my best.

— Ну, я разве по твоему не прав? — мягкая улыбка, слегка затемненная из-за приглушенного света, из-за чего создаётся тень на лице Тендо. — Посмотри правде в глаза, Вакатоши-кун. — последние слова парня как-то удивили аса, ведь центральный блокирующий ранее его никто так не называл. Для него это звучало слишком чужо, нежели то, как было раньше. И в тот же момент Ушивака стиснув зубы, крепко сжал ладони в кулаки, и опустив голову, даже побоялся повернуться на Сатори. И это был не страх от того, что сейчас в его груди не бьётся сердце с большей скоростью от голоса парня, а совсем от другого, а от того, что на сонных и вечно сияющих глазах парня могли сейчас быть слезы. Страх бил в грудь сильнее, когда тишина в зале нарастала, и не было даже слышно дыхание обоих, хотя находясь рядом с друг другом они никогда не могли сдерживаться, и дыхание давало о себе знать в первую очередь. Определенно. В голове моментально проносятся все моменты с Тендой. Казалось бы, что могло помешать тому чувству, которое горело внутри Ушиваки, никогда не сгорая? Причина проста, но ее очень сложно принять самому асу, чувствуя, как спину жжет от колючего, как и волосы блокирующего, взгляда. Хитрые глаза буквально сверлили в нем дыру, прося ответа, четкого ответа. Время словно остановилось, но все это бесконечно не может продолжаться, и собравшись обернуться на парня, дверь в зал распахивается. — Вакатоши! — яркая, солнечная улыбка отображается на слегка румяном от быстрого бега лице, глаза ярко сияют, буквально блестя ярче сафитов на сцене, а рыжие волосы как обычно легко взъерошенны. — Там скоро закроется столовая, а ты сегодня так и не ел! Как мне с тобой бороться?! — Ушивака был всегда уверен, что ничего лучше тонкого, хрупкого тела Тендо, его голоса, мягких касаний и просящих взглядов он не найдет. Он был уверен, что поцелуи, которые были только с ним — они будут единственными. Он был уверен, что губы будут касаться только родных, а на чужие покуситься он более не сумеет. Не позволит. Ему бы не позволило то чувство, горящее в нем. Каждая встреча, каждый шепот, каждая гулянка и тренировка, все это давало ему те ощущения, которые он ни с кем не испытывал. Кажется, это называется любовь. Ему казалось, что именно с Тендой он чувствовал себя счастливо. Но, время шло, тренировки со старшей Карасуно стали чаще, а увидев в один момент пьяного Сё, Вакатоши повел себя наверное так, как бы сделал любой на его месте. Он помог парнишке добраться до дома. Да и дело даже не в той встрече, сколько в общем общении после того дня, которое с каждым днём заменяло ему общение с Сатори. Тело рыжего мелькало чаще, чем тело Сатори. Улыбка, касания, уверенность блестела в глазах Хинаты. И все это. это его ловило, ловило и останавливало сердце на секунду в попытке побега. Последней отправной точкой стала ещё одна встреча. Ночь, звезды горят яркими мельканиями, ветер дует откуда-то с севера, остужая напряженную голову аса. Он отчасти поддается расслаблению, раздумывая о том, что хотел бы такую же ярую силу воли, желания победы, как и у хрупкого на первый взгляд Сё. И как с неба валится рыжий. Он словно появляется возле Ушиваки тогда, когда ему плохо, видимо уже зная, что тот в свою очередь не тот грозный и стойкий парень, а такой же старшеклассник, который переживает за людей, и бросается им в помощь. И снова произошло тоже самое, только в этот раз, Вакатоши повел его к себе домой. Это было намного ближе, чем идти на другой конец города. Основные события произошли естественно у него дома. И по дороге было уже ясно по красным слезным глазкам малыша, насколько он был пьян, что его ноги просто косились, а когда он оказался на широкой спине, то вовсе обмяк. Казалось что из него все выжали, а слезы текли просто без причин, и как бы не пытался подбодрить его ас, все, что отвечал Хината, это тихое, всхлипывающее: — Мне так больно. мне больно, Ушивака. — для самого парня казалось нереальным увидеть слезы, казалось бы, вечно счастливого и целеустремленного мальчишки, что снова цепляло что-то там, где цеплял и Тендо. Только тут уже было другое. Это было нечто совершенно не ощутимое до этого момента, и в такие моменты, когда он чувствовал как его плечи намокают от слез, его сердце сжималось до неистовой боли, словно ему втыкают миллиарды иголок, совсем не жалея. Все тело кололо, да так, словно он вот вот все перестанет чувствовать и сам повалится с ног, но от Сё он набрался силы, и направленно шел до дома, зная, что если он сейчас остановится, то они лягут в обнимку прямо на асфальте. Остальное Ушивака предпочел бы забыть, стереть из памяти, но тут никакой ластик к сожалению не поможет с этим справиться. Даже Сатори. Ничто не может помочь избавиться от воспоминаний о совместной ночи с Сё. И правда, как тут забудешь подавленную мордашку, касания, и даже мимолётный поцелуй, который произошел по сути случайно. и все это под давлением тех ощущений, который испытывал ас команды. На том поцелуе все могло бы закончиться, но кажется Хината и правда был пьян, а вот Ушивака на тот момент опьянел похотливым, несдержанным, замученным взглядом маленького вороненка. Каждый вздох, стон, голос, это все настолько сильно отпечатолось в голове, что закончить на чем-то одном было уже невозможно. И если в дешёвых драммах после бурной, грязной и слишком развратной ночи главные герои предпочли бы все забыть, ведь у них есть свои любимые, то Хината, чувствуя как эйфория от взгляда Ушиваки заполняет его возбуждение все сильнее, на утро, сказал что хотел бы оставить это в своей памяти, как любовь с первого взгляда, ласково поглаживая ладонь парня. В свою очередь, Вакатоши, вспоминая каждую деталь ночи, вспоминая как Сё стонал, изгибался и просто тёк, прося ласки больше и больше, согласился с этим, сказав то же самое. И в сердцах обоих творился полный хаос. Подняв глаза на рыжего парнишку, Ушивака мельком вспоминает следующее: после той ночи могло бы и все закончиться, они бы просто оставили это в своей памяти, но, это повторялось не один раз. Ушивака стал зажимать его везде, от кладовой, до туалета. Он мог взять Хинату везде, где только мог, как только бы захотел. Да и сам малыш был не против. Казалось, что это мимолетка — им не хватает той страсти с Кагеямой или Тендой, но это было не так. Ас сходил с ума, каждый раз, видя Хинату, а когда они оставались наедине, он зверел. И просто потерял счёт времени. Толчки, смущающееся личико маленького вороненка, когда тот проводит по его лицу членом, замедляющийся и резко ускоряющиеся темпы, доводядщие обоих до оргазма. Так бы могло продолжаться бесконечно, пока Хината бы. — Так ты остыл. — резкий голос из-под тени доносится до Хинаты, а Сатори спокойно выходит вперёд, вставая сзади Ушиваки. Да. Сатори был сейчас полностью прав. В ярких, солнечных глазах вороненка не горели те желания, которые вспыхивали ранее. И Сатори это видел, и знал об изменах уже давно. Интуиция. это его конек. Он правда остыл. Просто остыл. Такое бывает. Ушивака чувствуя, как его шею ополяют горячим прерывистым дыханием, резко оборачивается, видя для себя самую страшную картину. Слезы, катящиеся по щекам его самого.. Нет.. да.. черт.. любимого человека. Он мягко проводит ладонью по щеке аса, смело глядя тому в глаза. — Я просто констактирую факт, но, — он останавливается, сглатывая ком в горле. — если я ошибся, как бывает с интуицией в блоках, то, совет вам да любовь. — рука сползает, сердце Ушиваки уходит в пятки, словно останавливаясь, дышать становится труднее. — Я любил тебя, искренне, Вакатоши. -