Неугомонный Дятел

Бар на окраине города не пользовался особой популярностью, поэтому, хоть и время близилось к окончанию рабочей недели, в нем находилось всего несколько человек, включая самого бармена. За барной стойкой сидел мужчина, его уставший взгляд был направлен на кружку недопитого пива, а рука подпирала голову. От этого его аккуратно собранные фиолетовой лентой волосы выбились из пучка и немного разлохматились. Он не обратил внимания, когда колокольчики, висевшие над входной дверью, противно зазвенели, оповещая о новом посетителе. Бармен понимающе кивнул и наполнил кружку пенной жидкостью, когда увидел мрачное выражение лица прибывшего. Он устроился недалеко от Цзян Чэна, залпом осушил половину кружки, которую ранее подвинул к нему бармен, и шумно опустил ее на столешницу. Тогда губы Цзян Чэна невольно изогнулись в слабой улыбке. Они оба были завсегдатаями в этом баре, но никогда не контактировали между собой. Каждый лишь молча сидел в своем углу и потягивал светлое пенное. Приходили они практически всегда в одно и то же время: вечером пятницы. Если Цзян Чэн приходил раньше, то о приходе Лю Цингэ оповещал громкий стук соприкосновения барной стойки и кружки. Шум повторился, и Цзян Чэн наконец повернулся. – По голове постучи, – в его хриплом, чуть захмелевшем, голосе сквозило холодом и отстранённостью. Но вопреки всему он пересел ближе к новоприбывшему. – О, я бы постучал этому грязному полукровке по голове, желательно мечом.., – ответил Лю Цингэ, и на этот раз по столу ударил тяжёлый кулак заклинателя. – Дятел. – Цзян Чэн допил свое пиво и передал бармену кружку, чтобы тот обновил порцию, – Что у тебя? – У меня всё отлично, не считая того всратого демона, который портит жизнь мне и моему шисюну. – Лю Цингэ провернул ту же операцию, что и Цзян Чэн со своей кружкой. – А ты чего голову опустил, словно на эшафот ведут? – Та, всего лишь мелкие временные трудности, – глоток. – И как же зовут эти мелкие временные трудности? – Вэй Ин. * * * Время близилось к половине первого ночи. Посетители постепенно опустошали и без того пустой бар, уходить не собирались только двое заклинателей, по-дружески приобнявши друг друга за плечи, с серьезными лицами, яро что-то обсуждавшие. – Я его чуть ли не каждый день из каких-то ебеней вытаскиваю, вон даже веер ему починил, а он? А он это отродье выгораживает. – Лю Цингэ уже который раз ударяет кулаком по столу, но сейчас удар вышел немного смазанным по вине неизвестно которой кружки пива (он перестал считать после четвертой), – Не, ну ты понимаешь? – не то, чтобы его совсем развезло, но всё же манера речи и непривычная для него открытость в общении выдавала алкоголь в крови. – Послушай меня: забей на них. Я вон забил и не беспокоюсь. Хотя когда эти голубки маячат на горизонте, хочется либо себе глаза выдрать, либо им, но не глаза, а то, что пониже. – Цзян Чэн выпил больше, так как пришел раньше Цингэ. – Вот, а говоришь, что забил. – Я ещё работаю над этим. – Господа заклинатели, будьте добры прервать беседу и покинуть бар. Если вы не хотите домой, не значит, что я не хочу. Я должен был закрыться ещё пятнадцать минут назад. – устало протянул бармен, смотря на время. – А, о, – синхронно издали оба мужчины, они поочередно допили оставшееся пиво и поднялись со своих мест. Цзян Чэн пошатываясь шагал вслед за Лю Цингэ прочь из заведения. Лю Цингэ больше не смог выносить подобного жалкого зрелища, поэтому положил руку Вань Иня себе на плечо, а своей придерживал его за талию. Это слабо помогало, поэтому в итоге они превратились в пошатывающуюся в разные стороны фигуру в ночном полумраке. Но их это совсем не волновало, будто люди и должны так передвигаться. – Куда мы идём? – прошептал Цзян Чэн в ухо вынужденному собутыльнику, опаляя горячим хмельным дыханием. Лю Цингэ шумно выдохнул и тоже прошептал: – Понятия не имею. – Где мы? Лю Цингэ посмотрел по сторонам, исследуя местность: – На улице. – Я сюда на мече прилетел. – Я тоже. Значит домой мы вряд-ли сегодня доберёмся. – Лю Цингэ всё таки решил послушать свой затуманенный рассудок. – Доберёмся. Вызывай такси. – Лю Цингэ облокотил Цзян Чэна о ближайшую стену, а сам набрал номер и принялся, бессвязно бранясь, описывать окружающие их городские пейзажи оператору на другом конце провода. И Цзян Чэн, и Лю Цингэ практически не бывали раньше в этих окрестностях, а если и бывали, то только пролётом, возвращаясь домой после очередного задания или охоты за городом. То, что бар находился на окраине города, делало его прекрасным местом, чтобы выпить пару кружек пива и незаметно попускать сопли, так как лишних глаз было немного, и большинство были такими же, как они. Цзян Чэн стоял подпирая стену, а его голова была запрокинута наверх: – Душно. – Пить надо меньше, – ответил Лю Цингэ, закончив ругань разговор с непонятливым оператором. – Дятел, это не из-за этого, – Цзян Чэн постучал по стене рядом с собой, безмолвно призывая заклинателя присоединиться к подпиранию стены. Лю Цингэ стал рядом и тоже облокотился о стену. Цзян Чэн ткнул пальцем в небо. – Звёзды видишь? – Не вижу. – Вот и я не вижу. – Поэтому тебе душно? Интересная логика. – Тучи закрыли звезды, а душно, потому что собирается дождь. Так что с логикой у меня всё в порядке, просто это ты дятел. На этот раз кулак Лю Цингэ был направлен в живот собутыльника. Цзян Чэн согнулся скорее от неожиданности, чем от боли, но это продлилось недолго и в следующее мгновение его кулак направился на встречу с подбородком Лю Цингэ. Но тот "мастерски" увернулся, ударяясь затылком о стену. Это его окончательно разозлило, и он впечатал заклинателя в фиолетовом одеянии в стену, держа за выступающий воротник белой рубашки и занося руку для следующего удара. Цзян Чэн уже был готов активировать Цзы Дянь, его глаза заискрились фиолетовыми вспышками молний. Из полной боевой готовности их вывела подъехавшая к ним машина. Она громко просигналила, то ли оповещая о своем присутствии, то ли в попытке разнять двух сцепившихся пьяных баранов. Лю Цингэ отпрянул от Цзян Чэна и устроился у окна на заднем сидении автомобиля. Цзян Чэн приземлился с противоположной стороны – возле другого окна. Водитель развернулся к ним, его брови были в непонимании подняты: – Куда едем-то? Оба заклинателя промолчали. Лю Цингэ, казалось, ушел в себя, поэтому Цзян Чэн, недолго думая, выпалил свой адрес. Цзян Чэн расслабленно откинулся на спинку сидения, потирая рукой место удара на животе. Лю Цингэ незаметно для самого себя подвинулся чуть ближе к нему. – Классные молнии. – Пх, – ответил мужчина, еле-еле, практически незаметно, улыбнувшись. * * * Поездка длиной почти в час завершилась и машина остановилась возле особняка. Лю Цингэ растормошил задремавшего на своем плече Цзян Чэна и выпихнул из автомобиля. Пока Цзян Чэн разминал онемевшее и протрезвевшее тело на улице, Лю Цингэ не задумываясь сунул руку в мешочек на своем поясе, который использовал вместо кошелька, и сыпанул полную пригоршню монет в руку водителя. Тот в недоумении заморгал. Он уже собирался что-то ответить заклинателю, как тот его перебил: – Сдачи не надо. – Лю Цингэ тоже покинул автомобиль, – Так, стоп. Это не мой дом. – пригляделся наконец Лю Цингэ, а такси тем временем уже оставило их далеко позади. – Правильно. Это мой. – Цзян Чэн зашагал ко входу в дом, – Для тебя особое приглашение нужно? – сказал он Лю Цингэ, который продолжал стоять на обочине. – Я не пойду туда, – ответил он и достал телефон, чтобы снова вызвать такси. Но телефон, на который так отчаянно надеялся Лю Цингэ, предательски отключился. Он с силой швырнул его на асфальт, бедный телефон разлетелся на куски, а Цзян Чэн ударил себя по лбу ладонью. Цзян Чэн открыл дверь и стал в приглашающей позе, будто пропускал даму вперёд. На что Лю Цингэ лишь закатил глаза, но всё же вошёл. – Да успокойся ты, дом немаленький, найдём куда тебя уложить. Цзян Чэн закрыл за ними дверь и направился к ближайшей гостевой комнате. Его шаги стали гораздо устойчивее после поездки, а разум окончательно прояснился. Рука дёрнула за ручку, дверь отворилась и явила Цзян Чэну картину, из-за которой он уже непервый месяц проводил свои холостяцкие вечера в баре. Он захлопнул дверь обратно, а Лю Цингэ, смирившийся со своей участью ночевать в доме незнакомого мужчины, настороженно спросил: – Что там? – Цзян Чэн не ответил, он лишь прислонился к стене, и немигающим взглядом уставился на ту самую дверь. При других обстоятельствах он возможно скатился бы по этой стене, подобно жидкости. Лю Цингэ сам подошёл и открыл дверь. Его протрезвевшему взгляду предстало то ещё зрелище. На кровати спали двое мужчин. В обнимку. Без одежды. Лю Цингэ ошарашенно закрыл дверь и уставился на впавшего в ступор собутыльника. Вспоминая рассказы Цзян Чэна, он смутно осознавал, кто именно там лежал. Лю Цингэ в некотором роде понимал и даже сопереживал заклинателю. Ведь после увиденного в мысли отчаянно лез образ точно так же обнимающихся шисюна и его ученика. Хоть и Лю Цингэ продолжал надеяться, что до этого у них не дойдет, всё же не было никакой гарантии, что этого не произойдет в дальнейшем. Возможно даже уже произошло. Лю Цингэ отогнал неприятные мысли прочь и помог Цзян Чэну прийти в себя. Все гостевые комнаты были заняты. Пару дней назад к нему приехала сестра с мужем и племянником, а сегодня ещё и эти пожаловали. Остальные комнаты были либо заняты прислугой, либо не предназначались для сна, вроде личного кабинета Вань Иня или библиотеки. Поэтому ему пришлось вести нового товарища в свои покои. По дороге к ним Цзян Чэн завернул в кладовую. Уж если приехал Вэй Ин, то вместе с ним обязательно приезжал годовой запас "Улыбки Императора", который Вэй Ин называл небольшим сувениром издалека. Цзян Чэн прихватил с собой несколько бутылок, а Лю Цингэ понимающе на него посмотрел, зная, что уснут они теперь точно нескоро. Да и после увиденного спать не хотелось обоим. – Отвратительно. – хором сказали они, когда дверь в спальню Цзян Чэна с щелчком закрылась. – Кто это был? – решил уточнить Лю Цингэ. – Мой шисюн и его... муж. – ответил Цзян Чэн, не церемонясь отпивая из горла́ бутылки и протягивая другую Лю Цингэ. * * * Ночной ливень выстукивал по поверхностям улицы свою неразборчивую мелодию. Двое заклинателей сидели на полу напротив друг друга. Духота никуда не делась, не помогало даже открытое настежь окно. Оба уже давно не беспокоились о приличии и сняли верхние одеяния, оставаясь друг перед другом в белых хлопковых рубахах. В полумраке комнаты пахло алкоголем. Они уже успели перемыть косточки всем кому не лень, обсудить оружие и разнообразную нечисть. Ни один из них не отличался болтливостью, оба привыкли решать свои проблемы самостоятельно, ни с кем не делясь. Но алкоголь развязал их языки. Лю Цингэ казалось, что за этот вечер и ночь он сказал больше, чем в последние пару месяцев. С человеком напротив было легко и приятно общаться, будто он разговаривал сам с собой. Хотя кто знает, возможно ему это внушило выпитое горючее. Цзян Чэн откинулся на быльце кровати и снова глотнул вина. Пить в полулежачем положении было неудобно, поэтому "Улыбка Императора" так и норовила вытекать из уголков рта и спускаться по крепкой шее ручейками. Лю Цингэ наблюдал за этим, допивая багровую жидкость из своей бутылки. – Фенита ля комедия. – А? – Цзян Чэн поднял голову. – Вино закончилось. – Лю Цингэ встряхнул свою бутылку верх дном, показывая, что она пуста́. – Ну так пойди и возьми ещё, делов-то. – Ты забрал последнюю, – Лю Цингэ небрежно выхватил бутылку из рук Цзян Чэна и сделал глоток. – Э, там и так чуть-чуть осталось, – Цзян Чэн поднялся с быльца и сел, чтобы вернуть своё по праву. Лю Цингэ в этот момент вобрал в рот это самое "чуть-чуть" и поставил пустую бутылку на пол. Он навис над возмущенным заклинателем. Одной рукой Цингэ опирался о кровать, а второй потянул Цзян Чэна вниз за волосы, окончательно распуская разболтавшуюся ленту, возвращая Цзян Чэна в полулежачее положение. – Ты совсем оху..?? – Цзян Чэн хотел было выругаться и оттолкнуть мужчину, но чужие губы, которые впились в его собственные, и обжигающий напиток, который вновь потёк по глотке, окончательно затуманили, и без того затуманенный, рассудок Цзян Чэна. – Теперь ты доволен? – Лю Цингэ отстранился. Его щеки и кончики ушей горели огнём, он сам не понимал по какой именно причине. Вместо того, чтобы ударить, как и собирался, Цзян Чэн пристально смотрел на него. – Нет. – Вань Инь притянул Лю Цингэ обратно. А Лю Цингэ поддался порыву и снова впечатался губами в терпкие от выпитого алкоголя губы собутыльника. Лю Цингэ приподнял Цзян Чэна за бедра и уложил на кровать, его ладони принялись изучать торс лежащего под ним заклинателя. А Цзян Чэн тем временем вовсю хозяйничал во рту Лю Цингэ, кусал его губы, а руками сжимал ягодицы находящегося сверху. – Так быстро. – прокомментировал Цзян Чэн упирающийся ему в бедро стояк. Воспользовавшись вспыхнувшим смущением товарища, Цзян Чэн скинул его с себя и уложил на кровать, а сам навис сверху. Волосы Вань Иня шелковым водопадом упали вниз, а волосы Лю Цингэ разметались по простыням, когда Цзян Чэн наконец распустил тугой хвост заклинателя. Если бы он мог отчётливо видеть его лицо в полумраке спальни, которую освещал лишь один несчастный уличный фонарь, то увидел бы пылающие щеки, но серьезный и, одновременно с этим, голодный взгляд. Цзян Чэн рывком стянул с него штаны вместе с бельем, тем самым обнажив нижнюю часть тела Цингэ, задев упругий возбуждённый член, который качнулся вверх, а потом вернулся в исходное положение. Цзян Чэн плюнул на ладонь для уменьшения трения и принялся водить ею по возбуждённой плоти Лю Цингэ. – Мм.. – простонал он, когда ему наконец уделили внимание. А сам Лю Цингэ пробрался рукой под нижние одежды Цзян Чэна и начал водить по его члену в такт резким движениям на своём. – Что ты..? – хотел возмущённо спросить Цингэ, хотя почувствовать возмущение по-настоящему никак не получалось, когда Вань Инь стянул с себя последний элемент одежды и толкнулся возбуждённым органом промеж ягодиц товарища. Лю Цингэ шумно выдохнул, его кожа покрылась мурашками от неизвестного ранее, таинственного, ощущения. – Ублюдок. – отрывисто прошипел он. Цзян Чэн промолчал. Точнее не захотел не смог ответить, так как тем временем увлеченно засасывал и покусывал кожу на точёном нефритовом плече Цингэ. Потом переместился на шею. Темп его толчков был умеренным, но резким. Из-за духоты в комнате их кожа покрылась испариной, которая значительно уменьшала трение между твёрдых полушарий Лю Цингэ. Распускать волосы в такую жару было плохой идеей, они осознали это только когда шелковые нити прилипли к их разгорячённым потным телам. Цзян Чэн ускорился, обхватывая ладонью плоть Цингэ и надрачивая в такт. Лю Цингэ обвил ногами талию любовника, иногда "пришпоривая" пяткой в зад, чтобы тот работал быстрее. Горячая липкая жидкость брызнула с двух сторон: ему на живот и между ягодиц. Цзян Чэн скатился с собутыльника и устроился рядом, лёжа на животе. Ему было так хорошо и спокойно сейчас, будто не существовало на свете проблем, которые могли его потревожить. Всё, что он хотел и мог чувствовать сейчас, это лишь шум дождя за окном, душная спальня, разгорячённое тело под боком и собственное остывающее удовольствие. Он зарылся лицом в прохладные простыни и блаженно закрыл глаза. Из дрёма его вытянуло то самое разгорячённое тело. Лю Цингэ навис над Вань Инем, его губы по очереди накрывали выступающие позвонки-жемчужины, поднимаясь к шее. – Дятел, – недовольно пробубнил Цзян Чэн в подушку, а вопреки своим словам чуть прогнулся в спине, позволяя ласкать уставшее тело, – Неугомонный, – чужой стояк упирался в заднюю часть бедра, а свой начал снова наливаться кровью. Видимо, настала очередь Цингэ скользить между твёрдых тренированных половинок и всячески изучать нежную кожу любовника. * * * Солнечный свет проникал в комнату сквозь всё ещё открытое окно, жара наконец спала, а двое обнаженных заклинателей всё ещё находились в царстве Морфея. Их волосы были откинуты наверх, а тела накрыты лёгкой простынёй, чтобы не было так жарко. Ожерелья из засосов и укусов потемнели и стали ещё заметнее. Дуновение ветра заставило обоих открыть глаза. Сладкая сонная нега отступила, уступая место шоку. Головы одинаково сильно раскалывались от выпитого. Они подорвались с кровати и начали спешно приводить себя в порядок, одновременно повторяя: – Отвратительно.