Поместье Волдеморта

Поздней осенью в Уилтшире по утрам еще холоднее, чем в его ночных кошмарах. Драко оттягивает рукава свитера, пряча в них пальцы, и сопротивляется суровым порывам ветра. Тот швыряет ему волосы в глаза и щиплет кончик носа, но Драко это нравится. Это будит его. Напоминает ему, что в его венах все еще бежит кровь. Он присаживается на ступеньки, ведущие в палисадник, сжимая в пальцах чашку свежезаваренного чая. Напиток не слишком крепкий, с молоком и таким количеством сахара, что того и гляди выпадут зубы — именно такой, как Драко нравится. Он дует на чай и рассеянно смотрит вдаль, прежде чем вытянуть длинные ноги и насладиться спокойными минутами перед началом его рабочего дня. Небо у Драко над головой свинцового цвета, так что он с трудом может разглядеть очертания склона на другой стороне долины. Крошечная ферма, спрятавшаяся в ее глубине, едва заметна, но труба на крыше дома весело пускает белесые клубы дыма. Мягкий утренний свет только прикасается к листве деревьев, когда на сером горизонте возникает сова с печатью Министерства. Драко вздыхает и опускает чашку на каменную ступень. Птица клюет его, когда он достает письмо, но привыкший к подобному обращению Драко только отмахивается от нее и разворачивает пергамент. Пятница, 29 ноября 2002 г. Осужденный 94637, Как вы знаете, с 1 декабря в «Поместье Волдеморта» пройдет ряд рождественских мероприятий, посвященных освобождению Магического Мира от Волдеморта. Разумеется, мы ожидаем, что поместье находится в надлежащем состоянии, а выставочные залы готовы к проведению экскурсий. Представитель Министерства навестит вас через несколько часов, чтобы осмотреть вверенный вам исторический объект и выяснить, должным ли образом вы выполняете роль смотрителя. Это уведомление. Отвечать на него не нужно. Перси Уизли, Старший заместитель министра Послевоенной комиссии по связям «Как вы знаете»? Конечно, блять, он не знает. Министерство ничего ему не сообщает. Он что, в «Пророке» должен был об этом прочитать? Драко запрещено получать газеты, новости он узнает, только если ему удается украсть выпуск из сувенирного магазинчика в Восточном крыле поместья, поэтому теперь всего за два дня ему предстоит подготовить имение к гребаному торжеству. Драко ни капли не сомневается, что Министерство и не подумает отправить ему эльфа на подмогу — слишком много чести. Скорее всего, они просто хотят, чтобы он провалил задание. Его испытательный срок почти подошел к концу, остались считанные недели до того момента, когда Драко наконец будет свободен. Это, должно быть, проверка такая, рассчитанная на то, что он оступится. Разве есть хоть малейшая надежда, что он подготовит огромный бальный зал к торжеству, если тот был оцеплен после окончания войны и никто не использовал его почти десять лет? Драко уничтожает письмо и залпом допивает остатки чая, с трудом подавляя желание запустить в каменную стену чашку, чтобы с мрачным удовольствием понаблюдать за тем, как она разлетится на части. Поднявшись по ступеням на дорожку, обвивающую дом, он проскальзывает через боковую дверь и оказывается на кухне. Внутри он снимает свитер, опускает чашку в стальной таз и склоняется над раковиной, сжимая пальцы на ее ободке. Голос матери раздается у него в голове, напоминая Драко, что ему нужно дышать. Причин для паники нет. В Министерстве его работу оценивали хорошо. Ему всего лишь нужно открыть бальный зал, наложить немного чистящих чар, открыть окна, чтобы проветрить помещение, и все будет в порядке. Это не проверка. Он не провалится. Драко открывает кран и брызгает себе в лицо ледяной водой, проводя пальцами по двухдневной щетине и шлепая себя по щекам, чтобы проснуться окончательно. Когда он снова опускает взгляд на свои руки, те трясутся. Он переворачивает их и смотрит на мозолистые суставы. Его пальцы все еще длинные и тонкие, но теперь еще и натруженные. Ногти Драко поломаны, и сколько бы он ни мыл руки, у него не получается вычистить из-под них всю грязь. Письмо было подписано Уизли. Тот же самый Уизли, скорее всего, заявится, чтобы проверить его «работу», а Драко знает, что нет на свете Уизли, который сделал бы ему поблажку. Если он проебет это, его отправят обратно в Азкабан. Драко прикрывает на мгновение глаза, затем выпрямляется и сжимает челюсти. Он никогда не вернется туда. Им придется его убить.

***

Он по колено в грязи и пыли бального зала, когда кто-то окликает его от дверей. Драко рассеянно оглядывается, и все его мышцы напрягаются. Как он и думал, это именно Уизли — офисный планктон, — который смотрится ужасно чопорно в застегнутой у горла мантии и с длинными, гладко зачесанными назад волосами. Драко выпрямляется, отвлекаясь от своего занятия, сердце его грохочет в груди. После трех часов работы он едва ли на четверть закончил с огромным бальным залом. Его чистящие чары ни на что не годятся, и ему пришлось как минимум шесть раз остановить домовиху Минди, которая пыталась покалечить себя, потому что не могла ему помочь. Уизли переступает через порог, осторожно обходя ведра, чистящие средства и самоочищающиеся щетки, которые Драко зачаровал, чтобы как следует вычистить полы. Про себя он благодарит Уизли за внимательность, но тут же начинает злиться, что вообще находит причину для радости. — Я целую вечность пытался до тебя докричаться, — говорит Уизли, останавливаясь напротив Драко. — Не был уверен, что ты слышишь. Драко поправляет закатанные рукава. — Прошу прощения, — говорит он. — Я отвлекся. Уизли приподнимает брови, словно последнее, чего он ожидал, это извинение от Малфоя. Он неловко откашливается и оглядывает комнату: — Бальный зал, я вижу, еще не готов? Драко пожимает плечами, хотя знает, что не должен этого делать. Выглядеть безразлично перед тем, кто спокойно может отправить его в Азкабан, это плохая идея, но он так привык поддевать Уизли при любой возможности, что ему сложно быть вежливым. — Я сделал все, что мог, за то короткое время, что у меня было, — резко откликается он. Уизли хмурится: — За «короткое время»? Мы почти месяц назад отправили тебе письмо, в котором я лично указал, что восточное крыло поместья должно быть готово к приему. Драко на мгновение сжимает кулаки и закусывает губу, стараясь придумать ответ, который не выставит Министерство виноватым. Перси ждет объяснений, пока Драко разглядывает точку на стене, что чуть правее рыжей головы, изо всех сил стараясь не отправить Уизли нахуй. — Ничего подобного я не получал, — замечает Драко, надеясь, что ему удастся прозвучать дипломатично. — О, да ради бога! — внезапно восклицает Уизли, поправляя очки на носу. — Это все мой чертов помощник. Я почти уверен. Драко молчит, потому что не думает, что ему нужно отвечать на это, а Уизли осматривает беспорядок вокруг. — Бесполезный придурок, — бормочет он. — Я уволил его на прошлой неделе. Он указывает на одно из ведер ногой. — Не могу поверить, что ты сделал все это за несколько часов, — говорит Уизли. — Мне очень жаль, Малфой. Я был уверен, что поместье будет готово, потому что попросил помощника... впрочем, уже неважно. Это не имеет значения. Нам нужно разобраться с этим. Он оглядывает комнату, пощипывая нижнюю губу. — Я попрошу домашнего эльфа помочь тебе, — говорит он. — Конечно, только с этой комнатой. Не может же она все делать за тебя. Драко впивается ногтями в ладонь. — Спасибо, — отвечает он тихо. Перси снова смотрит на него, как будто только теперь понимая, кто перед ним стоит. — Извинение и благодарность всего за пять минут, — замечает он. — Я удивлен, Малфой. Драко выдавливает из себя натянутую улыбку. — Тюрьма облагораживает человека, — говорит он, зная, что такого рода шутку Уизли скорее всего оценит. Перси приподнимает брови. — Ну, она определенно дала тебе возможность подрасти, — отвечает он. — Ты, должно быть, ростом с Рона. — Неужели? Перси кивает, очевидно, стараясь не замечать равнодушие в голосе Драко. — О да. Он теперь аврор, не знаю, слышал ли ты. Драко отводит взгляд. Да, он слышал, но только благодаря позаимствованному из музея «Пророку». После суда его сразу же отправили в Азкабан, а потом неожиданно определили сюда: жить и отбывать остаток наказания на испытательном сроке. Возможно, они думали, что, если отправят Драко на место его преступлений, он снова станет продуктивным членом общества. Возможно, просто хотели его унизить. Драко ни тот, ни другой вариант не волнует. Единственная дата, которую он держит в голове — это 5 января 2003 года. Дата его освобождения. — Малфой? — повторяет Перси, и Драко трясет головой, возвращаясь к реальности. — Я, кажется, потерял тебя на секунду? Драко снова качает головой: — Извини. Перси внимательно изучает его с мгновение, а затем на его губах возникает подобие улыбки. — Я говорил, что завтра сюда приедут повара, чтобы делать то… что они обычно делают. Я сам осмотрел Западное крыло, все комнаты и экспонаты, и я очень доволен, Малфой. Ты отлично поработал. Драко чуть опускает подбородок: — Спасибо. Уизли отвечает ему напыщенным кивком: — Ты понимаешь, что должен будешь присутствовать на открытии, не так ли? Драко ничего не отвечает, хотя ему очень сильно хочется спросить, на кой черт он там нужен. Его никогда не просили прийти на одну из этих сомнительных вечеринок Министерства, где все целуют друг друга в задницу. Уизли посылает ему короткий взгляд. — Не в качестве гостя, конечно, — продолжает он, — а чтобы присмотреть за всем. Убедись, что все так, как должно быть. Тебя могут представить как смотрителя поместья, кто знает? Струйка пота скатывается у Драко по спине. Он очень хочет, чтобы Уизли наконец ушел и перестал действовать ему на нервы. Он скрещивает руки на груди, пока Уизли рассказывает ему о предстоящих мероприятиях, о чиновниках, которые должны на них появиться, о том, сколько всего должно произойти в следующие несколько недель, как будто Драко не насрать. — Мы уверены, что экспозиция Чарити Бербидж наберет самое большое число посетителей из-за этого огромного трупа змеи. Было бы хорошо, если бы ты немного привел эту комнату в порядок. Сам министр ожидается на церемонии открытия, он пройдет по всему музею. Я уверен, что он захочет остановиться именно в этом зале. Драко неосознанно крепче обхватывает себя руками. Комната Чарити Бербидж — это место, которое он старательно избегал с самого начала работы в поместье. Никто не останавливался там больше чем на несколько секунд. Это самая отвратительная инсталляция во всей усадьбе: длинный стол, стулья вокруг него, все воссоздано именно так, как было в ту ночь. Стеклянный ящик с останками Нагини, ее немигающие глаза осматривают комнату так внимательно, что из желудка поднимается скользкий комок: кажется, что она вот-вот посмотрит в ответ. Крестраж, забальзамированный и выставленный на всеобщее обозрение. Драко даже смотреть на него не может. Обычно он слепо отправляет несколько чистящих заклинаний в эту комнату и надеется на лучшее, но что-то ему подсказывает, что в этот раз он не отделается так просто. Драко сглатывает ком в горле и едва не подпрыгивает на месте, когда Уизли опускает руку к нему на плечо. — Малфой, ты уверен, что все хорошо? Драко кивает. — Я в порядке, — отвечает он и оглядывается по сторонам. — Но мне нужно вернуться к работе. — Конечно, конечно, — соглашается Уизли и отступает на шаг, словно собирается наконец уйти, но достает конверт из кармана мантии. — Это список гостей. Пожалуйста, обрати внимание на имена в начале списка, это главные гости праздника. Я надеюсь, что ты уделишь им особое внимание, — Уизли с сомнением осматривает изношенные льняные брюки Драко и его кремовый джемпер. — Кроме того, оденься, пожалуйста, подобающе. Уверен, что Министерство может одолжить тебе мантию. — У меня есть одежда, Уизли. — Что ж, хорошо, — соглашается он. — Но я бы все же предпочел, чтобы ты называл меня Перси. Драко кивает, но даже не пытается обратиться к нему иначе. — Ладно, — Уизли разворачивается на каблуках и направляется к камину. Когда рев пламени стихает, Драко снова слышит только биение своего сердца и шуршание занавесок. Он усаживается на мраморный пол, скрестив ноги, и осторожно прикасается к тому месту на своей руке, где все еще чувствуется прикосновение Уизли.

***

Только несколько вещей пугают его больше, чем холодные стальные решетки, каменный пол или прикосновение гладкой палочки к щеке. Это немного странно, но Драко не видел снов, пока был заперт в Азкабане. Ни разу. Здесь, на свободе, его постоянно мучают кошмары: он словно заперт в бесконечной череде своих худших воспоминаний. Хорошо еще, что он живет не в самом поместье, а в одном из маленьких домиков для прислуги, спрятанных в саду. Сегодняшний вечер ничем не отличается от остальных. Когда он просыпается, ему нужно несколько минут, чтобы напомнить себе, где он находится на самом деле. Что он Драко Малфой, что Волдеморт мертв и что война окончена, как и его время в Азкабане. Он садится, спуская ноги с кровати, берет палочку со стола и коротким взмахом раскрывает занавески на окнах. Они разъезжаются, и бледная луна, что все еще висит в медленно светлеющем небе, смотрит на Драко. В Азкабане ему редко удавалось наблюдать эту картину. Все, что он видел, когда просыпался в комнатах надсмотрщика, это солнце, и видел он его чаще, чем ему хотелось бы вспоминать. Он шлепает в ванну голышом и быстро справляет нужду, упираясь ладонями в прохладную каменную стену и прикрывая глаза. Он крутит головой, стараясь расслабить напряженные мышцы шеи, а закончив, все еще сонным возвращается в комнату и надевает халат, прихватывая с собой пергамент, который не потрудился прочитать накануне. В кухне Драко заставляет чайник закипеть и готовит чай. Кружка из низко висящего над раковиной шкафчика вылетает как раз вовремя, чтобы успеть наполниться чайными листьями из банки и опуститься на кухонную тумбу. Календарь на стене мерцает алым: это значит, что для Драко снова есть работа в поместье. Он привык к этому. Большая часть его заданий — это работа по саду и уборка выставочных залов, которые осматривают редкие посетители. В основном туристы предпочитают посещать более счастливые места, например Годрикову Впадину или памятник в Хогсмиде. Сегодня, однако, после обычного списка заданий, его ждали новые указания от самого Перси Уизли. Драко закатывает глаза и демонстративно поворачивается к календарю спиной, прежде чем развернуть письмо. Он призывает чашку чая с тумбы, садится за стол и начинает читать. Драко, Ты, похоже, считаешь, что я выбрала изгнание, когда уехала из Англии. Это совсем не так. Изгнание выбрало меня. Англия — это постоянное напоминание о том, что мой муж в тюрьме, а сын — слуга для тех, кто ищет возмездия. Я не могу видеть тебя прислугой в собственном доме. В твоем наследии. То, что они сделали, просто отвратительно. Я хочу, чтобы ты понимал, что я не боюсь, Драко. Я в бешенстве. Тем не менее, я надеюсь, что ты в порядке, и что мазь, которую я отправила, помогла тебе. Было бы здорово, если бы они хотя бы позволили тебе использовать эльфа. Это нелегко — управлять поместьем одному. Хорошо, что ты можешь колдовать. Это меня немного успокаивает. Отправила тебе сладости. Я знаю, как ты их любишь, и уверена, что следящие чары не позволяют тебе отходить от поместья. Скоро все это закончится, Драко. И я увижу тебя в Париже. С любовью, мама Драко вздыхает и опускает письмо на стол. Он смотрит в окно, где утреннее солнце только начинает проглядывать сквозь мрачное серое небо, и подушечкой пальца поглаживает ободок своей кружки. Когда он наконец покинет это место, он не собирается прятаться. Ни за что.

***

Комната Чарити Бербидж все равно что один из очередных кошмаров Драко. Он уверен, стоит ему посмотреть на потолок, как он снова увидит ее, медленно раскачивающуюся, подвешенную над столом. Змея Нагини выглядит почти безобидно там, за стеклом, разрубленная на части, спрятанная в волшебном заточении, но Драко не обманешь. Он знает, как широко может раскрываться ее пасть и что она способна заглатывать тело с одного раза. Драко приближается к ней, но тело его сопротивляется, словно он прорывается через толщу воды. Медная табличка у куба гласит «Нагини, змея, последний крестраж, пораженный Невиллом Лонгботтомом 2 мая 1998 года». Драко осторожно дотрагивается до мемориальной доски, лениво размышляя о Невилле Логгботтоме и о том, кем он теперь стал. Мысли о Лонгботтоме возвращают его к Снейпу, к тому серому утру, когда его тело извлекли из лачуги. Драко помнит выражение лица Поттера и истории, которые он потом рассказывал прессе. Мысли о войне захлестывают его, словно он опускается на дно Омута памяти, что хранит самые страшные его воспоминания. — Возьми себя в руки, Драко, — шепчет он себе и накладывает чистящее заклинание на стеклянное жилище змеи. Стол и люстра над ним требуют куда более пристального внимания, так что Драко подворачивает рукава, стискивает зубы и приступает к работе. У него уходит немногим больше часа на то, чтобы сделать комнату безупречной. За это время он несколько раз схватывает паническую атаку и его выворачивает. Несмотря на то, что Драко должен привести в порядок все выставочные комнаты, ежедневные задания для него никто не отменял: убедиться, что погодные чары хорошо держатся в стенах поместья, поработать в магическом саду… чертовы павлины и те на нем. К тому моменту, как его день подходит к концу, у Драко нет сил, его тело ломит, и все, чего он хочет, это выпить. Ему иногда удается стащить немного виски из кухни поместья, если Минди не смотрит. Она не приглядывает за алкоголем, слава Мерлину, но сегодня ему поможет только половина бутылки. Он отвлекает Минди, говоря ей, что с ними пытаются связаться через камин, а поскольку ему самому запрещено даже смотреть в его сторону, Минди несется в гостиную, бормоча что-то о звонках на ночь глядя. Ощутив едва заметный укол вины, Драко проскальзывает в кладовую, хватает с полки бутылку Огденского и несколько кусков пирога и несется через газон, мимо сада, пока не оказывается в безопасности своего маленького дома и не толкает дверь ногой. Кожу Драко покалывает от прилива адреналина. Он опускает огневиски на стол и торопливо выпутывается из одежды, прежде чем усесться в одних трусах и откупорить бутылку, тут же присасываясь к ней губами. Драко прикрывает глаза, наслаждаясь чудесным огневиски, что обжигает ему горло, обещая сладкое забвение. На столе пергамент, который Уизли оставил ему вчера. Драко слизывает алкоголь с губ и подтягивает его к себе, прослеживая по списку ногтем. Ничего необычного. Разумеется, министр будет на приеме. Робардс, Долиш и большинство авроров, встречи с которыми Драко предпочел бы избежать. Рэндалл Ньюман, глава Послевоенной комиссии по связям, Артур Уизли, МакГонагалл… несколько отдаленно знакомых ему имен, в основном политики и их свита. Золотое Трио в полном составе. Конечно. Поттер, Грейнджер и Уизел. Драко снова присасывается к бутылке. Он знает, что Грейнджер и Уизел теперь женаты, хотя, насколько Драко помнит, они постоянно ругались в школе, а имя Поттера гремело на всю страну после того, как несколько месяцев назад его девушка вышла замуж за маггла. Ухмыляющееся лицо Спасителя не сходило с обложки «Пророка» несколько недель. Минди постоянно рыдала, глядя на эту фотографию, а затем пихала газету Драко в руки, словно он что-то мог с этим сделать. Когда Рита Скитер опубликовала обличающую статью о реакции Поттера на внезапный побег его подруги, тот сделал собственное заявление в ответ, объявив, что он гей и что Джинни Уизли никогда не разбивала ему сердце. «Поэтому не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня в покое?» — добавил он. Драко следит за новостями с интересом, но в основном его волнуют фотографии, потому что он не видел никого из ровесников с самого окончания войны. Поттер, судя по всему, раздался в плечах и превратился в мужчину. Когда Драко изучает себя в зеркале, он не уверен, что видит в нем мужчину. Ему кажется, что ему все еще восемнадцать. Что он только из Хогвартса. Чистый и нетронутый. Он опрокидывает в себя еще один стакан огневиски, балансируя на грани приятного опьянения, и читает дальше по списку. Перси Уизли тоже здесь, конечно. Члены Визенгамота, которые приговорили его к Азкабану на три года. Мудаки. Несколько целителей. Он рассеянно дотрагивается до длинного зазубренного шрама прямо под своей грудной клеткой и переворачивает пергамент. Еще больше бесполезных имен, старшие заместители министра и их секретари. Но тут… в самом конце списка Драко видит имя, от которого у него пересыхает во рту. Он сжимает пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Маркус Флинт, начальник тюрьмы Азкабан. Драко хватает бутылку, делает несколько судорожных глотков и, не выдержав, швыряет ее в стену. Темно-коричневая жидкость струится, собираясь на полу в маленькие лужицы, но он не замечает их. Ему нужно несколько минут, чтобы прийти в себя и наконец пошевелиться. Грудь его вздрагивает, когда он пытается втянуть в себя немного воздуха, а успокаивающий голос матери тихо шепчет ему: «Дыши, Драко. Просто дыши». Он медленно опускает голову на стол, прикрывая глаза. Ему нужно оставаться невидимым. Заниматься управлением поместья и держаться в стороне. Если он столкнется с Флинтом один на один, он просто…

***

К полудню поместье кишит поварами и декораторами, домашними эльфами и волшебниками, атакующими Драко глупыми вопросами. В начале первого он сбегает от них в сад и направляется к каменной скамье, которая всегда ему нравилась. В детстве он прятался здесь от матери, когда она хотела причесать его. Отец впервые поговорил с ним здесь о сексе, когда ему было двенадцать. Драко почти улыбается от этих воспоминаний, но останавливается, когда замечает высокого широкоплечего мужчину в алой аврорской мантии в нескольких шагах от скамьи. Он стоит к Драко спиной, и тот пытается прошмыгнуть обратно в дом, но Поттер оборачивается и замечает его. Он держит сигарету меж пальцев. Какое-то время они рассматривают друг друга, а потом Поттер выпускает тоненькие струйки дыма через нос и идет по тропинке, перемешивая грязь у себя под ботинками, и бросает окурок на дорожку, где Драко стоит без движения. — Малфой, — приветствует он тихо. — Поттер. Поттер гасит окурок подошвой ботинка и проходит мимо, присаживаясь на скамейку, которую Драко собирался занять. По какой-то причине все, что Драко может сказать, это: — Здесь нельзя курить. Поттер пожимает плечами. — Я умирал без сигареты, — признается он. — Внутри настоящий хаос. Драко скалится и уничтожает окурок и ошметки земли с дорожки взмахом волшебной палочки. — А ты всегда делаешь, что хочешь, не так ли, Поттер? Нахер правила. Поттер отмахивается от него: — Мы можем продолжить этот разговор в другой раз, Малфой? У меня и без того паршивый день. — У тебя? Ну, конечно. Что, получил очередную глупую награду? Бесплатный банкет и толпа поклонников — это, наверное, слишком? Да, Поттер, у тебя дерьмовая жизнь. Поттер смотрит на него сквозь ресницы, уголки его губ подрагивают. — И я вообще-то собирался сесть здесь, — добавляет Драко. Поттер вытягивает руку вдоль спинки скамьи. — Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Драко кривится: — Какого хера ты вообще здесь? Поттер приподнимает брови и указывает на знак на своей груди: — Я аврор, Малфой. Министр будет здесь. Я должен проверить периметр. — Вот оно что, — скрещивает Драко руки на груди. — Они отправили тебя, чтобы убедиться, что Пожиратель смерти ничего не проклял? Очаровательно. Драко пожевывает нижнюю губу и сосредотачивается на вдохах, чтобы не позволить своему беспокойству просочиться наружу. — Мне казалось, в твоем положении не положено выполнять домашние обходы, — продолжает он. Поттер слегка прищуривается: — Я захотел прийти. — Ха. Посмотреть на меня? — Я знал, что все остальные будут сволочами по отношению к тебе. Драко фыркает: — Ага, а ты теперь мой спаситель? Так? — О, заткнись, Драко. Не будь мудаком. Собственное имя вызывает в нем еще одну нервную дрожь. Он отступает на несколько шагов и приподнимает брови. — Что ж, аврор, — нарочито равнодушно произносит он. — Я прошел проверку? Взгляд Поттера медленно скользит по его телу, губы его подрагивают, и Драко нервно обхватывает себя руками. Поттер встречается с ним глазами и удерживает его взгляд на мгновение, прежде чем сказать: — Конечно, Малфой. Лицо Драко вспыхивает. — Знаешь, — начинает он, — никогда бы не подумал, что Спаситель магического мира будет геем. Поттер растягивает губы в медленной улыбке. — Кто так обзывается, Драко*, — замечает он, а потом разворачивается на пятках и аппарирует.