Вспомни меня

Двадцать лет назад

      — Аннабет, — из коридора донёсся взволнованный голос Перси, и девушка поспешно вытерла слезы. Она не хотела, чтобы он видел ее слёзы, особенно он. Они и так в последнее время стали меньше видеться с друзьями, всё больше и больше погружаясь в депрессию, так что не стоило портить праздник ни себе, ни людям. Незачем было напрасно волновать Перси: ему было не легче, чем ей, но он всегда заботился сначала о ней, а потом о себе. Поэтому заботу о Джексоне девушка брала на себя.       У Аннабет снова навернулись слезы на глаза, когда она вспомнила, как её муж с искренним восторгом хлопал Фрэнка по плечу, поздравляя того с предстоящим отцовством и шутя про то, что пора бы уже разбавить мальчишескую команду младшего поколения и им с Хейзел обязательно нужно дать жизнь девочке, которая утерла бы нос сыновьям Джейсона и Лео. Казалось, все их друзья нашли своё место в этом мире, и почти все из них стали (или только готовились, как Хейзел и Фрэнк) счастливыми родителями. Что уж там говорить, даже Клариссу это не обошло стороной, хотя и удивило всех. Для Аннабет и Перси эта тема по-прежнему оставалась болезненной.       — Я в ванной, — отозвалась Аннабет и освежила лицо прохладной водой. Как хорошо, что она всё же решила не краситься, выбираясь к Грейсам. Девушка бросила оценивающий взгляд на себя в зеркало, чтобы понять, насколько все печально. Прохладная вода немного убрала покраснение лица, но вот глаза выдавали её. Аннабет тяжело вздохнула, признавая свое поражение, и разблокировала замок в ванную комнату, уже без надежды избежать неприятного разговора.       — Джейсон и Пайпер предлагают отправиться в отпуск в Мексику. Должно быть интересно, только вот Мэйсона придётся оставить в Маленьких Афинах, — голос Перси звучал весело, а значит, он ещё не заметил ее покрасневших глаз. У них в последнее время совсем не получалось путешествовать, и девушка понимала и разделяла воодушевление любимого.       Маленькие Афины — грандиозное детище Аннабет, над которым она работала около семи лет, начав ещё до поступления в университет в Новом Риме и закончив к получению диплома. Она продумала всё до мелочей, а после следила за его воплощением в жизнь. С помощью богов, которые им задолжали после победы над Геей, и спасением в первую очередь их же шкур, работы продвигались в десятки раз быстрее, но даже сейчас всё ещё оставались незаконченные детали, такие как университет и музей памяти для погибших полубогов. Зевс был против, но Посейдон и Аид поддержали нас, даже Гера признала, что это не такая плохая идея, как он её воспринимал. Немного времени и терпения, а ещё способность Джейсона убеждать сделали своё дело.       Сейчас в Маленьких Афинах постоянно жили Грейсы, Уилл с Нико и они с Перси. Время от времени к ним наведывались Хэйзел и Фрэнк, но большую часть времени они всё же проводили в Новом Риме, а теперь они не скоро увидят их в Нью-Йорке или в Маленьких Афинах. Полубогам и так опасно было жить не под защитой лагерей или защищённых городов, а что касалось беременных полукровок и с младенцами, то риск возрастал в десятки раз. Её друзья больше не станут рисковать малышом, пока он не подрастёт. Работу по заселению Маленьких Афин уже начали, но отыскать взрослых полубогов было не так-то просто. У монстров память была ещё короче, чем у богов, и они дали героям лишь небольшую передышку и пожить спокойной жизнью, затем же снова начали охоту на них.       — Мексика? Неплохо, — улыбнулась Аннабет не совсем уверенно, и Перси увидел её заплаканные глаза. Он ничего не сказал, просто приобнял её, и они так и стояли некоторое время. Разговоры давно закончились, у обоих не осталось слов чтобы утешить, да и что тут можно было сказать? «Прости, что не могу дать тебе ребёнка?» «Прости, что тебе приходится проходить через всё это?». Оба знали о чувстве вины и боли другого, для этого не нужно было слов, да и они устали от них, ведь ещё ни одно слово ничего не изменило.       — Мы можем ещё раз обратиться к врачам, — предложил Перси, спустя некоторое время, когда тишина начала давить на них.       — И что они нам скажут? — Аннабет подняла вверх голову и посмотрела на мужа. — Мы здоровы, Перси. Со стороны науки нет никаких препятствий моей беременности.       — Должно же быть что-то, что мы можем исправить! — не сдавался Перси. Он не верил, что это их судьба, что их всегда будет только двое. Ни боги, ни Мойры не могут быть настолько жестоки в отношении их, особенно после всего, что они сделали.       — Мы не можем исправить то, кем родились. Что если дети Афины не способны к деторождению? — задумалась Аннабет, и Перси насторожился. Ему не нравилось, когда мысли любимой заводили её к негативным рассуждениям, но чтобы он ни делал, они в такие моменты всё равно продолжали раскручиваться, и ему оставалось только смириться.       — Полная чушь, — высказал он своё мнение, но и не надеялся быть сейчас услышанным.       — Может то, как мы появились на свет, влияет на нашу способность иметь своих детей? Я не видела у своих братьев и сестер детей. — Оно так и было, у братьев и сестер Аннабет не было своих детей, но он сам глубоко сомневался, что в этом как-то были замешаны генетика или особенность их появления на свет. Обычная незаинтересованность иметь семью, ничего больше.       — Потому что их это пока не волнует, они заняты наукой или карьерой, им не всем-то и семья нужна. — Все дети Афины как на подбор были либо заядлыми карьеристами, усердными учёными или ярыми феминистками, да и основная часть из знакомых им потомков Афины были их ровесниками или даже младше. Отсутствие у Аннабет племянников и племянниц ещё ничего не значило, но Перси прекрасно понимал, что Аннабет нужно логическое объяснение тому, что у них не получалось. — Что если ещё не пришло время?       — Сколько? Перси, сколько ещё должно пройти времени? — Аннабет посмотрела на Перси настолько беззащитно, что он сам начал злиться ещё больше на обстоятельства, которые причиняли ей такую боль. — Мы женаты уже пять лет. Думаешь, этого мало?       — Мы обязательно что-нибудь придумаем. — Перси отпустил жену, когда та отстранилась. Аннабет поправила волосы и разгладила одежду, пытаясь совладать с собой. Если они не вернутся к друзьям, то они начнут их искать, и общее веселье превратится в общую грусть, да и Аннабет не хотела, чтобы кто-нибудь из друзей заострял внимание на её проблеме. Перси был прав, они найдут выход. Всегда находили. В конце концов, они из Тартара выбрались.       — После того, как вернёмся из Мексики, — неуверенно улыбнулась Аннабет и потянула Перси из ванной.       Когда они вернулись в гостиную, то увидели забавную картину: Лео и Джейсон с мальчишкой на плечах сражались на поролоновых мечах. Трехлетние Мэйсон и Лукас заливались смехом, девушки пили чай, а Фрэнк, стоя за спиной у Хейзел, массируя ей шею. Уютная картина, признал Перси, но почувствовал лёгкую грусть от того, как незаметно они с Аннабет выбились из общей компании, погруженные в свои тревоги.       Аннабет смотрела на друзей и чувствовала тоску по такому же искреннему и безграничному счастью, которое было у всех в этой комнате, но в то же время она поняла, насколько по сути удивительна эта картина: повзрослевшие греческие и римские полубоги рядом с Лагерем полукровок. Раньше-то она думала, что у них с Перси почти нет шансов и университет закончить. «Нет ничего окончательного, кроме смерти», — улыбнулась про себя Аннабет и сделала ещё шаг в комнату.       Первой её заметила Пайпер. За прошедшие годы они сблизились ещё больше, и, хоть у обеих были свои семьи, они стали лучшими подругами. Несмотря на то, что Пайпер одним глазом следила за тем, чтобы Джейсон случайно не уронил их сына, она всё же отреагировала на появление Джексонов.       — Ты в порядке? — спросила она, бросив скептический взгляд на всё ещё красноватые глаза подруги. В разговорах они обходили тему отсутствие у Джексонов ребенка стороной, но Пайпер догадывалась, насколько тяжело это всё переносили друзья: они были первыми, кто обручился, первыми, кто женился. Да что там, с Джексонов можно было писать портрет идеальной пары, ну или на худой конец сопливый романчик для домохозяек, но никто и не предполагал, что с детьми у них не сложится.       — Да, — ответила Аннабет, и, не желая слушать дальнейшие вопросы, которые Пайпер могла бы задать, предпочла перевести разговор в другое русло. — Значит, Мексика?       — О да, Перси тебе сказал? — улыбнулась Пайпер и начала рассказывать перспективы их совместного отпуска.

Сейчас

Вивер, Испания

      — Алисия, — снизу донёсся раздраженный крик Альбы. Она была слишком нетерпеливой, и сегодня встала не с той ноги. Кроме того, она всегда вела себя как фурия, если приходилось вставать раньше семи утра. На часах было уже восемь, но к этому времени все успели собраться, позавтракать и сейчас спускались с чемоданами. — Кроме того, что ты выбрала такую глушь, так ещё и собираешься как черепаха.       Я не стала отвечать. Сестра почти всегда была чем-то недовольна, а особенно когда события разворачивались не по её сценарию. Вот только родители предпочитали игнорировать её капризы. Когда они переставали обращать внимания на её грозные взгляды, раздражение сестры сдувалось, и она смирялась. Мама очень надеялась, что эти капризы уйдут с подростковым максимализмом. Альбе неделю назад исполнилось семнадцать, но видимых изменений не наблюдалось.       Из-за нескольких взятых книг и из-за сумки с ноутбуком, которую вместе с рюкзаком пришлось тянуть вниз, спуститься по лестнице было той ещё задачей. Казалось, что-то обязательно упадет, отвлекись я хоть немного на бурчание Альбы и её очередные претензии.       — Афины — не глушь, ты не представляешь, сколько там интересного, — не глядя на сестру, я продолжала тянуть чемодан вниз, надеясь, что удача не отвернется от меня. Ещё несколько ступеней — и самая тяжёлая часть закончится.       — Там нет крутых клубов, пляжей, ничего интересного. Лучше бы мы полетели на Ямайку или Ниццу, но ты же выбрала груду камней. — Боковым зрением я увидела, как Альба начала размахивать руками, пытаясь хоть что-то изменить в последний момент, но ей не повезло, у всех был иммунитет на её истерии.       — Отстань от сестры, — из другой комнаты вышел отец, везя за собой большой чемодан и рюкзак. Он был непреклонным в абсолютно любых вопросах, чего бы это ни касалось, будь то наше воспитание с Альбой, семейная поездка или выбор фильма к просмотру. Может, это было бы и плохим качеством, если бы у него было меньше ума, чтобы всегда быть объективным. — В этот раз выбирает Алисия, и, если тебя не устраивает её выбор, ты можешь остаться дома с Майте.       Я улыбнулась, спуская чемодан с последней ступени. Родители позволяли нам по очереди выбирать место, куда мы отправимся семьёй, и Альба постоянно старалась перетянуть на себя одеяло. Сестра люто ненавидела места, где нельзя было потусоваться так, как ей того хотелось. Родители всегда оставляли за нами выбор, если мы не хотели ехать в выбранное место, мы могли остаться у Майте — младшей сестры отца, чтобы не портить отдых другим, но сестру это не устраивало, ей нужны были зрители для её спектакля, который продлится до самой Валенсии. Альба замолчала, и я вздохнула с облегчением: несколько минут тишины, пока в гостиной не появится мама и сестра не попытается убедить её изменить курс путешествия.       Телефон зажужжал, оповещая о пришедшем сообщении, затем ещё раз и ещё. Это могла быть только Марта, такой настойчивой, многословной и, пока я доставала телефон, пришло ещё несколько сообщений.       М: «Доброе утро».       М: «Ненавижу, когда родители решают все сами. Хоть раз спросили бы меня, интересует ли меня Сеул. Я бы лучше напросилась с вами».       М: «Хавьер устроил скандал, и его оставляют дома. Счастливчик».       М: «Оу, прости…»       М: «Альба тебя ещё не доконала?»       Я улыбнулась. Марта предполагала, что теперь её очередь ехать неизвестно куда и неизвестно зачем. В её семье также были популярны семейные поездки, но у неё всё решали родители, и вплоть до вылета она и её брат не знали, что их ждёт. При таком раскладе они всегда оставались в проигрыше. Хавьер всегда находил способ улизнуть. Он всегда был таким, ему постоянно везло. Конечно ровно до тех пор, пока я не узнала о его второй девушке. В той ситуации он выйти сухим из воды не смог.       Я: «Что ж, Сеул — это лучше, чем таскаться за Альбой по клубам на Кубе. Всё не так плохо».       Я: «Она старается. Два акта было, жду третий».       Я быстро напечатала ответ и отправила ей до того, как папа начал бы злиться. Он был ярым сторонником того, чтобы во время семейных мероприятий, в том числе и совместных поездок, мы убрали гаджеты. Я поспешно спрятала телефон в рюкзак и заметила внимательный взгляд папы. Ещё сообщение — и выговор получила бы уже я.       — Ты взяла всё, что тебе нужно? — Меня очень часто поражало внимание папы к деталям. Он помнил всё, что было сказано в его присутствии за последнее время. С ним всегда стоило сохранять осторожность и следить за всем, что говоришь.       — Да, ноутбука будет достаточно, чтобы делать заметки. — Для научного проекта на следующий курс я сама выбрала Парфенон, и эта поездка должна была стать не только приятной, но и полезной. Никакая литература не заменит личную встречу с подобным историческим объектом. Увидеть его своими глазами будет отличным бонусом к работе, да и мне самой было невероятно интересно побывать там.       — Замечательно, — одобряющие улыбнулся отец. Он с малых лет прививал нам с Альбой уважение к старине: вместо сказок он читал нам мифы, затем начались легенды и эпос. Иногда, вместо поездок в Диснейленд и детских кафе, куда обычно возят детей, мы посещали музеи, а один раза папа отвёз нас с Альбой на место раскопок. Его действия заставили меня полюбить историю и подобные живые памятники прошлого, как Парфенон, а Альбу также яро их возненавидеть.       Долгое время отец и сам был археологом, затем, пару лет назад, он получил должность директора музея в Валенсии. Отец радовался, что хоть один ребёнок понимает его, гордился этим, что увеличило пропасть между мной и Альбой, а когда я выбрала специализацию по сохранению и реконструкции объектов культурного наследия, и отец стал со мной считаться ещё больше, между мной и сестрой разверзлась настоящая пропасть.       После третьего акта возмущений Альбы и титанического терпения родителей, мы всё же выехали в Валенсию и даже без спешки успели на свой рейс. Родители благоразумно от греха подальше разделили нас как в машине, так и в самолёте, чтобы дать возможность Альбе остыть, а мне, наоборот, не заводиться. Сложно было бы представить, что они делали бы, будь у них ещё один ребёнок.       Сестра весь перелет сидела в наушниках, отец делал пометки в своем ежедневника, а я читала книгу. В спокойной атмосфере, когда все были заняты своими делами, я снова достала телефон и проверила сообщения. Написала только Марта.       М: «Ты уверена, что приемный ребенок — ты, а не она? Альба мало похожа на ваших родителей».       М: «Ты взяла платье, которое мы с тобой купили?»       Ни родители, ни бабушки с дедушками никогда не делали большую тайну из моего удочерения. В первую очередь они считали, что я должна знать раньше других, до того, как кто-то сможет уколоть меня этим, да и к тому же стоило отдать им должное, они ни дня за мою жизнь не отделяли меня от Альбы, родной дочери. Я часто задумывалась почему, но всегда напрашивался только один разумный вывод: это был их осознанный и продуманный со всеми перспективами выбор — взять в семью чужого ребёнка. Казалось, только Альбе и мешало такое родство.       Искала ли я своих биологических родителей? Нет, никогда не возникало даже такого желания. Они оставили меня, а значит, им было всё равно, кем я выросла и как складывалась моя жизнь, а мне были неинтересны люди, которые пошли на подобный шаг. Со временем я стала спокойно воспринимать этот факт и даже шутить на тему моего удочерения.       Я: «Да. Увы, есть фотографии, на которых мама беременна Альбой».       Я: «Конечно же нет. Мне некуда будет его надеть, да и представь, что сказал бы папа, если бы увидел его».       После предательства Хавьера наша дружба с Мартой подверглась большому испытанию, и все ещё, по непонятным мне причинам, Марта самозабвенно старалась наладить мою личную жизнь, хотя саму меня она вполне устраивала, не хотела я новых отношений.       Стоило мне только написать ей, как тут же пришёл ответ.       М: «Альба обязательно найдет места, где можно весело провести время. Жизнь на Хавьере не закончилась».       Я: «Я не собираюсь делать из случившегося трагедию, я всего лишь не хочу новых отношений».       М: «Как скажешь, подруга».       Как бы там ни было, весь оставшийся перелёт я то и делала, что думала о Хавьере и его двуличии, а ведь казалось я начала отпускать ситуацию и даже смиряться с этим. Единственное обстоятельство, которое меня все ещё волновало, — так это почему он это сделал: потому, что мог или потому, что я значила для него так мало?       Во всяком случае, решение родителей оказалось очень дальновидным, и по приземлению в Афинах мы уже вполне могли хотя бы изображать счастливую семью. Лабиринты коридоров и выходов в аэропортах обычно очень смущали меня и, учитывая, что я немного застопорилась у стойки приема багажа, я едва поспевала за семьей и потеряв четкую синхронизацию с внешним миром, едва не сбила неожиданно появившегося парня. Он был красив: светлые волосы, выразительные глаза и добрый взгляд. Неужели Марта его наколдовала? Я слегка смутилась и поспешно отстранилась. С моей стороны слегка неуклюже и достаточно невежливо налетать на людей. Но пока я подбирала слова, чтобы извиниться за свою неосторожность, парень осмотрел меня и с непонятным мне облегчением назвал меня чужим именем, чего я совсем никак не ожидала.       — Элис Джексон? — обратился он ко мне с надеждой во взгляде, словно я могла бы избавить его от чего-то утомительного, если подтвердила бы его слова. Что ж, его определенно ждёт разочарование, — Точно она, ты не можешь быть кем-то другим.       — Простите, вы обознались. — Я с осторожностью отошла на шаг и посмотрела в сторону удаляющихся по проходу родителей и сестры. Мне пора было их догнать. — Извините, что налетела на Вас.       Я отвернулась от парня, схватила чемодан, но не сделала и шагу, как парень схватил меня за руку. Его акцент и язык выдавали в нём американца, да и внешность говорила о том же, но при всём при этом, я не ожидала, что он столь беспардонен, чтобы хватать незнакомых людей за руки.       — Ты — именно та, кого я ищу, — настойчиво обратился ко мне парень, что только вызвало у меня раздражение. Не хватало ещё на маньяка нарваться. — Она дала мне четкие инструкции, и ты правда невероятно на них похожа.       — Оставьте меня в покое, — разозлилась я и выдернула руку.       Сразу из нескольких поворотов вышли десятки людей и поспешили в разных направлениях, что позволило мне скрыться в толпе и нагнать родителей. Мне повезло, что они заметили моё отсутствие, и подождали меня. Папа вполне ожидаемо нахмурился.       — Кто это был?       — Не знаю, какой-то сумасшедший, — отмахнулась я, и улыбнулась маме. — Мне не терпится увидеть Афины такими, как ты их описывала.