Роль второго плана

Зак стоически отбывал повинность на всех своих панелях. На одной из них в пустом техническом помещении с гулким эхом выстроили декорацию: диван, бра над ним, двухметровый кусок обоев для приятного фона и половинки бутафорских шкафов по бокам. Сидя в этой обстановке вебкам-студии, Зак ещё и должен был отвечать на вопросы про секс втроём. Концепция и посыл фильма «Я — Майкл» никого не волновали. Но мысль о том, что Пайн сейчас тоже отрабатывает свою обязательную программу, помогала смириться. Зак в онлайн режиме мог следить за веером выкидываемых в сеть фоток, на которых тот изображал лицом разные оттенки положительных эмоций. Как выглядит искренняя улыбка Криса, Зак видел совсем недавно, и с тех пор не мог забыть. *** Вчера, пока они ждали шаттл на улице, к Пайну подошёл некий весьма поддатый тип, протянув фото Райана Рейнольдса. И пока Зак и Крис переглядывались, недоумевая, сказал заплетающимся языком: - Мсстер Рейнольдс! Мжн ваш автограф для моей Лесли? Зак тогда шлёпнул себя осьминожьим фейспалмом по лицу. Это ж как надо было надраться, чтоб не отличить кареглазого носатого Рейнольдса от Кристофера Пайна? Ведь единственное, что у них было общего — это форма бороды и усов. Но видимо, ночью все актёры делались серы. Пайн, не раздумывая, лихо подмахнул протянутым маркером свою фирменную сосну. Зак не смог скрыть восхищения таким пофигизмом и поаплодировал. Тогда Крис и улыбнулся — обаятельно и шкодно, как раньше, до всего дерьма с Майлзом. Но через пару мгновений радостный взгляд потух, оставив настороженную складку между бровей. Ведь теперь Зак был мудилой, от которого стоило защищаться. *** И ведь Пайн был прав. Теперь-то он понимал и сам: вымогать каминг-аут под угрозой разрыва отношений было тем самым пределом неуважения к партнёру, стерпеть которое никак нельзя. Неудивительно, что Крис не пытался ничего ему объяснять. Измена сразу после была финальным шагом этого крайне эффективного самосаботажа. В то время Зак ещё ничего не знал про избегающий тип привязанности. Когда ты так напуган ощущением трепетной, неповторимой близости с другим человеком, что портишь и уродуешь эти отношения изо всех сил. И из страха, что тебя бросят, превентивно бросаешь сам. А теперь все знания мира не могли помочь ему отмотать время назад. К моменту, когда Крис, нервно теребя серебряный браслет на запястье, первым зашёл в комнату, защищённую от посторонних звуков. *** Сегодня в девять вечера в программе был показ фильма с Пайном. Зак решил, что будет там непременно. Пусть не цепляла идея, и не нравилась Марго Робби, поддержать коллегу нужно было не только словом, но и делом. К тому же, трудяга-австралийка Робби, которая уже в десять лет драила посуду в ресторане, была тут не при чём. Зака глухо раздражали вообще все романтические интересы Криса. Однако, самая ожидаемая премьера субботы для него была другой. Фильм совместного производства Украины и Нидерландов заставил говорить о себе ещё в мае, на Каннском фестивале. Местом действия был интернат для глухонемых детей, где главный герой боролся за своё место в банде. Слоган картины гласил: «Любовь и ненависть не требуют перевода». А из всех представленных на «Сандэнс» она отличалась полным отсутствием диалогов в привычном смысле слова. Вместо этого зрителю предстояло увидеть только общение на украинском языке жестов — ни озвучки, ни субтитров, ни перевода с него не предоставлялось. Зака настолько захватывала идея, что пропустить подобное он не мог. Поэтому торопил Джимми, Чарли и Джастина, чтобы завершить все интервью к половине двенадцатого. Ровно в полдень в крошечном кинотеатре на окраине Парк-Сити начинался показ фильма «Племя». *** Кинотеатр «Holiday Village Cinema 4» располагался на отшибе, вдали от всех тусовочных мест. Зак привык к тому, что литые кресла имели отверстия для напитков в подлокотниках. А тут каждое сиденье было обито потёртым коричневым плюшем. Пластиковые ручки имели лишь один функционал: их можно было опустить между сиденьями, чтобы не мешали. В мягком свечении светодиодных пунктиров Зак шагал наверх. Громоздкие допотопные ящики динамиков на рифлёных стенах навевали ностальгию. В Питтсбурге времён его детства других и не было. Зак прочёл все обзоры, что сумел найти. Режиссёр картины, Мирослав Слабошпицкий, принципиально обходился без крупных планов. Это диктовала специфика картины: чтобы увидеть жестовый разговор людей, нужно было отъехать камерой подальше. Критики восхищённо писали, что каждую сцену украинцы снимали за один раз, без нарезок и склеек. Зак забрался под самый потолок, чтобы оценить этот шедевр; хорошее зрение позволяло не лезть в первые ряды, как делали остальные. Посмотрев вниз, он увидел, что в зале занято от силы мест двадцать. Почему настолько крутую вещь не хотело увидеть больше людей? Зак искренне не понимал. Пара с двумя вёдрами попкорна села на третий ряд, очевидно, собираясь пожевать под ненапряжное кинцо. Зак, видевший трейлер и слитые киноманами кадры, пожелал им удачи. Он точно знал, кого сможет осчастливить своим мнением об этой картине. Шан Хейдер, с которой они знали друг друга с универа, всю жизнь интересовалась темой глухоты в мире слышащих. И божилась, что однажды сама придумает достойный сюжет. Зак очень уважал её за талант, и это было взаимно. Шан уже работала с ним однажды в короткометражке про собачий приют, а будущим летом собиралась задействовать Зака в новом фильме «Таллула». Роль была самая побочная, но Закари все равно гордился потенциальным участием в проекте Хейдер. Давняя подруга, которая тоже окончила Карнеги-Меллон, никогда не снимала ерунду. Это она написала сценарий для «Orange is the new black», и Зак смотрел каждый эпизод. *** Фильм начался внезапно, потому что никакого музыкального сопровождения не было. На сером фоне сменяли друг друга строгие ахроматические уведомления — о том, что озвучки не стоит ждать, и о награде в Каннах. Но тут что-то неясное заставило Зака повернуть голову. Он вздрогнул, не веря своим глазам. С самого низа лестницы на него смотрел Крис Пайн — в своей узнаваемой куртке, поддёвке и расхристанно свисающем до пола шарфе с бахромой. Зак вскочил на ноги. Он не знал, что ему сделать, поэтому умоляюще протянул руки — тут же осознав, как по-идиотски это выглядит. На экране глухонемой мальчик тыкал в листок и пытался спросить женщину, как пройти в спецшколу. Зак чувствовал себя так же беспомощно. Крис глядел на него, стоящего с нелепо вытянутыми руками, и не делал ничего. Но тут главный герой стал взбираться по лестнице на крутой холм. Пайн подобрал свой шарф и пошёл наверх тоже. Зак не отрывал от него взгляда, боясь, что сейчас Кристофер чинно усядется где-нибудь в пятом ряду. Крис поднимался медленно, с задумчивыми паузами, будто сам не был уверен, какое решение ему принять. Зак сел с прямой спиной, не смея шелохнуться. Пайн дошёл до самого дальнего ряда и протиснулся мимо него, задев колени полами куртки, как будто критично важно было занять именно кресло номер шесть. Зак, онемев от восторга, держал губы сжатыми. Кристофер устроился на соседнем сиденье, вытащив замявшуюся куртку из-под задницы, и устремил взгляд на экран. В этом зале было сто шестьдесят два посадочных места, но мужчина, которого Зак так сильно обидел, выбрал кресло рядом с ним. Закари придвинулся ближе, пока опираясь на пустоту. Спустя две долгих минуты Пайн тоже подался к нему, и они соприкоснулись плечами. Зак нажал на фиксатор, опуская разделяющую их ручку кресла. Просяще наклонил голову в крисову сторону — ему было мало одной точки контакта. Пайн протянул руку и привлёк его ближе, а потом медленно уложил виском себе на грудь. Даже надавил на ухо, потому что сам Закари не мог сообразить, что ему правда разрешают. Он же был ужасным человеком, но Кристофер снова проявлял великодушие. Крис придерживал его за плечо одной рукой, молча смотря кино. Директриса школы и будущий ученик разговаривали руками — бегло и привычно. Здорово похоже на то, как это делал Марко Перего-Салдана. Зак не озвучил свою мысль за ненадобностью. Они разделяли на двоих такое количество знаний и смыслов, что временами могли общаться, как телепаты. Он поднял голову и увидел, что Пайн улыбается. Закари осторожно пошевелился в кресле (чтобы Крис не дай бог не перестал вот так его держать). Вытащил руку и положил поверх руки Кристофера. Тот погладил Зака по костяшкам шершавым большим пальцем. И этот жест значил так невыразимо много, что он покрылся счастливыми мурашками до самого затылка. - Эй, Куинто. Ты вообще кино смотреть собираешься? - шепотом спросил его Крис. Он собирался. Но сейчас уже не знал, зачем. Когда Кристофер вот так зарывался пальцами в короткий ёжик волос, и обводил раковину уха пальцами. Зак пробыл без его ласки так долго, что сейчас входил в подобие транса от самых простых прикосновений. И с закрытыми глазами льнул к ладони Криса, подставляя запрокинутую шею с бешено бьющимся пульсом. Пайн нащупал вену и прижал большим пальцем, явственно чувствуя ритмичные толчки. Потрогал пересохшие губы Зака. Тогда он сжал его подушечки губами, мягко прихватывая. - Господи Боже, - дёрнулся Крис, отнимая руку. - Отсядь от меня. - Сам и отсядь. Они оба выпрямились в своих креслах и посмотрели на экран. После нескольких минут с закрытыми глазами видеоряд оказался для Зака слишком ярким. Но он решил, что попробует сосредоточиться — теперь, когда Крис его не трогал, это было посильной задачей. *** Как Зак и преполагал, фильм был выдающейся работой. Слабошпицкий нанял непрофессиональных глухонемых актёров, а ещё специальных наблюдателей, что следили за жестовыми диалогами и не давали отклоняться от сценария. Режиссёр картины в интервью рассказывал: в детстве он сам учился в школе напротив такого интерната и водил дружбу с его воспитанниками. Зак охотно верил; огромное желание понять лишенных слуха и голоса людей сквозило в каждой сцене. Когда глухого парня на стоянке дальнобойщиков задавил грузовик, поехавший задним ходом, они с Крисом обменялись восхищёнными взглядами. Это было отличной демонстрацией ограниченности возможностей: ведь обычный человек непременно бы услышал скрежет и гул колёс такой махины. Фильм был жестоким и откровенным настолько, что есть попкорн под это не могла даже пара внизу. В зале стояла могильная тишина, никто не смел даже кашлянуть. Ни у кого из героев не было имён, доступных для восприятия зрителей. Но эта вынужденная анонимность только подчёркивала пропасть, пролегающую между ними и слышащими людьми. *** На экране девочка держалась за какие-то краны в жуткой котельной, и, голая снизу до пояса, прогибалась, уступая. Зака не цеплял гетеро секс. Но то, как это было снято, и что это означало — очень. Девочка в первый раз в жизни кончала с парнем, дрожа от удивления и благодарности. Мощный поток света из будки оператора проходил совсем рядом с ними, ослепляя. Зак посмотрел на Криса и застыл от выражения светлой ностальгии на его лице. Кончики выгоревших рыжих ресниц у Пайна дрожали. Зак вжался спиной в сиденье. Пусть воспоминания с годами тускнели, он еще видел перед собой юного Кристофера с глянцевыми губами и прилипшей ко лбу чёлкой. *** В конце концов, они досмотрели кино. Пусть их с Крисом молчаливый диалог был важнее всего, но как продюсер и сценарист, Зак просто не мог отключить анализ в своей голове. Он видел «Ранние и краткие годы Сабины Ривас» и «Цыпочек» Азии Арженто. Ему правда казалось, что это переворачивающие сознание сюжеты. Однако, картина Мирослава Слабошпицкого состояла из нескольких слоёв непередаваемого ужаса, достоверно показывая жизнь маргинального сообщества людей, не нужных никому. - А вообще, Куинто, это же классический вестерн, - заметил Крис, когда после сеанса они спускались к первому ряду. - Дерзкий новичок появляется в городе и претендует на девчонку главаря банды. А после, проломив всем головы, уходит в закат. Зак обернулся, взглядом говоря: «как же я люблю твой мозг». Пайн приоткрыл рот и улыбнулся, явно смущаясь. *** Выйдя из кинотеатра на улицу, они остановились. Кристофер щурился на солнце и давал ему время собраться с духом, не торопя. Синие радужки, наполовину прикрытые ресницами, ошеломляли неправдоподобно чистым цветом. Зак однажды уже ляпнул про бомбейский сапфир — и это в интервью, прямо под запись. Хотя и сам понимал, что хороших друзей люди описывают совсем иначе. - А... откуда ты узнал, где я буду? - спросил Зак, и тут же пожалел об этом. Он звучал, как кокетливая восьмиклассница. - Мне твой Франко сказал, - скосил на него глаза Пайн, натягивая на голову бини. - Да какой он ещё мой? Кстати. А что тебе от Джимми было надо? - Мне-то? Ничего. Обсудили ваш поцелуй в будке, - небрежно заметил Крис. - Вы с ним так хорошо сработались. Молодцы. Он сказал это напрочь высушенным тоном, так что Зак не выдержал и рассмеялся. Джимми настолько нравились гомосексуалы, что он четыре раза играл таких персонажей. И собирался в пятый — в байопике «Кобра» про порнозвезду Брента Корригана. Но кажется, и этого оказалось мало, раз Франко решил быть феей-крёстной и сводить их с Крисом. Зак подумал, что стоит сказать ему спасибо. *** Они брели по глубокому снегу предгорья, накрытые несущимися по небу огненно-розовыми облаками. Тут даже не было дороги. Узкие сдвоенные полоски лыжни образовывали перекрестья с глубокими следами гусениц от снегоходов. Снег поскрипывал в такт их шагам, немного запаздывая. Нос у Пайна покраснел на кончике, съедая весь его голливудский шик и делая ужасно трогательным. Устав идти, они остановились друг напротив друга. Зак так и видел их двоих со стороны. Вечные ковбои Джек Твист и Эннис дель Мар — разве что в современной Юте, а не в Вайоминге шестидесятых. - Возьми меня обратно, - попросил он, опустив голову и трогая носком ботинка блестящий наст. - Не бросай. Пожалуйста. Жизнь без тебя — кошмарный отстой. - Это фиговая идея, Зак, - поскрёб Пайн свою бороду с запутавшимися там острыми снежинками. - Ты сделал мне так больно, что я не могу толком вспомнить наш разговор. И вообще то лето. Тошное отвращение к себе самому, которое Зак фоново чувствовал месяцами, сейчас будто выкрутили на максимум. - Я знаю. Я так виноват. Ты заслуживаешь лучшего, - еле выговорил он, давясь этой правдой. - Но у тебя ведь была цель, так? Благородная, если подумать, - напомнил Пайн. - Открытость. Честность. - Честность? Моя шикарная жизнь — это какой-то убогий спектакль, - покачал головой Зак, чувствуя подступающие жгучие слёзы. - Я наебал сам себя с этими идеалами, Крис. Пайн слушал, отчего-то глядя на него безо всякого злорадства. Удивительно. - Да понял я уже. Мне и Джон, и Мэтт то же самое рассказывали. - Если ты согласишься, мы будем на связи каждый день. Всегда. Я так по тебе скучал! - Я... не знаю, Куинто. У тебя ж стабильная жизнь с партнёром. Так зачем усложнять? - Я будто сам отпилил себе ногу, - защипнул переносицу Зак. - Ну отпилил же. Теперь нога сама по себе, - вымученно пошутил Пайн. Зак уже думал, что разговор окончен, когда Крис глубоко вздохнул и выдал: - Нет, я всё понимаю. Тебе очень важен этот парадный фасад и успешный успех. Зак, но ты же правда состоялся, как актёр и гражданский активист. Твой брат гордится тобой. Старик Пи Джей МакАрдл, и тот поднял бы пинту эля за твоё здоровье! - Но почему тогда Мар-… - вырвалось у него. Самой болезненной, незаживающей раной была мать. Пятиминутного разговора с ней хватало, чтобы Зак почувствовал себя жалким уёбищем. Но отделить себя от неё и не звонить вовсе он был не в состоянии. - Марго не права и отлично знает это, - с глубоким убеждением сказал Крис. - Грофф до сих пор общается с твоими тётками, ты же в курсе? Так вот, Кэт и Пэт исправно подсовывают ей статьи о тебе. Но послушай, Куинто. Даже если мама никогда не примет... Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ. Зак крепко зажмурился, пытаясь ещё как-то держаться перед ним. Он не осознавал раньше, как нужно было услышать эти слова от Кристофера. Всё-таки пришлось отвернуться и трубно высморкаться в бумажный платок. Пайн не обвинял его, а пытался понять. И очень наглядно показывал Заку, что такое настоящий партнёр, а не декоративный. Они постояли так немного. Медленно падающий с неба снег был очень красив, будто сгенерированный сценической машиной с картриджем из пены. - Ты голодный? А то мы почти дошли до одной зачётной локации, - бодро сообщил Крис. - Мне Мэтт про неё рассказывал. - Конечно. Пойдём, - согласился Зак. - Мэтт, говоришь? Откуда ему-то знать? Не припомню, чтобы он что-то презентовал на «Сандэнс». Пайн только пожал плечами, очевидно не придавая значения таким мелочам. Зак сейчас чувствовал глухую неприязнь к Мэттью, которого знал с колледжа. Бомер всегда так интересовался делами Пайна, так рьяно защищал его даже от самого Зака — а теперь имел с ним и какую-то отдельную дружбу. Он старался не думать о том, как умеет дружить Мэтт с разрешения своего неревнивого супруга. Бомер в присутствии Криса, помнится, делался нехарактерно молчалив, и лишь следил за ним мечтательным взглядом с поволокой. Что означает у Мэтта эта мечтательность и одухотворённость, Зак знал очень хорошо. Так кошка, припав животом к земле, выжидает момента для броска. *** Они заказали отдельный кабинет в ресторане «Kita». Заведение находилось у самого подножия хребта Уосатч, и сквозь стекло они с Крисом могли созерцать заснеженные горы с обломком закатного солнца на вершине. Деревянный фитиль свечи на столе еле слышно потрескивал, не нарушая тишину. Им принесли по килограммовому стейку «Томагавк», из которого воинственно торчало ребро. Лимон, тонко нарезанная редиска и руккола украшали эту брутальную еду. И мясо было чудесным, но Зак не уделял ему должного внимания; вместо этого он жадно рассматривал Криса, пока тот позволял. На запястье левой руки Пайн носил часы. А вот на левой красовалась фенечка с узором, как из шестидесятых. Сине-бело-фиолетовые нитки торчали из узла, соединявшего концы. И Заку так и просился на язык вопрос: чьё это? Он прекрасно знал, что Крис в обычной жизни не носит на себе просто аксессуары; это всегда были знаки внимания от кого-то важного. И вот теперь Зак оказался в таком положении, что даже не мог ничего спросить. *** - Кстати, Куинто. Ты помнишь историю про юного возлюбленного Лорки? Ну, для кого он свои последние сонеты написал? - пригубив свой виски, спросил Крис. Зак заметил, что тот выбрал шотландский Ardberg, как и всегда. - Хуан Рамирес де Лукас, - вытащил за кончик полузабытое имя Зак. - Да, конечно. Это словно было продолжением прерванной когда-то беседы. Он и Крис обсуждали «Сонеты тёмной любви» после лондонских интервью, когда решили прогуляться до «Коринтии» пешком. Зак помнил семиэтажный, похожий на морской лайнер корпус отеля, крики чаек над Темзой. И будто ещё находился в том моменте, невозможном и невозвратном. Посмертные откровения Рамиреса были важны для истории. Когда тот умер в возрасте 93 лет, его родственники обнародовали дневники и письма, подтверждающие, что почивший был тем самым «блондином из Альбачете», которому посвятил последний в своей жизни цикл сонетов Федерико Гарсиа Лорка. Лорка накануне своей гибели хотел уехать в Мексику. Он резонно опасался за свою жизнь — повсюду арестовывали социалистов и гомосексуалов. Федерико было тридцать восемь, а его возлюбленному — только девятнадцать. По закону, тот был ещё несовершеннолетним и родители не разрешили ему поехать. В результате этого стечения обстоятельств блондин остался в Альбачете. Федерико так и не дождался встречи с ним, расстрелянный сторонниками Франсиско Франко. - В общем, на тему их истории готовится хореографическая постановка у вас в Карнеги-Холле, - пояснил Крис. - Открытие в конце ноября. Если интересно, вы с Майлзом можете сходить. Зак вскинулся, глазами моля о пощаде. Крис, рассуждающий об их жизни в Нью-Йорке, одной фразой обличал всю непорядочность и двуличность Зака. Кто, как ни он вечно попрекал Пайна за моделей ради хорошей прессы? - Ну или не ходите, - философски растопырил перед собой пальцы Крис. - И без этого найдёте, чем заняться, правда же? - Я бы хотел пойти с тобой, - быстро сказал Зак. - Не-а. Не получится. - А, да. Ты уже будешь сниматься с Галь Гадот, - догадался он. - Что, моё расписание подгрузилось? - насмешливо сощурился Пайн. Зак потёр у себя под носом. Его уровень вовлечённости был «отдельный тег в гугл-календаре». Если хотел, он мог вывести на экран все активности Кристофера Уайтлоу Пайна за текущий месяц одним кликом. Зак уделял этому столько времени, что месяцы в будущем были тоже плотно заполнены. Повисло молчание. Он не отваживался заговорить. Двусмысленность положения заключалась в том, что в июне им с Пайном предстояло сниматься в третьем фильме ребута. И для этого непременно требовалось восстановить равновесие в отношениях. Но вот добиться равновесия можно было несколькими способами. Зак очень боялся, что Крису придёт в голову взять реванш. Громкий, публичный. С пышной свадьбой, приглашёнными знаменитостями и освещением бракосочетания во всех новостях. Зак посмотрел в окно. Увиденная сцена была прямиком из его кошмарных снов. Темноволосая невеста с плечами алансонского кружева и оголённой спиной словно плыла в предвечернем сумраке, неся букет лилий. За ней едва поспевали долговязый жених, фотограф и многочисленные подружки. Пайн тоже мельком глянул на чужое мероприятие, но взгляда не задержал. *** Они вышли из ресторана, когда уже почти стемнело. Другие посетители расходились к своим машинам, девочка с пушистым светлым афро помогала запихнуть в авто брыкающегося младшего брата. Остатки рождественских гирлянд освещали спонтанную сходку снеговиков во дворе. Пайн остановился рассмотреть чей-то креатив. Во рту у того красовалась курительная трубка, находчиво выполненная из мерной ложки от сухого протеина. Зак обнаружил экземпляр получше: изо рта у большого снеговика свисали «ноги», сделанные из нижней части штанов и старых кроссовок. - Ты придёшь на мою премьеру? - потрогал за плечо Крис. - Конечно. - Хочешь, пойдём вместе. Зобел говорит, мой персонаж получился больно вежливым. Такой в постапокалипсисе мог бы рассчитывать разве что на козу. Зак еле удержался, чтобы не ответить «мм-меее». *** Когда они появились на премьере «Z — значит Захария» вдвоём, это было лучше любых выходов в свет с Майлзом. Да, он не мог взять Пайна за руку. Но ощущал такую острую эйфорию, какой не было рядом с официальным бойфрендом никогда. В каком припадке перфекционизма он решил, что Крис ему не подходит, Зак просто не представлял. Краем глаза он заметил Джимми, флиртующего с Марго. Тот весьма сально оглядел их с Крисом и изобразил ртом уважительную скобку. Даже показал большой палец, наглец. Зак смутился и отвёл глаза. Со стороны это выглядело так, будто он за спиной бойфренда мутил с Кристофером Пайном, влажной мечтой многих. Они отсели от всех подальше, не сговариваясь — так, чтобы на три ряда вокруг никого. И хотя трогать Криса было нельзя, Зак мог смотреть на его профиль в полутьме. Кристофер появился в кадре лишь на сорок пятой минуте фильма: чумазый, растрёпанный и сверкающий накачанным полуголым торсом. Зак старался не дышать клубами огня, как дракон, чтобы не выдать себя. Он честно пробовал въехать в сюжет. Если б на Земле наступил гипотетический конец света, лично Зак бы хотел себе Криса и собаку. Женщина была бы отослана в город Энсом, который существовал, но это не точно. Когда ближе к концу дошло до рейтинговой сцены, и Марго Робби впёрлась в душевую с полуголым Пайном, Зак зажмурился. - А можно я не буду на это смотреть? - Нет уж, смотри! - ткнул его локтем в бок Пайн. - Я же видел ваши лобзания с Франко. Зак отжмурил один глаз. На экране персонаж Пайна, ловко развязав тоненький поясок на платье Марго, раздвигал ей колени. Явно собираясь засадить как следует, пока никто не видит. Закусив губу, Зак прижал ладонью член, неудобно распирающий штанину. Он завидовал этой девчонке. Зак с трудом перевёл дыхание. Он нервозно думал, что мало кто выдержал бы это стойко — когда на огромном экране тебе со всех сторон показывают бывшего, с которым ты мечтаешь возлечь снова. - Куинто, ты очень шумный, ты в курсе? - склонившись, шепнул Крис. Зак содрогнулся всем телом лишь от одного касания его губ к уху. Член в штанах сильно дёрнулся, и Зак почувствовал, как намокает самым пошлым образом. Он тёк не хуже Марго Робби. - Ну? Я был хорош в любовной сцене? - требовательно спросил Пайн. - Очень. Я бы сам тебе дал, - устав сдерживаться, честно ответил он. - Пра-авда? - недоверчиво, но заинтересованно протянул Кристофер. - Да-а. - И давно ли ты даёшь, друг мой Закари? - задушевно спросил его Пайн, ласково огладив по бритому затылку. - Скажи-ка мне, кто был последним? - Бэйц, кто ж ещё, - буркнул Зак. Это был факт его биографии, широко известный среди своих. Пайн вдруг перестал его трогать и отодвинулся. - И это ты... за роль Гарри Апостолоу?! - Да при чем тут мой сериал? Пайн, это было ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД! Орать тихим шёпотом было не так-то просто. - Оу, - опешил коллега. - Да, оу! - откинулся на спинку кресла Зак. Пайн, как всегда, умел удивить. Приревновать его к старине Джону, живущему со своим Авелино — это ж надо было додуматься. - Значит, выходим из зоны комфорта? - не унимался тот со своими подъебками. - Слушай. Если не хочешь, так и скажи. В собственном голосе слышалась дрожь. Зак никогда и ни перед кем не был так уязвим. Крис придвинулся ближе и вдруг коснулся влажным поцелуем его шеи. - Да ну что ты. Хочу, очень хочу. - Ну слава тебе Господи! - на нервах выдохнул Зак. - Приходи, как закончишь с вашим Зобелом. И поменьше тискайся с Марго. - Ага. А ты там подготовкой не увлекайся. Зак сглотнул, почувствовав резкий прилив жара к щекам. Пайн походя умудрился разблокировать новое достижение: такого ему ещё не говорили. *** Выбравшись из душа, Зак оглядел ванную. Всё помещение от пола до потолка было заполнено клубами пара, а по запотевшему зеркалу стекали струйки воды. Маленькая медицинская груша уже сделала своё дело — Зак был достаточно чист, чтобы не беспокоиться об этом. Разложив необходимый стафф на маленьком полотенце, он длинно выдохнул. Ботанические гравюры со стадиями развития сосновой шишки, висящие напротив, напоминали, для чего он здесь. Тяжелый металлический плаг размера «L» и запечатанная прозрачная туба со смазкой поблёскивали в ярком освещении. Проигнорировать растяжку с размером Пайна было самонадеянно. Тем более, что Зак не практиковал это дело так долго. После того, как Крис согласился, он долго не мог прийти в себя. Вышел из зала в прострации, нацедил в пластиковый стаканчик воды и выпил залпом, пока Пайн ещё давал короткие интервью по поводу его нового фильма. Собственный голод и нетерпение удивляли. Зак вообще не помнил себя таким. Он посмотрел в зеркало над раковиной. Там отражались дикие глаза с сильно расширенными зрачками и вздымающаяся грудь с завихрениями чёрных волос. Вздыбленный член в кадр не попадал, скрытый каменной окантовкой умывальника. Сорвав полиэтиленовую защиту с флакона, Зак повернул дозатор и сильно надавил на помпу. На подставленные пальцы плюхнулась круглая глянцевая капля любриканта. Слегка наклонившись над раковиной, он расставил ноги и прогнулся в спине, касась себя этим скользким, дразняще обводя сжатый анус. Член дёрнулся, упираясь в холодный мрамор. Зак добавил больше смазки, расставляя пальцы с усилием, растягивая тугой вход. Он гипнотизировал глазами плаг, не решаясь тронуть его. Ведь это означало ослушаться Пайна, тогда как ему хотелось заслужить похвалу. Зак взял с раковины свежие белые трусы и натянул на задницу. Протёр стекло над амальгамой полотенцем и отошёл подальше, рассмотреть себя. Вроде, было неплохо. Телефон, лежащий на краю раковины, громко затарахтел. Майлз, обидевшись на тотальный игнор, писал: Зак! Чем ты так занят, что написать пару предложений времени нет? Он цыкнул языком: - Ты даже не представляешь. *** Зак успел одеться и обрызгаться из своего атомайзера, когда от абонента Coniferal пришло скупое: Спускаюсь. Сердце совершило гигантский прыжок, едва не вылетев изо рта. Зак подошёл к столику у окна спальни и снял тонированную крышку с проигрывателя. Осторожно вынул из конверта гибко гнущуюся пластинку и насадил на металлический штырёк. Он давно затвердил: Пайну не нравилось новое. Того привлекал винтаж разного рода с выдержкой в несколько десятилетий. Так что Зак привёз с собой из Нью-Йорка альбом Билли Экстайна выпуска 1951 года. Песня «I apologize» была прекрасным вариантом того, что Зак мог бы сказать, будь он менее косноязычен. Сочный мужской баритон с выраженным вибрато принадлежал выдающемуся певцу ушедшего века, которого при жизни называли «Синатра в цветах сепии». Зак опустил звукосниматель на поверхность пластинки, и весь сьют целиком сразу заполнился глубоким звуком. Мужчина в песне просил прощения. Он делал это искренне, осознав свою неправоту, и молил, чтобы ему вернули сердечное расположение. Зак стоял посреди номера, задыхаясь и сжимая кулаки. *** Он нарочно оставил дверь приоткрытой. Пайн вошёл и захлопнул её за собой, а потом прислонился спиной, позволяя Заку себя рассмотреть. Кристофер надел для него тонкую голубую рубашку, сквозь которую маняще просвечивали крепкие плечи. Широкие твидовые брюки с двойными складками на бёдрах подчёркивали пах самым выгодным образом. Зак перевёл взгляд на лицо, цепляясь за косяк от приступа головокружения. Пайн уложил волосы, выглядя как Кэри Грант в лучшие годы. И оформил светлую бороду с проседью так сладострастно, что смотреть не было сил. - Ну что, Куинто? Готов ответить за свои слова? - поднял он бровь. И Зак было открыл рот, но оказалось, вопрос был риторическим. Его покровительственно похлопали по плечу. Широко шагая, Крис прошёл в спальню, даже не оглядываясь. Билли Экстайн ласкал слух интонациями, уламывая строптивую возлюбленную. - Мне уже нравятся твои извинения, - кивнул Пайн на мерно крутящуюся пластинку. - Очень достойно. Зак вытер повлажневшие руки о джинсы. Он был рад, что угадал с этим. Кристофер смотрел ему прямо в переносицу, спокойный и расслабленный — мужчина, который пришёл взять своё. - Ну, иди сюда. Раз ты смелый сегодня. Зак аж скрипнул зубами — у этой сволочи была прекрасная память. Он подошёл. Крис уверенно взял рукой под челюсть, приникая к его рту в голодном, требовательном поцелуе. Хищно сминая губы, огладил плечи поверх гладкого полотна новой рубашки. Алчно ощупал бицепсы. Зак слышал, как Крис шумно дышит через нос. Он сам невольно постанывал, тащаясь от вкуса его слюны, влекущего запаха кожи и свежего пота. Рукава у Зака были подкатаны до локтей. Крис прервал поцелуй и неспешным движением огладил его руки, заставляя все волоски на них подняться разом. Облапал его зад, со вздохом вожделения сжав поверх джинсов. Зак увидел момент, когда зрачки у Криса резко расширились, словно взорвавшись. От такого признания ложбинка меж ягодиц мгновенно взмокла. Пайн властно привлёк к себе, обняв за поясницу. - Сделал, как я просил? Не стал своевольничать? - М-м, - помотал головой Зак. - Умница, - похвалил Крис. - Ну, снимай это всё. Покажи мне себя. Кристофер присел на мягкий бирюзовый диван, широко расставив ноги, явно собираясь насладиться его стриптизом. Великолепный в своём ретро-образе, словно лощёные красавцы прошлого. Зак мученически свёл брови, желая скорей разделаться с этой обязательной частью. Почему ему не пришло в голову встретить Пайна сразу голым? А, да. Тогда бы коллега просто лопнул от самодовольства. Он с трудом вынимал мелкие пуговки из петель, закусив губу от досады и нетерпения. Наконец, тряпка расстегнулась, и Зак швырнул её на пол. Стянул джинсы, вполголоса ругаясь, ненавидя эту облегающую модель, которая требовала стаскивания по ноге. Пайн тяжёлым взглядом смотрел на него, поглаживая свой хуило прямо через плотную твидовую ткань. Сжимал кулак, похотливо проводя языком по верхней губе. Его выражение сейчас было тем, что в модельном бизнесе именовали «брови волка». Майлз говорил, что расслабленные брови делают мужчину на фото наиболее сексуальным. Показывал примеры. Теперь-то Зак понимал: так выглядит человек, который имеет с тобой некоторые счёты и собирается ебать до ора сорванным горлом. Он спустил на пол белые плавки, высвободив взмывший кверху побагровевший член. - На колени, - рычащим голосом велел Пайн. - Ближе сюда иди. Зак грохнулся тут же. Подполз и втянул ноздрями сквозь ткань сильный мускусный запах, дурея от бьющего по рецепторам эротического призыва. Он упёрся подрагивающими ладонями в бёдра Криса. Изумляясь оттого, насколько его телу нравится тема с подчинением — все нервные окончания будто горели огнём. - Погляди, что ты со мной делаешь, - приподнял его подбородок Кристофер. Хуй у Пайна стоял вертикально, расправив собой твидовые складки. Выгнутая горбом молния едва не отрывалась от ткани, к которой была пристрочена. Зак поднял глаза. Крис смотрел на него с таким голодом, что дырка судорожно сжалась от желания, томительно пульсируя. Он всхлипнул и замер с широко открытым ртом. - Господи, - потрясённо выговорил Пайн. - Так это ТЫ. Ты создан для члена. Бедный мой... Никто даже не подумал позаботиться о тебе. И Зак хотел запротестовать против оскорбительного жаления. У него была репутация! Но Крис наклонился и пленил дрожащие губы, заглушая возражения. *** Он встащил Зака наверх. Усадил себе на шершавое твидовое бедро, поставив правую закову ногу на диван. Левая осталась неуверенно висеть в воздухе. Крис одной рукой крепко взял его за шею, а другую подсунул под колено. И тут Зак почувствовал панику оттого, в каком непривычном он оказался положении — весь раскрытый, влажный изнутри, желающий проникновения. Он негодующе уставился на Пайна, который даже не соизволил раздеться. Тот ответил ясным и чистым взглядом капитана Кирка, который плевать хотел на все правила. Достав из кармана тюбик со смазкой от «Boy butter», тот щелчком откинул крышку. Защитной фольги там не было. - Помоги выдавить. Ну же, Куинто. Зак сжал тубу свободной рукой. Густой белый любрикант петлями лёг Крису на подставленные пальцы. - Обними меня. Вот так, - он уложил руку Зака себе на плечо, растирая смазку в руке. Крис проник в него двумя пальцами, воткнув их по самые костяшки, и плавно согнул, мгновенно нащупав то, что нужно. Зак весь затрясся, в немом стоне широко открыв рот. У него поджались пальцы на ногах. Крис трахал глубокими и резкими толчками, неотрывно глядя ему в глаза. - Надо ещё один, да? - полуутвердительно спросил Пайн. Растянув его до лёгкой боли, тот всунул рядом со своими пальцами ещё и третий. У Зака закатились глаза. Он был наполнен в таком смысле, о котором только мечтал украдкой, стыдясь своих порывов. Пайн жадно следил за каждым изменением на лице, и от этого Заку становилось непередаваемо хорошо. Он сам не заметил, как стал подаваться вперёд бёдрами, чтоб насадиться глубже. Пайн своими ласками довёл до предоргазменной дрожи, что обещала сладчайшее окончание. Крис притянул его к себе ближе и защипнул покрасневший сосок. Больно, не отпуская. Зак тут же стиснулся на его пальцах, чувствуя, как непроизвольно сокращаются мышцы пресса. Ему так сильно нравилось всё, что делал с ним Кристофер, что это было невозможно выразить ни словами, ни стонами. - Я куплю тебе стальные зажимы на них, - мрачно пообещал ему Пайн. - Хочешь? Моя отзывчивая шлюшка. Он притянул к себе за шею и чувственно поцеловал. Член поднялся от корня, подтягивая яица, и Зак ничего не мог поделать, содрогаясь сильно и яростно. Он залил себе весь живот — и спермы было ужасно много, потому что Крис дразнил его целые выходные. *** Зак восстанавливал дыхание, полулёжа на плече Криса инертной массой. Он до сих пор не мог поверить, что кончил вот так, без рук. Игла проигрывателя шипела, воспроизведя шум на последней, замкнутой дорожке. Спустив обе ноги на мягкий толстый ворс ковра, Зак встал и попробовал идти — ужасно хотелось пить. От слабости в коленях стопы слегка подворачивались внутрь. Ноги его не слушались, забавно разъезжаясь в стороны. - Давай, Бэмби, - одобрительно сказал наблюдающий за этим Пайн. - Ты сможешь! И голос у Кристофера дрожал почти незаметно. Будто это вовсе не он игрался с ним, возбудил до беспамятства и довёл до божественного оргазма. Зак обернулся. Крис смотрел на него, как Зои — на редкий постер с Дэвидом Боуи. Его губы были ярко-красными, а на щеках, словно маки, цвели яркие пятна. И тут Зак понял: этот читер не кончил сейчас только потому, что сначала намазал снижающей чувствительность смазкой себя.   Треки к главе:   Love Will Come Through — Travis Next To Me — Imagine Dragons I Apologize — Billy Eckstine No Light, No Light — Florens + The Machine Пи Джей МакАрдл — прадед Закари по материнской линий. Был главой профсоюза металлургов, борясь с гигантами промышленности за достойные условия труда рабочих. Для него это было делом всей жизни, также как для Закари — борьба за права геев.