Роза ветров

Особняк на вершине утеса звался Розой ветров. Каждое утро Хэ Сюань видела, как розовое золото рассвета сияет в его темных ставнях, и как многочисленные звездные флюгера отзываются на потоки бриза. И каждый вечер перед сном она смотрела на алеющие в закатном пламени черепичные крыши башенок и балконов. Бабушка рассказывала, что никто уже не помнит, кто дал особняку такое название. И уж точно никто много лет не занимался здесь измерением и ловлей пресловутых ветряных направлений. Но многоугольные звезды роз украшали каждый шпиль старого, поросшего плющом, здания. И стоя на его крыльце, разглядывая раскинувшийся куда глаза глядят океанический простор, ты словно ощущал, как потоки воздуха взметают волосы и теребят тесемки рубашки. Это место было столь же магическим, сколь и заброшенным. Так говорила бабушка. Хэ Сюань обычно слушала ее молча, вполуха, попутно занимаясь своими делами. Все эти разговоры о старом, потрепанном здании, напоминали девушке остальные сказки немолодой скучающей женщины, которой доставляло удовольствие пересказывать благодарному слушателю волшебные истории. Когда Сюань была младше, она внимала бабушке так, словно она была единственным в мире голосом правды, и только ей удавалось иссушить слезы маленькой девочки невероятными рассказами. Но сейчас стоило два раза подумать, чтобы взвесить крохи реальности в выдумках сказочницы. Сама Сюань никогда не приближалась к Розе ветров. Даже в ее детстве, когда островные мальчишки спорили друг с другом, подталкивая товарищей влезть в окно особняка и принести какую-то вещь из подвала, мало кто действительно решался выполнить это задание. Во-первых, у особняка, даже заброшенного, все еще был смотритель, который следил за фасадом и внутренним убранством в дождливые месяцы. Во-вторых, Роза ветров, даже оставленная без хозяйского тепла, все еще принадлежала семье Ши. А она была баснословно богата, и так же высокомерна, и никто из островитян не хотел бы злить даже садовника, подметающего тропинки в парке Ши. Бабушка говорила, что пятнадцать лет назад Ши постоянно посещали остров, отстроили здесь особняк, чтобы проводить лето возле океанских волн. Их мало кто любил, да и они сами редко лезли в повседневную жизнь островитян, считая это ниже своего достоинства. Однако каждый их приезд означал, что этим летом на острове все рыбаки, ремонтники и разнорабочие будут обеспечены деньгами. А затем в одночасье очередное лето закончилось и особняк опустел. Примерно в то же время, когда произошла трагедия с родителями самой Хэ Сюань - ураган в неспокойном океане, оставивший маленькую девочку сиротой. Хэ Сюань вообще не помнила ни родителей, ни обитателей особняка. Все, что ей оставалось - смотреть на Розу, сверкающую флюгерами, одинокую и пустую, в окне своей комнаты. И слушать сказки своей бабушки о прошлом золоченого здания. Казалось, так будет всегда. Пока в какой-то момент перед сном Сюань не увидела, как темные окна Розы затеплились медовым светом.

...

Обычный летний день Хэ Сюань начинался с раннего утра. Она быстро умывалась, собирала черные волосы в высокий хвост и, зажав в зубах сэндвич с маслом, а в руках - плетеную корзину, отправлялась на пляж к утреннему отливу. В обнажившихся песках и среди камней можно было отыскать изысканное лакомство в виде мидий, устриц, крабов, морских ежей и, если особенно повезет - парочку лангустов. Чаще всего компанию Сюань составляли островные малыши, но на самые ранние отливы она всегда приходила одна. Когда солнце едва золотило небосклон, и дети деревеньки спали, пустынный пляж с бесконечным простором мокрого песка и острых кораллов, лишенных водной защиты, принадлежал только ей. Только шепот сонных волн и хлопанье крыльев дерущихся за добычу чаек сопровождали ее бесшумные шаги по вязким влажным тропам. После этой утренней прогулки часть добычи Сюань шла на приготовление супов или жаркого, а часть бабушка относила к парому, где ее знакомые рыбаки продавали все это на материке за скромный процент. То же самое происходило с рыбой, которую Сюань вылавливала в океане, ловко орудуя маленькой лодочкой отца, сетями, удочками и даже гарпуном. Когда Хэ Сюань была помладше, взрослые бородатые рыбаки смеялись над ней - девчонка совсем, с виду хрупкая, а лезет туда же, в мужскую работу. Но смех примолк и вскоре совсем сошел на нет, когда в неделю перед своим девятнадцатилетием Сюань приволокла на своих женских плечах сорокакилограммового белого марлина. Все рыбаки сейчас считали ее морским дьяволом с невероятной способностью общаться с океаном и его обитателями. Потому что даже если сети других охотников на морскую добычу были пусты, Хэ Сюань всегда приносила домой рыбу. А может, их мнение складывалось еще и из-за дурного и нелюдимого характера самой Хэ Сюань. Она вечно держалась на людях замкнуто, молчаливо, и глядела на окружающих из-под длинной, выбивающейся из тугого хвоста, челки. Она не носила украшений и платьев, руки ее вечно пахли рыбой, а пальцы были грубыми от сотен узлов на нейлоновых сетях, и все островные девушки ее возраста, да и парни тоже, игнорировали ее существование. Словно она была покрытым тиной водяным демоном, сидящем в укромном углу, и если не обращать на нее внимания - она не проклянет тебя своим желтым глазом. Только бабушка и ее ровесники, а еще совсем маленькие детишки, собиравшие устриц вместе с Сюань не пренебрегали ее обществом. И даже были рады этому угрюмому спокойствию. По этой причине Сюань не сразу поняла, зачем бабушка отослала ее нынешним днем к Розе Ветров. Пол деревни женщин и мужчин собрались там сегодня, и вряд ли кто-либо из них был счастлив видеть молчаливый морской призрак, бродящий по коридорам. "Нам пригодились бы лишние деньги, - назидательно сообщила бабушка, - а мастер Ши созвал всех добровольцев из деревни". Хэ Сюань только поморщилась от этого старомодного обращения, но спорить с бабушкой не стала. И она была права, как оказалось. Работа нашлась даже для океанической ведьмы в лице Хэ Сюань. Она носила вещи из легких грузовичков, помогала с отсыревшей мебелью и коврами, пока женщины красили заново перила, а мужчины занимались проводкой и перетаскивали новые, вкусно пахнущие деревом и лаком стулья и столы. Повсюду царило воодушевление, и Хэ Сюань даже обнаружила, что могла бы получать удовольствие от совместной работы. Сейчас, обрадованные внезапным неплохим заработком люди общались с ней вполне миролюбиво, к тому же в данном случае работал закон "островитянин всегда поддержит островитянина", и можно было вдоволь промыть косточки господину Ши и его внезапной блажи вернуться на остров в этом году. Работы в доме, пустующем столько лет, был непочатый край. Но господин Ши еще и приплачивал за скорость, так что все добровольные работники закатили рукава и без устали мыли, скребли, стучали молотками и полировали, стремясь успеть в установленный срок ремонта в неделю. Платили наличными в конце дня. Это и правда был хороший способ подработать. Сам господин Ши - Ши Уду - прибыл через пару дней, чтобы проследить за приготовлениями. Большинство верхних комнат было готово к использованию, и он вроде бы остался доволен, но вслух никого не хвалил, и надменное выражение не покидало его лицо, пока он ходил по коридорам и лестницам, не отнимая от уха телефон. Хе Сюань слышала его, пока стояла на стремянке, меняя лампочки в тяжелой медной люстре, и улавливала его ругательства в адреса коллег, контракта, рабочих и каких-то многочисленных врачей. Звонки менялись один за другим, и Ши Уду производил впечатление вечно занятого и высокомерного человека, считавшего, что ему здесь все должны. При этом с нанятыми островитянами он общался исключительно вежливо и по делу, так что старшее поколение уважительно и почтительно кивало ему при встрече, а ровесницы Хэ Сюань, робея перед самим взглядом молодого господина, сбивались в стайки и сплетничали о том, что он все еще холост, при таких-то деньгах и такой-то внешности! Сама Хэ Сюань не могла ничего сказать по этому поводу. Разве что - Ши Уду определенно был человеком. И мужчиной. В строгом костюме с запонками с гравировкой, бирюзовым уголком платка в кармане и чернильными волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке. А еще он платил деньги, а остальные мысли Хэ Сюань не занимали. Она могла думать только о том, как на этот честный заработок сможет починить бабушкин старенький домик. Вместе с Ши Уду приехало еще несколько грузовичков, успешно преодолевших переправу на пароме. В одном из них в коробках покоилась обстановка южной верхней комнаты с окнами на утес и залив. Пока Хэ Сюань носила вещи вверх и спускалась вниз, она успела разглядеть содержимое некоторых ящиков. Шляпки, бусы и легкие платья, шифоновые воздушные занавеси, веера самых разных размеров и материалов, звездные ночники и кипы книг. "Комната для молодой леди", - так ее называли женщины, расстилающие вязаные половички цвета морской волны и покрывала на кровать оттенков лазурного солнечного неба. Разглядывая плетеное кресло-качалку, золоченые бусины занавесей, стеклянные витражные абажуры ламп и корки красочно иллюстрированных энциклопедий, Хэ Сюань могла только качать головой, размышляя над тем, какой же маленькой избалованной вниманием и деньгами девице предстоит жить здесь все лето. Завидовала ли она? Да нет, Хэ Сюань привыкла к тому, что имела на руках - бабушку, ловлю рыбы и уютный старый дом. Она никогда и не мечтала о золотых замках, и все эти цветастые безделицы были очень далеки от нее. И когда она находила редкие жемчужины в устрицах, она обычно отдавала их детишкам. Не одобряла ли она этот праздный образ жизни? Да, это больше походило на правду. Выстроив в голове канючащий капризный силуэт богатой дамочки, Хэ Сюань быстро выкинула его из мыслей. Слава всем морским богам, ей даже не придется видеться с родственницей Ши Уду. Да и с ним самим до конца лета. Это знакомство она бы не могла назвать очень приятным. Впрочем, любое знакомство с новыми людьми она бы назвала не очень приятным, несмотря на все попытки ее бабушки наладить общение Хэ Сюань с другими детьми острова. Работа заканчивалась через несколько дней, а после - Хэ Сюань планировала вернуться к собственному размеренному образу жизни. Разве что с несколько потяжелевшим кошельком. И в ее планах так же было избегать Розу ветров, чем она успешно занималась на протяжении стольких лет.