня — это бесконечность. Душа продолжала приспосабливаться к Раю. Неохотно. Нет. Не эти мысли сейчас нужны — их надо отодвинуть. Хотя бы ненадолго, чтобы не омрачать настроение себе и родителям, которые только что встретили в Раю своего ребенка. Вики улыбнулась. — Мам, пап, мы не так уж много времени провели вместе на Земле, — Вики взяла родителей под руки, пока те терпеливо ожидали ответа. — Не пора ли наверстать упущенное? Семейное барбекю или партия в теннис, — беззаботно предложила девушка. — Кстати, в Раю есть теннис? — поинтересовалась Вики, и Ребекка с Крисом рассмеялись, но не очень естественно — они заметили погасший на мгновение взгляд дочери. И знали, что едва ее душа свыкнется с Раем, произойдет неизбежный и мощный порыв — она захочет его покинуть. — Тогда покажем сначала твой дом: он небольшой, но очень уютный, — Ребекка указала куда-то в сторону. — Заодно прогуляемся по Раю. Ангелы распределились — всех бывших Непризнанных повели к их будущим райским домам, попутно устраивая небольшую прогулочную экскурсию. Вики покорно шла рядом с родителями, которые показывали дочери убранство Рая. И новоиспеченная Ангел внимательно разглядывала всё вокруг — светлое небо и такие же светлые озёра, парящие прямо в воздухе; звездные деревья, похожие на те, что есть в мире Эльфов; фонтаны из вспышек материи; сиренево-белые беседки из хрусталя, где о чем-то весело и безмятежно переговаривались Ангелы. Сознание Вики сияло чистой радостью. Душа угрюмо мрачнела с каждым шагом. Убранство Рая приносило торжество и горе одновременно. Адаптация? Разве так должен ощущать себя Ангел? Как же это непросто — улыбаться разумом и рыдать душой. Как же непросто — обожать и ненавидеть одновременно. Когда родители остановились перед небольшим зданием — из светлого камня и хрусталя, с пологой крышей из светлого полотна и распахнутыми настежь окнами, Вики равнодушно взглянула на строение. — Проходи, милая, — Кристофер остановился, пропуская дочь вперед. Она не сделала ни шага. На ее лице — безучастие. Душа продолжала привыкать к Раю. По-прежнему неохотно. Ребекка и Кристофер напряженно переглянулись. Они не случайно провели ее самым коротким путем, особо нигде не задерживаясь. Они опасались. То, что может произойти с их дочерью, лучше не видеть посторонним. — Дочка, — Ребекка коснулась плеча Ангела. — Пройди внутрь, — голос матери стал требовательнее. Вики сжала губы в тонкую полоску и сделала несколько шагов вперед, ступив через порог. Ничего необычного. Стандартный дом, и похожих на него миллиарды во Вселенной. Разве что не совсем стандартные материалы использованы для мебели — хрусталь, материя Рая, мрамор и ткани, а также какие-то вовсе неизвестные ей предметы. Душа продолжала привыкать к Раю. Но душа не должна привыкать к Раю. Она должна его принять. Или не принять. Рай принял дочь Высшего Ангела. А она? Она замерла на месте, как вкопанная, сделав несколько шагов по комнате и остановшись перед напольным зеркалом. До этого момента ее не интересовала собственная внешность. Ей не было интересно, насколько она изменилась, став Ангелом. Она даже на свои крылья, которые изменили цвет с сиренево-серебристых на сияюще-белоснежный, не обратила внимания и ни разу на них не обернулась. Вики поднесла руку к зеркальной поверхности. Да, она почти осталась прежней, но некоторые изменения всё же проглядывались. Эти платиновые пряди в длинных волнистых волосах. И огненные нити сына Сатаны. Эта тиара из черных камней, до сих сверкающая на ее голове. И эти глаза… Серые, в которых прежде мелькали кристаллики льда. Теперь в них застыли айсберги всех миров. Беспощадные и тяжелые. И тут это произошло. Осознание настолько огорошило и раздавило Вики, что она оттолкнула зеркало, резко отпрянув от него и вписавшись спиной в какой-то стеллаж. Зеркало грохнулось набок и с оглушительным звоном рассыпалось вдребезги. — Нет! Ее лицо исказилось, и она изо всех сил зажмурилась. Душа, наконец, приняла Рай. И не приняла. В огромном и широком сиянии души Ангела зияла убийственная брешь — мрачная дыра истинной тьмы. — Нет… — Вики закрыла лицо руками, и ее голос сошел на отчаянный сдавленный хрип. Ногти девушки непроизвольно впились в кожу, но это не принесло облегчения. Все… Все чувства вспыхнули и встали на места. Всё, что она испытывала, будучи Непризнанной, в один момент проросло настолько необычайной глубиной, что захотелось умереть, отправиться в небытие, выдрать из души, лишь бы не испытывать такой диапазон мук и счастья одновременно. Душа Непризнанной — это капля дождя. Душа Ангела — это все мировые океаны. — Я ошиблась… Рай — это не ее дом. Она не хочет быть здесь. Она не может быть здесь. Что чувствует человек, осознающий, что совершил фатальную ошибку? Он сожалеет и думает, как всё исправить? Или смиренно принимает это, делая вывод и идя дальше? А что чувствует существо высшего порядка, осознав, что его жизненно-важное решение — самое неверное во всей Вселенной? Вики не могла разобраться в этой гремучей смеси ощущений, чувств и мыслей. Они безжалостно раздирали ее на куски. Они ее ломали, ставили на колени, унижая и нанося удар за ударом. Хотелось немедленно сбежать. Но куда? В Ад? Предать Рай прямо сейчас? Броситься в воронку Предательства? Ребекка и Кристофер в напряженных позициях замерли около у окна и двери, как будто подготовившись и ненавязчиво преграждая дочери путь. Они видели очевидное — их дочь готова вот-вот сорваться. Вики взбешенно вскочила на ноги и бросилась к двери. — Нет, Вики! — рявкнула Ребекка, стальной хваткой вцепившись в дочь руками. — Пусти меня, мама! — Ангел попыталась оттолкнуть мать, изворачиваясь в ее руках. — Это не мой дом! Пусти! — Вики, подожди! — мгновенно подлетевший Кристофер обхватил дочь со спины, стискивая ее. — Остановись! — Папа, отпусти! — ярость выбивалась из души, приобретая масштабы бешеного тайфуна. — Алессандра! — зычно призвала Ребекка, и Ангел материализовалась на пороге, перехватывая бывшую ученицу и оттесняя ее к креслу. Алессандра силой посадила Вики и одной рукой вдавила ее в спинку кресла — такая мощь шла от ее вида, образа, движений, что в спокойном состоянии дочь Высшего Ангела бы поразилась. Перед ней словно была не ее педагог — слишком невыносимая сила пригвоздила Вики к предмету мебели, обездвиживая ее невидимыми жесткими цепями. — Пусти! — как заведенная повторила Ангел, но не сделала попытки вырваться. Это физически оказалось невозможно, хотя Алессандра прижимала ее всего лишь одной рукой. В любой другой ситуации Вики бы подумала, что Алессандре при такой силе помощь в отражении атаки призраков на школу была абсолютно не нужна. Но сейчас это ее совершенно не волновало. — Тебе больно. Сейчас ты приняла и не приняла Рай одновременно, — голос Алессандры резанул воздух. — Знаю, Виктория, — она цепко заглянула в глаза девушки, и та пораженно застыла, тяжело и прерывисто дыша. — Что? — беззвучно сорвалось с губ дочери Высшего Ангела. — Откуда ты… — а вот это она уже произнесла вслух и тут же осеклась. Вроде перед ней ее же педагог. Но в то же время — нет. Внешность прежняя, но энергетика прямо здесь и сейчас приобрела совсем иные черты. Хотя нет… Это даже не энергетика и не сила — это сумасшедшая мощь. — Откуда я знаю? — янтарные глаза Алессандры сверкнули невиданными знаниями, когда она озвучила оборванный вопрос Вики. — Я тебя насквозь вижу, — ее поразительный голос заставил дочь Высшего Ангела оцепенеть. В нем жестокость и мягкость одновременно. В нем теплота и колючий холод. — Кто ты? — прошептала Вики, и брешь внутри нее внезапно съежилась до крупицы, застыв в необъяснимом почтении. Ангел медленно выпрямилась, отступив от девушки, и та не сдвинулась с места, пораженно взирая на Алессандру снизу вверх. — Ангел. И твой бывший педагог, — Алессандра озвучила очевидное, прекрасно осознавая, что от нее ожидается иной ответ. Ребекка и Кристофер не шевельнулись, одними глазами пристально наблюдая за дочерью и Алессандрой. — Я не об этом, — Вики качнула головой. Брешь внутри снова начала разрастаться. — Я знаю, — Алессандра изогнула губы в полуусмешке. — Сцилла? — предположила Вики неуверенно, предположив, что такая мощь могла бы идти от главнокомандующей легионом Рая. — Мириида? — второе нелепое предположение основывалось на том, что перед ней союзница Всевышнего и мать Кастиниэля. Ведь невозможно поверить, что перед ней обычный Ангел. Или возможно? Алессандра приподняла одну бровь. — Нет. Я не главнокомандующая и не супруга Всевышнего, — легко ответила Ангел, отступив к окну. Она подошла к настенным светильникам, ненавязчиво зажигая их белым светом, что не особо требовалось в условиях яркого дня за окном. — Я Его советник, — дополнила Алессандра, указав пальцем вверх. Вики рывком вскочила на ноги. — Всевышнего? — Да, — непринужденно отозвалась Алессандра, через плечо обернувшись к девушке. Вики быстро выстроила пазлы в голове и сцепила пальцы в замок, поднеся их к губам. В один момент назрел такой вал неудобных вопросов, что девушка чуть не сбилась с мысли. Советников Сатаны или Всевышнего воспринимали по-разному. Кто-то их бескрайне уважал. Кто-то презирал, не наблюдая в их службе какой-то ценности. Кто-то считал, что они ничем не отличаются от остальных Ангелов и Демонов. Но факт оставался фактом. Всевышний и Сатана могли пропустить мимо ушей даже какие-то заявления собственных семей, однако ни один из них никогда бы не проигнорировал главных советников. Но… Что советник Всевышнего забыла в небесной школе в роли простого учителя? Почему никто из Ангелов-учеников и Фенцио с Мисселиной и намеком не дали понять, кто перед ними? Почему никто и словом не обмолвился о том, кем является Алессандра? Если только… Они не знали и не знают, кто она. — Не всех советников первых лиц Ада и Рая принято публично афишировать, — Алессандра вновь ответила на немой вопрос Вики. — Это все, что я могу сказать. — Но… — недоуменно протянула дочь Высшего Ангела. — Почему… Вики запнулась, как будто налетела на невидимую стену, которая внезапно выросла в последний момент. Она видела, что Алессандра говорит далеко не всё. Пусть она советник Всевышнего, однако это мало что объясняет. Но девушка не могла вслух произнести свои вопросы и предположения, которые зароились в ее сознании. Как будто кто-то отобрал у нее дар речи. — Почему школа? — наконец, неумело ляпнула Вики. — Просьба Мисселины. Она мой лучший друг, и я согласилась ее заменить, — легко проговорила Алессандра. — Вернемся к тебе. Всё ещё хочешь прыгнуть в воронку Предательства? — она вопросительно изогнула бровь. Вики поджала губы и тяжело вздохнула, опустившись обратно в кресло. Вспышка ярости погасла, и девушка прислушалась к себе. Всё по-прежнему. Она принимает и не принимает Рай одновременно. — Это не мой дом. Не мое место, — ее похолодевший голос покрылся сталью. — А где твое место? В Аду? — Алессандра лукаво сверкнула глазами. — Или в любой точке Вселенной, но главное — рядом с сыном Сатаны? — она вдруг смягчилась. Вики вскинула голову, остекленевшим взглядом впиваясь в лицо Ангела. Вид Алессандры приобрел строго-нежные черты. Необычайное сочетание. — Вы с Люцифером хотите найти решение, но при этом не предавать Ад и Рай. Хотите усидеть на двух стульях сразу — остаться собой и при этом заключить законный союз, — Алессандра поднялась и медленно прошлась по помещению, кротко глянув на притихших родителей Вики, которые не вмешивались в разговор. — Одно существо никогда не сможет усидеть на двух стульях сразу — упадет. Но вас двое, — она повернулась к Вики. — А вдвоем усидеть на двух стульях — осуществимая затея. Поэтому я помогу. Дочь Высшего Ангела потрясенно молчала, переваривая слова советницы Всевышнего. Откуда Алессандра знала об их с Демоном договоренности? Неужели из того тихого разговора перед уходом в Ад и Рай, который она каким-то чудом умудрилась услышать? …» — Люцифер… Мы ведь найдем решение? — тихонько, почти беззвучно, спросила Вики, подняв глаза на Демона. — Да, — Демон улыбнулся. Искренне. — Обещаю, Виктория…» Как из этого практически беззвучного диалога можно было сделать такие глобальные выводы? В то, что Алессандра стояла и подслушивала их беседу в комнате, не верилось. Но она откуда-то все знала и понимала едва ли не на уровне пророка. Может, она способна читать мысли? Нет, бред. Но ее проницательность не знала границ. Она будто видела и знала больше, чем большинство Ангелов и Демонов вместе взятые. — Почему ты мне помогаешь? — тихо спросила Вики, подняв глаза на Алессандру. Действительно, этот широкий жест от советницы Всевышнего, которая по какой-то причине собралась помогать дочери Высшего Ангела и сыну Сатаны, вызывал…недоумение. — Потому что я ценю вашу идею и смелость, — спокойно ответила Ангел. Вики недоверчиво прищурилась. — Вики, — встрял Кристофер, сделав шаг вперед. — Ты сказала, что ошиблась, выбрав Рай. Твое мнение не изменилось? — он наклонил голову, вопросительно взирая на дочь. — Мое мнение не изменилось, — простая истина легла легкой периной в утихомиренном сознании. — Я должна была понять это раньше, — Вики потерла лицо руками. — Если прямо сейчас прыгнешь в воронку Предательства, то не дойдешь до конца — останешься в ней. У тебя ни духовного опыта, ни сил, — в голосе Алессандры прозвучала железобетонная тяжесть. …«Ангелы и Демоны, которые желают перейти на противоположную сторону, проходят воронку Предательства или, как еще говорят, мост Предательства. Если находят в себе силы пройти путь до конца — оказываются в желаемом пункте назначения. Если нет — навеки остаются в воронке, сливаясь с ней или растворяясь в небытие…» — Лучше скажите, как быть с душой, — внезапно огрызнулась Вики, шагнув к двери, но не перешагнув порог. Она обеими руками оперлась на дверной косяк. — Мне что, наплевать на все и бежать в Ад? Или обожать и ненавидеть Рай до скончания веков? Или вернуться в небесную школу? — Ты не ненавидишь Рай, Вики, — рассмеялась Алессандра. — Да ты прислушайся к себе! Это же банальная адаптация к новому месту. Дочь Высшего Ангела на секунду оторопела, а затем выпрямилась, поворачиваясь лицом к просторам Рая, простирающимся перед домом. Алессандра оказалась права. Она не ненавидит Рай. Но и не любит его. Внутри нее так много света. А вся эта ярость, злость, дыра внутри — это… Тень ее неожиданной боли из-за расширенной души и сознания? Сознание Ангела словно протянуло руку чувствам в спасительном жесте и на какое-то время поставило душу на острие баланса. Хрупкого баланса. — Ты сказала, что поможешь, — интонация Вики стала мягкой-мягкой, как пушинка. — Не пора ли начать? — она обернулась к Алессандре. — Например, загрузить в меня хоть какие-то знания, а то я чувствую, что голова наполовину пустая, — девушка хмыкнула, постучав пальцем по виску. — Эмоций много, а ума нет. Да и дел много: я собиралась провести семейное барбекю с родителями после долгожданной встречи и подумать, как предать Рай, — ироничная усмешка на ее губах стала точной копией демонической ухмылки сына Сатаны. Ангел широко улыбнулась и выразительно взглянула на Ребекку. Они обе кивнули и удалились, предупредив, что скоро вернутся. Вики и Кристофер остались в тишине нового жилища Вики. Ангел разместился на диване и, когда дочь плюхнулась рядом с ним, тепло и по-отечески приобнял ее за плечи. — Пап, а ты… — ее взгляд упал на руку отца, и она подпрыгнула на месте, вцепившись в его ладонь. — Откуда оно?! — девушка дико вытаращилась на его перстень, который в свое время так переполошил их с Люцифером и который таинственно пропал из комнаты сына Сатаны перед его уходом в Ад. — Эм… — Кристофер растерялся от резкой реакции дочери на украшение. — Нашлось. — Что? — теперь пришла очередь Вики растерянно смотреть то на украшение, то на лицо отца. — Как это?! — Я же его на Земле потерял, — Кристофер почесал бровь. Вики кашлянула. «Не потерял, а Люцифер забрал», но об этом девушка умолчала. — Да и забыл о нем, честно говоря. А тут как-то вспомнил, и однажды утром смотрю — оно на тумбочке лежит, — он пожал плечами. «Здравствуйте, приплыли» — горит на лице Вики, которая, не мигая, смотрела на отца. На тумбочке лежало? В каком это смысле? Само, что ли, пришло? Что за бред? Нет, ей точно нужно встретиться с Люцифером. Иначе ее пребывание в Раю грозит обернуться хаосом от непонимания происходящего. — Маму не спрашивал? — поинтересовалась Вики. — Она говорит, что не приносила его, — Кристофер вдруг насторожился, но в его глазах мелькнули какие-то неопределенные огоньки. — А что? Какой у тебя интерес к моему перстню, дочь? — он сузил глаза. Вики ответила молчанием. Насколько ее отец осведомлен об украшении, которое носит? А о своих родителях, которые, по словам Люцифера, канули в небытие? Что стоит сказать, а о чем умолчать? …» — Создатель кольца — Демон-полукровка, который решил подняться в Рай. Будь он чистокровным, на такую чушь не подписался бы. Демон-предатель, создавший перстень, до сих пор находится в воронке. — И как перстень тогда оказался на Земле? — Вариантов несколько. Перстень мог быть не при Демоне, когда тот в воронку прыгал. Он мог к тому моменту уже передать его кому-то. Кому-то, кто потом слетал на Землю и отдал украшение твоей семье…» — Просто я знала, что ты потерял перстень, и удивилась, что он вновь у тебя, — аккуратно ответила Вики, снова кладя голову на плечо отца. Кристофер не ответил, улыбнувшись, и покрепче обнял дочь. *** — И чем он занят? Сатана глянул на Агареса, который вместе с ним стоял на границе Ада — Демон познаний помогал владыке Преисподней подготовиться к оглашению указа. Настраивалась материя Вселенной, проверялись финальные элементы и регулировались некоторые детали, которые упустили Аластор и Сцилла во время выполнения задания. — Чувствую, Люцифер у меня поселится, — скупо хмыкнул Агарес. — Не успел в Ад вернуться, как сразу же прилетел ко мне за новыми познаниями. — А где же еще искать знания, как не у Демона знаний, — Сатана издал смешок, растягивая полотно Ада и Вселенной в нужной пропорции. — Мы тут с Лилит на досуге поспорили: как много времени уйдет у нашего сына на осознание истины, — владыка Ада насмешливо поморщился. — Да всё он давно понял. Принять не может. Не верит в невозможное, — Агарес зевнул. — И какие ставки? — поинтересовался Демон, в последний момент выправив тонкую ткань границы, которая неловко скрутилась. — С учетом указа, — Сатана деловито присмотрелся к выстроенной линии. — До второй волны «бури» точно сообразит. Лилит тоже так думает. — Какой же это спор, если у вас мнения одинаковые, — хохотнул Агарес, сверкнув глазами. — Эх, Сатана, — он подбоченился, посерьезнев, но не перестав улыбаться. — Ты же понимаешь, что Люцифер будет злиться, когда до правды дойдет. Всю Преисподнюю испепелит с вопросом: «Какого черта вы молчали?», — Агарес хитро прищурился. — Пусть злится. Ты же знаешь, что я своим детям никогда ничего на блюдечке не подносил, — Сатана упер руки в бока. — Я в первую очередь владыка Ада. — Согласен, — Агарес дружески положил широкую ладонь на плечо правителя Преисподней. — Но иногда, Сатана, мне кажется, что ты в первую очередь отец. *** — Как ощущения от пребывания в Раю? — за спиной Вики материализовался Кастиниэль, который бесшумно подлетел и опустился рядом. Дочь Высшего Ангела, смотрящая на легионерскую академию, спокойно обернулась через плечо. Она не зашла внутрь здания из белого камня, серебра и хрусталя — академия походила на смесь двух строений: небесной школы и Верховного суда. Высокие башни, несколько переходов, много статуй из светлого мрамора — казалось, типичная постройка, но от стен веяло холодным железом и ароматом…стали и ткани. Не отталкивающее, а наоборот — притягивающее ощущение. На здании много острых выступов и углов, много оконных проемов, но совсем нет стекол — да в них, признаться, и нужды нет. — Хорошие, — ответ Вики вызвал удивление на лице Каса. Хорошие? Это от Рая-то? — Какая сдержанная оценка, — сын Всевышнего усмехнулся. — Или еще не привыкла? — догадался Кастиниэль, сложив руки на груди. «Может, и привыкать не придется», — но Вики вовремя схватила себя за язык. Однако она не могла отрицать очевидного: после времени, проведенного с родителями и Алессандрой, она почувствовала себя спокойнее. И тревожнее. Девушка мысленно рассмеялась над самой собой: как она может испытывать такие противоположные эмоции одновременно? Рай сводит ее с ума? Или она сама себя сводит с ума? — Наверное, еще не привыкла, — Вики дружелюбно улыбнулась. — Стать Ангелом… Это новое. Эмоции зашкаливают. И разум путается. Но при этом все как будто выстраивается в правильном порядке, — она машинально убрала прядь волос за ухо, и сын Всевышнего проследил за ее жестом. В ее волосах до сих пор мелькали огненные нити, и в разуме Кастиниэля, заметившего их, вдруг выстрелила непрошенная мысль: «Символ верности и преданности сыну Сатаны». — Эмоции улягутся. Не всем сразу приходится легко и просто, — он мотнул головой, откинув неопределенные мысли. — Решила поступить в академию? — он кивнул на здание. — Я еще от небесной учебы не отдохнула. Должны же у меня быть каникулы, — мирно отозвалась Вики, уклонившись от прямого ответа и подняв глаза на здание. — Сложно здесь учиться? Больше теории или практики? — полюбопытствовала девушка. Нет, всё-таки кем бы ни была Виктория Уокер, бесконечная тяга к вопросам и знаниям оставалась при ней в любой ипостаси. ….» — Что такого веселого я сказала. — Не прошло и века, а ты по-прежнему готова похоронить меня под градом вопросов, Виктория…» Девушка еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Нет, всё-таки она определенно сходит с ума, да еще с поистине шикарным размахом. Вики с силой поджала губы, слушая Каса, пока в ее ангельском восприятии клубились воспоминания, заставляющие ее улыбаться и напоминающие о самом важном. — УКАЗ ВСЕВЫШНЕГО. Два слова раскатисто громыхнули на весь Рай, и все Ангелы подпрыгнули на месте от неожиданности. Кто-то от внезапности заявления что-то уронил, кто-то куда-то чуть не врезался, кто-то откуда-то чуть не упал. В Раю поднялись тревожные разговоры, Ангелы куда-то заспешили, сумбурно переговариваясь по дороге. — Указ Всевышнего? — Вики изумленно посмотрела на Каса, который был удивлен ничуть не меньше нее. Его отец ни словом не обмолвился о новом указе ни с кем из семьи или приближенных. — УКАЗ ВСЕВЫШНЕГО. Повторное объявление, и Кас взял Вики за руку, ведя в каком-то определенном направлении — они смешались с толпой Ангелов, которые почему-то не летели, а шли к нужному месту. Кастиниэль привел Вики на широкий и длинный обрыв, где столпились Ангелы — очевидно, что тут находились не все обитатели Рая, но создалось ощущение, что это одна из смотровых площадок. Перед обрывом простиралось небесное полотно Рая, на котором как раз белым светом горели буквы: «Указ Всевышнего». — Вики, — к девушке среди общего столпотворения протиснулись родители. — Здравствуй, Кастиниэль, — они поздоровались с сыном Всевышнего, уважительно склонив голову, и тот добродушно кивнул им в ответ. — Мам, пап, — она поспешно привлекла Ребекку и Кристофера к себе. — Что происходит? — Вики неожиданно… испугалась. Не встревожилась, не обеспокоилась, а именно испугалась. Страх свернулся узлом и засадил невидимые иглы в легкие. — Не знаю, — хором ответили Ребекка и Кристофер, хмуря брови и осматривая небесное полотно перед обрывом. — УКАЗ ВСЕВЫШНЕГО. Два слова в третий раз раскатились громом по Раю, и все замолкли. Раздался указ — строки указа высвечивались на полотне неба в виде текста и синхронно звучали на всех уровнях Рая. «Пункт первый: Рай и Ад объявляют особое военное положение». На этих словах руки Вики повисли вдоль тела, как безжизненные плети. Ангелы оторопели. Даже Кас, который в ошарашенном состоянии слушал указ отца, поразился. «Пункт второй: все Ангелы и Демоны, находящиеся на нейтральных территориях, возвращены в Рай и Ад». — Что… — прошептала Вики неверяще, начиная неистово дрожать каждой клеткой тела. «Пункт третий: нейтральных территорий с сего момента более не существует. Все миры, небесные школы, планеты и иные нейтральные территории поделены и отданы под надзор Ада и Рая соответственно». Дочь Высшего Ангела вцепилась в Ребекку мертвой хваткой, побледнев. Кристофер округлил глаза, не веря своим ушам. «Пункт четвертый: Ангелам запрещено находиться на территории, подконтрольной Аду. Демонам запрещено находиться на территории, подконтрольной Раю». Вселенная внутри Вики скрутилась в мелкий вихрь, сужаясь до размера мелкой точки в бесконечном пространстве. В ее сознании кто-то брякнул тюремными кандалами — издевательски. «Пункт пятый: границы между Раем и Адом и их территориями, а также между воронками Предательства закрываются». В голове Вики с оглушительным грохотом захлопнулась тюремная решетка. В ключ решетки кто-то вставил ключ. «Пункт шестой: воронка Предательства в Раю закрыта до конца особого военного положения». «Пункт седьмой: особое военное положение продлится до финальной волны «бури». Замок со скрежетом защелкнулся, и тюремщик, позвякивая связкой ключей, ушел прочь. И этот скрежет замка и осознание тюрьмы вывело Вики из ступора. Она, не слушая дальнейшие пункты указа, повернула голову и наткнулась взглядом на… Дино. Друг оцепенело слушал указы Всевышнего, с каждой секундой всё сильнее бледнея — на его лице застыла мука. Агония. Боль. Ужас. Невыносимая гамма эмоций. Ни грамма разума. Он сорвался и стремглав бросился прочь. — Дино! — заорала Вики и, растолкав Ангелов, стрелой взлетела вверх и кинулась за ним. Указы продолжали разноситься по Раю, пока дочь Высшего Ангела неслась за Дино — на горизонте возникла воронка Предательства, и на ее вход медленно опускался сверкающий барьер, перекрывая доступ внутрь нее. — К дьяволу! — взбешенно, как раненый зверь, провопил Дино. — Нет, Дино! СТОЙ! — Вики на немыслимом вираже подрезала друга, не позволив ему впечататься в стену, которая практически закрыла вход. Они рухнули на землю — их крылья обожгло барьером, который окончательно закрыл вход-арку в воронку. — Они забрали нас без предупреждения! Они заперли нас в клетке, Вики! Это тюрьма! — будто не своим голосом гаркнул Дино, и Вики схватила друга за плечи — ее так яро колотило, что она сама с трудом держала себя в руках. Но спасти обезумевшего от боли Дино — не от Ада, а от небытия — во сто крат важнее. И осознание этого позволяло последним крохам разума оставаться на месте в голове Вики. — Границы закрыты! Ты не перейдешь из Рая в Ад! В воронке наткнешься на глухую стену и останешься внутри навсегда! — поразительно, как она это поняла, учитывая, что она в таком же состоянии, что и Дино, и сама хочет броситься в воронку. — Пусти меня, Вики! Я зайду в воронку! — он собрался взлететь, чтобы с головой кинуться в вихрь сбоку, где не было барьера. Самоубийство. — Ты погибнешь! — рявкнула Ребекка, приземляясь рядом с ними вместе с Фенцио. — Они даже не предупредили! — искаженный злобой и ненавистью взгляд Дино впивался в лицо Вики. — Они забрали ее у меня, Вики! — взревел яростно Ангел и рухнул на колени, вцепляясь в светлые волосы и едва не выдирая их. Вики плюхнулась на колени рядом с ним, прижимая его голову к своему плечу. Фенцио прибито молчал, пораженный чувствами сына к демонессе. Смотрел на Дино и молчал, не в силах вымолвить ни слова. Ребекка закрыла губы ладонью, но это не скрыло, в какой горечи исказилось ее лицо. — Мы справимся, слышишь? Это ненадолго, Дино, — прошептала успокаивающе Вики, гладя друга по спине и дрожащим плечам. — Ненадолго ведь? Сколько? Месяц? Два? — она продолжала использовать земную систему подсчета, ища ответ на лицах матери и отца Дино. И тут ее взгляд переметнулся на Кастиниэля, который приблизился к ним. — Когда она, Кас? Когда последний этап «бури»? — она с надеждой всматривалась в глаза сына Всевышнего. Кастиниэль нахмурился: то ли сочувствие, то ли смирение застыло на его лице. — Финальная волна «бури» грянет через полвека-век, Вики. Все внутри нее мгновенно заледенело до ненормальной степени: айсберги начали крошиться и неистово тонуть, без надежды на спасение. «Указ вступает в силу с момента объявления». *** «Пункт четвертый: нейтральных территорий с сего момента более не существует. Все миры, небесные школы, планеты и иные нейтральные территории поделены и отданы под надзор Ада и Рая соответственно». «Пункт пятый: границы между Адом и Раем и их территориями, а также между воронками Предательства закрываются». Люцифер повернулся к своему отцу, который размеренно и зычно озвучивал свой указ на всю Преисподнюю — аналогичный указу Всевышнего. На лице сына Сатаны застыла маска поражения — первые пункты итак ввергли его в состояние, как минимум, удивления, но… — Ты с ума сошел, отец, — хрипло процедил Люцифер. Но хуже всего было, что разумом он понимал каждое слово указа Сатаны. Он, как легионер, понимал все мотивы указа: запереть Ангелов и Демонов по разные стороны баррикад и не допустить настоящей войны между Адом и Раем, к которой толкают зачинщики «бури», сея недоверие между Ангелами и Демонами. Запереть сейчас, чтобы финальный этап «бури» отбить, стоя на поле боя плечом к плечу, а не против друг друга. Запереть, чтобы выявить зачинщиков «бури». Они обязаны проявить себя, так как указ серьезно урезает их возможности взаимодействия. Особенно, если зачинщики Ангел и Демон. Запереть, убрав нейтралитет и застыв в состоянии «холодной войны»: без жертв и кровопролития. Поэтому Сатана и Всевышний никого не предупредили. Поэтому они так долго совещались с главнокомандующими — они делили все территории Вселенной между Адом и Раем, чтобы…с грохотом закрыть границы. Демоны, внимательно слушающие владыку Ада, округлили глаза. Лилит не изменилась в лице — она даже взглядом не дала понять, что понятия не имела о пунктах указа своего супруга. Однако Люцифер, который перевел горяще-демонический взгляд на мать, легко прочитал в ее глазах немалое изумление. Мефистофель и Селена недоуменно переглянулись. Сын Сатаны внутренне ощутил, как предательски горит всё внутри. Как обугливаются ребра, пылая в невыносимом огне. Он отвернулся от отца, и его взор упал на….Мими. Демонесса именно в этот момент не выдержала и с исказившимся от боли лицом сорвалась с места. Люцифер чертыхнулся и стремительно взвился ввысь, а Демоны расступились перед ним, открывая дорогу. — Нет, Мими! — он настиг демонессу у воронки Предательства, когда до закрытия входа оставались миллисекунды. — За что, Люцифер?! — разъярилась Мими, взбешенно отталкивая Демона, который крепко держал ее за предплечья. — ЗА ЧТО?! Лживые жестокие ублюдки! Отпусти меня!!! — проорала она в лицо сыну Сатаны, который терпеть не мог истерик, но… Но сейчас он ее почему-то понимал. Возможно, понимал, как никогда прежде. Она неистово колотила кулаками по груди Демона, который стоически терпел ее несвязные всхлипы и яростные возгласы. За спиной крутились мощные потоки воздуха воронки, потрескивали яркими разрядами и всполохами огня. — Прекрати, Мими! «Указ вступает в силу с момента объявления». Сын Сатаны услышал, как опустились тяжелые барьеры — одновременно во всех мирах. С грохотом, с садистким грохотом Ад и Рай оказались отрезаны друг от друга минимум на полвека, а все миры перестали быть нейтральными — Демон дрогнул, на секунду зажмурившись и крепче стиснув плечи Мими. Увидев в его темно-алых глазах тот же диапазон эмоций, демонесса позорно разрыдалась, практически не держась на ногах. — Сделай что-нибудь, Люцифер! — отчаянно взмолилась Мими, дико вцепившись пальцами в рубашку Демона. Из ее глаз катились горючие слезы из воды и золота, и она дрожала, как от разрядов тока. — Умоляю, Люцифер… Прошу, сделай что-нибудь, — она начала оседать на потрескавшуюся землю, и Демон рывком дернул ее вверх и крепко обнял. Он совсем не умел утешать. Он совсем не знал, что говорить. — Я ей обещал, Мими. Неизвестно, зачем он это ей сказал. Обещание, данное Виктории, никак не относилось к этой ситуации и введенному военному положению. Но Мими вдруг затихла. — Что? — Я обещал Виктории, что найду решение для союза Ангела и Демона без предательства. Решение для нас с ней. И если оно подойдет нам, то оно точно подойдет и для вас с Дино, — уголок губ Демона дрогнул в подобие улыбки. Мими отстранилась от Люцифера, поднимая на него неверяще-полыхающий взгляд, а ее слезы стали постепенно просыхать. — Это невозможно… — демонесса поджала губы, которые были пропитаны скатившимися слезами. — Будет возможно, если ты мне поможешь, — он ехидно прищурился. — Поможешь ведь? Или дальше будешь рыдать? — Люцифер тепло улыбнулся, и Мими вернула ему улыбку, хоть и не такую смелую. — Конечно. Конечно, я помогу, — Мими кивнула, старательно собирая себя обратно по кусочкам. — Вот и договорились, — Демон смешливо-дурачески потрепал девушку по щеке. — У нас как раз появилось свободное время для каких-нибудь авантюр с разрыванием ткани бытия, Мимишка, — он дружески щелкнул ее по кончику носа. Мими глубоко вздохнула и кивнула, еле-еле улыбаясь. *** — Небесные школы разделили. Там, где Дино с Вики учились, попала под ведомство Рая, и там только педагоги-Ангелы и Непризнанные. Демонам туда вход закрыт. Небесную школу Эльфов отдали под ведомство Ада, — вздохнула Ребекка, сидя за столом вместе с Фенцио и Кристофером. — А Верховный суд? — нахмурился Фенцио. — Поделили на адский и райский, — Кристофер устало потер лоб. — Их два. Вики, сидящая около Дино, который полулежал на диване, задумчиво пялилась в окно, за которым расцветал звездный вечер Рая. — Я не должен был так себя вести. Прости, — глухо вымолвил Дино, очевидно, стыдясь своего поведения у воронки Предательства. — Тебе не за что извиняться, — Вики сжала ладонь лучшего друга, который вымученно ей улыбнулся. — Тебе не лучше, чем мне, а ты со мной нянчишься, — тяжело вздохнул Ангел и придвинул Вики к себе, крепко и по-дружески обвивая рукой. — Это неправильно. — Мы же друзья. Сегодня я с тобой нянчусь. Завтра ты со мной будешь возиться, — насмешливо протянула Вики треснутым голосом. — Так и пролетит время, — она набрала в грудь побольше воздуха, и этот воздух раздавил все органы. — Время… — Дино закрыл глаза. — У меня в душе оно секунды отбивает. А в сознании летит, как бешеное, — в этом и было отличие Ангелов и Демонов от людей. 44 дня — это мгновение. 44 дня — это бесконечность. Но этих дней больше нет. Есть минимум полвека. Это мгновение? Или бесконечность? Вики стиснула зубы, сжав пальцы в кулак. — Отдохни немного, Дино, — Вики мягко отстранилась. — Я чуточку прогуляюсь, а потом расскажу тебе, что мне пообещал Люцифер. Это придает мне сил, — она заговорщицки сверкнула глазами. — Хорошо, — Ангел не стал спорить, и Вики, кивнув ему, поднялась и вышла из своего нового…«дома». Язык не повернулся так его назвать даже в мыслях. Не сейчас. Девушка, не смотря по сторонам, побрела, куда глаза глядят. Едва она осталась в одиночестве, как вся бравада и улыбчивая маска слетела с ее лица, обнажив настоящие и неподдельные эмоции. Если бы сейчас кто-то увидел ее, то осознал бы, что так выглядит лицо того, кто заживо сгорает. Того, кто стоит на краю пропасти и готов в нее рухнуть. Вики дошла до скалистого обрыва — никого. Пусто. Впереди простирается полотно райских облаков и бриллиантовые звезды. Но она не злится. Она не хочет даже плакать. Она смотрит, как струится райская перина в небе. Бездушно смотрит и ничего более. В какой-то миг хочется закричать, но она молчит. Мелькает мысль, что она впервые за все время с момента своей смерти на Земле чувствует, что она… Мертва. Вокруг нее лёд. Её лёд. Но она его не замечает. Деревья и растения неподалеку покрылись инеем. Замерзло озеро, парящее в воздухе. Но ей всё равно. Она поднимает лицо к небу, с безразличием на него взирая. — Хочешь меня сломать? — она тихо и жестко обращается к Вселенной, хотя знает, что та ни в чем не виновата. — Может, у тебя и получится. Но я знаю, кого ты никогда не поставишь на колени. Огненные нити сына Сатаны в ее волосах сверкнули, намекая Вселенной, о ком идет речь. Вселенная, откинувшись на царский трон, ухмыльнулась. Звезды мигнули. Вики улыбнулась: холодно и мрачно. В ее глазах горит немая фраза, которую в этот же самый момент тихо произнес Дино, смотрящий на горизонты Рая: «Будь ты проклята, Вселенная». *** Хрустальная лестница ввысь, которая переливается в свете космоса. Полукруглая площадка из черного стекла с невысокими перилами — личный наблюдательный пункт сына Сатаны за мирами. Приближаясь к ней, он не замечал, как планета, на которой размещен его «личный кабинет», покрывается диковинными элементами. Из ниоткуда ввысь потянулись сухие деревья, горящие у основания адским пламенем. Образовались карьеры, где стали распускаться бутоны цветов — черно-огненных, выглядящих так, как будто кто-то их выдрал из цветущего сада души, сжег и выбросил в золу. Все это не привлекло внимания Люцифера. На его лице — ни улыбки, ни усмешки. Он оставил Мими отдыхать, а сам удалился прочь. Его не интересуют сферы и миры — он и без них видит возведенные границы. Он знает, что ни одна сфера не покажет ему миры, отошедшие под покровительство Рая. Тогда зачем он пришел? Он сам не знал. Демон поднялся и машинально подошел к ограждению, опершись на него ладонями. Его пальцы изо всех сил сжали черный хрусталь — осатанелый рывок, и оно с треском оторвалось от площадки. С адской яростью вышвырнутое в просторы галактики, оно кувыркнулось в вакууме и исчезло из виду. Вселенная надменно поправила корону, и он знал, что она ни в чем не виновата. Но он ее ненавидел. — Испугалась, что я тебе швы перекрою? Не понравилась идея моей Виктории, и ты решила, что полвека врозь идеально остудят наши намерения? Вселенная хитро прищурилась. — Бросаешь мне вызов? — Люцифер с истинно демонической ненавистью устремил взор вперед. На его губах образовалась жесткая усмешка. — Тогда готовься принять поражение. Развернувшись спиной к галактике, он отправился прочь с застывшей в глазах немой фразой, которую сейчас где-то в Аду произнесла Мими: «Будь ты проклята, Вселенная».