«Непризнанная. Хроники Небес»

Рай. Несколько веков назад. »….Тюремный замок открылся с характерным лязгом и грохотом, и в камеру сделали шаг два Ангела. На их лицах — суровая озадаченность. В их глазах — не триумф, а обреченная реальность. Им не доставляет удовольствия видеть ее здесь — в плену Рая. Им не нравится видеть ее, отчужденно лежащей на узкой доске в тесной камере. Им не хочется смотреть на ее потрепанно-измученный вид: одежда на пленнице испачкана и местами порвана, шикарные локоны спутаны в колтуны, а райский свет, сочащийся в окна сквозь решетку, причиняет непрекращающуюся головную боль, хотя даже не попадает на нее. Но иного выхода нет. Плен — это плен. А война — это война. И именно она сейчас гремит на фронтах столкновений Ада и Рая. — Лилит. Владычица Ада не шевельнулась — совсем не потому что она устала или ей больно находиться в Раю. А потому что ей наплевать на визит Ангелов. — Мы принесли эликсир. Он поможет справиться с болью от света Рая, — Рафаил, держащий в руках флакончик, ступил вперед. Да, такая милость идет вразрез с принципами войны. Но и Лилит — это не просто пленница. — Отдайте его другим пленным Демонам. Мне он не нужен, — голос Лилит прозвучал, как перелив мелодии. Даже в такой ситуации. — Он для тебя, — встряла Алессандра, стоящая за спиной сына Всевышнего. — Отдайте его другим пленным Демонам или засуньте этот флакон себе в глотку, — интонация Лилит абсолютно не изменилась: в ее голосе звучала ровная долина временного смирения. — Мы хотим помочь тебе, Лилит, — Рафаил скупо поджал губы, стискивая флакон с эликсиром в пальцах. Алессандра за его спиной тяжело вздохнула. — И это говорит тюремщик пленнице, — в интонации владычицы Ада проскакал сарказм. — Вы услышали мой ответ. И он не изменится. Мои губы не коснутся райских помоев, которые вы величаете целебным настоем, — жестко припечатала она. Рафаил дернул головой, как от оплеухи, и раздраженно сунул флакончик в руки Алессандры, а сам шагнул к супруге Сатаны, которая по-прежнему не шевелилась. — Гордыня погубит тебя, Лилит, — сын Всевышнего скрипнул зубами. — Лучше гордыня, чем твоё вшивое милосердие, — владычица Ада издала протяжный выдох и села, подняв глаза на Ангела. — Зачем ты пришел? — она поднялась с места, выпрямив плечи. Поразительно, но ни заточение в райском плену, ни потрепанный вид, ни заживающие следы от ранений и ожогов не портили ее облик. Глаза горят, а на прекрасном лице заметны остро выступающие скулы, что придает ее образу еще больше завораживающей жестокости, чем обычно. Владычица Ада — она и в заточении владычица Ада. Она останется королевой в любой ситуации, даже если ранена, измучена и облачена в драные лохмотья. Она не склонит головы. Она не примет дар от врага. Она не пойдет на поводу у слабости или инстинктов выживания. Она лучше умрет, чем признает свое личное поражение. — Зачем ты пришел, Рафаил? — Лилит повторила вопрос, обращаясь исключительно к сыну Всевышнего и не обращая внимания на стоящую около двери Алессандру. — Хотел облегчить твои страдания, — Ангел не отвел твердого взгляда от Лилит. Владычица Ада искривила губы в усмешке. — Ангелы, — это слово прозвучало из уст Лилит, как оскорбление. Она его будто выплюнула, а не произнесла, хотя ее интонация по-прежнему стелилась безэмоциональной дымкой. — Вы даже пленников и врагов готовы приласкать, — она отступила в сторону, медленно прохаживаясь по помещению. Полоски райского света, попавшие сквозь прутья камеры, ядовито обожгли ее кожу, когда она попала в их очертания, но владычица Ада этого даже не заметила: не отшатнулась, не поморщилась, не дрогнула. — Милосердие — это не плохо, Лилит, — возразил Рафаил, наблюдая за ее перемещением. — Именно по этой причине вы и проиграете, — владычица Ада скупо ухмыльнулась. — Только в сказках добро побеждает зло. — Мы не желаем вреда Аду или Демонам. Мы желаем мира, добра и процветания всем мирам, — Рафаил сунул руки в карманы светлых брюк, отстраненно смотря на противоположную стену. — Но вы слишком упрямы, чтобы принять это, — под «вы», вероятно, подразумевались Демоны. — Передо мной можешь не оправдываться, Рафаил, — Лилит прислонилась спиной к стене, сцепив пальцы в замок. — Ад никогда не признает главенство Рая. Ни над собой, ни над мирами. — Мы воюем не за власть, Лилит! — вспыхнул Рафаил, повернувшись к владычице Ада. — Еще скажи, что это война за мир, — ехидно отбила Лилит, прищурившись. — Мы смотрим на истину под разными углами, Рафаил, но суть от этого не меняется. Ад прольёт столько крови, сколько потребуется для того, чтобы Рай осознал — истинный свет без истинной тьмы ничего не стоит, — ее голос спустился в шипящие гейзеры Ада. — Вы перестали быть необходимым злом. Вы перешли черту, — просвистел Рафаил. — ТЫ перешла черту. ТЫ уничтожила половину правящего круга Рая и убила тех, кто когда-то был дорог не только тебе, но и всему Раю! — Раф снова отвернулся, прикрыв глаза, в которых полыхала боль и горечь. — Они продвигали идею главенства света над тьмой, — Лилит легко пожала плечами. — Это были твои близкие! — Рафаил разъяренно треснул кулаком по каменной стене. — Наши друзья и наставники! Ангелы, которых ты когда-то любила! — И что?! — Лилит впервые повысила голос, оттолкнувшись от стены и сделав шаг вперед. — Я бы и тебя убила, Раф, если бы это стало необходимо, — она смотрела на Ангела не с ненавистью, а с решимостью, и тут же надвинулась на Рафаила, как адская гроза. — Будем биться до тех пор, пока не установим баланс! И если мне ради этого придется перерезать весь Рай, то я это сделаю. Или равенство. Или война, — заключила Лилит холодно, и ее горящий взгляд переметнулся на Алессандру. И в глазах Ангела она прочитала понимание — отражение той поддержки, которая почему-то именно сейчас казалась необходимой. — О балансе и равенстве говорит женщина, правящая Адом, где справедливость и близко не валялась, — обронил Рафаил, опустившись на доску, где до этого лежала Лилит. — Я бы доказала тебе обратное, но это бессмысленный спор. Мы слишком разные, — владычица Ада качнула головой. — Но и вы, — она приблизилась к Рафаилу и села рядом с ним, — и мы… Несем много потерь. — Ты об этом сожалеешь? — тихо спросил сын Всевышнего. Вопрос был далек от конкретики, но Лилит уловила подтекст. Усмехнулась. Сухо и невесело. — Нет, — Лилит многозначительно повела бровью. — Я никогда ни о чем не жалею, Раф, — она повернула голову к Рафаилу, который пристально на нее смотрел. — Ты не находишь в этом иронии? Предавшая Рай ради любви… Именно этого чувства не способна больше испытывать, — Рафаил кривовато улыбнулся, неожиданно взяв владычицу Ада за руку. Лилит проследила за его жестом, и уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Не способна, — согласилась супруга Сатаны, сжав пальцы Ангела. — Но я помню, что это такое. Я помню, что значит — «любить». Не чувствую, но помню, — она перевела взгляд на Алессандру, и та, легко прочитав что-то в ее глазах, приблизилась и села рядом с Лилит. В камере повисла звенящая тишина. Все трое сидели, не шевелясь, и прямым взглядом упорно сверлили стену — сжигающие мысли клубились сумбурным потоком и не желали раскладываться по полочкам. Очередная война вновь раскидала их по разные стороны баррикад. И когда-то близкие друг другу существа снова стали врагами. Ангелы давно смирились с тем, что Лилит покинула Рай. Давно приняли это. Давно простили ее вопиющее предательство. И простили ее неистовую жестокость — в этой войне владычица Преисподней лично уничтожила их и (когда-то) своих близких. А они простили. Хотя, признаться, она совсем не нуждалась в их прощении. Оно ей было не нужно. Они хотели бы ее ненавидеть. Всем сердцем. Но не могли. И лишь горькая сухая пустыня продавливала им ребра. Потому что это война. А они — заклятые враги. Но не сейчас. Не в этой камере и не в эту минуту. — Отдайте эликсир другим пленным Демонам, — голос Лилит стал мягче и вкрадчивее. — А ты? — тихо спросила Алессандра и, перестав буравить взглядом стену, повернулась к Лилит. Владычица Ада очаровательно улыбнулась, но не ответила — ее решительный облик говорил гораздо красноречивее любых слов. — Хорошо, — вполголоса согласился Рафаил и, поднявшись с места, забрал флакон у Алессандры и неспешно покинул камеру, оставив женщин в одиночестве. Некоторое время они сидели рядом в полной тишине, а затем Лилит повернулась к Алессандре, сев боком и привалившись плечом и головой к стене. — Ты считаешь, что я поступила глупо и опрометчиво, лично ввязавшись в войну? — поинтересовалась владычица Ада, мирно сверкнув глазами. Алессандра тихонько рассмеялась, хотя причин для веселья явно не было. Ангел с ногами залезла на доску, разместившись лицом к Лилит и, также как и она, привалилась плечом к стене камеры. — Разумеется. — Мне показалось, что это будет честно, — Лилит не оправдывалась, а объясняла. Впрочем, Алессандре не требовались никакие объяснения — она и без них всё прекрасно понимала. — Ты всегда считала, что величие в справедливости, — Ангел мягко улыбнулась. — Но как владычица Ада ты должна была осознать, что объективно ее не существует, — Алессандра прислонилась виском к камням. — Справедливости, — уточнила она тихо. — Знаю, — Лилит издала короткий смешок, сморщив носик. — Но в ее поисках я взошла на трон Ада, — она усмехнулась. Алессандра кивнула и опустила взгляд на округлившийся живот Лилит, который становился все заметнее, но все же еще не особо бросался в глаза из-за свободных одежд. — Если ребенок родится в Раю… — Ангел нахмурилась. — Это не освободит тебя, Лилит. — Да, — согласилась владычица Ада, прерывисто выдохнув. — Не освободит. Но вы перенесете его в Ад? — в ее голосе впервые мелькнуло беспокойство и волнение. — Конечно, — уверенно ответила Алессандра и взяла ее за руки. — Он будет в порядке, — она на секунду нахмурилась. — Сатана ведь не знает, что ты носишь под сердцем дитя? — Я и сама не знала, когда кинулась в гущу войны, — Лилит то ли фыркнула, то ли хмыкнула, закатив глаза, но тут же значительно посерьезнела. — Однажды он придет за мной, Лисса, — она обратилась к Алессандре по сокращенной форме имени. — Сатана не оставит меня в плену Рая на века, — Лилит сжала пальцы Ангела. — Ты уверена в нем больше, чем в самой себе, — Алессандра легко рассмеялась. — Он мой вечный союзник, Лисса, — Лилит качнула головой, произнося очевидную для нее истину. — Какие бы разногласия не вспыхивали между Адом и Раем. Какие бы противоречия не вставали между мной и Сатаной, — она резко выдохнула, опустив плечи. — Я всегда буду выбирать его. Всегда. До скончания вечности, — подвела черту владычица Ада. Алессандра одобрительно кивнула и, притянув к себе Лилит, крепко ее обняла, а та обвила ее руками в ответ, уткнувшись носом в ее волосы…» Давнее-давнее воспоминание событий померкло, и Алессандра открыла глаза. В поле зрения сразу попали Вики и Дино, которые бодро переговаривались и направлялись к ее дому. — Мы пришли, — оповестила Вики, приветливо изгибая губы в улыбке. — Алессандра, — Дино радостно махнул ей рукой. — Давненько не виделись. Дела в мирах? Или в высших кругах? — поинтересовался Ангел. — Да, — Алессандра распахнула объятия, и Вики с Дино ее тепло обняли. — Тебя можно поздравить? — она приподняла бровь, вопросительно посмотрев на дочь Высшего Ангела. Вики поджала губы, покосившись на друга, который смотрел на нее с ярким выражением лица: «Я никому ничего не говорил». — Эм… — Вики развела в воздухе руками. — Я еще не дала ответ, — она качнула головой. — Да? А вот Кас уже радостью поделился и сказал, что ты приняла его предложение, — из дома выступила Сцилла, которая очаровательно улыбалась своим легионерам. Вики и Дино, услышав ее голос, потеряли дар речи: они не видели ее ужасно…ужасно давно, и теперь стояли, как столбы, словно не веря своим глазам. — Сцилла! — с придыханием выпалила Вики и кинулась к Ангелу, обрадованно бросившись ей на шею. Главнокомандующая легко рассмеялась, крепко обнимая девушку. — Так я не поняла: ты согласилась или нет? — ехидно встряла Алессандра. — Я в очередной раз в сомнениях, — честно призналась Вики, иронично фыркнув. — Если хотите где-то во Вселенной отыскать сплошной комок нервов, то вот он, — она саркастически указала на себя, и Ангелы усмехнулись. — Но если честно: я больше склоняюсь к ответу: «Да», — она довольно улыбнулась.

***

— Вторая волна «бури» произойдет на территории, подконтрольной Раю, — неизвестно, зачем он в очередной раз прочитал на свитке давно известную истину. Зачем-то, и всё тут. Сын Сатаны поднялся с места. Прошелся по комнате, о чем-то размышляя. Сжал и разжал кулаки. Ох, как же он ненавидел время. И ненавидел себя. Время в последние годы творило с ним ужасные вещи. И если сначала оно двигалось размеренно, то теперь оно агрессивно на него набрасывалось, растягиваясь в практически недвижимое желе. Оно сводило его с ума. Его душа почти не подчинялась его разуму. Как загнанный в клетке дикий зверь, который не может вырваться. Как приговоренный к смерти заключенный в тесной камере. В такие моменты ярко чувствуется, что у фантазии и домыслов нет границ. Вот насколько легион Рая готов ко второй волне? Пополнились ли ряды легионеров двумя Ангелами, о которых так часто думали Люцифер и Мими? Что вообще происходит там — за границей? Демоны пытались узнать. Тщетно. Любые послания уничтожались на границе, и короткие весточки передавались только между главами судов, Всевышним и Сатаной и главнокомандующими. Как бы Мими и Люцифер не пытались встретиться с представителями Рая — твердое «НЕТ» Аластора и Сатаны служило мгновенным ответом. Никакой праздной болтовни. Никаких писем. Никаких визитов к часовщику. Нет. Хватит. Он не должен об этом думать. И вообще… Его влечение к дочери Высшего Ангела давно должно было раствориться. За эти годы он должен был успокоиться и отпустить ее из своих мыслей. Но всё происходило с точностью до наоборот. Как какое-то незыблемое проклятие — всё, что раньше им уверенно контролировалось, пустило крепкие корни в самую основу души. Каждый день тлели ребра изнутри. Адский воздух невыносимо опалял легкие. И он не понимал, почему. Или понимал, но не мог сам себе в этом признаться. Отсутствие ответов на насущные вопросы тоже добавляло порцию злобы. И частые переживания Мими, которая так часто находилась рядом. — Тайны мадридского двора, — проворчал Люцифер себе под нос, подойдя к столу и переложив все мелкие сферы, которые ему в очередной раз дал Агарес. Сын Сатаны чертыхнулся, вспомнив советника отца и матери недобрым словом. Демон познаний явно знал толк в издевательстве. Минули годы с того момента, как Люцифер с Мими пришли к выводу, что Агарес знает ответы на их вопросы. Однако сам Агарес хранил упорное молчание, из-за чего выводы напрашивались сам собой. ….» — Ты знаешь ответ, — Люцифер пристально заглянул в глаза Агареса, чинно сидящего за столом. — Ты знаешь, что решение есть, — припечатал сын Сатаны. Демон ухмыльнулся. Промолчал. — Но не можешь сказать, — это довольно твердое предположение прозвучало до жути уверенно. — Ты продолжаешь изучение? — отстраненный вопрос прозвучал как-то слишком многозначительно. — Запрет на разглашение, судя по всему, — Люцифер проигнорировал вопрос Демона и, поднявшись с места, стал обходить его по часовой стрелке. — Мой отец его ввел? — он словно говорил сам с собой. — Вряд ли. Слишком сильный запрет — ты не можешь ни сказать, ни написать, ни кивнуть, ни указать жестом. Тебе даже сложно обойти его завуалированными намеками. Полная блокировка, — сын Сатаны отошел от стола, вокруг которого кружил, как коршун. — Такие запреты ставит только сама Вселенная. Агарес пристально посмотрел на Люцифера. В глазах Демона сын Сатаны прочитал немой ответ: «Да». Тяжело вздохнул. Что ж, придется идти к решению самому. И чутко реагировать на все мимолетные действия и слова Демона познаний, который всеми силами пытается помочь…» — Люцифер, — голос Ости ввернул Демона в реальность, и он повернул к ней голову, едва она ступила в огромную комнату. — Агарес тебе передал, — она махнула в воздухе какой-то темной полоской: то ли тканью, то ли материей Ада. — Угу, — сын Сатаны забрал вещь из рук демонессы, которая остановилась около стола. — Что ты делаешь? — полюбопытствовала Ости, подбоченившись. Демон промолчал. — Помочь? — предложила она, не дождавшись ответа. Люцифер отрицательно мотнул головой. — Можешь идти, — сын Сатаны поднял холодный взгляд на демонессу. Ости хитро прищурилась и, обойдя стол, остановилась рядом, бедром прислонившись к краю. — Я не девочка на побегушках, Люци, — она пересела на подлокотник его кресла, по-свойски положив руку на плечо Демона. Он не оттолкнул. Повернул к ней голову, придирчиво рассматривая черты ее лица, а затем его цепкий взгляд спустился ниже — на открытую шею, линии плеч и грудь, которая заманчиво вздымалась при дыхании. Ости невольно расплылась в победной усмешке: она знала это выражение лица Люцифера «от и до». Она видела его таким великое множество раз. Мысленно она поаплодировала себе и тут же нагло ухмыльнулась Вики. Ни у кого не получалось на столь долгий срок увлечь Люцифера. А бывшая Непризнанная все-таки сделала определенный прорыв в этой области. Однако в итоге всё равно проиграла. Проиграла времени и расстоянию. Влечение Демона ушло, и Ости искренне ликовала — это не отразилось на ее внешности, но внутренне она готовилась запустить победный салют. Прежде все ее попытки возобновить отношения заканчивались крахом: Люцифер находился с кем угодно и где угодно, но не с ней. Сначала дочь Асмодея наивно считала, что он ее избегает. Однако эта мысль быстро ушла — Люцифер не из тех мужчин, кто прячется от назойливых бывших подружек. Ему будто стало… безразлично. Ости также предполагала, что возможно, он проводил время с какой-нибудь другой демонессой, но в определенный момент она осознала, что, вероятнее всего, оставшееся влечение к дочери Высшего Ангела творит с ним такие вещи. Но теперь этого больше нет. Девушка, так дерзко разрушившая их отношения, растаяла, как видение. И больше не помешает союзу сыну Сатаны и дочери Асмодея. Однако Ости не заметила очень важного «НО» — вся эта показная заинтересованность Люцифера в рядом сидящей демонессе не более, чем маска, фальшь. Если бы дочь Асмодея присмотрелась внимательнее, то заметила бы искусственность и равнодушие в его облике. Увидела бы, что в его темно-алых глазах застыло отнюдь не желание, а насмешка. Насмешка неподдельная, потому что он уже заметил это пресловутое торжество в глазах Ости. Он видит, как ее пленяет его нагло-лукавый вид. Видит, как меняется ее пронзительный взгляд, разгораясь тем огнем, который принято тушить в постели. Слышит, как импульсивно сбивается ее дыхание, хотя он к ней даже не прикоснулся. Демонесса соскользнула с подлокотника кресла на колени сына Сатаны, и тот вальяжно откинулся на спинку кресла, ни капли не возражая. Она медленно провела ладонями по его плечам и запустила ладони под ткань воротника рубашки в недвусмысленном намерении. Стрелой в сознании Ости мелькнула мысль — ей не хватало близости с ним. Она банально забыла, каково это — чувствовать его руки на своем теле. За те долгие годы, что они когда-то провели вместе, ощущения от близости друг с другом порой приедались, поэтому они оба в свое время меняли партнеров, как перчатки. Но после появления Виктории в жизни сына Сатаны все кардинально изменилось — он не приходил к Ости, чтобы «выпустить пар». Он отказался от нее. Он просто изо дня в день выбирал Непризнанную. Ости на секунду раздраженно поморщилась. Почему она сейчас вообще вспоминает увлечение Люцифера дочерью Высшего Ангела, которое было черт знает когда? Как будто ей не дает покоя эта въедливая мысль. Как будто она чувствует ее присутствие прямо здесь и сейчас. Как будто это не Виктория влезла в их союз, а Ости с изяществом слона пытается протиснуться между сыном Сатаны и дочерью Высшего Ангела. Люцифер обхватил лицо Ости, притягивая ее к себе, и она, легко выкинув из головы поистине странные и ненужные мысли, с готовностью подалась вперед — ладонями он крепко держал ее, оставляя между их губами ничтожное расстояние. — Ости, — он в дразнящем и мимолетном жесте задел ее кожу губами. — Я же говорил… — он придал своему голосу те обворожительно-хрипловатые нотки, от которых у демонессы невольно сбилось дыхание. — Что? — она в предвкушении прикрыла глаза, собираясь впиться в его губы жадным поцелуем, и теснее прижалась к Демону. — Что ты можешь идти, — легкое и ненавязчивое движение Люцифера, и Ости, потеряв опору под собой, сверзилась с его колен, с размахом плюхнувшись на пол. Демон невозмутимо придвинулся обратно к столу, возвращаясь к работе — он прекрасно осознавал, что Ости хотела возрождения их пары, хотя в их отношениях давно стояла точка. Сейчас же он трансформировал эту точку в восклицательный знак. Ости пораженно приоткрыла рот, оперевшись руками об пол и не поверив своим глазам. На ее лице — ярко горящее чувство уязвленного достоинства. Плотно сжав губы, она вскочила на ноги, сердито уперев руки в бока. — Будешь до скончания веков хранить верность той, что сидит в райских лугах?! — Ости вспыхнула яростью, и ее глаза сверкнули демоническим огнем. — Той, которая наверняка уже давно заключила союз с каким-нибудь пернатым?! Это отвратительно, Люцифер! — злобно рявкнула демонесса и, громко стуча каблуками, покинула комнату, не забыв гневно и демонстративно хлопнуть дверью. Мими, стоящая на широком балконе, проводила Ости продолжительным взглядом, а затем посмотрела на сына Сатаны. Последние слова дочери Асмодея, выпаленные на эмоциях, достигли цели — это было заметно невооруженным взглядом. — Это не так, — безапелляционно заявила Мими, делая бесшумный шаг с балкона внутрь комнаты. Демон резко вскинул голову: он не видел и не слышал приземления девушки снаружи помещения, поэтому, когда она вошла, едва дрогнул от неожиданности. — Давно ты там стоишь? — на лице Люцифера возникла фирменная усмешка. — Прилетела за пару секунд до того, как ты спихнул Ости с себя, — Мими лучезарно улыбнулась. — Собиралась уже оставить вас одних, но ты поступил…- она поискала слово. — Нестандартно. — Зато у Ости больше не осталось иллюзий по поводу наших отношений, — резонно отметил Демон, беря в руки сферы и тут же откладывая их. Следом он взял свитки. И тут же убрал. Мими спрятала понимающую и ласковую улыбку, наблюдая за его сдержанно-сумбурными действиями. Нервничает. Ощущение, что что-то выбило из колеи, и теперь он не находит себе места. Но старается держать себя в руках. Вот он раздосадованно мотнул головой, поморщившись — таким движением обычно пытаются отогнать неприятные и въедливые мысли. Вот безучастно принялся читать какой-то свиток, который знает чуть ли не наизусть. Когда рука Демона потянулась к сфере, Мими перехватила его за запястье, и Люцифер поднял на нее затуманенно-задумчивый взор. — Прекрати, Люцифер, — чуть ли не по буквам проговорила Мими, впиваясь остро-уверенным взглядом в лицо сына Сатаны. — Дело ведь не во времени и даже не в Вики. Дело в тебе, — демонесса смягчилась, отпустив его руку и плюхнувшись в кресло, стоящее напротив. Она настолько хорошо его изучила, что буквально могла прочитать не только его эмоции, но и его мысли. Тем более, Люцифер никогда не носил маску при Мими. Почти никогда. — Во мне? — Люцифер вопросительно изогнув бровь, поставив руку на подлокотник и двумя пальцами коснувшись виска в расслабленном жесте. — Долго будешь отрицать очевидное? — Мими закинула локоть на спинку кресла, сев полубоком. Она набрала в грудь побольше воздуха — эта догадка, на протяжении многих лет выжигающая сознание, бурно просилась наружу. — Влечение таким не бывает, Люцифер. Влечение не ставит кого-то в такой продолжительный приоритет над всем и вся. Оно должно было давным-давно испариться. Но чем дальше, тем глубже, да? — девушка тихонько выдохнула, интуитивно опасаясь реакции сына Сатаны. И как по щелчку пальцев глаза Демона потемнели — тяжелый и мрачный взгляд пригвоздил Мими к месту, и та неуютно повела плечами, но взор в сторону не отвела. Она не говорила прямо, но тут и семи пядей во лбу не надо быть, чтобы расшифровать. Мими практически открыто заявляла: «Это совсем не влечение, Люцифер. Это глубже. Это сильнее. Это то, что ты теоретически не способен испытывать, но испытываешь. Это не ностальгия, не самообман, не иллюзия. И пора, наконец, получить ответ: как могло появиться в тебе чувство, которое не способно пустить корни в душе чистокровного Демона? Может, ты вообще им не являешься?». Она молча, но с вопиющей наглостью подвергала сомнению не просто его внутренний мир. Она подвергала сомнению его происхождение. И если большинство поступков Демона раньше можно было объяснить влечением, справедливостью или еще черт знает чем, то время всё-таки упорно делало своё — оно переламывало все истины, которые ему известны. И если он признается в этом самому себе, то… — Вон, Мионелла, — голос сына Сатаны холодной сталью полоснул воздух. Заостренные скулы и линия подбородка стали выдавать его внутренние ощущения — Люцифер медленно, но верно переходил в состояние бешенства. — Я не уйду, — твердо произнесла Мими, прищурившись. — Хватит оправданий, Люцифер! — она резво вскочила на ноги. — Ни одно влечение не держится так долго! Ни одно влечение не заставляет ревновать и не сводит с ума, спустя столько лет! Прекрати лгать хотя бы самому себе! — звонко крикнула демонесса, и ее голос отрикошетил от стен. Раньше бы он рассмеялся ей в лицо и нашел миллион объяснений каждому своему поступку или слову. Но не сейчас. Сейчас он дико злился. На себя. На нее. На весь свет и всю тьму. Потому что знал, что Мими права, но он не мог расписаться в том, что… — Я не люблю ее, — низким голосом просвистел сын Сатаны, поднимаясь с места. Раньше все эти высокопарные слова о любви могли бы вызвать у него только смех. Теперь ему оставалось смеяться только над самим собой. И эти долгие годы… Время все чаще ему сознание и душу выкручивало и мешало существовать, разъедая его изнутри. Всё чаще пульсировала мысль: если он, ни приведи черт, испытывает что-то по-настоящему светлое и глубокое, то это позор. Он может быть увлеченным, заинтересованным, да каким угодно! Но только не любящим. Любящий сын правителей Ада — это нонсенс. Либо он не способен любить, либо он не сын Сатаны и Лилит. Третьего не дано. …» — Мы не испытываем любви. За любовью идет жалость, милосердие, прощение, сострадание, а главное — слепящий свет Рая…» — Лжец! — гаркнула Мими разъяренно, и это окончательно вывело Люцифера из себя. Он не выдержал. Бросился на демонессу, приняв тот облик, который использовался им крайне редко — увеличившись в размерах, он одним ударом снес Мими с ног, и та мгновенно преобразилась, принимая почти что аналогичный внешний вид. Два Демона, чьи крылья стали перепончатыми и обожженными, сцепились и, гневно кувыркнувшись, вывалились с балкона, с грохотом пробив ограждение. Их кожа стала багрово-алой и покрылась крупными наростами — обуглившаяся плотная шкура и длинные загнутые когти защитили их, когда они грохнулись прямо в одно из озер адской лавы. Никаких мечей или красивого изящного боя, свойственного легионерам. Яростная демоническая драка, где в ход идут подлые приемы, и становится неважно, кто перед тобой. — Это Люцифер? — изумилась Селена, когда ее брат и Мими чуть не спланировали на нее сверху и тут же перекинулись на несколько метров в сторону. — И Мими. Интересно, из-за чего поссорились, — ехидно протянул Мефистофель, смотря, как его брат и дочь Маммона неистово лупят друг друга. Черти интуитивно бросились врассыпную, едва два Демона ввалились на одну из площадок, где кипела работа. Сын Сатаны схватил Мими за крыло и дернул вниз, передавив когтистой лапой ее горло — демонесса злобно и угрожающе зашипела, отбивая его атаку, но тут же дернулась и вернулась в обычный облик. — Ты же не на меня злишься! — выпалила она прямо в лицо (хотя, скорее, морду) Демона. Люцифер сильнее впился когтями в ее кожу, и Мими положила свою ладошку поверх его грубой обожженной кожи. Сын Сатаны проследил за ее жестом, а затем яростно выдохнул через раздутые ноздри. — Хватит, Люцифер… — прошептала Мими, и тут же вулкан неподалеку выбросил раскаленные камни в адский воздух, которые полетели в их сторону. Демон взмахнул крылом, закрыв девушку от горящих углей и ослабив хватку. — Даже если ты не… — она запнулась на полуслове. — Это ничего не меняет, — Мими аккуратно коснулась его. — Это меняет абсолютно всё, — утробный голос Люцифера совсем не был похож на его обычный тон. Он отпустил Мими и сел на раскаленные камни, а демонесса остановилась рядом, поддерживающе обвивая его огромную руку — вокруг взметалась лава, пламя и камни, но они будто этого не замечали. — Нет! — с энтузиазмом воскликнула Мими. — Это ничего не меняет. Ты уже сделал себе имя. И давно не зависишь от приставки «сын Сатаны и Лилит». Люцифер покосился на Мими, и та посмотрела на него так, как обычно смотрят на того, за кого безумно переживают. За кого дико волнуются. В ее глазах плещется то ли испуг, то ли понимание, то ли сожаление — не разобрать. Демон вернулся в обычный облик и, распахнув широкие черные крылья, взмыл в воздух, стремглав направляясь к родителям. Сатану и Лилит он застал в огромном зале, где они беседовали с пятью Демонами. — Оставьте нас! — приказной голос Люцифера раздался от порога, и Демоны обернулись. Поклонившись правителям Преисподней они, с их позволения, удалились. — Какой-то вопрос, сын? — Сатана деловито покрутил в руке трость. — Всего один, — Люцифер язвительно усмехнулся, оперевшись руками на поверхность стола. Его отец приподнял одну бровь. — И какой же? — уточнила плавно Лилит, сидящая рядом с супругом и спокойно смотрящая на сына. — Кто я? Вопрос завис в мгновенно сгустившемся воздухе. Сейчас бы сказать, что это глупый или нелепый вопрос, но он был задан с такой жесткой сухостью, что желание поиронизировать сразу отпадало. Сатана и Лилит ни одним мускулом не дрогнули, а их лица превратились в каменные маски. Люцифер разочарованно и беззвучно ругнулся — лучше бы его родители расхохотались, честное слово. — Ты наш сын, Люцифер, — Лилит проговорила эти четыре слова с интонацией вколачивания гвоздей в гроб. Отчеканила, а не сказала. — Да неужели? — процедил сквозь зубы Демон, пронзительно сверля мать глазами. — Тогда какого черта со мной происходит? — Тебе проще поверить в то, что мы не твои родители? Не пробовал найти разумное объяснение своим… — Сатана загадочно улыбнулся, — эмоциям? — он зрил прямо в корень вопроса. — Пробовал, — отрезал Люцифер, стиснув руки в кулаки до побеления костяшек. — И как успехи? О, кстати, — Сатана словно спохватился. — Что же это за чувство такое, которое заставляет тебя сомневаться в своем происхождении? — владыка Ада откровенно ерничал, чем провоцировал у сына новый приступ ярости. Ну уж нет. Он ни за что не произнесет это вслух. И… И внезапно всё показалось полным бредом. Он что, действительно пришел к родителям с этим вопросом? Он в себе вообще? Люцифер… Тот Люцифер, который когда-то спокойно жил в Аду, фыркнул и пошел бы дальше, не обращая ни на что внимания. Но этот Люцифер в последние годы проклинал каждый день своего существования, которое стало невыносимым. Он цеплялся за тьму, а она предательски ускользала. И дело, действительно, было исключительно в нем. — Повторю вопрос. Кто я? — Демон интуитивно напрягся: не в ожидании ответа, а в сдерживании убийственных порывов. — Наш сын, — упрямо повторила Лилит. — Чистокровный и уникальный Демон, — эти слова она произнесла так плавно и мягко, что Люцифер остолбенел. Уникальный? Он буквально услышал, как постепенно начинает крошиться его личный мир. Ничего хорошего это определение явно не предвещало. — Ты, Люцифер, единственный из наших детей, кто способен на… — Лилит сделала короткую паузу и обворожительно улыбнулась. — Способен на высшую форму света. На любовь. На милосердие. На прощение. — Ты чистокровный Демон, рожденный в Раю, — Сатана криво усмехнулся, покрутив трость. Его сын рывком отпрянул, как от мощного удара. Хотя это действительно можно было считать ударом: веками выстроенные истины в его сознании мгновенно раздробились и сгорели дотла, потеряв значение. — И у вас язык к нёбу присох, что вы веками молчали?! — в бешенстве рявкнул сын Сатаны, одной рукой отшвырнув стол, который с грохотом врезался в колонну и разлетелся на ошметки. Родители не дрогнули и даже бровью не повели. — Какого хрена?! — его ненавидящий голос звоном стали разрезал удушающий воздух. — Люцифер, — Лилит поднялась с места, стремительно приблизившись к сыну. — Это не страшно. Это не позор, — она успокаивающе сжала его плечо. — В любой другой ситуации я бы поспорил, конечно, — протяжным тоном встрял Сатана, блеснув глазами. — Но время было военное, так что вынужден согласиться, что рождение Демона в плену — это не позор. Позором для меня многие годы являлось то, что с тобой сделали в Раю, — владыка Ада сузил глаза. — Выкладывайте, — севшим голосом потребовал Люцифер и, плюхнувшись в кресло и облокотившись на колени, уставился в одну точку. — Всё. От начала и до конца. — Особо рассказывать-то и нечего, — Лилит тяжело вздохнула, положив руку на спинку кресла, где сидел ее сын. — Ты же знаешь, что я раньше лично участвовала в войнах. Вот в одно из таких столкновений между Адом и Раем я попала в плен, — владычица Ада сверху вниз посмотрела на Демона. — Ни мой статус, ни мое положение не сыграли роли — Ангелы не отпустили меня. Война — это война, — Люцифер хмыкнул в ответ на заявление матери. Как будто он не знал, что это такое. Могла бы не уточнять. — Дальше. — Ты родился, когда я была в райском плену. Даже взрослым Демонам сложно терпеть свет Рая, — Лилит отступила от сына, начиная прохаживаться по залу. — Что уж говорить о новорожденных младенцах. Тем более, чистокровных Демонах, — владычица Ада остановилась, коснувшись пальцами виска. — Тебя передали Аду с заминкой в несколько дней, потому что твое рождение совпало с одним из решающих сражений. А даже минута в Раю для чистокровного Демона-младенца — это несносная пытка. И кто-то из высших кругов Рая…- она глубоко вздохнула. — Защитил тебя. Но мы узнали об этом только после войны, — она взглянула на Сатану, и тот кивнул. — Почему ты меня не убил? — отчужденный вопрос Люцифера адресовался его отцу. — Я хотел. Тебя спасла Лилит. …» Несколько веков назад. Ад. Время после окончания войны. Маленький пухлощекий карапуз с темно-алыми глазами забавно поболтал ножками в воздухе, сунув в рот какой-то мячик. Лилит, сидящая около колыбели сына, улыбнулась. — Твое необычное появление на свет войдет в историю, Люцифер, — владычица Ада убрала кудрявую прядь со лба ребенка. — Чистокровный демонёнок и сын правителей Преисподней, рожденный в Раю, — она коснулась розовой щечки сына. — Агу, — малыш угукнул и причавкнул, а затем вытянул ручку и пальчиками поиграл в воздухе — как будто перебирал что-то. Из кончиков его пальцев вырвались полоски света. Райские полоски истинного света, и Лилит ошарашенно отскочила от колыбели, снеся мебель за своей спиной и безумно вытаращившись на сына. — Нет-нет-нет… — она метнулась к кроватке, где карапуз озорно играл с райскими полосками света. — Нет, Люцифер! Нет! — она схватила малыша, и тот коснулся этим светом щеки матери, от чего на ее коже образовался ожог. Черт. Это не райские нити, а настоящий райский свет, способный обжигать обитателей Преисподней. И шел он от чистокровного Демона. Лилит внутренне сжалась. — Агу? — ребенок осознанно нахмурился, увидев потерянное лицо матери, которая задрожала всем телом. — Как же это… — мало что могло повергнуть владычицу Ада в панику, но сейчас она сгорала от ужаса. — Люцифер, — она прижала младенца к себе. — Что же мне делать?! — Лилит судорожно огляделась: чистокровный Демон со светом Рая внутри, да еще и сын правителей Ада — это не только нонсенс, но и смертный приговор. Сатана никогда не примет такого ребенка. — Лилит! — яростный голос Сатаны громыхнул прямо над ее ухом, а сам владыка Ада сгустился буквально из воздуха. Он ощутил присутствие чистого света? Или услышал ее испуганные метания? — Сатана, — его супруга резво отпрыгнула от него, пряча лицо Люцифера у себя на груди и держа его ручки, чтобы он не продемонстрировал отцу свои…«навыки». Но было поздно. Сатана их уже рассмотрел — на кончиках пальцев младенца мелькал свет. — Дай мне Люцифера, — владыка Ада шагнул к жене, и та попятилась, отрицательно помотав головой. — Отдай мне сына, Лилит! — жестко потребовал он. — Нет, — Лилит отступила еще на шаг, уткнувшись бедром в колыбель. — Что они с ним сделали?! Что эти вшивые гады сделали с нашим сыном?! — гаркнул Сатана, раздраженно раздувая ноздри. — Откуда в его дьявольской душе эта райская лампочка?! — Я не знаю! — крикнула Лилит, крепко прижимая младенца к себе. — Его забрали сразу же, как он родился! — Не знаешь?! — владыка Ада надвинулся на супругу и сына, как смерч. — Нашего сына испоганили райским светом, а ты не знаешь, как это произошло?! — он схватил Лилит за локоть, но та вырвалась. Оттолкнув мужа, она шустро сунула Люцифера обратно в колыбель и набросилась на Сатану, который одним движением снес ее со своего пути. Он шагнул к младенцу с вполне конкретным намерением — уничтожить отродье, в которое Ангелы превратили его сына. У влыдыки и владычицы Преисподней не может быть отпрыска, в чьей душе есть истинный свет. Лилит кинулась наперез — да, ее муж сильнее нее, но она в эту минуту гораздо злее. — Стой! — Лилит оттолкнула кроватку с ребенком в сторону, и та перевернулась. Люцифер, по инерции вылетевший из колыбели, захныкал, и свет на его пальчиках погас. — Подожди! — она упорно стояла между сыном и его отцом. — Сначала мы всё выясним, а потом… — Никаких потом! — взбешенно взревел Сатана. — Прочь! — Мефистофель! — рявкнула Лилит, сдерживая владыку Ада, которому достаточно было одной секунды, чтобы свернуть шею жене и убить сына, но он почему-то всё-таки медлил. Как будто ждал, что еще она сделает. — Мама? Папа? — дико изумленный Демон материализовался на пороге. — Забери Люцифера и унеси куда-нибудь, — быстро велела Лилит. — Живо! — рявкнула она, и Мефистофель, подхватив младшего брата, попятился к порогу, с немалым удивлением наблюдая за родителями, которые были готовы в любой момент наброситься друг на друга. — Тише, — Мефистофель удобнее перехватил брата, по щечкам которого вдруг потекли слезы. — Тихо, пузощекий. Не ной, — растерянно пробормотал Демон и стремительно удалился, закрыв за собой дверь. — Не убивай его, — Лилит расширенными глазами смотрела на Сатану, который застыл, как каменное изваяние. — Послушай меня, — она вцепилась в отвороты пиджака мужа. — Он же уникальный ребенок, Сатана! — бегло протараторила Лилит. Владыка Ада прищурился. — Агарес! — зычно призвал Сатана, и Демон за секунду появился рядом. — У нас тут невиданное явление. Ангелы устроили подлость моей семье и засунули в новорожденную душу Люцифера райский свет, — буднично оповестил он, плюхнувшись на стул. Демон познаний изумленно вскинул брови — ему не требовались какие-то дополнительные объяснения: достаточно одной фразы, чтобы он понял суть вопроса. Лилит прижала руки к груди, по очереди смотря то на супруга, то на советника. В комнате некоторое время висела глухая тишина. — И чем вы огорчены? — Агарес искренне улыбнулся. — У вас появился будущий правитель баланса между Адом и Раем. Гордиться должны. — Он будет способен на милосердие, — досадливо поморщился Сатана. — Смотря, как воспитаете, — резонно отбил Демон познаний, мудро скрестив руки на груди. — Мой совет: не раскрывайте ему тайну его души, пока он сам не почувствует, что с ним что-то не так. Привлеките к его обучению Аластора — вложите в руки вашего сына оружие еще до того, как он научится ходить. Воспитайте в нем жестокость и взрастите такую тьму, чтобы он даже и поразмыслить не мог, что в его душе есть крупицы райского света, — монотонно перечислял Агарес. — Но… — растерянно протянула Лилит, опустившись на перевернутую колыбель сына. — Пройдут века, минут столетия, и ваш сын отыщет дорогу к свету сам, — спокойно продолжал свою речь Агарес. — Это долгий и нелегкий путь. Но позвольте ему испытать все тяготы вечности. И тогда однажды пред вами предстанет правитель, достойный короны от самой Вселенной, — он красноречиво повел бровью, и Сатана с Лилит перестали дышать, уловив весь подтекст слов советника. — Любопытно, — владыка Ада задумался. — Не гневайся. Да, кто-то из Ангелов поместил в душу новорожденного чистокровного Демона часть полотна или света Рая, — Агарес погладил подбородок. — Высший круг, вероятно. У простых Ангелов таких сил нет. Скорее, кто-то просто старался уберечь вашего сына от обжигающего света, пока он находился в Раю. Удивительно, что этот свет прижился, — Демон рассуждал вслух, прохаживаясь вперед-назад. — Он младенец. Души детей восприимчивы, — Сатана почесал бровь. Сейчас он выглядел гораздо спокойнее, чем несколько минут назад. — Убрать эту лампочку никак? — он задал этот вопрос просто так. Владыка Ада прекрасно знал ответ. — Только через воронку, — Агарес пожал плечами. — Но зачем? У вас уникальное дитя. Сохраните ему жизнь. — Это не отменяет того, что Ангелы сотворили вопиющий проступок, — владыка Ада зло сверкнул глазами. — Кто это мог быть? Рафаил? Алессандра? Мириида? Или сам Всевышний? — его требовательный взгляд уперся в Лилит. Она пожала плечами. Любой из перечисленных и еще половины правящего круга подходил, но они этого уже не узнают. Тот, кто одарил ребенка райским светом, никогда в этом не признается, потому что знает — возмездие Сатаны не заставит себя ждать. — Они его защитили, — веско напомнил Агарес. — Угу. Защитили. Если бы я засунул Мирииду, носящую под сердцем ребенка, в темницу Преисподней, а потом наградил душу ее ребенка тьмой Ада, то в Раю вряд ли бы обрадовались, — отчеканил Сатана, которого до сих пор возмущало произошедшее, хоть он и утихомирил совсем уж убийственные порывы. — Что ты решил? — Лилит обратилась к супругу. Владыка Ада выдержал паузу, не смотря на жену. Агарес тоже молчал, ожидая его вердикта. — Мы прислушаемся к совету Агареса, — Сатана вежливо кивнул Демону, и тот наклонил голову. — И с этого дня я ужесточу закон. Все представители высших кругов Рая и их дети, прошедшие воронку Предательства и оказавшиеся в Аду, будут сначала колупаться в рядовых Демонах, — он поднялся, поправив манжеты рубашки. — Это продлится ровно столько, сколько я посчитаю нужным. — Это несправедливо, — Лилит нахмурилась. — Они не обязаны расплачиваться за проступок других. — А справедливости вообще не существует, Лилит, — Сатана саркастически хмыкнул. — Власть в Аду смогут получить только самые преданные и достойные. Всех падших Ангелов из бывших высших кругов Рая лишить положения и отправить в ряды низших Демонов, — он посмотрел на Агареса, всем видом показывая, чтобы советник подготовил соответствующий указ. Тот кивнул. — Меня тоже? — сухо поинтересовалась Лилит, подняв глаза на супруга. Сатана окинул ее придирчивым взглядом и коротко подвел черту. — Да…» Воспоминание померкло. Сатана и Лилит открыли сыну правду, но не передали детали разговора с Агаресом. И именно в тот день владыка Ада сверг свою супругу с престола Преисподней и отправил на низший уровень. Но она вновь доказала, что достойна трона Ада. Ни война, ни райский плен, ни низшая работа, ни потеря положения, ни раскол в семье — ничто не сломило эту женщину. — Кто еще знает? — Агарес, — коротко ответил Сатана. — Твоим братьям и сестрам неизвестны детали твоего происхождения и наделения светом Рая. — Прими это, Люцифер, — Лилит мягко улыбнулась. — Да, мы скрыли от тебя истину, но ответь сам себе, каким бы ты стал, если бы всё знал с самого начала? Неужели бы принял это? — она приблизилась к сыну и коснулась его плеча. — Мы учили тебя тьме, а ты бросался в легкомысленные и праздные импульсы. Мы растили из тебя воина и поучали чтить законы, но что ты делал в ответ? Нарушал их с завидным постоянством. Ты оказался сложным ребенком из-за уникальности своей души, — она развела в воздухе руками. — Но ты всегда был и всегда будешь нашим родным сыном, — она плавно подвела черту, однако у Демона еще оставались вопросы. — Почему вы… — вновь начал Люцифер, но тут же был перебит своим отцом. — Почему да почему! — вспыхнул мимолетным раздражением Сатана. — Я тебе что, энциклопедия?! — скривился владыка Ада. Лилит насмешливо покосилась на супруга. Вспышка прежней злобы мгновенно потухла в темно-алых глазах сына Сатаны, и Демон начал расплываться в блуждающей улыбке. Секунда в звенящей тишине, и он оглушительно расхохотался. Безостановочно, заливисто, громко — Демон искренне хохотал и просто не мог остановиться. Сатана и Лилит быстро переглянулись. В чем дело? Они не вовремя сказали ему правду? Или их обычно сдержанный и скупой на эмоции сын дошел до той степени просветления, что остановить его от окончательного срыва способен только этот радостно-настоящий смех, эхом отскакивающий от свода зала? Это истерика? Их всегда стойкий сын не в силах взять себя в руки? Им вызывать адского психиатра или что-то в этом роде? — Люцифер… — Лилит поджала губы, чтобы не улыбнуться — Может, водички? — шутливо предложила владычица Ада. Сатана хмыкнул. Люцифер сам не понимал, что послужило причиной такой странной реакции на известие родителей. Возможно, он психически нездоров. Возможно, его просто развеселило слово «Почему». Возможно, он дошел до какой-то определенной точки невозврата. Кретин. Идиот. Придурок. Столько жить и не замечать очевидного! И отношение к Виктории… Вот уж где он наврал самому себе с три короба. Влечение, мать его. Интерес, чтоб он горел. Справедливость, будь она проклята… Бла-бла-бла. Что он там себе ещё навыдумывал, подбирая определения своим чувствам и эмоциям… Чушь! Брехня! Все тщательно подобранные ранее определения рухнули, обнажая одну-единственную истину. Любит. Он — чистокровный Демон. И он любит. Люцифер глубоко вдохнул, старательно возвращая самообладание, но все же продолжая посмеиваться. Над ситуацией в целом и над самим собой в частности. Какой-то многотонный груз внезапно свалился с души и разбился, даря истинный баланс внутри. Все-таки годами обманывать самого себя и не понимать, что происходит с такой незначительной, казалось бы, единицей, как душа — непросто. Зато теперь даже адский воздух не сжигает легкие. Демон, который так поверхностно относился к своей душе и никогда в ней не копался, наконец, расставил всё по местам. И время вдруг отступило, перестав его уничтожать. — Что мне делать-то теперь? С вашей гребаной правдой, — Демон смешливо поморщился. — Жить, — Лилит легко повела плечами, улыбнувшись. — Ценный совет, мама, — саркастически отозвался Люцифер. — Спасибо, — он отвесил матери ироничный поклон, и та, рассмеявшись, приобняла его одной рукой. — Ничего не изменилось, Люцифер, — Сатана отстраненно поднялся с места, выпрямившись. — Ты по-прежнему сын Сатаны и Лилит. По-прежнему командир легиона. И по-прежнему чистокровный Демон, — он хитро прищурился и направился к выходу, прихватив трость. — И ещё кое-что… — владыка Ада на пороге обернулся, и Люцифер повернул голову к отцу. — Я рад, что не убил тебя, сын, — признался он и, не дожидаясь ответа, удалился. Люцифер и Лилит изогнули губы в искренней улыбке, смотря вслед главе их семьи.

***

— Кастиниэль Всевышневич! — рявкнула Вики, приближаясь к обрыву, где стояли Кас и Дино, что-то бурно обсуждающие. — Кто? — поразился Ангел, приоткрыв рот, а Дино заливисто расхохотался. Вики эмоционально отмахнулась. — Меня только что поздравила Ариэль, а днем во время тренировки поздравлял Рафаил, — дочь Высшего Ангела уперла руки в бока, с напускной серьезностью взирая на Каса. — Ты что, всему Раю рассказал о смене главы легионерской академии?! — Ага, — обрадованно кивнул сын Всевышнего. — Разослал письма, развесил объявления на столбах, надпись звездную зажег на небосклоне, — он театрально указал на небо, запустив в него его несколько потоков звезд. — Кас, — Вики улыбнулась, но все же смотрела на Ангела с долей неодобрения. — Я же еще не согласилась. Это очень важное и непростое решение! — Ой, вот давай без драмы, — возмутился Кастиниэль, перебив девушку. — Как важно вечно быть серьезной, Вики?! Ты столько лет нам с Рафом помогала управлять этой академией: ты все о ней знаешь, так что пост главы заслуженно твой. А мы с братом на покой хотим: вторая волна «бури» на подходе, и нам не до организации учебного процесса, — он сложил руки на груди, широко улыбнувшись — Здравствуйте, приехали. А мы просто мимо проходили, да? Мы вообще-то тоже участвуем в подавлении всех этих мятежей, — воскликнул Дино, облокотившись на плечо Вики, как на тумбочку, за что заслуженно получил удар под ребра с ее стороны. — Только вы не командиры, — кашлянул Кас, замаскировав смешок. — И не ведущие воины, — бодро напомнил Ангел. — Так что не сравнивайте. И вообще, устроили тут дискуссию на пустом месте: согласилась — не согласилась… — он озорно глянул на Вики. — Да кто тебя спрашивает? Сядешь и будешь рулить, — с напускной суровостью припечатал Ангел. — И ты нас с Дино от важного разговора отвлекла, кстати. — Это от какого? — Вики ехидно прищурилась, скрестив руки на груди. — Мы Демонов обсуждали, — Дино поджал губы, пряча улыбку. — Сплетничали, — усмехнулась Ангел, приподняв бровь. — Так-так, а конкретнее? — уточнила Вики, тоже невольно начиная улыбаться совсем иной улыбкой. Более теплой и мягкой. — О свете и тьме мы болтали. Вот скажи, Вики, как ты считаешь, Демоны могут любить? — Кас подбоченился, вопросительно взглянув на девушку. — Да, конечно, — мгновенно ответила дочь Высшего Ангела, ни секунды не раздумывая. — А чистокровные Демоны? — задал новый вопрос Кастиниэль, и они с Дино одним взглядом пригвоздили девушку к месту. Вики сначала спокойно посмотрела на лучшего друга, которой плавно изгибал губы в улыбке. Затем ее взор переместился на сына Всевышнего, который мирно и терпеливо ожидал ответа. — Да, — Вики легко пожала плечами, а Ангелы удивленно вскинули брови. — Чем дольше я изучаю устройство мироздания, тем чаще прихожу к мысли, что…- она вдруг умолкла. …» — Виктория. Каждое решение влечет за собой определенное событие. — Хочешь сказать, что всё всегда предопределено? — Наоборот. Если бы всё было предопределено, то ни у людей, ни у обитателей иных миров, ни у нас не было бы выбора. А он есть у каждого, вот только никто в перспективе не знает, к чему приведет его решение…» Воспоминания закрутились бешеным волчком. …» — Забавно осознавать, что выбора у дочери Высшего Ангела нет, — Непризнанная направилась к обрыву следом за Люцифером. — У сына Сатаны его тоже нет…» Вики устремила взгляд на горизонт Рая, который терялся в светлых и нежных облаках. Как же все-таки часто они с Люцифером противоречили сами себе и друг другу. Как часто смотрели на многие вещи с разных сторон и под разным углом. И также часто находили взаимопонимание. Девушка рассмеялась, а Дино с Касом почему-то улыбнулись, как будто знали, кому обращен этот легкий и чистый смех. » — Выбор есть всегда — кто бы что ни говорил, — решительно заявила Вики, и Демон улыбнулся….» ». — Ты не можешь выбрать ее. — Я уже это сделал….» — Чем дольше я изучаю устройство мироздания, тем чаще прихожу к мысли, что ни черта мы не знаем ни о всех тайнах Вселенной, ни о душе. Порой даже о своей. А раз не знаем… — Вики посмотрела на Ангелов лучистыми серыми глазами, в которых стояли привычные искорки льда. — Значит? — вкрадчиво произнес Кас, и Вики улыбнулась. — Значит, всё возможно.