morph

What good is love and peace on earth? When it's exclusive?

Серый. Тайлер теребит рукав своего свитера. Обычно серый успокаивает его. Не сегодня. Он снова ощущает это неприятное чувство где-то в центре грудной клетки. Возможно, ему стоит обратиться за медицинской помощью. Он не хочет никого беспокоить. Он не особо беспокоится сам. В конце концов, он бессмертен. Тот парень тоже бессмертен. Ему не стоит за него беспокоиться. Он всего лишь не может понять их мотив. Тайлеру не стоит беспокоиться об этом. Тайлеру не стоит настолько погружаться в свои мысли. Потому что он с размаху врезается в кого-то. И, в отличие от этого кого-то, Тайлер падает. — Вау, — он может поклясться, что голос над ним звучит насмешливо. — Извини, наверное. Вообще-то это ты в меня врезался. Тайлеру протягивают руку, и он собирается за нее схватиться, но его взгляд скользит немного выше и останавливается на закатанном до локтя ярко-розовом рукаве. Тайлер отшатывается назад так сильно, насколько ему позволяет сидячее положение. — Да брось, на нас даже никто не смотрит, — фыркает незнакомец. — Не попадет твоя душа в ад из-за того, что я помогу тебе встать. — Беспокойся за свою душу, — бормочет Тайлер, выпрямляясь и делая шаг назад, оказываясь опасно близко к проезжей части. Незнакомец смеется. Тайлер не поднимает взгляд выше его нелепой розовой толстовки, так что не может сказать, насколько этот смех искренний. И Тайлеру, вообще-то, все равно. Он быстро проходит мимо, не останавливаясь даже для того, чтобы отряхнуть брюки. Его сердце нервно колотится. На мгновение Тайлер позволяет паранойе захватить его сознание. Он слышит шаги. Тот парень идет за ним. Конечно, тот парень не идет за ним. Здравый смысл Тайлера подсказывает, что он в этом совершенно не заинтересован. «Беспокойся за свою душу». Тайлер прокручивает в голове собственные слова. Слишком грубо? Нет, Тайлер так не думает. Он просто озвучил очевидную истину. И тогда он слышит за своей спиной взрыв смеха. Ладони Тайлера потеют. Не оборачивайся. Он оборачивается. Незнакомец в розовой кофте больше не один. Рядом с ним стоит второй парень — брови Тайлера ползут вверх, потому что на нем блестящий пиджак. Оба парня смотрят на Тайлера. Тайлер не осознает, в какой момент начинает бежать.

***

— Я просто хочу быть в форме, — объясняет Тайлер, и его спокойный голос совсем не похож на тот страх, что все еще терзает его легкие. Неправда, я просто убегал от двух незнакомцев. Не то чтобы они пытались за мной гнаться. — Ну не знаю, больше похоже на то, что ты убегал от банды самоубийц, — усмехается Крис. Тайлер вздрагивает и сам морщится от своей реакции. — Серьезно? — удивляется с другого конца комнаты Ник. — Не думал, что они продолжат провоцировать после того, что случилось прошлой ночью. — Они ничего не делали, — поспешно проясняет ситуацию Тайлер, потому что это правда. — Ладно, — безучастно соглашается Ник. — Тогда давайте уже займемся домашкой. Но мысли Тайлера заняты совсем не математикой, хотя он честно пытается сосредоточиться. Он рассеянно вертит в руках ручку. Моргает, и на секунду ему кажется, что перед глазами вспыхивает размытое розовое пятно — словно он слишком долго смотрел на лампу. Тот парень. На миг Тайлер думает о протянутой ему руке с закатанным рукавом ярко-розового цвета.

***

Тайлер легко касается пальцами клавиш пианино. Шопен. Начинает играть и сбивается. Как насчет чего-нибудь другого? Тайлер захлопывает крышку одновременно с тем, как ему приходит сообщение.

скейт-парк. забери меня

Тайлер чувствует, что его сердце пропускает удар. Он выскальзывает на улицу через окно — привычно, ловко спускаясь по растущему совсем близко к дому дереву — и крадется к машине. Беспокойся за свою душу. Тайлер отмахивается от этих мыслей. Может быть, Мэдисон ходила в скейт-парк не для того, чтобы встретиться с Заком. Тайлер прибавляет скорость. Он знает, что бесполезно пытаться солгать самому себе. В любом случае, если бы Мэдисон встречалась не с Заком, это было бы даже хуже. Ложь. Первый запрет. Тайлер тихо усмехается своим мыслям. Контакты с лицами, нарушающими общественный порядок. Пожалуйста, пусть здесь не будет того парня в розовой кофте, — думает Тайлер, паркуясь как можно дальше от парка. Он вытаскивает телефон, набирает номер сестры, но она не отвечает. Тайлер осуждающе смотрит на экран, словно ждет, что это поможет, а потом неохотно вылезает из машины и идет в сторону парка, нервно дергая нитку, торчащую из рукава. — Тайлер! — слышит он свое имя, и его сердце снова начинает биться неправильно, потому что это не голос его сестры, это не голос Мэдисон, это… Это голос парня в розовой кофте. И парень в розовой кофте теперь знает его имя. Тайлер проходит мимо, не поднимая головы, а потом он начинает думать, а что если спросить у него про Мэдисон, он ведь наверняка ее видел, но это будет значить разговор с самоубийцей, а Тайлер этого не хочет, и. Он чувствует, как тревога сворачивается клубком в его желудке, и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Хочешь, я позову ее? — неожиданно предлагает самоубийца, когда Тайлер уже отходит от него на несколько шагов. Тайлер замирает. — Твою сестру, — поясняет парень в розовой кофте. — Жди здесь. Тайлер провожает его недоверчивым, настороженным взглядом. Но парень возвращается уже через несколько минут, и Мэдисон идет за ним, и. И Зак тоже с ними. Тайлер быстро отводит взгляд, но образ его брата, одетого в ярко-желтую куртку, уже успевает врезаться в память. — Эй, — зовет его Мэдисон, звуча немного виновато. Тайлер косит глаза и замечает, что Зак остался стоять рядом с парнем в розовой кофте. Но его взгляд направлен на них с Мэдисон, и Тайлер быстро отворачивается. — Хочешь поговорить с ним? — тихо и явно не надеясь на положительный ответ, спрашивает сестра. Тайлер молча начинает идти в сторону машины. — Он ведь все еще твой брат, Тайлер, — еще тише добавляет Мэдисон. Он не отвечает. Остаток пути до машины и обратный путь до дома они оба молчат.

***

Иногда Тайлер раздумывает о том, насколько честно называть самоубийц самоубийцами, но он никому не признается в том, что ему в голову приходят такие мысли. А иногда — чаще ночью, когда он остается наедине с собой, он представляет себе, как это ощущается — не беспокоиться из-за каждого слова и действия, поступать так, как тебе хочется, а не так, чтобы это спасло твою душу. Тайлер представляет себе реинкарнацию фильтром. Хорошие люди проживают жизнь за жизнью. Плохие люди умирают, и любая память о них исчезает. Но вот в чем проблема. Почему, если для того, чтобы сохранить душу бессмертной, достаточно ходить в церковь, любить одобренное ей искусство и соблюдать одобренные ей правила поведения, почему тогда люди, выбирающие свободу вместо бессмертия и жертвующие своей душой ради мимолетных удовольствий, вообще существуют? Почему его брат стал одним из них? Его брат, который всегда покорно следовал правилам и которого ставили в пример остальным, однажды просто снял серый и надел мятежный красный. Мэдисон единственная, кто, возможно, знает ответ на этот вопрос, потому что для остальных Джозефов Зак с того дня перестал существовать. Никому кроме Тайлера не известно, что она иногда оказывается в компании самоубийц, но Мэдисон знает, что он никогда не выдаст ее тайны, также как Тайлер знает, что сестра не выдаст его. У них обоих есть секреты. Иногда Тайлер размышляет, нет ли этого яда в крови каждого из Джозефов, как чего-то, с чем все они имеют дело, и чего-то, что Зак в один из дней просто решил перестать подавлять. Но Тайлер носит серый, и Мэдисон тоже носит серый. Они внимают каждому слову епископов, и они следуют правилам. Они не делают практически ничего, что можно отнести к разряду неправильное. Тайлер закрывает глаза. Сестра прокралась в сторону своей спальни около часа назад, и все это время он простоял у окна, наблюдая за тем, как начавшийся одновременно с их возвращением домой дождь блестит в свете фонарей. Тайлер закрывает глаза, и в его голову начинают лезть мысли, с которыми ночью тяжелее всего бороться. Он задумывается о том, сталкиваются ли другие с чем-то подобным, или это — просто знак, что его душа в опасности. Тайлер делает медленный вдох и так же медленно выдыхает, надеясь, что это немного поможет очистить голову. Он борется со словами, хаотично рождающимися в его голове. Он борется со словами, хаотично рождающимися в его голове.