Вспомни меня

Двадцать лет назад

      После возвращения из Мексики Джексонов и Грейсов ожидало так много работы, что Аннабет и Перси не только забыли о том, что собирались сходить к врачу, чтобы он снова ничего толком им не сказал, но даже записываться на приём не стали. Джексоны и так знали, что с научной точки зрения у них проблем нет. Возможно, дело было в их божественных половинах, но обратиться за помощью к гинекологу-полубогу не представлялось возможным.       Негласным решением обоих было оттянуть неприятный визит к врачу на некоторое время. Они успешно убедили не только друг друга, но и самих себя в том, что есть более важные на данный момент проблемы. Взять хотя бы появление маленького ребёнка у ворот Лагеря. На вид ему было года три, и он вряд ли добрался бы сюда самостоятельно. Никаких вещей с ним не было, да и никто не заметил того, кто подкинул ребенка. Кроме всего прочего, мальчик оказался полубогом, а иначе бы не смог попасть в Лагерь или в Маленькие Афины. Родители мальчика явно знал, куда именно нужно принести ребёнка. Никто не знал, откуда он появился и кто его родители, только имя — Лиам Росс, — которое было вышито на одежде мальчика. И все же, мальчик был одним из них, и Грейсы тут же взяли его под свою опеку, несмотря на нежелание Аннабет отдавать подкидыша кому-нибудь другому, но с наставления Хирона и Перси, она признала разумность такого шага, ведь Мэйсон был отличной компанией мальчику, да и опека над ребёнком принесла бы ей самой больше боли и сожалений. Ни Хирон, ни тем более Перси такого ей не желали.       Спустя две недели после возвращения в Маленькие Афины, Аннабет и Перси снова выбрались в мир смертных, чтобы отпраздновать День Рождения Салли Джексон. Компания собралась небольшая, но теплая и уютная. Аннабет всегда нравились их визиты в дом Блофисов, Салли создавала вокруг себя атмосферу уюта и теплоты, которых в жизни Аннабет было не так уж много. Она понимала, за что женщину полюбил Посейдон и почему её любимый боготворил свою мать, которая была из тех смертных родителей, что всячески помогали своим божественным родителям и были их надёжной опорой.       Кроме них, к Блофисам приехали погостить и отец Аннабет с её мачехой. Обе семьи очень сблизились ещё задолго до свадьбы детей. Сначала их объединила общая тревога за них, потому что они постоянно попадали в разные опасные ситуации, затем общая радость и, к сожалению, общая грусть, когда они видели печаль своих детей и не могли им ничем помочь. Ведь кто ещё кроме такого же родителя ребёнка-полубога мог понять, насколько тяжела ноша быть родителем героя?       — Осталось не так много дел, и, думаю, в скором времени мы можем закончить работу над городом, — Перси с гордостью закончил рассказ о последних новостях, которыми им не терпелось поделиться с семьёй. Он достал из рюкзака фото с изображением Маленьких Афин. Хейзел пришлось немало постараться, чтобы город отразился на снимке, ведь окружавший его туман не только прятал город от внешнего мира, но и делал невозможным его запечатление техникой в руках полубогов, но совсем другое дело, когда за дело берётся ученица Гекаты. Также перед родителями Перси положил копию окончательного чертежа университета, который сейчас все ещё строился, музея и школы, в строительстве которой оставались последние штрихи. Аннабет спешила её закончить пораньше, чтобы к осени можно было оставить в Маленьких Афинах тех полубогов, которым не было куда вернутся, да и остальные могли также остаться в городе под защитой, без риска быть настигнутыми чудовищами. Полубоги все ещё часто погибали как раз в осенний или зимний сезон. Защитники старались, но что-нибудь сделать не всегда могли. — Это университет и школа. Мы с Аннабет хотим, чтобы греческие полубоги могли остаться на круглый год и получить обучение в городе, и им вовсе не нужно будет переезжать в Новый Рим, чтобы поступить в университет, потому что у нас будет свой собственный.       Фредерик посмотрел на Аннабет с отеческой гордостью, но ничего не сказал. Он дал возможность жене и Блофисам рассмотреть детали аккуратных улочек и уютных домов. Он всегда знал, что его дочь особенная, и дело было не в её божественной матери и не в том, каким образом она появилась на свет. Аннабет с её выдающимся умом, стойкостью и добрым сердцем была воплощением той дочери, о которой он только мог мечтать.       Мистер Чейз знал: за что бы она не взялась, результат превзойдет все ожидания, и смотря на её работу на фото, он понимал, что это лучшее из того, что она делала прежде, и лучшее, что он видел когда-либо раньше. Причудливое сочетание очертаний древнего легендарного города и лёгкого налета современности делало город поистине великолепным.       — Это просто невероятно, — резюмировал увиденное Пол и с теплотой посмотрел на невестку. Он не отрицал, что не был отцом Перси в том понимании, в каком ему хотелось бы, но всегда считал его своим сыном, да и Аннабет им с Салли давно стала дочерью. — Невероятное внимание к деталям. Проект, сделанный с душой.       — Чтобы окончательно закончить город, нужно ещё год, а то и больше, — вставила Аннабет, но довольная улыбка не могла скрыть, насколько ей была приятна похвала, ведь она и правда всю себя отдала этому городу и приложила слишком много усилий для работы над ним, — но я бы ничего не смогла сделать без Перси. Без его помощи я бы не справилась.       — Вы прекрасно дополняете друг друга, — мягко согласилась Сьюзан. Чем старше становилась Аннабет, тем меньше становилась её неприязнь к мачехе. Подругами так и не стали, но отношения их наладились.       — Замечательная работа, милая, — улыбнулась Салли Аннабет и поставила перед невесткой и сыном морской салат. Она всегда готовила его, когда они приходили в гости. Перси обожал его и, сколько бы Аннабет ни старалась, повторить его у неё не получалось. — Увидеть бы его ещё своими глазами.       — Перси, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — запрыгала Эстель, подбегая к брату. Она столько слышала историй о Лагере полукровок и о проекте, над которым работала Аннабет, но ни он, ни родители не соглашались отвести её туда, прикрываясь бессмысленными оправданиями.       — Прости, звёздочка, я и правда пока не могу. — Перси не хотел расстраивать её, но Эстель не смогла бы попасть в Лагерь или Маленькие Афины не только из-за тумана. Она была такой же смертной, как и родители, а именно греческая магия не пустила бы её.       — Пока? — с надеждой переспросила Эстель, всё же уловив в словах брата что-то новое вместо категоричного отказа.       — Эстель, это место не для таких, как мы, — ласково поправила ее Салли, но как-то задумчиво посмотрела на своих детей, в очередной раз удивляясь тому, насколько они разные, и с грустью думая о том, насколько жизнь сына была бы проще, будь он обычным смертным. Перси с Аннабет переглянулись, и оба улыбнулись словно разделяли некий секрет на двоих. Впрочем, так и было. Было несколько планов, которые они держали втайне ото всех, и оба прекрасно понимали, что, чтобы некоторые из них воплотить в жизнь, придётся сильно постараться. Этот секрет был одним из таких. Они не были уверены позволят ли им, но при этом были твердо убеждены в справедливости и правильности задуманного. Перси вопросительно посмотрел на Аннабет, и, когда она кивнула, с воодушевлением посмотрел на близких им людей.       — Мы с Аннабет хотели бы предложить вам учить полубогов. Университет откроется не так скоро, как нам бы того хотелось, но что касается школы… Мы надеемся уже на осень принять у себя часть полубогов, — Перси остановился, раздумывая, что бы такого сказать, чтобы убедить тестя и отчима согласиться на их предложение.       — Кроме того, вспомните, с какими проблемами сталкивался Перси в обычных школах, — продолжила за любимого Аннабет. — Мы хотим избежать этого в нашей школе. Такие дети не будут выделяться, потому что все будут особенными. Пол будет преподавать английский, папа — историю, а Салли и Сьюзен могли бы учить девочек готовке и другим полезным вещам, которых мама-богиня их не не научит. Мы хотим привлечь и других смертных родителей, это будет справедливо по отношению к ним, к вам, ведь каждый смертный родитель греческого полубога делает гораздо больше, чем божественный.       — Нам без вашей помощи не обойтись, — подхватил Перси, как только Аннабет закончила. Он улыбался довольный тем, что мог предложить родителям нечто подобное. Это обеспечило им защиту, а ещё они могли бы видеть их чаще. — К сожалению, не все полубоги доживают до взрослого возраста, часть осела в Новом Риме и не думаю, что их заинтересует переезд в Маленькие Афины, что же касается остальных, нам ещё предстоит их найти и привезти в наш город.       Перси взял Аннабет за руку и поцеловал её пальцы, и потом так и продолжил держать её. Он часто так делал, когда волновался или вспоминал о чем-то неприятном. Аннабет насторожилась и всмотрелась в любимое лицо, пытаясь понять, о чём он сейчас подумал.       — К тому же, жизнь полубогов не бывает спокойной, нам с Аннабет прекрасно известно, как полубоги нуждаются в покое, и мы не уверены, что среди них найдем достаточно желающих, чтобы обучать других.       Да, конечно, стоило считать тех полукровок, которые остались в лагере для обучения следующего поколения, но ребята говорили не о навыках боевых искусств или выживания. Им нужны те, кто будет обучать полубогов обычным наукам, делать их жизнь полноценной, восполнять пробел из той жизни, которая могла бы быть у них, будь они полностью смертные.       — Мы согласны, — быстро ответил Фредерик, коснувшись руки жены, которая согласно кивнула, подтверждая его слова. Оба были счастливы, что могли оказать такую вескую помощь Аннабет, да и мальчики их уже выросли, и Чейзы могли посвятить себя чему-то новому. Его же жена радовалась возможности окончательно наладить отношения с падчерицей. Она годами пыталась найти с ней общий язык, и в последнее время у них были хорошие отношения, но Сьюзен верила, что их можно улучшить.       — Мама? Пол? — Перси посмотрел на родителей, прекрасно понимая, что их останавливало, но он боялся и того, что их с Аннабет предложение отвергнут также категорично, как и они просьбы Эстель.       — Мы должны подумать, — задумчиво ответил Пол.       — Все дело в Эстель, дорогой, — объяснила Салли, видя, как её сын старается скрыть насколько расстроен таким ответом. Он понимал почему и знал, что ему так и ответят, но все же надеялся. — Мы хотели бы для нее обычной жизни. К тому же, ты уверен, что боги позволят это?       — Да, они согласятся, — ответил Перси, но на самом деле ни он, ни Аннабет не были уверены в этом. У тех была удивительно короткая память! Они помнили только то, что им должны и думали всегда о том, как ещё использовать своих смертных детей, что же говорить о их жизни и безопасности, то тут боги иногда проявляли необоснованную беспечность.       — Мы подумаем, Перси, — пообещала Салли и, не желая заканчивать разговор на такой ноте, напомнила гостям об угощениях, которые стояли на столе почти нетронутыми. — Как поживают Метью и Бобби?       Сьюзен принялась рассказывать о жизни близнецов в университете, Аннабет тем временем наложила себе в тарелку салата с морепродуктами. Он ей нравился почти так же, как Перси, но насладиться вкусом у нее не получилось. Стоило съесть немного салата и отвлечься на рассказ мачехи, как к горлу подступила тошнота. Девушка даже растерялась, она себя прекрасно чувствовала. И она прекрасно знала свою свекровь, Салли никогда не поставила бы на стол продукты сомнительного качества, да и с Перси все было в порядке. Аннабет понадеялась, что ей показалось, все сейчас пройдет и странная тошнота отступит, но этого не произошло. Перси заметил изменившееся состояние девушки и повернулся к ней.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, но Аннабет не смогла ему ответить, так как тошнота усилилась и, прикрыв рот рукой, она бегом бросилась в ванную комнату. Перси последовал за ней, встревоженный её состоянием. Его беспокоил растерянный взгляд, да и тошнота была отнюдь не хорошим признаком.       — Что случилось? — спросил он, когда Аннабет снова смогла говорить.       — Все было хорошо, — ответила она. Неужели она заболела? — А затем я попробовала салат, и меня затошнило.       — Может быть ты…? — предложил Перси. Аннабет и сама об этом подумала, но отбросила мысль в сторону, пока она не укоренилась в голове.       — Так просто? После стольких лет попыток? — удивилась Аннабет. Ей так хотелось верить, что это возможно. Она мечтала об этом, но что если это ложная тревога? Просто тошнота.       — Почему бы и нет? — широко улыбнулся Перси, его глаза загорелись и его было не остановить. Все мыслимые предостережения оказались бы бесполезны против его упрямства и робкой надежды. — Говоришь, после салата стало плохо? Но со мной и с твоим отцом все хорошо. Да и ты раньше ела его.       — Давай не будем спешить с выводами? — осторожно предложила Аннабет. Справятся ли они с разочарованием, если все окажется очередной выдумкой? Да, но с большим трудом. Это и пугало девушку. Она не хотела новой боли, ей хотелось покоя, — Сначала сходим к врачу, а там посмотрим.

Сейчас

      Первый день, несмотря на моё нежелание и нетерпение прогуляться по древнему городу, исторической его части, мы провели в походах по магазинам и кафе. Альба осталась довольна, что же касается меня, я смирилась и уступила, чтобы не усугублять ситуацию и без того напряжённую. На второй день мы ходили по Синтагма и Плаке, и, так и не дойдя до Акрополя, мы приняли общее решение отложить его на следующий день и посетили пляж в окрестностях Афин, в получасе езды от города. Сезон только начался, и людей было не так много, как стоило ожидать.       — Алисия, чего ты там замерла? Не будь трусихой! — махнула мне Альба, приглашая войти в воду глубже, чем я стояла, но я мотнула головой. Нет, мне было вполне достаточно того, что могло предложить мелководье. — Как знаешь, — прокричала сестра и поплыла глубже, а, я ещё немного поброди по мелководью, пошла к берегу. Плавать я умела, но предпочитала делать это в более ограниченной и безопасной среде бассейна. Открытая же вода внушала мне беспокойство, словно зайди я глубже, отплыви от берега дальше — случилось бы что-то непоправимое. Глупый страх, я бы сказала, даже детский, но перебороть себя я не могла, он был сильнее.       Оставшееся время на пляже я провела нежась в лучах послеобеденного солнца.       Все было замечательно. Даже не добравшись до Акрополя, я полностью наслаждалась пребыванием в Афинах и даже позволила сестре вытянуть меня вечером в клуб. Единственное, что меня смущало: с того момента, как моя нога ступила на греческую землю, меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Марта назвала это паранойей и советовала забыть о странном парне из аэропорта и наслаждаться путешествием, ведь следующий раз мне повезет только через год. Сеул её совсем не впечатлял, подруга откровенно скучала в чуждой и по её словам безликой стране.       На третий день мы снова изменили планы, решив начать с Храма Зевса и Национального археологического музея, постепенно переходя к самым знаковым достопримечательностям города. Возле храма мы не задержались, а вот что касается музея, тому не было конца и края. Залы располагались в хронологическом порядке и постепенно, шаг за шагом, по найденным артефактам можно было отследить развития греческой культуры и ремесел. Это было увлекательно, я подолгу задерживалась у каждого экспоната, в итоге безнадежно отстав от семьи, которая уже давно ушла вперёд. Пальцы то и дело печатали заметки или делали фото, а взгляд попеременно метался между очередным артефактом и телефоном.       Я слишком увлеклась своей работой. Во мне проснулся искусствовед и историк, который испытывал полный восторг, что даже не заметила, как ко мне подкрался человек. А ведь я была абсолютно уверена, что в зале сейчас одна.       — Правда невероятно? — Я подняла глаза от удивительным образом сохранившейся амфоры и к своему полному замешательству столкнулась взглядом с американцем, который порядком напугал меня в аэропорту.       — Ты меня преследуешь? — Я на всякий случай отошла на шаг назад и почему-то удивлённо уставилась на парня вместо того, чтобы развернуться и уйти, что было бы логичнее. И всё же некая сила заставила меня остановиться и заговорить с ним.       — Я не преследую девушек без острой необходимости, — уклончиво ответил парень, но тем самым только подтвердил то, что он меня искал и тем самым преследовал, но откуда он знал меня? Почему этот парень называл меня чужим именем и при этом был так решительно уверен, что именно я ему нужна? — Я не хотел напугать тебя.       — Но сделал это, — призналась я, продолжая держать телефон в руке, словно он мог мне чем-то помочь.       — Прости, это не то, чего я хотел, — поспешно заверил меня парень и странным образом я поверила ему. Я не склонна была доверять американцам, они были странными людьми, но всё же, в нём было что-то, что не позволяло уйти.       — А чего ты хочешь? — Парень сделал шаг в мою сторону, я же на шаг отступила назад. Он понял намёк и в примирительном жесте поднял руки вверх и больше не пытался приблизиться ко мне.       — Мне нужна твоя помощь. — Он, казалось, боялся, что я сейчас убегу, чего окончательно исключать нельзя.       — Откуда ты знаешь, что именно моя? — Вот этого я никак понять не могла. Почему именно я, почему не кто-то другой? — Ты же даже моего имени не знаешь.       — Потому, что ты очень похожа на своих родителей, настоящих родителей, — ответил парень и закопошился в рюкзаке. — Она сказала мне искать тебя, ты единственная можешь все исправить.       — Кто она? Что исправить? — Мне не нравилось, что парень постоянно говорил загадками. Сначала я подумала, что плохо понимаю значение его фраз, но нет же, английский я знала очень даже хорошо, поэтому такой вариант отпадал. Значит, дело было и правда в парне. — Почему ты назвал меня Элис Джексон?       — Потому, что так тебя назвали твои родители. — Он нашёл, что искал, и протянул фото, не делая и шага вперёд. Он предлагал мне самой подойти и взглянуть, если я хочу, если я способна хоть на самую малость довериться незнакомцу. Он никак не мог знать о том, что меня удочерили, но так убеждённо говорил о моих родителях, о которых и приёмные-то ничего не знали. Мама говорила, что расспрашивала о них в приюте, но им сказали, что нашли меня в анонимном окне без каких-либо документов или намёков кто я. Я сделала шаг и взяла фото, с мягкой улыбкой из которого на меня смотрела очень красивая девушка со светлыми волосами и серыми глазами, рядом с ней был брюнет, который улыбался и будто подмигивал фотографу. Приятная была пара, симпатичные и, должно быть, вполне адекватные люди. Они не производили впечатление людей, способных бросить своего ребенка вот так просто. Или они действительно были безумцами?       — Если это мои родители, тогда почему они меня бросили?       — Они никогда бы так не поступили, если бы это зависело от них. — Слова парня с каждым разом становились все более странными, к тому же он постоянно оглядывался, словно кто-то мог вдруг появиться из-за его спины и напасть на него.       Мне следовало уйти, перестать слушать эту чушь, но меня останавливала пара на фотографии. Они казались мне знакомыми и постепенно я начинала понимать почему. В такие же серые глаза я смотрела по утрам в зеркало и такие же черные волосы закалывала в прическу. Знакомым был овал лица и форма губ… Эти двое, вполне возможно, и правда могли быть моими родителями, а значит, хоть в чём-то он мог быть прав.       — Кто они? — немного дрожащим голос спросила и вцепилась в снимок мёртвой хваткой. А ведь мне казалось, что мне безразлично, кто мои родители и почему они предали меня, но, если парень хоть на малую долю прав, и они не только мои родители, но и были вынуждены это сделать, мне нужно было знать почему.       — Аннабет и Перси Джексон — величайшие полубоги нашего времени, — ответил парень и замолчал, давая мне возможность осмыслить его слова.       — Полубоги? — переспросила я, подозревая, что мой английский меня подвёл. Звучало нелепо, а парень передо мной говорил серьезно. Может, он имел ввиду полукровки? Смешанные рассы или что-то вроде того?       — Дети от союза бога и человека, — всё также серьезно ответил парень, и, оказалось, я правильно его расслышала. Я покачала головой, точно удостоверившись в безумии собеседника. — Помнишь мифы о греческих богах? — неожиданно спросил он, что казалось странным, учитывая, в каком городе мы оба находились и в каком месте. Культура Древней Греции буквально дышала их представлениями о богах. — Это вовсе не мифы. Я оглянулась, смотря на останки античной культуры. Да, много веков назад люди верили в пантеон богов и в то, как они властвуют над людьми, верили в титанов и в подземные миры, но затем люди поняли, что все обстоит иначе. Мифы Древних Греции и Рима — просто сказка. Красивая, но все же сказка. Её рассказывал нам папа вместо других сказок, её преподавали в школах и университетах, но она никогда, никогда не была реальной.       — Тогда где же они все? Где боги и где мои родители?       Допустим, что поверила я ему за родителей, не в то, что они полубоги, а что Джексоны мои биологические родители и что они были вынуждены меня оставить. Это ещё можно было принять. Но полубоги? Он безумен или просто издевался?       — Они не помнят, кто они, — нерешительно ответил парень, понимая, наверное, насколько нелепо это звучало.       — Кто не помнит? Джексоны? Боги? Полубоги?       — Все, — ответил парень. Он сделал шаг ко мне, я отступила ещё на два и почти вышла из одного зала в следующий. — Двадцать лет назад по непонятной причине боги забыли не только о своих детях, но и о том, что они боги. Полубоги забыли кто они и также забыли о своих детях и друг друге, и потеряли свою силу. Это звучало как полный бред. Этот парень действительно был сумасшедшим. Я развернулась и ничего не объясняя направилась подальше от него. Неужели я хоть на мгновение предположила, что он нормальный?       — Ты — последняя надежда богов, последний шанс для своих родителей, — в отчаянии крикнул парень, но не побежал следом.       Остановившись через два зала, я, наконец, поняла, что последние слова были произнесены не на английском и не на испанском, они не были даже на французском, который я неплохо знала. Язык был древним, очень древним, и меня напугало то, что я поняла сказанное. Это напугало даже больше, чем все сказанное незнакомцем, но я не вернулась к нему. Успокоившись, я собралась с мыслями и поспешила нагнать родителей. Я вовсе не хотела быть надеждой богов.