Ангел, я не шутил

— Давай уже просто признаем, что ты бездарь. Ира раздраженно закатывает глаза, устало падая на диван. — Тут ещё надо посмотреть, кто из нас. — Антон грубо скидывает обутые ноги девушки с мягкой поверхности, и усаживается рядом. Ира кисло хмыкает, на секунду смиряет Шастуна стервозным взглядом, сразу же после, утыкая его в камин. — Давай ещё раз попробуем. — Антон говорит это тихо и неуверенно, разглядывая свои длинные пальцы, лежащие на коленях. — Мы целый день только этим и занимаемся. Сегодня уже точно ничего не выйдет. — Девушка говорит это так же дерзко, как и все остальное, но почти сразу же поворачивает голову к Антону, и видит его до жути понурый вид. Это заставляет ее вечно вызывающий взгляд вмиг смягчиться и наполниться хоть и своеобразным, но сожалением. Как никак, она - ангел. Ира принимает вертикальное положение и подвигается ближе к парню. — Да ладно. Не у всех сразу выходит. Завтра ещё потренируемся и точно получится. Антон поджимает губы и кивает. Они оба понимают, что это вызвано механикой, а не искренностью. — Шаст, — Ира подвигается ещё ближе, кладя одну руку на мужское плечо, — не загоняйся так. То, что говорил Павел Алексеевич... не слушай его. Протериго далеко не все ангелы вызывают с первого раза, это ничего не значит. — Девушка медлит пару секунд, а затем добавляет. — Ты все сможешь. Антон наконец поднимает голову, сразу же натыкаясь на мягкий, новый для этих глаз, взгляд. Кузнецова ободряюще улыбается, и Шастун отвечает ей тем же. — Спасибо. Ира пару секунд молча смотрит на парня. — Не за что. — эта фраза, сказанная уже почти тем же голосом, что обычно звучит из этих уст, служит неким будильником для обоих. Ира резко встаёт с дивана, тут же принимаясь отряхивать и поправлять одежду. — Я пойду. Поздно уже. Завтра продолжим. Антон встаёт, сам не понимая для чего, просто внутренний смотрящий за этикетом подсказывает ему, что надо встать. Ира тем временем уже оказывается у дверей, и почти их открывает. — Стой. Кузнецова оборачивается, кажется, даже ещё до того, как Шастун это произносит. Его лицо, цвета огня в камине, найти удаётся не сразу, но девушка справляется. — Что? — с гонором, как ей и полагается, руки, сложённые на груди, и взгляд снежной королевы. Антон стоит, как вкопанный. Как истукан. Как оловянный солдатик. Как гвоздями прибитый. И молчит. И краснеет, кажется, ещё больше, хотя вроде некуда. Ира с вызовом приподнимает одну бровь, безмолвно намекая на то, что она вообще-то ждёт. — Эээ... — Антон переминается с одной ноги на другую, незаметно выкручивая пальцы, и прикусывая обе щеки изнутри, — может... ну ты давала мне когда-то свой номер, помнишь? Девичье лицо с секунду не меняется, а потом по нему скользит игривая ухмылка, свойственная и понятная, наверняка, только девушкам. — Ну помню. — Так вот... может... — Антон делает, как ему кажется, незаметный выдох, — ну я подумал... Ухмылка на лице Иры резко превращается в открытую улыбку. — Хочешь чтоб я осталась на вечер? Антон выдыхает, на этот раз громко и с явным облегчением. Два торчащих уха при этом все ещё выглядят так, будто их варили. — Да. Ира в момент оказывается снова на диване. Антон не уверен, что смог уловить этот процесс, но это неважно. Он садится рядом. Объявляется двадцать секунд торжественного молчания. — Если ты так видишь этот вечер — я уйду прямо сейчас. Антон смотрит на девушку, уголки глаз и губ которой приподняты в очень смелой и настоящей радости, опять таки не характерной ангелам. Почему именно его так часто окружают такие люди? Шастун кидает взгляд на кровать Димы, а точнее, на покоящейся на ней ноутбук. — Может фильм посмотрим? — Давай. Только выбираю я. Антон не успевает ничего ни сказать, ни заметить, как уже оказывается с чужим открытым ноутбуком на коленях. Эта девчонка определено слишком шустрая. *** В гостиной темных мрачно. Приглушённые тона мебели покрыты не менее приглушённым светом, разбавленным лишь несильным жаром огня в камине. Девушка, сидящая на диване перед ним, устало потягивается и зевает. — Не спи — замёрзнешь. Эд резко плюхается рядом с Оксаной, которая будто бы рефлекторно моментально отсаживается чуть дальше. — Тебя не звали. — девушка предпринимает попытку метнуть в него раздражённый взгляд, но парень на это лишь улыбается. Неприятно и даже мерзко. — Я же знаю, что ты меня всегда ждёшь. Оксана фыркает, а Эд подобно скользкому змею подползает ближе к ней. Татуированная рука ложится на спинку дивана, будто в намерении выйти за рамки дозволенного в любой момент. Девушка сглатывает вставший в горле ком, пытаясь унять неподконтрольную паническую дрожь. Этот тип ее всегда пугал и будет пугать, видимо, до конца дней. — Это ты от моего присутствия так дрожишь? Мне нравится. Длинная рука скользит вниз сначала медленно и незаметно, а потом резко и грубо оказывается на женском бедре. Оксана в секунду вскакивает с дивана. — Не трогай меня! — девушка произносит это не свойственно ей громко и дерзко, смотря в лицо Эду со всей возможной ненавистью. А тот все ещё продолжает лыбиться. Нагло и отвратительно самоуверенно. Так маньяки улыбаются. — Да ладно тебе, малышка. Не бойся, не обижу. Выграновский меняет улыбку на бессовестно надменный взгляд, самозабвенно откидываясь назад. — Ты такой мерзкий. — Не скрыв ни единой капли презрения во взгляде, Оксана порывистым движением хватает с дивана оставленную книгу, и разворачивается к бесу спиной, собираясь уходить. — Когда ты собираешься выполнять приказ? Девичье дыхание в один миг становится слишком громким и прерывистым. Она замирает всем телом, чувствуя дикие табуны недоброжелательных мурашек. Зелёные глаза на мгновение наливаются страхом, но он тут же оказывается гонимым их хозяйкой. Она больше не маленькая трусливая мышка. Кулачки быстро сжимаются и разжимаются. Оксана выпрямляет спину, поднимая голову максимально высоко, но не поворачивая ее ни на миллиметр. — Я не собака, чтобы приказы выполнять. Мое поручение касается только меня и Арса. — Девушка на секунду останавливается, делает тихий вдох, словно набираясь мужества перед тем, что хочет сказать дальше. — А ты Арса, как мне помнится, уже давно не касаешься. Меньше чем через секунду Оксана чувствует холодную руку на горле, и тут же оказывается прижатой спиной к мужскому телу так резко и сильно, что на миг задыхается. Грубое хриплое дыхание неприятно щекочет ухо. — Ты, маленькая дерзкая сучка. Не советую тебе лишний раз так открывать свой шлюший ротик. А то я легко могу найти ему применение получше. — Эд резко дёргает девушку, словно тряпичную куклу. — Поняла меня? Оксана молчит и не двигается. Какой бы смелой она ни была, Эд в разы больше и сильнее ее, к тому же урождённый демон. Она просто физически не в силах сделать ничего в таком положении. Девушка затылком буквально видит эту змеиную ухмылку, и это заставляет лицо скривиться в отвращении. Эд утыкается ещё ближе, пахом демонстративно подаваясь вперёд. Оксана морщится, всеми силами пытаясь отодвинуться. — Вот и умничка. Когда молчишь, ты намного милее. — Скользкая рука ложится на женское бедро, слегка на него надавливая. — Сука, Эд, блять, какого хуя?! Все происходит как вспышка. Бес от неожиданности значительно ослабляет хватку, и это позволяет Оксане выскользнуть. На какую-то долю секунды она чувствует покалывания у краев глаз и тяжёлый ком в горле, но тут же, сжимая скулы, и стискивая зубы, подавляет это. На пороге комнаты стоит Арс. Красивое лицо обрамляют искры гнева, а почти синие сейчас глаза, буквально прожигают насквозь Эда. Тот стоит, будто ничего такого только что и не делал, даже ухмылочка все ещё слегка греется на наглом лице. — Что такое, Арс? Что-то не так? Попов в момент оказывается в паре сантиметров от «друга». Оксана четко замечает изменения в лице второго: плохо скрываемый испуг в глазах, пара рефлекторных шагов назад, и трусливое сглатывание слюны. — Что я тебе говорил насчёт неё? Какого хуя ты её смеешь трогать? Кто ты такой?! Лицо Арса сейчас как никогда злое. Увидел бы его сейчас Шастун - не узнал бы. Всегда холодный и сдержанный - сейчас демон кажется воплощением ярости. Итак выделяющиеся вены вот-вот намереваются взорваться, глаза переполнены презрением и даже ненавистью, руки сжаты в кулаки настолько сильно, что, наверняка, останутся кровавые следы на ладонях. Эд ещё больше пятится назад. — Да ладно, не кипятись. Мы просто болтали. — Сука, не смей мне пиздеть! — сильная рука на долю секунды застывает в воздухе, после чего опускается на челюсть Эда, почти до хруста ее сжимая. Тот даже издаёт что-то наподобие стона боли, принимая убогие и безрезультатные попытки вырываться. — Ты, ебаная похотливая псина , почувствовал себя значимым? Несмотря на ярость, Арсений совсем не кричит. Даже напротив - говорит тише чем обычно. Но в этом полушёпоте - весь огонь ада. Эд порывается что-то сказать, но Арс грубо дёргает его голову. — Молчать нахуй. Ты такая же мразь, какой и всегда был. В следующий раз, когда бухой приползёшь на коленях с мольбой отсосать мне, бери с собой зеркало, чтобы не забывать, кто ты на самом деле и где твоё место. А к ней, - Арсений кидает мимолётный взгляд на все ещё стоящую рядом Оксану, на это лишь мгновение меняя его на нежный и сочувствующий, и снова устремляет молнии гнева в беса напротив, - к ней чтоб ближе чем на три метра не приближался. Иначе, я вырву каждое твоё ребро своими руками, и заставлю отсасывать самому себе на глазах у всей этой ебаной академии. Понял меня? — Эд молчит. Арс снова ещё грубее дёргает его. — Отвечать! — Понял. — Еле различимо и почти неслышно. Но Попову этого хватает. Он с омерзением отталкивает его от себя, словно прогнивший воняющий мусор. В эту же секунду Эд испаряется из гостиной. Арс смотрит на Оксану. Та всем своим хрупким существом пытается собраться, чтоб не показать ни грамма страха, растерянности, или любого другого проявления слабости. Она не слабая. Не маленькая. Не светлая. Девушка нервно дёргает головой, поднимая ее выше, делает глубокий вдох и такой же выдох. Арсения это заставляет улыбнуться. — Иди сюда, трусиха. Парень раскрывает руки, приглашая подругу в объятья, и та не задумываясь в них прыгает. Оксана прижимается всем своим телом, просто впивается в Арса, словно тонущий в спасательный круг. Бес чувствует как она дрожит, как отчаянно цепляется за его спину, как глубоко дышит, стараясь сдерживать слёзы. — Мудак. — выплёвывает куда-то в пустоту, тихо, так, чтобы не услышала девочка, но бесконечно грубо. Около минуты они просто стоят обнявшись. Оксана понемногу успокаивается, чувствуя крепкие руки, нежно гладящие ее спину и волосы. Страх, душащие, так и не выступившие слёзы, дрожь в теле: все это благополучно отходит. — Спасибо тебе. — Девушка отстраняется, смотрит на друга своими большими глазками снизу вверх и смущённо улыбается. — Не за что, принцесса. — Арсений дарит ей буквально отцовскую улыбку и несильно сжимает хрупкие плечи. — Арс... — Оксана опускает глаза в пол, бегая ими по тонким трещинкам паркета, мнет пальцы на руках, поджимает губы. Волнуется. Не знает, как сказать, не выдав стыд за саму себя. За своё бездействие. За свою слабость. — Окей, Окс. — Попов не даёт ее мыслям превратиться в слова, вместо этого мягко подталкивая ее на диван, и сам усаживается рядом. — Будешь на завтрашней тусовке? Красивое лицо Оксаны вмиг светлеет, пухлые губы формируются в озорную улыбку, а тревожные глазки вспыхивают приятными огоньками. — Буду, конечно. Арсений рад такой реакции. Эта девочка заслуживает чего-то, что будет приносить ей настоящую радость. — Я позвал ещё некоторых ребят. Надеюсь, ты не против. — Каких ребят? Арс на секунду запинается, и, будь это не он, можно было бы смело полагать, что он мнётся или сомневается в своих дальнейших словах. — Шакулинкиных и тех двух ангелов, которые с ними дружат. Фролова издаёт что-то на подобии нервного смешка. Арс смотрит прямо на неё, но она отворачивает голову, делая вид, что паркет слева пестрит интересностями. — Если ты против…. Я знаю, что вы вроде как общались раньше…. Если тебе тяжело или что-то такое…. — Конечно, я не против. — Окс снова поворачивается к другу, одаривая его нежной улыбкой. — Чем больше людей, тем веселее. Арсений кивает.

***

Шастун не знает, когда именно что-то пошло не так в казалось бы невинном просмотре фильма. Первые подозрения закрались, когда Ира предложила «50 оттенков серого», и окончательно укрепились, когда она легла на бок, поставив ноутбук перед собой. Антон не сразу допёр как сделать так, чтоб ему было хоть что-то видно из-за ее спины, а когда наконец дошло, и он кое-как умостился сзади, стараясь максимально не прижиматься своей областью паха к её попе, девушка, ни на секунду не растерявшись, сама это сделала, буквально вдавившись задницей в бедра бедного Шаста. — Смотрю, ты уже настроен на фильм. — игривый тон Иры недвусмысленно дает понять, что молодой, девственный организм Антона плохой реакцией не страдает. Он заливается краской, радуясь, что этого не видно девушке, но ничего не отвечает. Ира включает фильм. Первое время все проходит вполне обычно. Антону даже начинает казаться, что все может пройти нормально, но когда атмосфера на экране начинает становится все более и более напряженной, это напряжение ещё сильнее отдаётся в паху бедного Шастуна. Ира издаёт томный вздох, и медленно переворачивается на другой бок, оказываясь лицом к лицу с ангелом. Тот краснеет ещё сильнее, чем до этого. Потерянный взгляд бегает по всей комнате, усиленно стараясь избегать глаз напротив. Девушка подвигается ближе. Ира тихонько усмехается. — Ты забавный. Пара секунд, и губы соприкасаются в пока ещё робком поцелуе. На момент отстраняются, тут же снова соединяясь, уже куда увереннее. Два дыхания становятся тяжелее и чаще, дрожащие руки скользят по чужим телам, то едва касаясь, то сильно сжимая. По комнате начинает расползаться симбиоз робости, страсти и желания. Девичья рука ползёт от груди ниже, останавливаясь на животе и задирая футболку. Антон резко вдыхает, чувствуя прохладные пальцы, порхающие туда сюда по самому низу живота. Девушка тихонько улыбается, польщенная такой реакцией. Антон смущается. Он ведь парень. Мужчина. Инициатива должна исходить от него. И хоть уверенные прикосновения нежных женских пальцев донельзя приятны и отчетливо дают понять, что при необходимости эта девушка может сделать всё сама, Антон понимает, что взять себя в руки надо немедленно. Он аккуратно переворачивает Иру на спину, в свою очередь поднимаясь и нависая над ней теперь сверху. Девушка снова улыбается. Антон мысленно выдыхает, воспринимая это как одобрение своих действий и «зелёный свет» на дальнейшие. Дрожащие руки хватаются за подол футболки Иры, задирая ее и тут же снимая полностью. Антон на секунду замирает, откровенно рассматривая красивое женское тело. Он не видел такого раньше. Пляжи ангелов всегда разделены на мужские и женские, как и раздевалки и любые другие места, где может присутствовать нагота. Поэтому сейчас, когда перед ним, а точнее сказать под ним, лежит девушка в одном бюстгальтере, каждый изгиб молодого тела кажется произведением искусства. И Шастун не может на него насмотреться. Из оцепенения его выводит Ира, решившая взять в свои руки все, а именно руки Антона. Она аккуратно кладёт их себе на грудь, с вызовом смотря в глаза. Антон опускается, снова увлекая девушку в страстный поцелуй. Несколько секунд - и они оба полностью без одежды.

***

-Та ебаный ты в рот. Изо рта Эда извергается новый поток отвратительной жидкости. Капли попадают на рукава белой рубашки Сергея. -Эд, блять, нахуя ты опять так нажрался? Демон поднимает стеклянные глаза на друга. Пару секунд молчит. Открывает рот в намерении что-то сказать, но тут же опускает голову обратно в унитаз, выпуская новую волну отходов. Сергей брезгливо морщится, отводя взгляд. -Ты омерзительный. -К…кто мне это говорит? - Эд грубым движением скидывает с себя все это время держащую его за шиворот руку Серёжи. - Дебил, нахуй ты меня вообще держишь? -Чтоб ты свою брендовую одежду блевотиной не замазал, уебище. - Матвиенко вытирает руки об штаны, будто они касались чего-то до жути мерзкого. Эд покачиваясь встаёт с колен, тут же опираясь об стену, так как стоять самостоятельно оказывается очевидно не в силах. -Посмотри на себя. - Сергей подходит ближе к «другу», все также не скрывая отвращения. - Носишься за ним, как пятиклассница за старшаком, жопу лижешь до блеска. Он твоим не был и не будет, чтоб ты себе там ни напридумывал. Не твоего полёта птица, когда ты поймёшь уже? Ты реально хочешь вот так и продолжать жить? Получать от него ежедневную порцию дерьма в ебало, а потом набухиваться, блевать как бомжара последняя, и бежать к нему, умолять в который раз разрешить хотя бы поддержать его хуй в руках? Это мерзко, Эд. Ты мерзкий. Выграновский издаёт что-то наподобие смеха, а затем рука, держащая стену резко соскальзывает, и безвольное тело летит вниз. Серёжа еле успевает его удержать. -Он… - Эд брыкается, чем заставляет Матвиенко материться с удвоенной силой. - Он гов.. ил… чт…. -Завали свой ебальник. -Любит. Серёжа резко дёргает тряпку по имени Эд, надеясь хоть немного привести его в чувства. -Ты - долбаеб. Он никого не любит. А уж тем более тебя. Это Арс. Он пиздел тебе, когда трахаться хотел. А сейчас и этого не хочет. И я его понимаю. Серёжа начинает медленно тащить тяжелую тушу в сторону их комнаты. Он ненавидит Эда. И любит, как друга одновременно. Он не знает более скользкого и мерзкого человека, но при этом не может представить себе друга лучше. Они разные. Серёжа - отличный демон. Но он не способен на то, на что способен Эд. Ни на малейшую каплю. Когда они с горем пополам оказываются у своих дверей, Эд перестаёт даже пытаться двигать ногами окончательно. Серёжа кое-как затаскивает его в комнату и грубо кидает на кровать. Раздевать желания нет никакого. Не настолько он ему друг, да и если честно, Матвиенко сейчас бы с огромным удовольствием врезал бы ему по роже за историю с Оксаной. Но на это время будет. Сейчас он не получит такого удовольствия от процесса, зная, что «друг» этого даже не почувствует. Всё, на что хватает любви - это тазик у кровати и открытая форточка. И то, последнее - скорее в целях собственной безопасности.

***

Громкие женские стоны разносятся по стенам темной комнаты. Два разгоряченных тела ритмично двигаются, то наращивая, то сбавляя темп. Девушка извивается, закатывает глаза, с силой сжимает белые простыни. С каждым грубым толчком - особенно громкий стон. С каждой секундой - толчки все грубее и быстрее. Иногда стоны прерываются хриплым «тише» или высоким, на гране истерики «не могу». Когда движения становятся уже беспрерывно быстрыми и рваными, а соседняя комната, однозначно, уже сомневается в наличии стены, Антон аккуратно кладёт большую руку на девичье лицо, закрывая рот. Карие глаза смотрят в ответ, в немой просьбе. И парень ее улавливает, тут же откидывая все остатки робости. Одной рукой придерживая обвитые вокруг своего таза, бёдра, а второй сильнее надавливая на рот, он делает один особенно резкий толчок. Звук шлепка и вскрик, слышный даже с закрытым ртом сливаются воедино, окончательно снося крышу. Антон начинает двигаться также в самом ускоренном темпе. Что-то едва различимое из рода «не останавливайся» вперемешку с почти криками. Он сам хрипит, стараясь делать это максимально тихо, но безуспешно. Таким темпом хватает около минуты. Несколько последних грубых рывков и Антон закатывает глаза, издавая протяжный стон и неосознанно до боли сжимая бедро Иры. На пол летит использованный презерватив, а на подушку уставший Шастун. — Ты уверен, что ты не приемный? Слишком хорошо для ангела. Ещё и для первого раза. Антон смеётся, Ира смеётся тоже. Итак. С первым сексом, Антон Шастун.

***

— Что у вас было?! Лицо Димы сейчас выглядит так, как не выглядело никогда. Оно не понимает. Они сидят в ангельской общей гостиной, на диване которой развалился довольный Шастун, наблюдая за мечущимся вокруг другом. — Секс, Поз. Трахались мы. Дима наконец усаживается на незанятый сантиметр дивана, не переставая сверлить взглядом друга. — Что не так? — Да ничего. Спасибо хоть, не на моей кровати. — Позов отворачивается. И снова поворачивается. — Так вы теперь типа что, вместе? Антон расплывается в ещё большей улыбке, очень по-девчачьи принимаясь теребить шнурок от худи. — Ну типа того. — Ахуенно. Ну… поздравляю что ли… — Спасибо. Кстати я пригласил ее на тусу. Типа +1, знаешь. Брови Димы резко вскакивают вверх. — Шаст, ты ебнулся? Даже мы там не супер желанные гости. Идём только потому что ты с какого-то хуя решил подружиться с бесом, от которого шарахался как от огня. А Ира там совсем лишняя будет. Тем более, она… немного… — Какая? — Антон принимает сидячее положение и перестаёт улыбаться. Диме на секунду даже становится не по себе. Он не видел ещё такой реакции друга на слова о девушке. Если только эта девушка - не Оксана, конечно. — Да никакая. Забей. Ладно, у нас пара через полчаса. Идёшь? — У меня выбор есть?

***

У Антона перед глазами все кружится. Кое-где начинают мелькать черные пятна. Такое чувство, что вот-вот упадёт. Он быстро хватается за Димын рукав, от чего тот сам чуть не падает. — Бля, ты чего? — Позов обеспокоено смотрит на побледневшее лицо друга. Антону в эту же секунду становится легче. Точнее, просто пропадает желание свалиться на пол. Они стоят уже возле аудитории, и Шастун правда искренне не понимает, почему его организм решил именно в этот момент так себя показать. Он знает, как Дима серьезно относится к занятиям. — Иди на пару. Я немного подышу и приду. — Уверен? Точно все ок? Антон кивает, и Дима скрывается за дверями аудитории. Нужно пойти умыться. До туалета доходит нормально. Без происшествий. С каждой секундой становится все легче, поэтому когда холодная вода из-под крана брызгает в лицо, кажется, уже будто и не было ничего. Антон смотрит на себя в зеркало. Поправляет причёску, протирает невыспавшиеся глаза. Сзади слышно, как открывается дверь. Антон не успевает подумать или увидеть, но успевает почувствовать. По телу проносится табун электромурашек, и в ту же секунду: — Привет, ангелок. Шастун улыбается. Поворачивается и видит, что Арсений также улыбается. Они оба стоят, улыбаются и смотрят друг на друга. Интересно. Как быстро его эмоции при появления этого беса в поле зрения, изменились. И из-за чего? Его слов? Неужели тобой так легко манипулировать, Шастун? Арсений подходит к раковине, чтобы тоже умыться. — Как дела? Такой невинный вопрос, а у Антона сердце подскакивает и обратно падает. — Все хорошо. А у тебя? Арс закрывает кран и стряхивает руки, так как бумажные полотенца закончились. Антон успевает заметить две вещи. Первое - шрам, который навсегда остался воспоминанием одновременно самого позорного, странного и приятного вечера в его жизни. Приятного? Блевал все утро. Да, очень приятно. Второе - то, как красиво выглядят руки Арсения с капельками воды на них. — У меня тоже. Я кстати искал тебя как раз. — Арсений принимается что-то искать в задних карманах джинс и через пару секунд достаёт какую-то очень маленькую баночку. — Что это? — Антон недоверчиво смотрит то на баночку, то на беса. До сих пор не доверяет. Все таки он - бес. Арсений мягко улыбается. Очень мягко. Слишком мягко. Подходит близко-близко. — Мазь. От наших шрамов. Она, конечно, не уберёт их совсем, но если мазать часто, то болеть не будет. Только надо буквально капельку и втирать долго. Антон с недоумением смотрит на Арса. Мазь? Принёс для него мазь? Искал его, чтоб дать ему мазь? Видимо, недоумение в глазах достигает своего апогея, потому что Попов издаёт смешок, а потом принимается что-то искать в рюкзаке. Достаёт перчатки. Те самые, что были на нем в тот злополучный (незабываемый) вечер. Надевает их и протягивает одну руку вперёд. Теперь Антон недоуменно смотрит уже на руку. — Давай руку, я покажу. Антон не двигается. Арсений снова по-доброму усмехается, а затем сам берет руку ангела, оголяя поражённый участок. Голубые глаза ласково смотрят в чужие, как будто говоря «не бойся, я не причиню тебе вреда.» Пальцами другой руки берет, как и сказал, капельку мази и наносит ее на рану. Он в перчатках, и реакции быть не должно. Но Антона тут же прошибает уже привычный разряд тока. Арсений, видимо, заметив смену эмоций на его лице, опускает глаза, чтобы не смущать еще больше. Его пальцы начинают бесконечно аккуратно и мягко втирать мазь плавными массирующими движениями. Антон может видеть, как они немножко дрожат на весу, как иногда напрягаются вены на запястье, и как большой палец держащей его руки, иногда неосознанно, в такт другой, тоже поглаживает его кожу. Антон не знает почему, но ему хочется сделать тоже самое. Он неожиданно ловит себя на мысли, что тоже хочет дотронуться до кожи Арсения. Погладить. Волосы, щеки, или руку. Он сглатывает нервную слюну, и поднимает глаза на беса. Тот делает тоже самое. Они встречаются. Две пары глаз. Антон уверен, что это не так, но он видит в них столько нежности и заботы, сколько не видел ни в чьих по отношению к нему. Сколько думал, не существует. Сколько… сколько видел у папы, когда тот смотрел на маму. У Арсения падает чёлка на лицо, и он несколько раз дёргает головой, в безуспешных попытках ее убрать. Антон понятия не имеет, что делает. Он не знает, откуда взялась эта смелость и вообще это желание. Но он поднимает свободную руку и крайне аккуратно, чтобы ни в коем случае не задеть ни малейший участков кожи, убирает темные волосы назад. Они жесткие, и при этом очень мягкие. Такие же, как и их владелец. Арсений краснеет. Или Антону кажется. Заканчивает мазать, легонько отпускает руку. Антон почему-то чувствует грусть. В секунду появляется желание попросить ещё, но он, конечно, его гонит. — С… спасибо. — когда его голос стал таким хриплым? — Не за что. Забирай баночку. Вот так надо делать каждый день. Когда закончится, попросишь, дам ещё. Хорошо? Антон кивает. Арсений снова улыбается его любимой улыбкой. А затем поднимает руку, все ещё в перчатке, и точно также, как только что сделал Антон, только уже намеренно задев участок кожи на пунцовой щеке, поправляет не спадающие волосы ангела. С улыбкой. С его улыбкой. -Увидимся, ангелок. И уходит.