Праздничное

— Эй. Ноль реакции. Не обернись на его голос левый первокурсник, он засомневался бы, произнес ли это вслух. — Мистер Тупая Башка, прием. Ладно, это уже начинало раздражать. Парень рядом с ним продолжает идти, смотря в пол и засунув руки в карманы, и будто бы пребывает в полном одиночестве. — Саттер, але! — Грег щелкает перед носом Рича пальцами, и — о чудо! — тот растерянно моргает и останавливается. — А? — Ты меня вообще не слушал? — Грег встаёт напротив него и изучает его лицо в попытках найти там понятные для него слова. «Долбоёб» на лбу, к примеру. — Я думал, ты все ещё ноешь о Розье, — честно признается Ричи и уворачивается от замаха. — Ну извини, извини! Просто… много всякого в голове. — По тебе заметно, — хмыкает Грег и кивает на подоконник в тупике школьного коридора, вопросительную вскидывая брови. — Не здесь, ладно? — Ричи по нервной привычке жуёт губу. Из-за нее Грег подкалывал его пару недель, пока не узнал про РПВ. Ричи никогда на него не обижался, но шутить на тему нервов Грегу почему-то расхотелось раз и навсегда. — Ладно, — тянет Грег и обеспокоенно хмурится. Коридор пустовал, что такого должно было произойти, чтобы Ричи потянуло на конспирацию? — К тебе или ко мне? — Идиот, — Саттер закатывает глаза, но его губы растягиваются в ухмылке. Грег на это совершенно не обращает внимания. Ни капельки. — У соседей в этот день допы, так что ко мне. — Сейчас? — Иначе передумаю, — Рич говорит серьезно и смотрит на него тоже серьезно. Грег, возможно, начинает нервничать в десять раз сильнее. «Я бисексуал». Грег почти без сопротивления отдает мяч Забини и летит за ним на автопилоте. Капитан справедливо орет на него где-то позади. «Я долго не мог понять, что со мной, сомневался во всём, сомневался в себе и своих предпочтениях, я начал сомневаться даже в том, что мне нравятся девушки, представляешь?» Игрок команды Грега забирает мяч и летит к воротам на другой части поля. Лайт следит за летающими вокруг него слизеринцами с полным безразличием, пока в него не влетает раздраженный Гринграсс. — Ты собираешься сегодня играть? — шипит он, вот уж действительно магическим образом перекрикивая при этом ветер. Грег фокусирует на нем взгляд и летит туда же, куда и остальные. «Я же даже поговорить ни с кем не мог. В смысле, ты первый, кто вообще об этом узнал». У Ричарда невозможно-яркие синие глаза. Рич смотрит на него с болезненной тревожностью, и Грегу хочется отвернуться. Их команда получает ещё десять очков. Грегу передают мяч, и он летит с ним к воротам соперника, разивавая слишком быструю для обычной тренировки скорость. Ветер заглушает все остальные звуки, но в голове Лайта — подрагивающий голос Ричарда, в котором слишком много чего сломано и очень мало выставлено наружу. «И это трудно, знаешь, думать о том, что во всем этом огромном замке ты не один, но можешь никогда не узнать об этом. Потому что это все ещё табу». Лайта зажимают двое, но он набирает высоту за доли секунды до того, как соперники сталкиваются с ним. Он несётся вперёд, сжимая древко метлы до онемения в пальцах. «Я снова начал пить те маггловские таблетки. Я знал, что нельзя совмещать их с зельями, но… Это глупо, я знаю, я идиот». Грег совершает отработанный обманный маневр, заставляя вратаря кинуться к крайнему кольцу, но в последней момент мяч все же ловят. Грегу все равно. «Просто это так давило. Я не знал, что я могу сделать ещё». Зато знает Грег. Ты мог поговорить с кем-нибудь, Ричи. Ты мог обсудить это со своим святым барсуком Гарднером. Ты мог срываться на людей вместо того, чтобы пичкать себя дерьмом. Ты мог сделать что угодно, но не выкладывать это самому неподходящему для этого человеку. Капитан прикрикивает на него за то, что Грег опять зависает на одном месте. Лайт снижается, а через минуту ловец вскидывает руку со снитчем, и тренировку останавливают. «То, что ты молчишь, сейчас вообще не помогает, Грег». В раздевалке на Лайта наезжает Гринграсс, в слизеринской манере вытягивая из него информацию через провокации. Грег ломает его схему, не открывая рта и превращая сколку в гневный монолог. «Блять, знал же. Мог бы хоть притвориться, что тебе не мерзко». Ричи не закрывает за собой дверь, хотя Грег ждёт этого оглушающего хлопка. Вместо этого он пялится в кусок коридора и утопает в знании того, что проебался там, где нельзя. Утопает-утопает-утопает, а потом поднимается с кровати Ричи, выходит из комнаты Ричи и покидает гостиную факультета Ричи. Саттер подготовил свою подушку безопасности, выбрав местом разговора свою территорию, но здесь его больше нет, и Грег не найдет его до тех пор, пока Ричи не захочет обратного. Гринграсс красивый, чем-то неуловимо напоминает Эвердина, которого Грег видит с Мальсибером чаще, чем на лекциях. Может, острыми ключицами. Грег представляет тонкокостного Питера рядом с высоким Ричардом и с оглушительным звуком захлопывает дверцу своего шкафчика. На них, вроде как, оборачиваются. Ричи, наверное, нужен такой, как Питер. Который точно отреагирует на его признание правильно и поможет Саттеру обойтись без таблеток. И не даст сбежать в момент уязвимости. И будет в тысячу раз лучшим другом, чем Лайт. Грегу нужен душ. Вообще-то он нужен всем после тренировки, поэтому Грег стоит среди переговаривающихся слизеринцев и жалеет, что больше нет оглушающего ветра. У Ричарда насыщенно-красные волосы, красиво контрастирующие с синими глазами. У ебучего Питера тоже синяя шевелюра. Холодные струи бьют по лицу и плечам. Тело сковывает льдом. Грег хочет, чтобы ему заморозили мозги и он перестал прокручивать их разговор в своей голове снова и снова. «Только не перебивай, окей? Я серьезно, Грег». До замка Грег доходит по инерции, смотря себе под ноги и позволяя им вести себя в нужном направлении. Его раздражает уставшее тело. Его раздражают голоса слизеринцев. Его просто все раздражает. «Мне, типа. Нравятся и девушки, и парни», — смешок. Грег не идёт с остальными в гостиную. Вместо этого он, мокрый и замёрзший, поднимается в башню Гриффиндора, которая находится охренеть как далеко от подземелий. «Я ж постоянно копаюсь в своей башке. Очень удивился, когда обнаружил в ней что-то новое». Пароль от гостиной львов Грег помнит лучше, чем от своей. Гриффиндорцы пялятся на его слизеринскую нашивку пару секунд, прежде чем отвернуться. «Я так запутался. Если бы и дальше молчал, то, наверное, поехал бы крышей». В спальне Ричи, помимо него, ещё два человека. Грег на них не смотрит, но они почему-то сами ретируются. Саттер запоздало поворачивает голову на скрип двери и смотрит прямо на Грега. В его глазах тот же лёд, что и в теле Лайта. — Я тупой, — с порога начинает Грег. Ричард напряжен, как перед мордобоем, но его лицо немного смягчается. А, может, Грег просто хочет в это верить. — И ты тупой, если считаешь, что мне мерзко. Саттер встаёт на ноги и делает два шага вперёд. Он выглядит так, будто ждёт чего-то ещё. Из Грега не лучший оратор. — Я проебался. Извини. — Тебе не за что, — неловко пожимает плечом Рич, дёргая уголком губ. Все ещё напряжённый, будто ожидая подвоха. Будто Грег сейчас глубоко вдохнет и с широкой улыбкой скажет: "Извини, надо было тебе сразу въебать, пидор ебаный", а потом вмажет по лицу. Грег почти тянется дать ему по затылку за такие мысли, пока не вспоминает, что вслух Ричи ничего не произносил. — Это я сбежал, как истеричка. — Короче, забыли, оба ступили, — морщится Грег, и Ричи облегчённо -- облегчённо! — улыбается. — Ты мой бро, так что ебал я, кто тебе там нравится. Хоть с Розье засосись. — Перебор. — Да, это я загнул. В общем, ты понял. — Понял, — теперь Ричи улыбается во весь рот. Грегу снова хочется дать ему по затылку, чтобы тот не реагировал на его слова так, словно Лайт и вправду ляпнул что-то значимое. — Спасибо, бро. — Да нихуя я не сделал для "спасибо", -- на этот раз Грег все же слабо бьёт Рича по плечу. — Погнали хавать уже. Знаешь анекдот про табуретку и четырех геев? — Да ради Мерлина, Грег. Для начала, это я тебе его рассказал...