Янтарный человек

У нас говорят – ходи-броди за янтарным людом! По-вашему это значит – ищи-свищи ветра в поле. Но это совсем не значит, что ветра в поле не найти.

      Я родился на Черных Скалах. Мой отец взял меня и брата в море, как только мы научились стоять.       – А большего и не надо, Магда! – сказал он матери, – Или щенки выплывут или потонут. И лучше узнать это сейчас, чем кормить их еще зиму.       В тот день я чуть не утонул.       Я плохо помню, что произошло. Должно быть, я пытался встать, держась за борт. Но тут поднялась черная волна и слизнула меня в море. Я слышал, как кричал брат. Отец и не собирался меня спасать. Это была проверка: примет нас море или нет. В конце концов народу рыбаков и мореплавателей сухопутная крыса – лишний рот.       В тот день я узнал две опасности моря: волна может затащить под киль, а еще – перепутать верх и низ. Я барахтался и брыкался, но только зря тратил воздух – течение захватило меня и понесло.       Два дня спустя мать нашла меня на берегу. Я был едва жив от холода и воды нахлебался – будь здоров, но… я выжил. А еще мои карманы были полны янтаря.       – Силы небесные, Магда! Это они его спасли! – кричал отец, глядя на рассыпанный по столу теплый камень.       – Парень в рубашке родился, не иначе, -- хмыкнул дед.       – Да уж… родился… -- кажется, тогда отец и решил для себя, что я не его сын.       Мать больше не отпускала меня в море. Конечно, для этого была примета. Мол, раз один не утонул, то в следующий раз утащит за собой всю команду. Но подозреваю, дело было в отце. Если бы он взял меня с собой еще хоть раз, никакие силы меня бы не спасли.       В деревне я жил как калека. Я выполнял женскую работу: чинил снасти, собирал по берегу плавник, уходил за Дальние холмы копать торф и никогда, никогда не приближался к лодкам.       Не помню, как жили родители до моей морской проверки, но после – все стало хуже некуда. Как-то мать сказала перед сном:       – Вот помрет отец, тогда заживем.       Правда, год спустя у меня родился брат. А еще через два года – сестра.       Когда мне исполнилось четырнадцать, мать умерла.       Отец вернулся из моря только через три дня. Он сломал мне нос и выгнал из дома.       – Чеши к своему янтарному народцу, паскуда! – кричал он, – И чтоб духу твоего в деревне не было, ублюдок!       Я поселился в расщелине на скалах. Потому что, что еще делать – я не представлял.       Не скажу, что мне было плохо. Одиноко, но не плохо. Во всяком случае, моя жизнь хуже не стала. Но я не знал, как теперь быть. Мужчины ходили в море, а женщины, дети и те, кто в море ходить не может – вели хозяйство на берегу. В четырнадцать лет я мог бы считаться взрослым мужчиной или самостоятельно вести хозяйство. Но у меня не было лодки, чтобы ходить в море, и не было дома, чтобы ждать там кого-то.       Еще через три дня рыбаки вышли в море. А ко мне пришла сестра.       – Я знала, что найду тебя здесь, – довольно сказала Марна вместо приветствия.       – Ты зачем пришла?       – А ты что, намерен и дальше тут жить?       – У меня есть выбор?       Марна сочувственно посмотрела на меня.       – Возвращайся домой.       – Нет.       – Брось, отец с братьями в море. Еще когда вернутся. Он не узнает.       – Еще как узнает. Если его нет дома, это не значит, что я стал невидимкой. Ему расскажут, и тебе попадет.       Марна потрясла головой:       – Не расскажут. Никто не считает, что он прав. Это же чудо! Ну… что ты тогда не утонул.       – Он так не думает, – возразил я.       Марна начинала сердиться:       – Я знаю, что он думает, – сказала она. – Но я спрашиваю не о нем. Что ты думаешь делать?       – Жить здесь. До весны, по крайней мере. Потом построю дом.       – Зачем? Все равно никто за тебя не пойдет.       Я вспыхнул:       – Слушай, ну чего ты привязалась? Я тебя заставляю так жить? Что я должен сделать, по-твоему?!       Марна тут же успокоилась и спросила очень серьезно:       – Почему ты не пойдешь в море?       Я посмотрел на нее как на дурочку.       – Есть сто причин. С какой начать?       – Ты же знаешь, что про тебя говорят. Я имею в виду… Говорят, что ты – Янтарный человек.       – Даже не начинай.       – Нет же! Я не об этом! Ты же можешь их отыскать! Понимаешь, только ты и можешь! Ауслуг рассказывала легенды о них…       – Ауслуг – сумасшедшая старуха, Марна! Нет никаких янтарных людей! Это все сказочки для детей!       Но она не умолкала:       – На их острове столько золота и янтаря, когда мы вернемся, будем жить как короли!       – Мы? – только и спросил я, и между нами повисла глухая тишина.       – Ну… тебе же понадобится помощник, я подумала… -- начала Марна…       – Марна, женщины не ходят в море!       – Почему? Ханнинг, почему? У нас рук меньше? Или больше? Или ноги не те? Или что?! – с каждым словом она говорила все громче и громче, пока не перешла на крик, от которого звенело в ушах.

«Почему?! Почему?! Почему?!»

      – Потому что вы нечистые, вот почему! – закричал я.       И в наступившей тишине стало слышно, как с другой стороны скал море с грохотом обрушивается на гальку.       Марна вспыхнула. Я ждал, что она ударит меня. Но она только затрясла головой, так что колечко черных волос выбилось из-под платка, отступила на шаг и опрометью вылетела из пещеры.       Я должен был догнать ее и извиниться.       Это было старое суеверие, будто кровь женщин привлекает морских змей, и они топят корабли. Глупое, старое суеверие. Как и сказки о янтарных людях. Но, хотя я никогда не сомневался, что в легендах о волшебном народе нет ни слова правды, а если меня кто и спас, то лишь случайно подхватившее течение, суеверие о крови женщин я считал не лишенным смысла. Мне казалось, это логично. Я думал, это может быть важным.       Я смотрел на отпечаток ее узкой, маленькой ножки на мокром песке и все внутри меня кричало: «Догони! Догони! Догони!»       Но я не пошевелился.       Так я узнал, что я трус.