Самодельные Титановые Протезы

Метка у Роджера появилась уже через год. Значит, вторая половинка Роджера младше его на два года, два месяца и три дня. В то время как обрубок своей правой руки Хайнцу пришлось укоротить до основания из-за инфекции. Может, рука вырастет обратно? А почему бы ей и нет. Если заживают царапины, почему не может зажить рука? Руки же так делают? Деревянным протезом (если этот кол осиновый вообще можно так назвать) крайне сложно управлять, а левой рукой Хайнц писал очень медленно и криво, чем отлавливал дополнительные порции травли от учителей. Зато теперь появилась дополнительная мотивация перед изучением наук. Руки все же не вырастают. Деревянный протез сменился титановым только в возрасте шестнадцати лет. Первый прототип искусственной руки был металлического цвета и не имел ни чувствительности, ни теплоизлучения, зато он был подсоединён к нервной системе. Как будто того было мало, однажды в горах на его левую руку упал булыжник, прижав конечность к земле. На этот раз в портфеле оказался перочинный нож собственного производства. Хайнцу даже стало стыдно от того, насколько легче он расстался со своей левой рукой. Все ещё адская боль, но это даже близко не стояло с тем прокусывающим насквозь ужасом, когда он смотрел на свою безжизненно повисшую на цепи правую. Тоже отрезана до основания. Свой подростковый возраст Хайнц запомнил отрывками из постоянной боли в плечах и спине. Тело росло беспощадно быстро, и протезы становились малы в лучшем случае через каждый год. Но с каждой заменой они становились всё продуманнее, удобнее, технологичнее. Уже в возрасте двадцати одного года протезы стали обладать абсолютной чувствительностью, потрясающей схожестью с обычными руками и теплоизлучением. Этот год так же знаменателем тем, что именно тогда его родители обманом заманили Хайнца на корабль в Америку. Денвилль. Мир вокруг заметно расширился. Хайнц узнал, что, оказывается, знаки души бывают самых разных форм и видов. Самые распространенные метки представляли из себя первые сказанные соулмейтом слова при встрече, а ещё их имена и фамилии. Реже встречались таймера, отсчитывающие минуты до встречи с родственной душой, почти с той же редкостью - числа, представляющие из себя расстояние до своего соулмейта. Но самые и самые редкие метки - это связи между сознаниями. Соулмейты встречаются во снах, слышат голоса друг-друга, даже читают мысли - кошмар... Но то, что объединяет все соулметки - они появляются после рождения родственной души. У одних тату возникают уже в день их рождения, а у других может показаться в возрасте сорока или пятидесяти лет. Ещё мужчина узнал одну очень неожиданную и непонятную для себя вещь - далеко и очень далеко не все люди придают своим знакам должное внимание, пока не встретят соулмейта. Так Хайнц встречался с несколькими девушками, у которых уже была душевная метка. Некоторые из них прямо на свидании узнавали в официантах или работниках парков своих соулмейтов и бросали Хайнца в ту же секунду. Сначала всё, что он чувствовал - это обиду, но чем чаще это происходило, тем активнее чувство злости вытесняли зависть и надежда. Если соулмейт своим появлением перевернет твою жизнь вверх дном, Хайнц должен узнать его и без всякой метки. А потом он познакомился с Шарлин. Она рассказала, как её руку однажды ночью обдало огнем, и вместо знака на ней образовался глубокий шрам. Её соулмейт погиб ещё до встречи с ней. Такое тоже случается, часто, так же часто, как умирают люди. Она была несчастная девушка, потерявшая родственную душу, и Хайнц, утративший надежду и мотивацию на находку своего, женился на ней. Ванесса родилась уже с меткой. "8. 409. 600" - гласила она. Через минуту число сменилось на "8. 409. 599". Счастью Хайнца не было предела, его дочурка уже через шестнадцать лет встретит свою родственную душу! А что ещё лучше, такой тип метки гарантирует, что соулмейт его дочурки не умрет до их встречи! После такого события Хайнц, впримесь всем оформлениям для нового человека, провел над своими протезами последние изменения - присоединил с ним покрывающую некоторые участки его тела синтетическую кожу, чтобы его глубокие уродливые шрамы не пугали маленькую девочку. После этого Фуфелшмерц и вовсе забыл о том, что его руки из металла, а вместе с тем и об отсутствии метки. Шесть лет. Развод. Хайнц знал, что это произойдет, рано или поздно. Соулмейты - это не только благословение, но и проклятие этой вселенной. Даже скорее второе чем первое. Где только Фуфелшмерц не побывал, что только не попробовал. Он был кем угодно, переделал всё, до чего дотягивались руки. К одиночеству даже не пришлось привыкать, оно было с ним с рождения, но мириться он с ним пока что не собирался. Жизнь не имела стержня, вот что иногда беспокоило Хайнца. Именно эта мысль иногда заставляла его вспоминать о существовании соулмейта и предприятии каких-то импульсивных мер по его поиску. Пока однажды некая Линда Флинн неосознанно не подала ему идею об использовании инаторов для захвата Триштатья. Это был настоящий взрыв. Идея с такой силой ударилась о сознание, что больше не покидала его. Фуфелшмерц приступил к работе немедленно: разрабатывал схемы, горбатился над чертежами, связывался со злодеями, осваивал мастерскую и строил, строил, разрабатывал. Спустя какое-то количество принятой информации он узнал о существовании некой крупной организации по борьбе со злом. Лицо Хайнца свело от улыбки, когда на его пороге появилась корзина с фруктами и прилагающаяся к ней записка. "Доброго времени суток, доктор Хайнц Фуфелшмерц. Вы были зарегистрированы О.Б.К.А. в качестве злодея с высоким уровнем угрозы. Если Вы считаете это ошибкой, свяжитесь с нами по номеру ниже..." Мужчина накинул на плечи лабораторный халат. Каждая клетка его тела чувствовала, что жизнь переживает ещё один переворот.