Праздничное

осень холодная и ни черта не такая романтично-меланхоличная, как ее все описывают. она грязная, холодная и ветреная, и ее нестабильное настроение колышет от «приемлимо-сухо» до «ебучие ливни неделю подряд». кора, выслушивая его претензии к нынешнему времени года, тонко улыбается и прислоняется головой к холодному стеклу теплицы. солнце не нагревает его даже к полудню. — а сейчас че лыбишься? — огрызается грег не грубее, чем обычно, и уничтожает окурок рваным движением палочки. — осень любят не только за листопады и хэллоуин, — говорит кора, на что грег недоверчиво хмыкает. — осенью можно хандрить и не чувствовать стыда. когда видишь серое и грязное за окном, не так остро реагируешь на серое и грязное внутри себя. — опять философишь? — грег добывает из сумки потрёпанную тетрадь и кидает ею в кору, не переживая о том, что она помнется или упадет в грязь. кора ловит ее и кидает на лайта неодобрительный взгляд. — философю, — ответно искажает слово моран и раскрывает тетрадь на второй странице. грег палит ее курящей через два дня после начала учебного года. кора, поздно улавливая приближающиеся к теплицам шаги, нецензурно шипит и поспешно тушит сигарету о каменную клумбу рядом с собой. когда грег заходит за теплицы, кора уже отряхивает брюки от пыли и нервно отгоняет от себя запах табака. определив перед собой ученика, а не преподавателя, она на секунду расслабляется, а затем снова напрягается, узнавая в нем цепного пса слизерина. грег коротко и лающе смеётся, подходя ближе и останавливаясь в полушаге от моран. кора упрямо задирает голову, сжимая губы в тонкую линию. «как же ее?, — пытается нашарить в памяти чужую фамилию грег, ища в зелёных глазах напротив страх или, на крайняк, опаску. кора напряжена до сходства с мраморной фигурой и не выражает ни капли почтения. — морган, фриман?»  — курим за школой, а? — хорошему настроению соответствует беззлобно-насмешливый тон. застать девчонку-изгоя львов с сигаретой забавно, и грегу даже не хочется так быстро ее отпускать. — как будто ты не за этим же пришел, — фыркает кора, не выдерживает долгого зрительного контакта и опускает глаза куда-то на уровень его плеч. грег еще пару секунд сверлит ее взглядом и милостиво отступает на шаг. желаемого эффекта он все равно добился. — дело говоришь, — грег тянется за пачкой в карман и достает из нее одну из трёх оставшихся. нужно купить сегодня в хогсмиде или у воронов — к змеям нельзя, доложат мальсиберу. староста, чтоб его, в этом году решил вплотную заняться его воспитанием. грег закрывает огонек волшебной палочки от ветра и прикуривает. он не ожидает того, что к нему шагнет моран с зажатым между губ фильтром и прикурит тоже. грег затягивается и широко ухмыляется. «моран, — вспоминает он, и голос в голове почему-то очень похож на реевский. a этот хмырь как с ней связан? — ее зовут моран». — для изгоя ты слишком смелая. — а ты что, кусаешься? кора опирается спиной о теплицу и затягивается. запах дешёвого табака заставляет грега поморщиться. не то чтобы он никогда не покупал курево за пару сиклей, но его оправдывала юность. — за дерьмо, которое куришь, могу и руку отгрызть. кора низко смеётся и поворачивает голову в его сторону с лёгким удивлением на лице. — была б по мальчикам, сочла бы за флирт. — упаси мерлин, — в ужасе шепчет грег с бесстрастным лицом и испытывает долю облегчения от того, как быстро моран очертила между ними границу. ему не нравилось быть грубым с девушками, которым нравился он. они сталкиваются на том же месте через день — у коры окно, у грега твердый принцип прогуливать историю. моран едва успевает подойти ближе, чем на метр, когда в нее летит небольшая пачка красно-белого цвета. кора знает, что это, и не смотрит на марку. — с днём рождения, — скалится грег, прежде чем затянуться. — он в декабре. — да похуй. кора вертит нераскрытую пачку в руках и думает, что это странно. не подарок, нет — подумаешь, аристократская причуда, отравлять лёгкие дымом только от дорогих сигарет. странно в целом, что они дышат одним воздухом — пусть и не самым полезным для здоровья — дольше пяти секунд и не испытывают взаимной ненависти. — знаешь, где ещё дарят курево на день рождения? — нет. — на зоне. они одновременно поворачивают голову в сторону замка, на виднеющиеся за крышами теплиц острые шпили башен, и одинаково ухмыляются. кора больше не покупает себе сигареты. они не общаются в школе, не смотрят друг на друга в большом зале и не здороваются при встрече. просто после лекции кора случайно сталкивается с грегом, случайно проходившим мимо, и они случайно выходят из школы вместе. особо наблюдательные провожают их взглядом и судачат о том, что у лайта появилась подружка. грег на эти заявления не реагирует, так что слухи перерастают в занятный факт. в тетради грега по трансфигурации записана одна тема и выполнена одна домашка. заканчивался второй месяц учебы, из которых лайт, видимо, проучился полторы лекции. — маккошка загрызла? — мальсибер, сука, — лайт клацает зубами и поджигает вторую сигарету. — заебал. ему для галочки нужно, чтобы ниже «удовлетворительно» никто на курсе не скатывался. последний год царствования в школе и все дерьмо. эй! грег пробует выхватить у коры украденную сигарету, но та ловко отходит назад и затягивается. — бля, ну я ж ее во рту держал, — морщится грег, наблюдая за тем, как кора выдыхает дым. — ну не слюнявил же, — безэмоционально отзывается кора и возвращает ему тетрадь. — не иллиада, безусловно, но ты, ну, заклинания правильно написал. за это маккошка тебя расцелует и «удовлетворительно» нарисует. — да в шмышле «наришует», — грег на пару секунд зажимает фильтр зубами, чтобы запихать тетрадь в сумку, и кора неодобрительно щурится. — да это почти «выше ожидаемого». — за «выше ожидаемого» у макгонагалл я ночами зубрю, гений. — а, ты ж заучка. постоянно забываю, пока ты нудить не начинаешь. кора издает смешок и выпускает дым, запрокидывая голову к небу. грег мести ради выхватывает из ее пальцев сигарету. — тебе вредно, — кора лениво тянется к нему в попытке вернут добро, но грег отводит руку и встаёт рядом с ней, прислоняясь спиной к стеклу. — тебе вреднее. — нет, на самом деле. грег знает, что кора не врёт, и кидает на нее заинтересованный взгляд. моран молчит, так что лайт откладывает этот разговор на потом. они щурятся в голые кроны деревьев на опушке. от теплиц до леса можно дойти минут за десять, но до следующей лекции у них всего пятнадцать. до замка марш-броском — восемь. — пойдешь на уход? — спрашивает кора безучастно, переводя взгляд из-под тяжёлых век на лайта. ему под этим взглядом перестает казаться, что на него смотрит гриффиндорский изгой-полукровка. он молчит, так что кора отворачивает голову. — слышь, моран, — грег выпрямляется, щелчком пальцев заставляя сигарету исчезнуть, и встаёт перед ней, засовывая руки в карманы. кора больше не напрягается, когда он так делает, и даже удерживает его взгляд. грег за это испытывает мутировавшее подобие гордости. как дикого зверька тренировать и радоваться, что он больше не бежит от тебя. кора смотрит на него, и грег вспоминает, что хотел сказать. — зачем ты вернулась сюда, во второй раз? ты ж знала, что место мое. — не знаю, — кора отводит взгляд к горизонту. грег свыкся, что ей трудно смотреть человеку в глаза. — зачем ты держал при себе вторую пачку? она не была открыта. — подумал, почему нет. — почему нет, — отзывается кора и встречается с ним глазами. в двадцатых числах ноября они перебираются в заброшенный коридор на когтевранской башне, который кора показывает грегу в качестве своего подарка. она не проговаривает это вслух, а лайт делает вид, что не понял. вместо окон в нем продуваемые холодными ветрами бойницы, ледяной камень под ногами вместо листвы и редкие факелы вместо негреющего солнца. иногда они пугают заблудившихся первокурсников-воронов, но чаще — рассеянных приведений. грега устраивает. кору тоже. ближе к концу декабря в кору летит пачка недорого кента с неожиданным содержимым. кора вынимает косяк и заинтересованно поднимает бровь. — у меня день рождения? — не знал, когда. кора беззвучно смеётся и даёт грегу затянуться первым.