Роль второго плана

Зак прилип носом к стылому стеклу с двумя примёрзшими снежинками. Солнечный зимний день слепил глаза, рассыпая по периферии зрения алмазные искры. Дорога взбиралась в гору, но тряска от крутых поворотов и резкого подъема не могла пробиться сквозь мощную подвеску. Для трансфера из аэропорта администрация отеля предоставляла внедорожник «Лексус» — именно такой тут был класс обслуживания. Место, которое выбрал Пайн, располагалось дальше всего от эпицентра фестивальной жизни — оно считалось одним из лучших горнолыжных курортов штата Юта. Зак выяснил, что их бывший директор по спорту, норвежец Стейн Эрикссон, когда-то был победителем Олимпийских Игр в категории «гиганский слалом». Зак смотрел на синеющие пики гор Уосатч, глубоко задумавшись перед стартом своей миссии. Шансов на успех было мало. Фестиваль «Сандэнс», как правило, длился дней десять, во время которых киношники тусили, знакомились, давали интервью о свежих проектах и дружно посещали первые премьеры. Участники нередко выступали сразу в нескольких ипостасях: например, сам Зак был тут как актёр, его компания наряду с прочими продюсировала фильм «Самый жестокий год». Джеймс Франко продюсировал «Я — Майкл» и одновременно должен был давать интервью, как актёр из «Правдивой истории». Однако, Кристофер Пайн имел настолько плотное расписание, что планировал остаться тут максимум на двое суток. Сейчас была пятница, так что у Зака оставалось времени лишь до вечера воскресенья. *** Безукоризненно вежливый носильщик вкатил его единственный чемодан в готовый к заселению номер. Внутри тонко пахло сосновой хвоёй — должно быть, горничная добавляла эфирное масло в пропитку мопа, протирая пол. В «Монтаже» весь персонал говорил минимум на четырёх языках; Зак успел засвидетельствовать это сам, пока ждал свой персональный лифт. Молодые люди и девушки в одинаковой тёмной униформе беседовали с постояльцами, не напрягаясь. Пайн для этого мероприятия арендовал себе «Имперский сьют». Понятно, что самый молодой капитан Звёздного Флота не должен был соглашаться на меньшее. Зак только думал это, но не мог сказать вслух, и шутка для Криса жгла ему мозг, неиспользованная. Номер Зака, рассчитанный на четверых, оказался невообразимо огромным — но выбора не было, так как под даты фестиваля люди разобрали всё. Миновав гостиную, спальню, два санузла и кабинет, он зашёл в гулкое пространство пустой белой гардеробной и уселся там прямо на пол в шершавом ковровом покрытии. Конусообразный увлажнитель на полке струйкой пара интересовался, что это за ребячество. Зак всегда был реалистом. А потому резонно задавал себе вопрос: как вообще можно рассчитывать на что-то после вероломного предательства и измены? То, что он сотворил в этот раз… Окей, это была просто ёбаная дичь, как выразился бы Урбан. Зак сжал виски ладонями, глядя на ряд пухлых вешалок из поролона и розового шёлка над головой. Он даже представить себе не мог, настолько зол на него Пайн. *** Узнав заранее обо всех местах, где народ собирался зависать этим вечером, Зак явился в лаунж-пространство «Acura studio» прямо к открытию. Но оказалось, что в помещение не запускают сразу. За то время, что топтался в темноте возле крыльца, Зак успел продрогнуть и пожалеть, что не надел новую куртку. Тонкий свитер, джинсовка, пальто из джерси и плотные штаны — такой экипировки оказалось мало. Прыгая на месте и потирая немеющие ладони, Зак клялся себе, что в следующий раз оденется теплей. Он беспокойно озирался, вертя головой. Пайна нигде не было. Телефон, утиснутый в слоях одежды, зажужжал ему в бедро. На дисплее высветилось «Сара», и Зак поймал себя на нежелании брать трубку, хотя сразу же мысленно отругал. Подруга переживала личную драму, которую он не хотел на себя примерять. Бывшая Полсон, Черри Джонс, недавно предложила своей швейцарской зазнобе руку, сердце и роспись в мэрии. И хотя было известно, что это делается ради грин карты для Софи Хьюбер, Саре было досадно и горько. Ведь она тоже провела с Черри пять лет, но Джонс никогда не относилась к ней настолько серьёзно. - Да? Сара, как ты? - участливо спросил он. - Зак! Не думала, что это со мной случится, но кажется, я снова влюбилась! - радостно сообщила ему Полсон. - И оно настоящее, а не просто зажевать. Правда. - Ого! Та-так и кто твоя новая пассия? - невольно клацнул он зубами, вдавливая голову в плечи, как черепаха. - Я её знаю? Кажется, заведение открывалось: двое охранников отпирали засовы, их было видно в освещённые окна снаружи. Зак очень надеялся продолжить этот разговор в тёплом помещении и с кружкой пива. - Ну, видел-то точно. Она о-очень давно в театре и кино, - намекнула на возраст новой подружки Сара. - И мы были на одном мероприятии десять лет назад. Но тогда у меня была Черри, и у неё тоже девочка. - Так значит, взрослая, уверенная, себя не стесняется? - предположил Зак. Вкусы Сары в были притчей во языцех; осудить её норовило даже якобы толерантное квир-сообщество. Большая разница в возрасте у пар натуралов никого не смущала. - Да, да. И да! - торжествующе воскликнула Сара. - Боже, Зак, это охрененное начало года. Ты не думал — может, и тебе стоит отказаться от…? - Ни за что, - потряс он головой. - Да почему? Тебе обязательно нужно быть, как этот мудила муж Вивиан Амсалем? Зак оторопел от такого сравнения. Свежий фильм «Гетт» с любимой актрисой Сары, израильтянкой Ронит Элькабец, вышел неделю назад. Сара заставила его посмотреть, и это правда была гениальная игра. Без костюмов, декораций и спецэффектов она держала тебя в напряжении до последней минуты. Сюжет заключался в том, что Вивиан в раввинском суде просит разводное письмо у мужа, который был равнодушен, холоден и пренебрегал ей на протяжении всех двадцати лет жизни вместе. Муж, Элиша, отчаянно сопротивляется, но в конце концов даёт свободу — только при условии, что бывшая не будет больше ни с кем. Никогда. - Я что, правда так выгляжу со стороны? - ужаснулся он. Тут же осознав, что вопрос риторический. - Закари. Ты сказал Пайну прямым текстом, что он тебе не нужен. И очень публично заменил его на другого, сильно моложе. Так какого хера ты хочешь полтора года спустя? У тебя есть всё, о чём ты мечтал официантом в двухты-... Зак быстро нажал отбой, и засунул телефон обратно в карман куртки. Лучшая подруга была во всём права, и это кололо ему глаза. Взойдя на крыльцо, он взялся за круглый набалдашник дверной ручки и зашёл внутрь — в тепло, шум и гам, густой запах пивного сусла. Очень тепло одетые знакомые, похожие на красноносых снеговиков, изо всей силы социализировались. А Зак давал себе обещание: «Ну хорошо, если Крис не заговорит со мной сегодня, даже не посмотрит — тогда я отступлюсь». Вот только во время этого аутотренинга Закари успел трижды обойти всё скудно освещённое кафе по периметру, заглядывая людям в лица. Завернул на две минутки в удивительно чистый туалет, выжидая в засаде разящего уксусом угла возле раковин. Потом вернулся назад и даже подёргал дверь тёмной запертой подсобки. Тем не менее, его усилия пропали втуне. Через час Зак окончательно уверился, что «Knock knock party» Пайн посещать не собирался. Может, и вовсе решил игнорировать неофициальную часть фестиваля, чтобы избежать таких вот неловких встреч. Увы, у Зака не было волшебного кристалла, чтоб заглянуть туда и знать наверняка. Если бы его видела сейчас Сара, то наверняка потешалась бы. Зак же был как двухлетний, который сперва просит разрезать ему банан, а потом в слезах топает ногой и требует целый. *** Вскоре люди стали сниматься со своих мест, и Зак со всей толпой снова вывалился на холод, окружённый облаком пара от своего дыхания. Вечеринка перемещалась в другую локацию. Нужно было миновать короткую Пятую улицу и немного пройти по Главной, чтобы попасть в клуб «Harry O». Местный бренд, что специализировался на наушниках и игровом оборудовании, был спонсором живого концерта этим вечером. Как только Зак просочился внутрь, в глаза ему бросился стилизованный череп рядом надписью «Skullcandy». Он горел тревожно красным на фоне задника сцены из простёганного алого бархата. Там уже было всё готово к выступлению: двое парней-музыкантов напоследок проверяли микрофоны, а невысокая солистка в коротком блестящем платье регулировала стойку под себя. Но вот та спустилась вниз, осторожно переступая ногами в высоких сапогах через провода, и Зак опознал это сочетание: длинные нарощенные чёрные косы, блеск септума в хорошеньком носике, татуировка в виде глаза на голой руке. Сегодня в клубе собиралась выступать Зои Кравиц со своей группой «Lolawolf». Зои смело можно было назвать типичной «nepo baby», вскормленной Голливудом. Её отцом был свободолюбивый музыкант Ленни Кравиц, матерью — абсолютно отъехавшая актриса Лайза Боне, которая родила дочь в двадцать один и сменила своё паспортное имя на выпендрежное «Лилакои Мун». Отчимом Кравиц был сам Кхал Дрого — ну то есть, актёр Джейсон Момоа. У них с матерью Зои родилось двое детей, которым дали самые необычные имена: Лола Иолани и Накоа-Вулф. Из этих имён Кравиц и образовала название своей группы, уникальное слово Lolawolf. Зак был с ней едва ли знаком — они однажды пересеклись на ковровой дорожке вечеринки «Версаче» в Нью-Йорке, обменявшись парой фраз. Из светской хроники он знал, что той недавно исполнилось двадцать семь лет. Ещё Зои была уникальным этническим миксом: из четырёх её бабушек и дедушек половина была афроамериканцами, а половина — евреями-ашкенази. Но в общем, Заку не было дела до эпатажной малолетки… до тех пор, пока он не увидел, с кем Зои разговаривает. Для безошибочного узнавания понадобилось мало: пылающее ухо, насквозь пробитое светом прожектора, свалявшиеся русые волосы и борода. Серая куртка и поддёвка «Патагония» под ней. Это Кристоферу Зои зазывно улыбалась, отводя тяжёлые косички за ухо и блестя сахарными зубами. Зак поперхнулся своим коктейлем, надсадно закашляв. Зои Кравиц отлично вписывалась в стандарт «старлетки помоложе». Журналисты уже несколько раз намекали на их связь с Пайном при совместных посещениях концертов и ресторанов. Роман не подтверждался, но папарацци не отставали; никто не хотел пропустить такую сенсацию. Борясь с собой, чтобы не влезть между этой парочкой прямо физически, Зак решил сперва всё разведать: поднялся на приступок сцены, чтобы лучше рассмотреть своего ненаглядного. И обомлел, вцепившись в поручень обеими руками. Пайн был вовсе не тем весёлым, жизнерадостным шутником, с которым Зак снимался в картине «Стартрек: Возмездие». Лицо Криса очень заметно трансформировалось: взгляд стал колючим и равнодушным. Весь его вид поистине впечатлял отстранённой красотой уверенного в себе зрелого мужчины. Зак провёл ладонью по своей короткостриженой башке. Скорее всего, сам он выглядел нелепо в этом странном наборе шмоток, надетых лишь для теплоты. А вот Кристофер вживую был в разы круче того рекламного щита. Как оказалось, образ для кампании Армани не был удачно пойманным кадром или ретушью. Наоборот: это Пайн позволил профессионалам запечатлеть момент своей метаморфозы и истинного расцвета. Больше в стороне он находиться не мог. Энергично протолкавшись к ним, Зак подобрался вплотную и встал у Криса за плечом. Придвинулся и выдохнул в розовое ухо тихое: - Привет. - Привет, Куинто. Пайн произнёс это не обернувшись, даже не повысив голоса — так, будто он был очередным околачивающимся тут с выпивкой коллегой по индустрии. Зак на миг оглох от шока. И не слышал, как Зои Кравиц с ним поздоровалась. Потому что та уже орала, перекрикивая шум, маша рукой в соскальзывающих тонких браслетах: - За-ка-ри! Здорово, чувак! И ты здесь? - Приветик, Зои! Зак склонился, позволив этой пигалице достать до себя, и осторожно обхватил руками тёплую шёлковую талию. Косички с выбивающимся жёстким волосом щекотали запястье, и он выпрямился, почесав это место. - Ну супер, Кирк и Спок вместе! - упёрла язык в щёку Кравиц. - Сейчас у нас сейшен будет. А потом потусите со мной и ребятами? Пожалуйста, Крис! - по-детски подёргала она Пайна за руку. - Зак? - Конечно, не волнуйся. Мы будем тут, - нагло ответил он сразу за себя и за Кристофера. - Идите играть, вас уже все заждались. Собравшиеся в клубе и правда столпились у сцены, ожидая послушать треки из октябрьского альбома «Lolawolf» вживую. И сейчас расступились, давая трио забраться на помост с инструментами. Зак развернулся, оказавшись лицом к лицу с Пайном. В клубе было не протолкнуться, поэтому они едва не соприкасались носами. Крис отнюдь не блуждал по нему взглядом, спокойно и молча глядя прямо в глаза. - Разреши, я куплю тебе выпить, - предложил Зак. Точней, ему хотелось, чтобы это вышло этак небрежно — но собственный голос звучал жалко и умоляюще. - Валяй, - лениво прикрыл глаза Пайн. - Что тебе взять? - воспрял духом Зак, не встретив отказа. - Пусть будет Гиннесс, - снисходительно разрешил Кристофер, круто развернулся и двинулся к лаунж-зоне. Зак застыл столбом. А потом мысленно отвесил самому себе затрещину: чего ты ожидал, любовных разборок? Пока ему цедили из крана две полных кружки, Зак краем уха слушал выступление. У Зои был бархатистый голос низкого тембра, но резкий и визгливый электропоп впивался ему барабанные перепонки. Уже идя обратно, с силой сжимая стеклянные ручки, чтобы не расплескать пиво, Зак увидел: Кравиц воздела руку с микрофоном, и мини платье скользнуло вверх, обнажив мускулистое бедро. Зак нахмурился: он надеялся, что Крис ждёт его в лаунже, а не смотрит на это порочное зрелище. Дойдя до сидячего зала, он огляделся, нашёл взглядом Криса и вздохнул. Пайн выбрал место не в углу за столиками, где была некая иллюзия уединения. Тот присмотрел узкий серый диван вдоль стены, расположившись посреди зала, у всех на виду. - Держи, - протянул ему заказанное пиво Зак. Тот кивнул в знак благодарности. Подле него был небольшой свободный кусочек сиденья, и Зак осторожно втиснулся туда, убрав в сторону чью-то брошенную куртку и немного сдвинув соседей. Делая это, он следил, чтобы не в коем случае не задеть Криса. Пайн вовсе не проявлял агрессии — просто Закари сам чувствовал, что недостоин даже касаться его. Конфигурация дивана была волнообразной; получилось, что Зак сидел позади, вне поля зрения Кристофера. Пайн расслабленно сполз по сиденью, расставив колени в чёрных джинсах и откинув голову в мягкость капюшона. Зак, зажатый и неловкий, смотрел, как тот отпивает горький тёмный напиток и струйка пены стекает по усам. Он держал себя одной рукой за запястье другой — чтобы не сорваться. Пайну скоро стало жарко в переполненном клубе, так что тот сбросил куртку и поддёвку с плеч, оставшись в бежевом тонком свитере. Зак кусал губы. Даже если бы Зои на сцене разделась до трусов, показав бронзовую гладкость тела, на него это не произвело бы не малейшего впечатления. Но условная нагота, когда Кристофер был прикрыт только одним слоем ткани, безжалостно мучила. Кравиц объявила, что сейчас коллектив исполнит их самый первый сингл под названием «Drive». И когда композиция зазвучала, Зак бессильно закрыл глаза. Песня была откровенно ночной, тягучей балладой о вожделении, побуждающей трахаться сегодня, пока солнце не взошло. Пайн слушал со слегка приоткрытым ртом, отхлебывая пива и не смотря на него. Недавно их общая коллега по «Треку», англичанка Элис Ив вышла замуж — прямо в канун Нового Года сочетавшись со своим воздыхателем ещё со школьных времён. Зак и Элис дружили, так что она слала наполненные тихим счастьем фото из будуара, где примеряла фату и белую короткую шубку. И кажется, Зак со своими моногамными отношениями с Майлзом должен был чувствовать себя так же. Но всё это оказалось тошной фальшивкой. И Зак тосковал подле своей старой любви, смятый и изуродованный силой собственных чувств. *** Через два часа локация снова поменялась, и клуб постепенно начал пустеть. Бодро отыгравшие весь альбом Джимми Гианнопулос, Джеймс Леви и звезда группы Зои уже отстали от них, пакуя аппаратуру после концента. Пайн, разморенный тремя кружками пива, которые ему лично принёс Зак, поднялся и попробовал свести края куртки, чтобы застегнуть. Но его пошатывало, и молния никак не вставала в паз. - Сиди, я всё сделаю, - велел Зак. Собственная выдающаяся устойчивость к алкоголю в кой-то веки пришлась кстати. Кристофер послушно сел, доверчиво глядя мутными голубыми глазами. Он встал на колени прямо перед медленно моргающим Пайном, совместил две пластмассовые половины чёртовой молнии и потащил собачку вверх, сердито уставившись на коллегу. Возмутительно: Зак был возбуждён до сильного давления джинсов на пах, ОДЕВАЯ его. Застёгнутый и с нахлобученным на бошку капюшоном Пайн позволил взять себя за плечи и вывести наружу. До ресторана «Cisero» было пять минут ходьбы, так что Зак даже не дал Крису остынуть, пихая перед собой, когда тот буксовал на нерасчищенной дороге. Эту вечеринку спонсировала фирма, производящая хуммус и гуакамоле. Всех завалившихся в помещение заставили взять по мытой морковке и щёлкали групповые фото с ними и открытой банкой хуммуса. Потом морковь полагалось возвращать в миску, чтобы с ней могла сфоткаться следующая порция фестивальщиков. Зак решил, что будет джентльменом, и взял для Пайна дополнительную тайную морковку, находчиво спрятав в рукав. Крис милостиво принял её и жевал, хрустя. Последним пунктом программы был ночной клуб «Тао». Но Зак по опыту знал, что на танцполе там будет месиво, а музыка — слишком громкой, чтобы слышать собеседника. - Туда не пойду, - указав на горящую вывеску, озвучил за него Пайн. - Надоело. Ты как хочешь, а я вызываю шаттл. Кристофер вовсе не удивился тому, что Зак полез вслед на ним в подруливший джип. Очевидно, обмен информацией с Патриком работал в обе стороны. *** Отель встретил их молчанием всей громады тяжеловесных корпусов. В открытом очаге на площади перед центральным входом тлели угли, вспыхивая во тьме. Закрытый бургерный трейлер серебрился в свете фонарей обтекаемой алюминиевой обшивкой. Он и Крис без единого слова вошли в холл, миновали ночную смену на ресепшене. Вместе шагнули в разъехавшиеся двери. В отеле было множество частных лифтов, ведущих на разные этажи; но так случилось, что им обоим подходил этот. Хромированные створки сомкнулись, и кабина плавно тронулась вверх. Крис смотрел на него не мигая, без улыбки. Между его резцом и клыком застрял крошечный кусочек морковки. - Крис. А можно, я зайду к тебе? Пожалуйста, - шёпотом попросил Зак в последние мгновения, пока не стало поздно. Просить было стыдно. Недостойно, и он знал, что не надо. Но удержаться не было сил. Лифт открылся, с мелодичным звоном остановившись на этаже Зака. И нужно было выходить, но он позорно медлил, глядя на Пайна исподлобья. Тот оглядел его с ног до головы и вдруг зло хмыкнул. - Значит, вот так? Его верхняя губа вздрогнула от сдерживаемой ярости. Крис надавил большим пальцем на цифру 5, и они проехали ещё этаж. Широкий коридор, облицованный деревянными панелями, был пуст, словно в триллере. Зак припомнил, что политика отеля предусматривала бронирование на три четверти даже в высокий сезон, чтобы на лыжной трассе не было столпотворения. Тусклое освещение выхватывало из тьмы белое лицо Пайна, его мех на капюшоне. Подойдя к своему сьюту, Пайн извлёк из кармана джинсов карту. Зелёный огонёк, мигнувший Заку в глаза, словно предупреждал о чём-то. Но Закари нутром чуял, что если подожмёт хвост и уберётся к себе сейчас, то это будет самая последняя их с Крисом личная встреча. *** Повесив свою куртку на крючок в прихожей, Пайн избавился и от поддёвки. Снял явно новые ботинки, стилизованные под очень видавшие виды, оббитые и потёртые — он всегда любил винтаж. - Раздевайся. Чего встал? - бросил он Заку, подняв одну растрепавшуюся бровь. И от этого холодного, сволочного тона Зак обмер, чувствуя, как хуй дугой натягивает плотный деним. Кристофер никогда так с ним не разговаривал. Но пусть всё было и неправильно, Закари не хотел останавливаться. Он скинул с плеч куртку прямо на пол, замёрзшими пальцами торопясь расстегнуть туго пролезающие в петли пуговицы джинсовки. Пайн подошёл и стал расстёгивать пуговичку пониже, помогая. Но вдруг остановился, втянул ноздрями воздух, принюхиваясь. И Зак понял: его освобождённая от одежды шея источала запах «Магуса». - Это мои? Понр-равилось? - рычащим голосом спросил его Пайн, взяв за шлевки джинсов и рывком подтащив к себе. Зак в полуобмороке выдохнул своё «да». Как это понравилось Крису, он чувствовал и так, прижатый к своему желанному вплотную. Пайн упирался членом ему в бедро, жаркими выдохами обжигая ухо. Но вдруг разжал руки и отпустил. - И, прежде чем мы начнём, Куинто. Я хочу задействовать одну вещь. Зак внутренне сжался, поняв, что его теперь не называют по имени. И не целуют. - Да. - Что «да?» - Всё что хочешь, да, - мелко дрожа в нервном ознобе, ответил Зак. Крис открыл дверцу пристенного шкафа и извлёк оттуда две пары наручников, с недоброй усмешкой побренчав ими — в духе плохих парней, которых часто играл в кино. Зак сглотнул: это была не бутафория из секс-шопа, а самые настоящие полицейские наручники «Смит и Вессон». С серийными номерами, из прочной хромированной стали. - Ещё «да»? - глумливо уточнил Кристофер. - Конечно. - Ну, раз так... жду тебя через пять минут. И Закари правда старался раздеться так быстро, как мог. Он стащил через голову тонкий серый свитер, избавился от задубевших на морозе джинсов. Содрал с себя трусы и носки и бросил комом, чтобы голым миновать несколько помещений и войти и хорошо прогретую спальню. Он знал, где это, потому что их номера были почти идентичными. Полностью одетый Пайн сумрачно глянул на него. Невольно облизнувшись, когда увидел волосатую грудь и красный торчащий член. - На спину. Ну скорей уже, блять, - сипло велел он, и Зак закусил губу от предвкушения. Он уже и забыл, что от сильного возбуждения у Криса вот так садился голос. Крис не стал включать верхний свет, и зажёг только настольную лампу с экраном матового стекла. Посмотрев на кровать, Закари сообразил, чего от него хотели. Посередине спинки из массива дуба было вделано прочное железное кольцо, привинченное двумя болтами. Оно располагалось сантиметров на пятнадцать выше матраса. Сбоку спинку украшал тонкий резной столбик. Зак не верил своим глазам: некогда ванильный Кристофер пристегнул одну пару наручников к кольцу, а другую — к столбику, собираясь заковать ему обе руки. Зак обвёл взглядом обстановку. Кровать кинг-сайз со сбитым в ком покрывалом. Серый ассиметричный пуф в изножье, огромный пылающий камин, в котором пламя газовой горелки облизывало фальш-поленья. Он подчинился беспрекословно. Забрался на постель и под пристальным взглядом Пайна улёгся на спину, разведя руки. - Возьми обе подушки и под голову себе подсунь, - глухо сказал Кристофер. Зак сгрёб обе и выполнил указание. Они были сделаны из мемори-пены и пружинили под головой. Крис подошёл и навис над Заком. Он сглотнул слюну: с этого ракурса впечатляющий крисов стояк смотрелся ещё массивнее. И ведь Пайн даже не расстегнул штанов, хотя так было неудобно и больно. Пока Зак рассматривал, его руку обхватила холодная железная дужка. Гребень замка со щелчками проехался в пазах, плотно сомкнувшись на его запястье и прижав волоски. Зак поднял глаза. Пайн с непроницаемым лицом вставлял бородку ключа в ямку в основании наручников, ловко запирая замок. Ну да, пацан же с пяти лет бродил по отцовской съёмочной площадке, где снимали сериал про копов. А потом Крис уселся на него верхом, оседлав живот — грубой джинсой по голой коже. Зака просто мгновенно выгнуло в судороге дикого желания, совсем вне его контроля. Это ведь был их первый контакт за все полтора года. Он хотел Криса безумно. Упрямо избегая смотреть в глаза, Пайн зажал вторую руку в стальном наручнике. От тяжести его тела и жара, что пробивался сквозь ткань, у Зака спеклись губы и пересохло во рту. Пайн медленно слез с него, критично оценивая результаты приготовлений и вытирая мокрые руки о джинсы. Тяжело дыша, тот рукавом свитера утёр со лба пот, и краткий на миг Зак увидел оскал вожделения. - Я забыл кое-что внизу, - вдруг ни с того, ни с сего объявил Крис. - Скоро вернусь. И Зак инстинктивно дёрнулся, но тут же осознал, что не может ничего сделать в таком положении. Пока он соображал, что означает это внезапное желание сходить вниз прямо сейчас, Пайн зашуршал чем-то в прихожей, а потом входная дверь с лязгом защёлкнулась. И Зак остался один. *** Через десять минут стало ясно: что-то не так. Через полчаса Зак понял, зачем были нужны две подушки: у него ныли выкрученные локти, но хотя бы не перенапрягались мышцы шеи. Технически, Пайн поступил с ним весьма гуманно: вторую часть наручников, пристегнутую к неподвижному объекту, можно было двигать. Так что у Зака была некоторая степень свободы. Он успел подробно рассмотреть плазму над камином, забытый на тумбе белый пульт, тяжёлые портьеры песочного цвета и фонарь со светодиодными свечами у себя над головой. Увы, это не давало отвлечься от того факта, что Крис вот так с ним общался. И очень хотел донести до него какую-то мысль. Зак согнул колени, расставив пятки в стороны и бесстыдно открывшись весь. В пустом номере это не могло никого заинтересовать. Что делал в это время Пайн: цедил виски в отельном баре? Отправился в сауну или бассеин на крыше? В любом случае, эта активность для него была лучшим выбором, чем ложиться в постель с человеком, который предал. Эту часть Зак разобрал. Прошло не меньше часа глядения в жёлтые пятна на потолке, прежде чем до него дошло. Крис хотел рассказать, как больно быть ПРИВЯЗАННЫМ, когда ты больше не нужен. *** Дверь запищала, и Зак вздрогнул, вынырнув из своей полудрёмы. Он даже не знал, сколько времени прошло. Но его сморило, и запястья, застывшие в одном положении, теперь ныли от свежих синяков. Пайн был бодрым, и принёс с собой дуновение морозного воздуха. Тот зашёл в спальню сразу, даже не раздевшись, и быстро оглядел Зака, встревоженно хмурясь. Разгладил лоб, убедившись, что никаких эксцессов не произошло. - Так... что ты забыл внизу? - низким со сна голосом спросил его Зак, шевеля пальцами ног. - Самоуважение, Куинто. Но вот, теперь оно со мной, - похлопал Пайн по нагрудному карману куртки. - Всё, ты можешь быть свободен. И он уже извлёк из кармана ключик, но тут Зак торопливо сказал: - Стой. Я хочу извиниться. Пайн согнул пальцы, внимательно рассматривая свои порядком обглоданные ногти. - Да ну? А если мне неинтересно? Зак дёрнулся в своих кандалах. Он полагал, что Кристофер блефует, но наверняка не знал. - Пожалуйста, прости меня! - взмолился он, не дожидаясь разрешения. - Я обещал, что больше не буду тебя бросать, а сам бросил. Я наговорил тебе столько всякого дерьма, но оно было обо мне. Каждое слово. Это я — мерзкий бесхребетный трус. Пайн показательно закатил глаза. Как бы говоря: ой, да неужели? Никак, дошло? - И Крис… самым большим челленджем в моей жизни был не каминг-аут. Мне не хватило смелости быть с тобой. Единственным человеком, который меня понимает. Со скучным, абсолютно нейтральным лицом Пайн отошёл к изножью и присел на кровать — как можно дальше от него. Он был в шарфе и зимней куртке, тогда как сам Закари — раздетым донага. Зак ощутил желание прикрыться, но сделать этого не мог. Он хотел успеть сказать, пока его ещё слушают. - Я не люблю его. Это всё пиздёж: посты, и лайки, и каникулы вместе. Мы не близки ни головой, ни сердцем, ни хером, - признался Зак, как на исповеди. - Что ещё? - искоса глянул на него Кристофер. - Я правда думал, что хочу всего этого, - сошёл на шёпот Зак. - Не понял, сраный умник, что не может быть никого лучше тебя. - Да? Ну так ты молодец, разобрался. А я вот уже год в терапии, - буднично поделился Пайн. - Особенно мне запомнилось задание, где я писал список: «Куинто, пошёл ты к чёрту, за то, что...». Прямо устал, пока зачитывал. Зак зажмурился, чувствуя острый стыд. Крис встал коленями на кровать и отстёгивал ему руки, давя ключом на штифт и проворачивая в углублении. Когда обе стальные дужки оказались раскрыты, Зак ощутил кромешное отчаяние. Оказывается, он не хотел, чтобы его отпускали. - Так, ладно. Вали уже к себе, Казанова, - утомлённо потёр переносицу Крис. - И позвони детке. Детка, поди, беспокоится. *** Он молча одевался, трясущимися руками застёгивая и запахивая всё на себе кое-как. Зак понимал: он унизил себя сам. Тем, что вёл себя недостойно и тогда, и сейчас. А у Пайна просто были границы здорового человека. Кристофер даже не захотел попрощаться. Только поорал ему откуда-то из глубин номера: - И дверь захлопни, как пойдёшь. *** Зак сидел у окна со снежным пейзажем, любуясь им, как живой открыткой Hallmark: по склону носились ярко одетые лыжники, по нитям подъёмников скользили бусины гондол. Виды из отеля «Монтаж» были круче любых картинок в путеводителе. Исполинские белые горы, покрытые пушистыми синими елями, манили выйти на природу. Но только кататься, даже с бесплатным инструктором, Зак не собирался. Все в индустрии помнили жуткий случай жены Лиама Нисона, которая вот так училась стоять на лыжах, неудачно ударилась головой и три дня спустя умерла от эпидуральной гематомы. А сам Нисон сразу после похорон должен был выйти на площадку — доснять свои сцены в эротическом триллере. Зак чистил грейпфрут ножом, отгибая толстую корку с белой подложкой. При каждом надрезе облако эфирных масел прыскало вверх, делая пальцы глянцевыми. Закари освободил дольку от плёнок и засунул красную мякоть в рот. Было сладко — но только, пока не прожуёшь. Дальше на языке оставалась лишь горечь. Точно, как вчера с Крисом. Благодаря экзекуции и моральной встряске ночью Зак спал, как убитый. Он поставил себе будильник на семь утра. Расчехлил банджо и тихонько поупражнялся, потому что пальцы отвыкли. В свете дня Закари уже смотрел на ситуацию иначе. Он припомнил в деталях, как Пайн час торчал перед его домом на Камберленд. Как сам позвал на «Инишмор», и припёрся в их с Джоном квартиру в Нью-Йорке, и терпел самый настоящий адюльтер аж два года. Раз уж Кристофер мог пойти на такое ради него, Заку тем более не стоило легко сдаваться. Крис, конечно, классно вчера над ним подшутил. Но ту часть, где он завёлся и еле смог с Зака слезть, подделать было бы сложно. Только сейчас стало очевидно: на самом деле Крис ждал от него экшена. Ведь вся сюжетная линия с наручниками была придумана ещё до того, как Зак вошёл в номер. *** Наконец одетый в тёплую куртку, адекватную для этой погоды, Зак стоял под окнами. У Пайна через час была первая панель, так что тот наверняка уже пришёл в сознание. Он поправил тканый ремень банджо на груди, надел на большой палец большой железный коготь «Dunlop», на указательный и средний — два поменьше и в первый раз задел струну. Эта любовная песня была написана двумя кантри-певцами лет 80 назад. Слова первых двух куплетов подходили идеально. Третий очень некстати был про измену, но этот факт Зак собирался игнорировать. Мелодию все знали с детства, так что получалось нормально даже при том, что инструмент он подзабросил. Закари проиграл свою серенаду с полдюжины раз, когда дверь на пятом этаже растворилась, и на балкон вылез взъерошенный Пайн. Момент, когда тот определил источник звука, был бесценен. Зак воспользовался замешательством противника, набрал воздуха в лёгкие и запел своим приятным баритоном (как отзывались коллеги, когда были в духе). The other night dear, as I lay sleeping I dreamed I held you in my arms But when I awoke, dear, I was mistaken So I hung my head and I cried. Пайн сначала сердито пялился на него, а потом далеко высунул руку и показал фак. Зак примерно такого и ожидал, поэтому с ещё большим пылом продолжил: You are my sunshine, my only sunshine You make me happy when skies are gray You'll never know dear, how much I love you Please don't take my sunshine away Дверь нерешительно затворилась. Зак улыбался, глядя вверх и дыша тёплым паром в ладони. Он никогда ещё не пел для возлюбленного под балконом. Поразмыслив, Закари решил свернуться — во-первых потому, что замёрзли руки, а во-вторых потому, что хотел успеть взять в трейлере бургер с олениной и брусничным соусом. *** Крис появился у студии точно вовремя. Он по-модному завязал на горле кашемировый шарф, уложил волосы и надел очки-тишейды с тёмно-зелёными стёклами. Модель была хороша тем, что защищала глаза от сияния горных снегов в том числе сверху и сбоку. Зак с большим удовлетворением смотрел, как тот раздаёт автографы, каждый раз вместо буквы P рисуя свою странную сосну с точечкой. В ответ на сосну Пайн обычно замечал, что подпись Зака похожа на цифру тридцать с вялым пенисом на конце. Ему катастрофически не хватало подобного обмена любезностями. Наконец, фанаты отпустили капитана Кирка и Зак вместе со всеми пробрался внутрь — туда, где актёров ждала пресса. Сегодня он оделся в тройной деним (рубашку, куртку и джинсы). Ровно выбритая бошка и чёткие контуры бороды добавляли презентабельности. Чтобы его заметили, Закари нацепил на нос очки с алыми полосами на дужках, хотя миопией по-прежнему не страдал. И хорошенько сбрызнулся «Магусом» — реакция Криса вчера запомнилась. Он протолкался прямо на сцену, где Марго Робби, Чиветел Эджиофор и Крис фотографировались для будущих статей о своем апокалиптическом фильме. Пайн для фото разделся до тонкого бежевого джемпера, и Зак мог оценить мощные, накачанные руки. На этом этапе было уже глупо отрицать, что из большеглазого твинка образца 2007 года Кристофер превратился в охуенного доминантного самца. Закари очень волновали эти перемены. Он развернулся лицом к трём девушкам с логотипами журнала «Vulture» на микрофонах, позволяя заметить себя. - Мистер Куинто? - Это же Закари Куинто, Мэгги, смотри! - Быстрее лови, пока он и Пайн ещё тут! Зак ухмыльнулся, и сам пошёл им навстречу. Через всю сцену на него в упор смотрел неотразимый, но сильно перекошенный от злости Крис Пайн. Если бы взглядом можно было мочить, в середине Зака сейчас была бы развороченная дыра, как от бластера. - И какого хера ты делаешь на моей панели? - яростным шёпотом спросил Крис, когда они оказались рядом. Его усы нежно щекотали Заку ухо. - К детке своей на блядские показы ходи. Зак не знал, что у него там возникло за выражение лица, но Пайна оно взбесило ещё больше. - И что ты млеешь?! - Закари! Опишите ваши отношения с Крисом, - сунула ему прямо в бороду микрофон высокая фигуристая девица. - Он один из моих лучших друзей! - торжественно заявил Зак. - Я большой фанат его работ и буду поддерживать Криса всегда, несмотря ни на что. Команда «Стар Трека» должна держаться друг друга. Крис и я определённо будем вместе и впредь. Кристофер, внешне сохраняя пристойный вид, сверлил его взглядом, говорящим: «сука, я тебя урою». - Крис, а вы что думаете о творчестве Закари? - ткнули микрофоном уже в пайновскую бороду. - Ну, я ещё не смотрел фильм, где у Джеймса Франко и Чарли Карвера с ним тройничок, - начал Крис. Зак прикрыл рот рукой, будто бы почёсывая нос, но сам умирал от смеха. - Но вообще, Зак как актёр делает любой фильм неподражаемым, - взял себя в руки Кристофер. - Он мой очень хороший приятель. Я поддержу его во всём. - Ребят, а окажись вы вместе в ситуации апокалипсиса — какой бы был исход? - спросила их обоих журналистка. - Мы были бы обречены. Сдохли б, не продержавшись и недели! - посетовал Зак. - От о-без-воживания, - беззвучно актикулировал Пайн. Зак молча порадовался — кто-то не удержался и спошлил. *** Сообщения от Майлза он даже не открывал, досадливо кривясь, когда в шторке телефона всплывало очередное. А вот те, что были от Сьюзан Бэй, перечитывал по нескольку раз. Гадая, насколько плохи дела в этот раз — жена Леонарда старалась подбирать слова так, чтобы Зак не паниковал зря. В феврале прошлого года Нимой обнародовал, что у него хроническая обструктивная болезнь лёгких. Сперва Зак не понял, зачем он это сделал. Но когда Леонарда стали держать в больницах по месяцу и госпитализировать повторно всего через пару недель, Зак пришёл к горестному открытию. Его наставник умирал. Закари и сам мог видеть все признаки: отёкшие пальцы, напоминающие теперь барабанные палочки. Сатурация Леонарда теперь была критически низкой, в районе 80%. Во время приступов тот никак не мог сделать полноценный выдох. Навестив его в медцентре Рональда Рейгана, Зак застал этот момент сам. И навсегда запомнил ощущение беспомощности, когда давил на красную кнопку экстренной помощи, орал на весь коридор и звал медсестёр. Лицо Нимоя с закатывающимися глазами и посиневшим носогубным треугольником было маской смерти. Иссохшие пальцы скребли по одеялу, а из горла шёл сип. Его жена говорила, это расплата за то, что тридцать семь лет своей жизни супруг дымил, как паровоз. Леонард бросил курить в 1985-м, но паталогические процессы уже были запущены. И после долгих часов ночного перелопачивания медицинских статей Зак уже знал, что лекарства от ХОБЛ не существует. Оно маячило где-то в далёком будущем — как метод криоабляции для гибнущего от рака Джозефа Джона Куинто. *** Когда Зак рассказал бойфренду, что его старший друг и коллега при смерти, МакМиллан промычал незаинтересованное: - Мм. Ну так ему ж за восемьдесят. Уже отжил своё, нет? Голое плечо Майлза сияло, как у отполированной мраморной статуи. Зак знал, что тот каждый день умащал всё тело маслами для однородности кожи на фотографиях. Тщательно втирал их даже в корни волос, хотя МакМиллану едва исполнилось двадцать шесть. Расчёсывал свои кудри, только вылив на голову бутылку кондиционера. Но хоть Зак и жил с сошедшей прямо со страниц журнала супермоделью, это было, как он и сказал вчера Пайну. Бессмысленно. *** После полудня у Зака была панель по «Майклу» с Карвером, Франко и режиссёром картины Джастином Келли. Журналисты задавали довольно склизкие вопросы. Интересуясь, правда ли в их фильме будет гомосексуальная сцена втроём, и что там по поцелуям. Как будто лишь из-за того, что Закари был открытым геем, фильмы с его участием стоило приравнивать с низкопробному пореву. Однако, приходилось держать лицо. Не возмущаться, и отвечать без использования бранных слов. - Бесит, да? - сочувственно огрел его по спине Джимми после панели. - Как будто наш фильм — это такой ролик на Порнхабе в категории threesome. На половине постера — гетеро сцена с Эммой Робертс, но нет, им надо доставать тебя. Вертя в голове мысль о порно, Зак обвёл глазами павильон с панорамным окном. И вдруг заметил фотобудку журнала «The New York Times». Рекламный плакат рядом предлагал всем желающим снять памятный момент и увидеть его потом в режиме замедленной сьёмки. - Слуш, а можно украсть у тебя поцелуй? - обернулся он к Джимми. - Я думал, ты никогда не предложишь, Куинто, - томно поглядел тот, хихикая. - Ну тогда пошли, - немедля потянул его за руку к будке Зак. - Погоди. А с чего это ты страстью ко мне воспылал? - для виду немного упираясь, спросил Франко. Ему льстили все эти шуточные домогательства. - Бойфренда подразнить хочешь? - Типа того, - уклончиво ответил Зак. Он знал: через пять минут их интим на белом фоне уже выкинут в сеть. И если Пайна не проймёт даже слоу моушен... то всё. Видимо, это провал.   Треки к главе: Raze The Bar — Travis Drive (Los Angeles) — Lolawolf You Are My Sunshine — Johnny Cash