Следуя за луной и солнцем

Я сидела в позе медитации и пыталась почувствовать ток чакры в собственном теле. Единственное, что за прошедшие полгода мне удалось почувствовать, так это тёплое чувство в груди, словно возле сердца находится нагретый солнцем камень. Необычное щекочущее и весьма приятное чувство. Но почувствовать, как чакра течёт по чакроканалам, так и не удалось. Несколько раз было ощущение, словно я слегка взлетаю. Такое чувство обычно бывает во сне, но оно исчезало также быстро, как и появлялось. О каких-то серьёзных тренировках я пока что не думала. Мне и двух лет нет, какие там тренировки? Да и до поступления в Академию Шиноби ещё есть достаточно много времени. Целых три года. В остальное время я либо игралась с Рин и соседскими детишками, либо делала лёгкую гимнастику, либо просто лежала на нашем заднем дворе и пялилась в небо. Ещё родители учили нас читать по детским книжкам, что было трудно лично для меня. Иероглифы пока что плохо воспринимались моим сознанием, в отличие от устной речи. Но сказки довольно интересные. Мне и вправду нравится их слушать, особенно когда их читает мать. У Мирури очень красивый, спокойный и мелодичный голос, как у доброго сказочника. Хорошо вновь почувствовать себя маленьким ребёнком, когда о тебе искренне заботятся и ни о чём не надо волноваться. У меня, кстати говоря, глаза матери. Такого же фиолетового оттенка. Да, я всё ещё не научилась думать о себе, как о мальчике. Но прошло-то всего лишь полгода с того самого момента, когда я узнала, что больше не являюсь девушкой. Надеюсь только, что когда начнётся переходный возраст, то гормоны в голову не ударят. Может быть к этому моменту я свыкнусь. На самый крайний случай есть Орочимару и Кабуто, но, надеюсь, они тут более-менее адекватные. Да и, вроде бы, Орочимару ещё в деревне и его не объявили нукенином. Если не ошибаюсь со временем и если эта версия мира не слишком сильно отличается от той, которую я знаю. Сейчас я как обычно лежала на ярко-зелёной траве, смотря на темнеющее небо, на котором постепенно стали проступать звёздочки. Погода была чуть прохладной и ветренной, а земля всё ещё была чуточку влажной из-за утреннего дождя. Но в целом погода в Конохе очень тёплая, всё же конец июня. Да и климат в нашей Скрытой Деревне умеренный, не слишком холодный или жаркий, как я успела понять. Всё-таки через несколько минут мне стало немного прохладно и, слегка поёжившись, я встала с мягкой и щекочущей травы, направляясь в дом. — Сукея, это ты? — донёсся с кухни голос матери. — Да, ока-сан! — когда-нибудь я привыкну к этим японским обращениям. — Ох, дорогой, тебе нужно одеваться теплее, когда выходишь на улицу, — Мирури оказалась в дверях кухни с полотенцем в руках, когда я проходила мимо, идя в сторону ванной комнаты. — Ладно, чего мне тебе объяснять. Ты итак об этом знаешь. Помой руки и позови сестрёнку, хорошо? Скоро папа придёт. — Угу, — киваю и обнимаю маму. Женщина нежно улыбается, целует меня в лоб и треплет по голове. — Иди давай. Наш с Рин отец является шиноби и как раз сегодня должен вернуться с очередной миссии. Мама ради этого наготовила всяких вкусностей и разрешила не спать допоздна. Хотя я не знаю чем себя занять. Сама мама работает в кулинарной лавке неподалёку и изредка приносит оттуда сладости. Кажется, хозяин этой кулинарии дядя того самого Теучи-сана, так как мама обсуждала с папой и со своими подружками "племянника Дэйчи-сана, который недавно открыл свою раменную". Ну да, слухи — одно из важных развлечений людей этого мира. Потому что тут особо заняться нечем. Книги расчитаны либо на взрослых (привет эротическим романам Джирайи), либо на детей (сказки). В кинотеатрах достаточно редко крутят фильмы, как я поняла. Телевизор чёрно-белый и крутят там сериалы-мелодрамы со всякими неинтересными "интрижками". Чую, что кинотеатры недалеко ушли. Ну ладно, сейчас не про развлечения. В ванной я залезла на специальные ступенки и помыла руки. Затем забежала на второй этаж, переоделась в своей комнате в сухую и чистую юкату, и постучалась в комнату к своей имото (младшей сестре). Ух, лестницы — зло! — Рин-тян, мама кушать зовёт. И скоро папа вернётся, — не слишком громко говорю. Стены ведь тонкие, тканевые. — Холосо! Я невольно улыбаюсь. Рин ещё не разговаривает так хорошо, как я, что каждый раз умиляет меня. Я сама стараюсь вслух и громко читать детские книжки, чтобы улучшить свою дикцию. Это помогает. Уже примерно через сорок минут мы всей семьёй сидим за столом и наслаждаемся вкусно приготовленным ужином. Родители разговаривают на отвлечённые темы и улыбаются глядя на нас двоих, мы с Рин тем временем соревнуемся, кто быстрее доест свою порцию риса. Я же наслаждаюсь семейной обстановкой. Ведь кто знает, что вообще может случиться. О родителях Рин в каноне вообще не было ничего сказано. Вдруг они там погибли? Ох, не хочу даже думать об этом. Всё же я невольно слишком сильно привязалась к ним. Да, я часто вспоминаю свою прошлую жизнь и скучаю по ней, но заставляю себя поменьше думать о ней. Не хочется лишний раз мучиться и тратить душевные силы, которые ещё пригодятся в будущем.

***

Я заканчиваю привычную утреннюю растяжку и начинаю лёгкую пробежку вокруг дома, когда чувствую чьё-то пристальное внимание. Чужая, но при этом очень родная "аура" чувствуется с крыши нашего дома. В этой ауре чувствуется искреняя заинтересованность напополам с гордостью и радостью. Отец вернулся с очередной миссии и решил проследить за моей небольшой тренировкой. Как обычно и при этом по-своему приятно. Особенно потому, что я чувствую настоящее и положительные эмоции отца. Почти год назад, на своё двухлетие, я заметил, что ощущаю чужие эмоции и чакру. Даже могу видеть её в виде полупрозрачного купола определённых цветов, если сосредоточусь. Тогда, почти год назад, родители пригласили своих друзей и наших соседей с их детьми, и тогда я впервые ощутил это, когда куча детей вбежала в дом с криками радости и поздравлениями. Ребятня и сестра полыхали золотистым, оранжевым и розовым, от них веяло искренней радостью и позитивом. От взрослых чувствовались те же эмоции, только более спокойные, и цвета были приглушёнными. Из-за жуткой ряби у меня тогда неприятно защипало и заслезилось в глазах. Даже кровь из носа пошла. Родители не на шутку перепугались, но всё прошло также быстро и неожиданно, как и началось. Мне тогда с трудом удалось убедить Мирури и Кэтсу в том, что всё в полном порядке и празднование нашего дня рождения продолжилось. По крайней мере я тогда открыл в себе сенсорные способности, что в будущем только пригодятся. Если, конечно, я не буду ощущать чужие эмоции 24 на 7 и настолько ярко, как в первый раз. И да, я наконец научился думать о себе, как о мальчике, хотя при этом ощущать себя девочкой от этого совсем не перестал. От новых воспоминаний меня отвлекает движение ауры отца. Он двинулся с крыши на землю абсолютно бесшумно и очень стремительно, и я бы его совершенно не заметил, если бы не моя сенсорика. Я продолжил бежать, стараясь сделать вид, что не заметил своего родителя. Хотя внутренне благоговейно замер на несколько мгновений. Шиноби и внушают некое уважение и почтение, и заставляют внутренне содрогнуться от ужаса. Они ведь столько всего умеют! Один такой ниндзя, пусть и с базовыми техниками, стоит небольшой армии из простых солдат. Что стоит шиноби создать нескольких своих клонов и зарезать людей кунаями на бегу? Или сжечь огненной техникой? Или задушить водяным куполом? Правильно — раз плюнуть. И это я сужу по тому, что вообще помню из аниме и манги, которые видела очень давно. А я ведь не знаю, как дела обстоят в реальности. Пока сам не попаду на передовую. Отец пока что не будет рассказывать об этом, чтобы лишний раз не пугать, а в академии не научат справляться с реальными проблемами реальных шиноби. Даже простая мысль об этом вызывает у меня табун мурашек по спине и в животе словно образуется неприятный комок. — Рад, что мой сын не пренебрегает тренировакми, даже в столь юном возрасте, — в голосе отца слышатся нотки гордости — Папа! — с искренней и радостной улыбкой оборачиваюсь к отцу, затем подбегаю к нему и кидаюсь на руки. Кэтсу тут же подхватывает меня на руки и с лёгкой улыбкой на лице входит внутрь дома. Там к нему подбегает уже Рин и тоже просится на ручки. Папа смеётся и кружит нас вокруг себя, а затем отпускает. И теперь к нему подходит мама, целует в висок и они обнимаются, целуясь в губы. Только теперь я замечаю, каким потрёпанным и уставшим выглядит отец. Но я поворачиваюсь к Рин, по-детски кривя лицо в забавной гримасе, и руками делаю вид, словно два человечка целуются, и имото мило и смущённо хихикает, прикрывая рот ладошкой. Родители смеются и гонят нас в игровую комнату и мы с сестрёнкой как можно быстрее драпаем из гостиной. А я не могу сдержать свою счастливую улыбку в этот момент. Как же хорошо быть ребёнком, хотя бы за такие спокойные и беззаботные мгновения жизни.

***

Я стоял на полу из белой, начищенной до блеска плитки, а надо мной раскинулось чёрное небо с мириадами ярко сияющих звёзд. Ничего вокруг больше не было. На пробу я прошёл несколько метров вперёд, оглядываясь по сторонам. Так и есть — вокруг и вправду ничего, кроме ночного неба и пола, которые контрастировали друг с другом. Я посмотрела в своё отражение в плитке. Выгляжу также, как и в прошлой жизни: полноватый русоволосый молодой человек среднего роста и непонятного пола, с карими глазами, полными губами и короткими волосами, одетый в джинсы, кеды и мешковатое синее худи. — Здравствуй, Сукея. Надеюсь, я могу так обращаться к тебе, или мне использовать твоё прошлое имя? — раздался сзади меня взрослый и как будто немного уставший мужской голос. Я резко развернулся на голос и взглянул на незнакомого мне мужчину. Точнее смутно знакомого. Это был бледный человек с каштановыми волосами, длинной бородкой, красным кругом и рожками на лбу и сиреневыми глазами, с концентрическими кругами в них. На его шее висело странное ожерелье, а сам человек, если его вообще можно так называть, был одет в белое балахонистое кимоно. Я его помню ещё с прошлой жизни. Рикудо Сеннин, Мудрец Шести Путей, Хагоромо Ооцуцуки, Бог Шиноби. Гибрид человека и инопланетянки. Сын Кроличьей Богини и "отец" некоторых великих кланов в этой вселенной. Вот блядь. Кажется, теперь я точно попал по самое не могу. Потому что в большинстве фанфиков, которые я обожал читать в прошлой жизни и где появлялся уважаемый шиноби, на попаданца вроде меня навешивали особое задание. И не какое-нибудь там плёвое, а спасение целого мира. Причём делал он это изъясняясь малопонятными загадками. А мне этого не хочется от слова совсем. Я вообще хочу спокойной, мирной жизни, вдалеке от всего этого шинобского дерьма. — Не бойтесь, я не буду изъясняться загадками. И говоря прямо, то ты не был в моих изначальных планах. — Что? — не понял я, перебивая легендарного полукровку. — Дослушай меня, пожалуйста. Я сейчас всё тебе объясню. Та версия нашего мира, которую ты знаешь, лишь одна из множества других. Но почти во всех побеждает моя Мать, Кагуя. И не так давно я узнал, что одна из версий моей матери решила поработить другие миры, уничтожая всех своих потомков, которые могли бы дать ей бой. Оказалось, что она делит своё тело с некой душой-подселенцем, так называемым "попаданцем", помогающим ей в её тёмных делах. Я не могу сам уничтожить их души, так как они крепко связаны и теперь Мать, имея новые знания, может пожертвовать второй душой при смерти и продолжить сражаться дальше. Поэтому решил отправлять своих попаданцев в другие миры, чтобы изменить это. Но из-за всего этого в Чистом мире появились трещинки, через которые случайно пробиваются души вроде тебя, занимающие пустые тела. Тела тех, которые не должны были жить в той или иной реальности. Я слушал Хагоромо Ооцуцуки очень внимательно, стараясь всё понять и осознать. И чем больше он говорил, тем больше меня шокировали его слова, и тем удивлённее становилось выражение моего лица. То есть Сукея родился бы мертворожденным или же без души и не смог бы в дальнейшем переродиться? — Верно мыслишь, — кивнул Рикудо моим мыслям. — Но почему вы пришли ко мне? Просто рассказать о других мирах? — задаю интересующие вопросы. — Почти. Я хотел попросить помощи. Обычно я сам выбираю души, которые переродятся в этом мире, при этом подбирая такой момент, чтобы "местная" душа и "чужеземная" умерли в один и тот же момент времени. И чтобы эти души были похожи. Затем закрепляю наш договор контрактом, давая взамен такого перехода знания особой техники или желание. Но с такими как ты это не срабатывает, потому что я не присутствую в момент самого перерождения, — я лишь понимающе киваю на такие подробные объяснения. — Понятно. Но, если честно, то я хотел спокойной, мирной жизни. Может быть в качестве рядового, среднестатистического ниндзя... — Обычно вы хотите спасти своих любимчиков, — вопрошающе выгнул бровь Хагоромо — Это тоже верно. И я хочу этого. Но я вовсе не боец, не в понимании местных шиноби. — Прошу тебя. Я не заставляю, но это касается и других миров тоже. Этот цикл будет повторяться и повторяться, пока живы души моих детей, Индры и Ашуры. — Я... — я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, успокаивая себя. — Ладно. Я постараюсь. Что мне нужно сделать? — Просто помочь воплощениям моих детей. Не дать им умереть раньше времени и помочь стать сильнее, и духом, и телом. Надеюсь ты справишься с этим? Может ты чего-то желаешь, что может помочь тебе в моей просьбе? — Я не знаю, — я задумался. Хотя, есть у меня просьба. — Не дай запечатать Исобу в Рин, не дай ей умереть, — произношу твёрдо. Я и вправду за эти почти четыре года привязался к сестрёнке и не думаю, что выдержу её смерти, особенно в таком молодом возрасте и от рук её собственного друга. — Хорошо, — кивает Хагоромо. — Предупреждаю — я не могу напрямую влиять на мир живых и саму историю, но твоя сестра останется в живых. А сейчас тебе уже пора вставать. — Спасибо... — прошептала я исчезающему Рикудо.

***

Проснулась я рано утром в смешанных чувствах. Вроде меня насильно не заставляли действовать, на меня особо не давили, но чётко намекнули, что если не помогу, то пиздец наступит абсолютно всем. И даже пообещали помочь с сестрой. Хагоромо за этот короткий разговор показался мне человеком слова, который сдерживает свои обещания. Хотя мне упорно продолжало казаться, что меня где-то жёстко наебали. Что должно произойти, чтобы Исобу не запечатали в Рин и она не кинулась под чидори Какаши? Как сделать так, чтобы Обито не попал под каменный завал? Какие в этом мире Орочимару, Раса и Ягура? Есть ли тут другие попаданцы? Встретимся ли мы когда-нибудь с Рикудо Сеннином вновь? Может в этом мире всё вообще наперекосяк? Ответы на эти и многие другие вопросы, крутившиеся в моей забитой голове, я не знала. Я вообще, по сути, ничегошеньки не знала. Все ответы придётся узнавать собственноручно, и я даже не знаю, понрявятся ли они мне.