21 февраля 2015 года
Дорогая Олив,
Если бы ты только знала, с каким трудом я пишу это письмо.
Мысли в моей голове взрываются, как те самые небоскрёбы в Бойцовском клубе.
Вот только рядом со мной нет Марлы Сингер, которая крепко держала бы меня за руку.
Моя Марла лежит на больничной койке с диагнозом, открыто говорящим мне о том, что вместо домика на берегу моря мне придётся покупать участок на кладбище.
Олив, мне так тяжело начать свой рассказ.
С этой тяжестью не может сравниться ничто из того, что я испытывал в своей жизни.
В десять лет я неудачно упал с ветки дерева и сломал ногу. Тогда это показалось мне апогеем боли. Я лежал на земле, плакал и кричал от беспомощности, не в силах заставить себя шевельнуться. Потом пришла моя мать и пристыдила меня.
Я отлично помню то, что она сказала.
Она присела передо мной на корточки и, подцепив холодными властными пальцами мой подбородок, заставила посмотреть ей в глаза.
«Не трать слёзы понапрасну, Уильям. В этой жизни есть вещи страшнее, чем сломанные кости».
И, чёрт побери, Олив. Она была права.
С того момента я больше не плакал. Честно, мне казалось, что плохие вещи, которые случаются со мной — это пустяки. Я считал, что любая проблема имеет своё решение.
Но когда в мои руки попал диагноз со страшным длинным названием... Я не знаю, что случилось. Мой мир грубо выдернули из-под моих ног, даже не дав мне опомниться.
Она была всем, Олив.
Утром, которое приходит с тёплыми лучами солнца, окрашивающими всё вокруг лазурью и персиками.
Днём, знойным и пропитанным запахом мёда.
Вечером, приходящим с тихим обещанием спрятать тебя в аромате ночных фиалок и сирени.
Ночью, с россыпью сверкающих звёзд на бархатном чёрном небе.
***
Знаешь, Олив, она всегда спрашивала меня про созвездия.
А я всегда ошибался. Скажу тебе по секрету, я обманывал её. Я знал эти звёзды. В старших классах у меня были отличные оценки по астрономии. Я делал это для того, чтобы увидеть, как она смеётся. На её покрытых веснушками щеках появлялись ямочки, а ночное небо становилось богаче ещё на две звезды, которые загорались в её глазах.
Потом она смешно морщила нос и начинала рассказывать мне про звёзды. О том, что есть созвездия Волопаса, Ориона и Большой медведицы. С упоением рассказывала легенды про древнюю царицу Кассиопею, которая считала себя самой красивой женщиной на Земле, но позднее поплатилась за эту наглость.
Затем она надолго затихала, удобно устроив голову на моей груди. Вокруг была тишина, которую нарушали только стрекотание сверчков и шелест листвы на ветру.
И в этот момент я чувствовал себя самым богатым человеком на земле.
Ведь у меня была она.
Такая простая и не похожая на других.
Она не боялась казаться слабой или смешной.
Когда нужно было плакать, она рыдала изо всех сил, а когда смеялась...
Боги, Олив, её смех. Он не был красивым. Нет, но он был настоящим.
Я так давно его не слышал, что стал забывать его звучание.
***
Когда нам было по семнадцать лет, один раз мы попали под страшный ливень. У меня был с собой зонт. Но когда я начал доставать его из сумки, она остановила меня. Как сейчас помню, она задорно мне улыбнулась и вышла из-под крыши.
Она промокла вмиг. Тонкая ткань её белой блузки тотчас облепила её кожу, а клетчатая юбка прилипла к бёдрам. Но её это ничуть не смутило. Она запрокинула голову и открыла рот, стараясь словить дождевые капли.
«Уилл, ты пропускаешь чудесную возможность выпить вместе со мной», - она громко рассмеялась, опустила голову и посмотрела мне прямо в глаза.
Знаешь, Олив, что самое забавное?
Она никогда не пила алкоголь. И её призыв показался мне таким... Свободным.
И я шагнул в дождь, точно зная, что она меня ждёт.
Я знаю, она до сих пор ждёт меня там. Под тёплым ливнем, смешная, промокшая, но счастливая. Со спутавшимися волосами и потекшей тушью. С вечно съезжающим белым гольфом на левой ноге, вечно устраивающим бунт против порядка.
Но вечно бунтовать у неё не вышло.
После объявления диагноза в её жизни появилось слишком много порядка.
Строгое расписание процедур и обследований.
Опредёленное время для того, чтобы обедать, ужинать и завтракать. Ей нельзя было слишком много спать. Ей нужно то, нужно это, а потом у вас по расписанию такой-то врач.
Олив, представь себе львицу, которую насильно посадили в клетку и принесли клубок ниток для вязания. Единственное доступное развлечение для бедного животного.
Скажи мне, будет ли счастлив такой зверь?
Разумеется нет, Олив.
Так было и с ней. Она потеряла аппетит, утратила интерес к книгам.
***
А ведь она любила читать.
Ей было очень просто угодить на день рождения.
Она очень много времени проводила в книжном магазинчике на углу Шафрон и Бейтс.
Она ухаживала за книгами, расставляла их на полках, почти любовно прикасаясь к обложкам.
Помню, что одно место в магазине она любила больше всего. Это было большое уютное кресло в чёрно-зелёную клетку у витрины. Ближе к закрытию магазина она любила налить себе большую кружку зелёного чая с лимоном, взять старый роман и, забравшись в кресло, погрузиться в чтение.
Я обычно заходил за ней в восемь. Посетителей уже практически не бывало, магазин был пустым, а она дремала в кресле.
Еще помню, что у них над входом висел колокольчик. Если бы бумага могла передавать звуки, то для тебя сейчас он прозвенел бы очень мелодично.
Услышав его, она немедля просыпалась и выбегала мне навстречу.
Я крепко обнимал её. Маленькую, заспанную и тёплую.
Меня окутывали ароматы кофе, шоколада и её ванильных духов. Я словно заходил в кондитерскую, но был там не покупателем, а владельцем.
Потом она брала меня за руку и вела к книжным полкам. С упоением рассказывала мне о том, какие книги ей доставили сегодня, показывала красочные обложки и листала страницы.
Книги были её страстью.
Она могла часами говорить мне про изумрудных драконов, далёкие миры и героев, которые использовали остроту ума для победы.
Честно признаюсь, Олив, я мало читал тогда.
Но есть такая интересная вещь, как вдохновение.
Когда я видел, как её захватывают все эти книги, как она взахлёб пересказывает мне сюжеты, я невольно начинал ей завидовать.
Она вдохновила меня. Вернее сказать, она всегда вдохновляла меня.
С ней я никогда не стоял на месте.
Я развивался и изменялся. Становился лучше, а может, и даже хуже, но, Олив, с ней я жил.
Дышал полной грудью, ощущал желание просыпаться утром и спешить навстречу новому дню, невзирая на трудности.
Она научила меня быть собой.
***
В двадцать три года я сделал ей предложение.
Надо сказать, что произошло это очень странно.
Мы приехали на фестиваль в Фейрфилд.
Я всегда любил эту атмосферу праздника. Счастливые лица, громкая музыка и то ощущение окрылённости, которое испытываешь только в некоторые моменты.
Стоял жаркий день. Солнце было очень ярким, почти слепящим. На него невозможно было смотреть без тёмных очков. Воздух был пропитан запахами сладкой ваты и попкорна.
Вокруг нас пробегали шумные подростки, пытаясь занять места в очереди на аттракционы.
Она наблюдала за всей этой суматохой, широко улыбаясь и держа меня за руку.
На ней были высокие джинсовые шорты с нашивками в виде двух цветков подсолнуха на карманах спереди. Полы белой просторной рубашки раздувал лёгкий ветерок. Она вытащила её из моей сумки перед самым выходом, побоявшись, что плечи могут обгореть под таким солнцем. Под рубашкой был топ лазурного цвета на тонких шлейках. Она выглядела очень естественно среди всей этой толпы.
Из динамиков заиграл Nickelback.
Это была песня «Дыши».
И знаешь, в ней были слова, которые что-то во мне перевернули:
🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿
Мой лучший друг дал мне лучший совет,
Он сказал, что каждый день — это дар, а не данное нам право.
Поэтому нельзя поворачивать назад, оставь страхи.
И постарайся выбрать путь, по которому ещё никто не ходил.
🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿
Я понял кое-что. Мне действительно всё это время было страшно рискнуть.
Я боялся того, что могу услышать в ответ.
Моя дорогая Олив, никогда не бойся рисковать.
Отказавшись от чего-то из-за страха неизвестности, ты можешь потерять многим больше, чем несколько минут неловкости.
Так вот, я решил не медлить. Не отпуская её руки, я опустился перед ней на колено.
Но меня подвело моё тело. Правый бок словно полоснули лезвием.
Ты, наверное, уже догадалась, что предложение я сделал в больнице, где мне вырезали аппендицит.
Только представь это, Олив!
Меня везут на каталке по больничному коридору, а я кричу ей:
«Выходи за меня!»
А она, раскрасневшаяся, с ошалелыми глазами, бежит вслед за каталкой и кричит мне:
«Только посмей умереть, засранец!»
Врачи вокруг смеются, и мы уже почти приехали к операционной, а я кричу ещё раз:
«Да или да?»
Но двери уже закрывают, но я успеваю услышать её «да».
Две буквы, но сколько в них смысла. И я отключаюсь под наркозом.
Когда я проснулся после операции, первыми её словами было вовсе не признание в любви, а:
«Ты чёртов идиот, напугал меня до чёртиков. Я уже подумала, что у тебя проблемы с сердцем. Не смей так больше делать».
Олив, пообещай мне, что ты не будешь сквернословить, как твоя мама.
На нашей земле и так уже много ураганов, но не думаю, что стоит пополнять их список твоим именем, дорогая.
После её слов в больнице я только довольно улыбнулся, ведь знал, что заполучил своё сокровище на всю жизнь.
***
Мы поженились через два месяца.
Когда будешь думать, в какой сезон лучше выходить замуж, Олив, умоляю, ни в коем случае не выбирай зиму.
Твоя мама настояла на декабре.
Её любимым мультфильмом была «Анастасия» и она хотела претворить в жизнь ту атмосферу дивной зимней сказки.
В тот день погода словно решила подкинуть нам испытаний. Был жуткий снегопад. Снежинки словно старались нас поцарапать, с такой скоростью они пролетали мимо.
Выйдя из машины, я мгновенно понял, что замерзнуть на улице сегодня возможно на сто процентов. Впрочем, мои мысли сошлись с мыслями наших гостей, и мы устремились внутрь церкви.
Единственным дивным моментом этого дня была сама церемония венчания.
Когда твоя мама, рука об руку с её отцом, зашли в зал, я словно увидел фрагмент из идеальной мелодрамы.
Она выглядела как принцесса. Её светлые волосы были завиты в мягкие большие кудри, свободно рассыпающиеся по плечам.
Говорю от чистого сердца, я не разбираюсь в платьях, но в своём она выглядела просто волшебно.
Её лицо буквально светилось счастьем, а на любимых мною щеках розовел румянец.
Знай, Олив, если ты когда-нибудь встретишь мужчину, при взгляде на которого твоё сердце пропустит один удар, а тело покажется лёгким, как воздушный шарик, то смело иди к нему.
Каждый из нас в жизни должен встретить чудо.
А я нашёл свою зимнюю сказку.
***
Прискорбно, но каждая сказка когда-нибудь заканчивается.
К сожалению, моя дорогая, ты так и не узнала свою маму так, как знал её я.
Но я постараюсь помочь тебе.
Расскажу тебе ещё много историй, которые будут согревать твоё сердце.
И, надеюсь, что полюбишь её так же, как и я.
Твой отец, Уильям Денсон.
