Ангел, я не шутил

«Таким образом, архангелы видят смысл своего существования в вечном служении земным существам. Высшей наградой и пиком их карьеры является становления личными ангелами-хранителями. Достигнув подобного уровня, архангел навсегда стано…» Шастун резко захлопывает книгу, поднимая вокруг стола облачка пыли. Опять не то. Он сидит в библиотеке с девяти утра. Сейчас, на секундочку, девять вечера. Почему-то, когда в маленькой головушке навязчиво засела мысль об отшельниках, а точнее практически маниакальное желание узнать о них буквально все, библиотека казалась лучшим способом. Теперь кажется только единственным. Дима «все, что знал рассказал», все остальные говорят то же, что и он, и Саша. Позвонить родителям — не вариант. Антон на них обиделся. Да и тем более, они начнут расспрашивать про учебу, друзей и все такое. А рассказывать сейчас это всё ой как не хочется. Поэтому и остаётся только одно — сидеть в забытом всеми богами месте, среди бесконечных полок с потрепанными, давно не чувствовавшими человеческой ласки, книжкам. Ответом библиотекарши на вопрос «есть ли у вас книги об отшельниках?» служил лишь взгляд полный пренебрежения, и едва различимый кивок седой головы в сторону стеллажей в конце огромного зала. Никакой конкретики. Вот Антон и сидит, читает одно и тоже в уже шестой по счету книге, каждые пять минут неустанно моля мозг не засыпать. Вообще, логичнее было бы в целом поинтересоваться у самого себя, на кой черт ему сдалась эта по сути не особо нужная информация, да ещё и в таких подробностях. Но ответа на этот вопрос, увы, не существует. Антон просто такой. Все, что хоть в какой-то маломальской степени покрыто тайной, ему становится не сказать интересно — прямо превращается в нездоровый пунктик. Ну вот он. Антон Шастун. Ничего тут не поделаешь. Ещё около часа проходят все так же бесполезно. Похоже, затея была не самой успешной. Такой же как и все остальные, что так часто посещают эту юную русую голову. Шастун закрывает очередную такую же как и все предыдущие энциклопедию, заведомо обозначив ее последней на сегодня. Ну что ж. День в пустую. Здорово. Худые руки начинают собирать разбросанные по всему столу бумаги и книги очень порывистыми движениями, в которых отчетливо читается недовольство. — О, ангелочек, привет. Как неожиданно. Антон поднимает глаза. Секунду назад, буквально секунду назад всё его нутро кричало и выло от негодования, мозг был заполнен только лишь одними мыслями о зря потраченном дне, а нервная система истошно молила о пощаде. А сейчас все. Вот так вот резко все закончилось. Успокоилось. Внутри больше не бушует ураган раздражения, в голове все резко само собой разложилось по полочкам, а на ещё только что рассерженном лице, незаметно для самого Антона, появилась легкая, но очень мягкая улыбка. И для всего этого хватило всего лишь поднять глаза наверх и наткнуться на уже слишком знакомое лицо. — Привет, Арс. Арсений опускается на стул напротив Антона. — Стоит спрашивать, что ты тут делаешь, или самому догадаться? — Не догадаешься. — Прогуливал пары и случайно заснул? Книги для достоверности алиби? Антон коротко смеётся. Арсений тоже. — Не угадал. — Шастун как-то немного нервно и невольно принимается поправлять итак стоящую идеально ровно стопку книг. — Я тут с утра пытаюсь кое-что найти. И без толку. А ты что тут забыл в такое время? Демоны вообще знают, что такое библиотека? Арсений в свойственной ему манере откидывается на спинку стула. — Ну, наверное, не все. Но я люблю читать. Только днём не нравится. А вот вечером, ночью, когда совсем нет никакого — другое дело. Антон кивает. Хотя образ Арсения совершенно не вяжется с вечерними литературными посиделкам в тишине. В голове появляется забавная сцена собрания какого-то книжного клуба, где «сэры» в костюмах высокопарно ведут беседы о тривиальности современной литературы, и Попов, в своём любимом всём чёрном, томно цитирующий классиков. Это заставляет улыбнуться. — Так, а что ты ищешь? Может я помогу? — Арсений опирается локтями о стол, подаваясь ближе к Антону, и у второго в секунду почему-то резко заканчивается кислород в лёгких. — Я… да… я искал информацию про отшельников. Арс пару секунд молчит, не отрывая взгляд от лица Шастуна, и кажется, вообще не двигаясь. Антону даже в какой-то момент чудится, будто на всегда уверенном лице проскальзывает тень какой-то… растерянности… Это кажется настолько чужеродным ему, что мысли сразу уплывают в ранг «показалось». Наконец, Арс отмирает, переводит взгляд на стеллаж сзади Антона, быстро пробегаясь глазами по его полкам. Глаза Шастуна неосознанно повторяют каждое движение. Спустя пару секунд бес берет с того стеллажа какую-то книгу и вручает ее Антону, снова усаживаясь напротив. — Вот. Тут должно быть. Зелёные глаза, полные непонимания и тотальной растерянности словно кузнечики быстро скачут с вручённой книги на её доставщика. — Как ты… ты что читал все эти книги по тысячу раз? Арс усмехается своей привычной улыбочкой, которая Антона по-прежнему, как и с первого дня их знакомства, раздражает своей надменностью. — Только этот стеллаж. Тебе просто повезло, что эта книга стоит на нем. Антон кривит губы и закатывает глаза. Как-будто тут мог быть какой-нибудь другой ответ. — А почему… — Арсений вдруг резко становится каким-то непривычно для него напряженным, и Антон это отчетливо видит. Бес довольно нервозно поправляет итак идеально сидящую джинсовку, чуть супит брови, и снова подаётся корпусом вперёд, оказываясь с лицом напротив очень даже недалеко, — почему ты интересуешься отшельниками? Голубые глаза, цвет которых Антон уже устал каждый раз отмечать в своей голове, но никак остановиться не может, особенно когда они так близко и так напротив, смотрят сейчас очень пристально, даже лучше сказать, буравят, будто бы ответ на свой вопрос хотят получить вовсе не словами, а просто прочитав самостоятельно. Антон сглатывает вставший в горле ком. Несмотря на то, что их отношения с Арсением последнее время стали очень даже неплохими, даже позволительно сказать, дружескими, в моменты, подобно этому, он все ещё испытывает неподконтрольный, скорее интуитивный либо же рефлекторный страх. — Я… да просто… Арс… ты можешь немного… отодвинуться… — Антон опускает глаза в стол, чувствуя как щеки наливаются краской, — пожалуйста. Арсений снова на секунду замирает, а затем резко откидывается назад. — Прости, пожалуйста. Я забыл, что… Уши Антона, ярко полыхающие огнём, уже готовы услышать такое привычное «боишься», «трусишь», «стесняешься», и от того он краснеет ещё больше, но что-то идёт не так и вместо этого он слышит: — Что могу быть бестактным. Шастун резко поднимает голову. — Такая уж бесовская натура. Извини. — Арс мило и немного стыдливо улыбается. — Да ничего. Все нормально. — Чуть помедлив Антон все-таки решает, что не ответить на заданный вопрос будет невежливо. — Да просто, представляешь, я о них только узнал. Ну, что они вообще существуют. А потом оказалось, что об этом вообще все вокруг знают, и это никакой не секрет. Всем родители говорили, а мне никогда. Ни разу вообще. Вот только когда Саня нас с Димой отвёл на эти танцы, я узнал про них. Ну Дима с Саней мне рассказали. Чуть-чуть правда совсем, почти ничего. И мне стало так интересно. Даже не знаю, почему. Просто… — Саня? Ваш? — Да, да. Ваш. Антон немного смущается тому, что его перебили, от этого принимаясь заламывать руки и бегать взглядом по всему залу. Опять понёсся говорить, даже не подумав, интересно ли это кому-то. Почему просто четко не ответить на поставленный вопрос? Зачем сразу начинать трепаться обо всем на свете во всех подробностях? Да ещё и перед кем? В воздухе повисает тишина. Антон думает, что причина ей — его глупость и навязчивость, и что Арсений сейчас просто встанет и уйдёт, или закатит глаза в жесте презрения, или колко съязвит, но тот почему-то этого не делает. — Ну ну, так и что ты там дальше говорил? Извини, сбил тебя, да? От этих слов ангел теряется ещё больше, превращаясь просто в загнанного щеночка, не знающего, что теперь ему следует делать. А Арсений как будто это чувствует, тут же подставляя своё плечо и принимаясь сам продолжать диалог: — Саша позвал вас на танцы? Имеешь ввиду репетиции predatorz? Круто, мне они тоже нравятся. Особенно Рустам, очень хороший парень. Антон кивает, почти моментально чувствуя, как его тело понемногу расслабляется благодаря тому, кто ещё пару недель назад заставлял его же замирать от страха. — Predatorz — это их название? Типа как хищники? — Шаст даже позволяет себе немножко улыбнуться. — Ага. Так тебя они впечатлили? Антон, уже совсем окончательно вернувшись в своё привычное состояние, принимается чересчур интенсивно кивать светлой головой. Это заставляет Арсения издать короткий смешок. Но не надменный, как часто бывает, а очень тёплый и добрый, будто бы ему приятно наблюдать за таким нелепым и забавным поведением ангела. Будто это делает его чуть счастливее. — Очень. Они так круто двигаются. Я раньше не видел такого, и музыки не слышал такой, и танцев. А тут все так необычно и… и… это просто невероятно. — Антон останавливается, на секунду задумываясь. — А ты… ты что, знаком с Рустамом? Улыбка, так и не спавшая с лица беса, становится ещё мягче. — Знаком. Рустам — мой старый приятель. Когда-то он меня сильно выручил… — Молодые люди. Оба парня синхронно подскакивают на месте от такого резкого вторжения в их диалог. По правде говоря, за время их общения для обоих вокруг мысленно образовалось что-то наподобие купола, ограждающего своих обитателей от всего и всех, что за его пределами. Но сейчас этот купол грубо, нагло и совершенно бесцеремонно был разрушен строгим голосом библиотекарши. — Библиотека закрывается через пять минут. Если не хотите тут ночевать, в следствии чего, у вас будут огромные проблемы, советую поторопиться с выходом. Сказав все, что следовало, и гордо развернувшись на коротких потертых каблучках, женщина удаляется обратно в начало зала к своему рабочему месту. — Надо идти. Ты к себе в комнату? — Антон не знает, зачем это спрашивает. Как будто он собирается провожать Арсения, и от его ответа хоть что-то зависит. — Ага, ты тоже? Антон кивает, в который раз поправляет стопочку ровно стоящих книг, хватает ту, которую дал ему Арс, и одновременно с бесом встаёт из-за стола.

***

— Ну все, Шастун. Дальше нам не по пути. Разве что, ты хочешь меня проводить до моей комнаты и поймать в неловком, скромном, прощальном поцелуе. — Ага. Очень. Оба тихо смеются. — Ну значит расходимся. Ни Арсений, ни Антон не двигаются. — Спасибо за книжку. А то б я ещё пару дней так убил. — Не за что. Снова стоят, не двигаются с места. — Кстати, у нас же общая пара завтра. — фраза, брошенная Арсением, наверняка, показалась бы неуместной любому нормальному человеку, но Антон подхватывает ее так быстро, будто она тут и должна быть. — Да, основы практического применения колдовства. Говорят, должно быть интересно. — Ага… Снова молчание. Антон перекатывается с пяток на носки, а Арсений просто стоит, засунув руки в карманы джинс, и буравя взглядом полы. — Ну ладно… Давай тогда, до завтра. Антону удивительно, что он чувствует нежелание слышать эту фразу, но он от себя эти мысли успешно гонит. Не так уж они сдружились, чтобы хотеть проводить вместе больше времени. — Я тут подумал, мы могли бы больше времени вместе проводить, раз мы… ну… всё выяснили. — Шастун всегда ненавидел себя за несоответствие адекватных мыслей с теми, что превращаются в слова, и сейчас эта ненависть в который раз оправдывается. Арсений издаёт короткий смешок, и Антон мысленно закапывает себя ещё глубже. — В субботу будет вечеринка. Бери своего соседа, Васю с Женей, и приходите все вместе. Буду рад видеть. Антон смотрит на беса, и ему почему-то кажется, что в этом взгляде сейчас слишком четко читается восторг. Но это пока не пришло осознание, на что конкретно он подписывается. — Конечно, придём. Это у тебя в комнате будет? Арсений снова усмехается, будто услышал какую-то нелепейшую глупость. — Нет. В главной гостиной демонов. Ну давай, ангелок. Мы заболотилась. Попов несильно, даже как-то аккуратно похлопывает Антона по плечу и уходит в сторону темного крыла, а Шастун ещё около двух минут так и стоит на месте, пытаясь вспомнить, как существовало его плечо до этого прикосновения.

***

До спальни Антон не доходит. Во-первых, окончание сегодняшнего ужасно скучного дня совершенно напрочь выбивает его из итак очень нестабильной колеи. Во-вторых, в комнате Дима, который сначала будет расспрашивать о том, где Шастун пропадал, а потом начнёт читать лекции, какая куча у него долгов, а он шляется целыми днями не пойми где. Антону этого сейчас совсем не хочется. А вот чего хочется, — это залезть куда-то в очень тихое, укромное место, и почитать книжку, что дал Арсений. Он уверен, что там есть все, что его так интересует. Идя по извилистым коридорам, и делая каждый последующий шаг, Антон пытается думать, где же сейчас может никого не быть. Примерно на шагу сто пятом это приходит. Тайное крыло, куда водил Ваш. Там же есть такие удобные подоконники, на которых можно усесться себе спокойно и читать сколько влезет. Может дождётся пока Дима уснёт, и тихо проберется в комнату, а на утро времени не будет разбираться. У Антона плохо с ориентацией. Он никогда не запоминает дорогу никуда вообще. Поэтому, опираясь на скудную память, убогие попытки визуализации, и хилую интуицию, он около часа проводит в поисках нужных поворотов. Когда ему наконец кажется, что заветное место найдено, и вот буквально за следующим углом — тот подоконник, где сидели они с друзьями, все надежды резко обрушиваются. Это не то место. Нет, крыло то. Это точно те же обшарпанные полы, и завешенные паутиной стены. Но вот только Антон похоже прошёл лишний пролёт, и теперь находится где-то, где точно до этого не был. Но назад пути нет. Да и тем более, вряд ли этот этаж чем-то отличается от предыдущего, если Шаст даже перепутать их смог. Тут явно тоже есть не менее удобные подоконники, и судя по знатному эху, тут тоже редко бывают гости. Тем более в почти одиннадцать вечера. На этот раз интуиция вперемешку с кривой логикой не подводят, и Антон почти сразу находит нужное ему место с большим окном и широким подоконником. Оно и правда выглядит точно также, как и то, где недавно сидели они с Сашей и Димой. Отличием назвать можно разве что чуть менее чистые стёкла и одиноко стоящее в углу кресло, на котором, судя по его виду, проходили племенные жертвоприношения. Шастун, один в один как кот мостится на подоконнике, где-то с минуту выбирая наиболее удобную позу, а затем, найдя ее, и почти мурлыкнув, открывает заветную книгу. Она погружает почти сразу. Даже засасывает, прямо забирает из реальной жизни, в которой Антон итак одной ногой еле держится. Как выясняется в ходе прочтения первых двух страниц, это не энциклопедия, а скорее художественное произведение о судьбе одного парня-отшельника. Сначала Шастун хочет разозлиться. Он ведь искал точную подлинную информацию, а не какие-то выдумки, но спустя буквально пару минут его вечно забитый чем-то мозг уплывает в историю потрепанных страниц так глубоко, что о чем-либо другом думать отказываться напрочь. Он всегда любил читать. И не просто водить глазами по строчкам, а прямо оказываться там, в этом мире и… — Ты что тут делаешь? Антон испуганно подпрыгивает на месте, одновременно с собственным сердцем, а затем отрывает взгляд от книги, переводя его на источник звука. — Извини, не хотел напугать. — Рустам слегка улыбается. — Тут просто редко встретишь кого-то незнакомого, а тебя я не видел ни разу, кажется. Тем более поздно так. Антон почему-то отмечает, как забавно стоит парень. Он такой изящный в танце, а статично — будто игрушечный солдатик, которого выстроил неумелый ребёнок. — Да я просто… искал тихое место, чтобы… — Антон поднимает руку с книгой — почитать в тишине. Рустам мельком кидает взгляд на обложку, но Шастун прячет ее слишком быстро, чтобы успеть хотя бы разобрать название. — Громкие соседи? Антон кивает. Он почему-то не может оторвать взгляд от этого парня. Второй раз он его видит, и второй раз повторяется то же самое. Его невозможно перестать разглядывать. Он отличается. Наверное, от всех, кого вообще когда-либо видел Шаст. Отличается не только густой бородой, не характерной парням его возраста, но больше глазами. Взглядом, жестами, мимикой. Он совсем другой. В нем, как ни старайся, не различишь ни ангела, ни демона, он — будто бы не с этого мира. Инопланетянин с огромными карими глазами, полными нескончаемой самобытной жизнью, и спадающей на лоб густой чёрной чёлкой, что будто бы призвана сделать взгляд более суровым, но справляется с задачей из рук вон плохо. Рустам сдержанно улыбается и садится на подоконник напротив Антона. Этот, надо сказать, неожиданный жест немного шокирует. — Рустам. Можно Рептилоид. Антон слегка неловко жмёт протянутую руку. — Антон Шастун. — Так как ты сюда забрёл то, Антон? Я, конечно, прям всех запомнить не могу, но тебя точно не встречал. Рустам достаёт из кармана чёрной худи сигарету и зажигалку. Через пару секунд маленькое помещение заполняет серый дым. — Я… меня Саша Ваш водил сюда на ваши репетиции недавно. И рассказал про это место. Ну что тут только свои ходят и все такое. А я… ну знаешь… искал что-то такое сегодня. Рептилоид делает очередную затяжку, кивая. Антон, осмелев, продолжает: — Кстати танцуете вы нереально круто. Особенно ты. Я даже ещё тогда хотел подойти, познакомиться, но ты казался немного… — Агрессивным? — Рустам впервые за вечер улыбается, обнажая зубы, и мозг Антона самовольно отмечает, что так он ещё красивее. — Скорее не очень дружелюбным. Оба парня тихо хихикают. — Ну да, есть такое. Со стороны только. Ещё около пары минут проходят в тишине. Рустам молча курит, а Антон молча пытается не смотреть на то, как Рустам молча курит. — Так ты… — Рептилоид окидывает Шаста определенно оценочным взглядом, будто пытаясь что-то разглядеть. — Темный? Антон едва ли не давится собственной слюной. Рустам, видя такую реакцию, заметно смущается. — Я? Нет… я ангел. С чего ты… — Извини, пожалуйста. — танцор тушит сигарету об край подоконника и вскакивает на ноги. По нем очень видно, что ему неловко. — Не хотел тебя обидеть. Честно говоря, я сказал это просто от балды. По тебе не скажешь, что ты демон. Как и ангел. Даже подумал бы, что ты из иных. Если б сам им не был. До Антона не сразу доходит значение слова «иные», а когда доходит, к стопочке вопросов в голове добавляется ещё парочка. Рустам, видимо, принимая молчание парня за недовольство, тут же спешит замять тему. — Так ты, говоришь, друг Сани Ваша? Антон кивает. Рептилоид протягивает изящную руку вперёд: — Дай телефон. Шастун мешкает пару секунд в недоумении, но взгляд напротив выглядит настолько доверительно, что не подчиниться кажется невозможным. Парень запускает руку в карман, достаёт оттуда телефон и кладёт его в открытую ладонь. Рустам щедрится на мимолетную улыбку и принимается быстро что-то клацать в гаджете. Антон снова просто пялится, буквально залипает. В этот раз на пальцы, будто действительно принадлежащие рептилии, а не человеку. — Держи. — Рустам возвращает телефон владельцу. — Я записал свой номер. В следующую субботу мы выступаем в «Хэллене». Как подойдёте — набираете меня, я выйду и вас впущу. Антон смотрит на горящий экран своего телефона, где чёрными буквами горит слово «Рептилоид». Надо бы сказать что-то, вот только мозг снова не сообщая в отпуск рванул. — Только без лишних людей, ладно? Только ты и Ваш. Антон угукает. — А можно вопрос? — Рустам молчит в знаке согласия. — Ты меня знаешь минут 10 от силы. Если у вас тут все так секретно, зачем посвещать в это по сути левого человека? Танцор на секунду задумывается или делает вид, что задумался, а затем равнодушно пожимает плечами. — Я доверяю Саше. Его друзья — мои друзья. И… не знаю… ты выглядишь своим. Антон даже смущается от этого «комплимента», по глупому улыбаясь, и тут же пряча эту улыбку в воротнике футболки. Что за девчачьи замашки, Шастун? — Спасибо. Ещё вопрос можно? — Валяй. — Рустам как-то показушно нелепо упирает одну руку в бок, чем забавит Шаста. — Почему Рептилоид? Это фамилия? Тонкий, совершенно неподходящих брутальной внешности смех наполняет помещение эхом. У него даже смех не похожий на другие. — Ага. Я по маме рептилия просто. Антон смеётся, очень громко, как он умеет, запрокидывая светлую голову назад, и выпуская звук прямо и беспрепятственно.

***

— Ну конечно, блять, я же вообще не переживаю. Шляйся, где тебе вздумается по ночам, не отвечай на звонки, приходи в комнату под утро. Дима всегда прикроет, разбудит во время, чтоб ты жопу свою на пару соизволил приволочь. Перед родителями выгородит, домашку за тебя сделает, накормит чтоб ты с голоду не подох или язву размером со вторую голову не заработал. Я заебался быть твоей мамочкой, Шастун. Тебе 18 лет. Посмотри на себя. Хуже любого десятилетки. Антон старается слушать, и ему даже немного стыдно. Точнее было в начале этого бесконечного монолога Димы, начавшегося с подъёма с кровати, и длившегося весь путь от комнаты до тренировочного поля на заднем дворе академии. Вообще-то, Антон дико не хотел идти на эту пару, но сейчас, видя перед собой безразличное лицо преподавателя-тёмного, просто озаряется счастьем. Ведь на паре, тем более первой практике, Диму не способно заставить отвлечься абсолютно ничего. — Ну быстрее, быстрее. Все студенты, сползшиеся к одному центру, словно муравьи к муравейнику, затихают и строятся в два почти ровных ряда. Антон не смотрит по сторонам, хотя очень хочется. Но если Арсений увидит, что он на него смотрит — ещё неделю будет вспоминать. Так что приходится сдерживаться. Пока что. — Итак, сегодня у нас первое практическое занятие по колдовству. Я надеюсь, — взрослый демон строго оглядывает всех присутствующих, — что вы все внимательно слушали лекции и изучили материалы, которые были вам даны конкретно для первого занятия. Если это так, то сегодняшняя тренировка будет для вас очень простой. По рядам проносятся клубочки тихого шёпота. Антон мысленно закапывает себя под землю. Мало того, что он почти на всех лекциях спал, так материалы эти он вообще в глаза не видел. По правде говоря, даже не знал, что их выдавали. Поворачивает голову влево, тут же натыкаясь на самодовольную ухмылку Димы, на которой буквально написано: «а я говорил». Скорчив недовольную рожицу, поворачивается наконец вправо и тут же чувствует. Точнее ловит. Взгляд серо-голубых глаз смотрит четко в цель, и Антону одновременно и хочется и нет думать, что так было с начала пары. Арсений слегка улыбается, видя ответный взгляд ангела, тот отвечает тем же. — Что ж, без лишних предисловий. Расступитесь на полметра друг от друга. Все одновременно выполняют приказ. — Теперь сконцентрируйтесь. Ваша задача на эту пару — создать защитный купол вокруг себя. Кто мне скажет, как он называется и где обычно применяется? Какая-то девчонка, настолько низкого роста, что Шаст даже не сразу ее замечает, тут же принимается нервно щебетать ответ дрожащим тонким голоском: — Этот купол называется Протериго. Он применяется, чтобы защитить себя или кого-то. Чаще всего, ангелы используют его, когда служат хранителями, чтобы защищать людей. А демоны… — А демоны, чтобы защитить себя. Все верно… — Майя. — Все верно, Майя. — мужчина снова обращается ко всем. — Протериго легче даётся ангелам. Для них создать его не является проблемой, поэтому у светлых сегодня значительное преимущество. Даже если вы ничего не читали — у вас получится с первых двух попыток. Антон едва заметно выдыхает. Может все пройдёт не так страшно, как ожидалось. — Демонам он тоже подвластен. Но придётся поработать чуть усерднее. — Простите. — Почти все присутствующие в момент поворачивают голову на слишком громкий и уверенный голос. На секунду кажется, будто настоящий учитель все это время был там. — Ведь Протериго могут создавать не все? Арсений стоит так, как должен стоять. Не ученик — точно учитель, которому это все легче, чем семечки пощёлкать. И то, что именно он задал этот вопрос, Антон понял ещё до того, как вообще услышал голос. Преподаватель заметно грубеет во взгляде, но все ещё старается держать такое же непроницаемое лицо, и только лишь на секунду сжавшиеся кулаки кричат о том, что этот вопрос явно приходится ему не по душе. Он выдерживает пару секунд молчания, будто надеясь, что все само собой замнётся, но этого, естественно, не происходит. — Да, Попов. — Антону почти чувствует холод стали, сочащейся из этих слов на собственной коже. — Протериго могут создавать только истинные ангелы или демоны. И никто другой. На несколько секунд между взрослым демоном и бесом будто бы возникает незримая битва, понятная только им двоим. Кажется, что если прямо сейчас встать между их взглядов — ты в миг превратишься в пепел. — Понятно. — Арсений первый нарушает эту странность, опуская глаза. Но Антону почему-то не видится это поражением. Скорее наоборот. — Отлично. Тогда, приступайте. Следующие сорок минут проходят в тумане. У Антона не получается. Первый раз списал на то, что ничего не учил. Второй, третий и ещё три на то же. Но дальше началась тревога. Непонятно откуда взявшаяся. Это все глупый Арс со своими вопросами. Просто сбил. Вселил страх какой-то непонятный ещё до начала практики. Теперь мучайся. — Ты. — Антон вздрагивает от резкого грубого голоса преподавателя. Тот подходит слишком близко к нему, будто собираясь сказать что-то очень конфиденциальное, и как в подтверждение этому, переходит на явно несвойственный ему полушёпот. — У тебя ни разу не получилось? Антон растерянно машет русой головой. Учитель окидывает его взглядом, посыл которого Шаст почему-то совсем не может разобрать. — Ты из семьи демонов? Антон сглатывает вставший в горле ком. Слишком часто за последнее время его уличают в родстве с тёмными. Но ладно еще ровесник, тем более отшельник, но взрослый демон, да ещё и преподаватель. Через его руки ведь прошли и проходят тысячи ангелов и бесов, он должен четко определять их по одному лишь запаху. — Нет. Мои родители — ангелы, они служат уже много лет. Я Шастун. Может вы слышали. Лицо тёмного делается заметно удивленным, что совершенно ему чуждо, и Антону даже кажется, что он видит недоверие. Преподаватель ничего не говорит, а просто останавливает свой взгляд на лице ангела, будто бы роясь где-то в своей голове. — Кузнецова. — снова неожиданно резкий тон. Антон смотрит за спину демона. На встречу бежит белокурая девушка, красивой, но отталкивающей внешности. Останавливается рядом, и Шастун тут же узнаёт в ней старую знакомую, чей номер до сих пор валяется где-то среди миллиона бесконтрольных бумажек и учебников. — Да, Павел Алексеевич. — Кузнецова, я нашёл тебе дополнительное задание. Считай, что это твоя курсовая. Будешь репетитором ему. Демон пренебрежительно тычет пальцем в Антона. Ира порывается что-то сказать, но тот молча затыкает её и уходит, напоследок ещё раз кинув в Шастуна странный взгляд. — Ну что, Антошка? Вот мы и снова встретились. Это ли не судьба?