Вспомни меня

Двадцать лет назад

      Перси и Аннабет все ещё не хотелось возвращаться в Маленькие Афины, ведь дома их ждали Грейсы. Они ничего им не говорили: ни о неважном самочувствии Аннабет, ни об их предположениях, о положительном тесте на беременность, и не одном, и даже о предстоящем визите к врачу молчали. Они доверяли своим друзьям, но Джексоны хотели сначала убедиться, что это правда. Теперь же их желанием стало сначала насладиться этой новостью самим. До того, как они расскажут всем, Аннабет хотелось сначала в полной мере пережить эту радость с Перси, ведь это их крохотное чудо, только их, и ей очень хотелось насладиться той новостью только с ним.       Здравый смысл победил гораздо раньше, учитывая, что девушка привыкла в первую очередь думать, а затем уже действовать. Гулять по Нью-Йорку было не самым верным решением, особенно теперь, и, несмотря на явную неохоту они поспешили в более безопасное место, и, когда девушка вполне ожидаемо поспешила к их дому, Перси взял её за руку и остановил.       — Давай немного прогуляемся, — улыбнулся он, и отчего-то Аннабет показалось, что парень смущён. Таким он не был давно, и девушку тронула его лёгкая неуверенность: оба знали, как быть детьми богов, как быть героями, в конце концов как быть парой, но не имели представления, что значит быть родителями. Девушка кивнула ему, так и оставив свою руку в руке мужа.       Так как город был пока ещё по большей части пуст, Джексоны прогуливались по его центральной площади в полном уединении. Некоторое время оба молчали, но как только взгляд Перси обращался к ней, он то и дело замечал, как её правая ладонь покоилась на животе. Он улыбнулся: теперь их было трое, он всегда знал, что так и будет. Парень вспомнил первую встречу с Кейнами, как увидев Сейди Кейн он впервые задумался о будущем с Аннабет, позволил себе мечтать, что вот когда-нибудь у них обязательно будет дочь, маленькая копия Аннабет, с книжками, светлыми волосами и мягким взглядом серых глаз. Теперь его мечты начинали сбываться, осталось подождать каких-то пару месяцев.       Аннабет не хотелось разговаривать, сложно было бы облечь в слова всё, что она сейчас чувствовала, да и казалось Перси понимал её сейчас прекрасно и без слов. У неё сейчас было всё, что нужно: любимый муж, державший её за руку, и их ребёнок под сердцем. Большего она и не хотела, разве что их семьи в Маленьких Афинах, но они и этого добьются, вместе. Вместе у них получалось всё и даже больше.       — Помнишь день, когда я помогал ребятам укладывать брусчатку на этой самой площади? — неожиданно спросил Перси.       Им много кто помогал при постройке города, и это далеко не всегда были полубоги, много и других существ трудились с ними. Особенно им старался помочь Тайсон, используя каждую возможность, чтобы облегчить брату и невестке титанический труд. Элла помогала Аннабет заполнять библиотеку и доделывать некоторые чертежи, Можжевелка руководила озеленением Маленьких Афин, а Гроувер с тренером Хеджем оказались отличными организаторами и именно с их помощью работа продвигалась значительно быстрее.       — Да, нам и без этого было много работы, но ты сказал, что не можешь переложить всё на них, — улыбнулась Аннабет, иногда они действительно оттягивали важные этапы своей работы ради относительно незначительных деталей, но к примеру в тот день её муж был счастливее, чем за весь месяц и именно это мешало ей злиться на то, что они снова всё переносили на потом.       — В тот день я представил, как наша дочь будет кататься на велосипеде по этой самой брусчатке, как будет мечтать у фонтана и бросать в него драхмы, как пойдёт на первое свидание… Мне захотелось положить хотя бы один камень в фундамент этого будущего. — Аннабет тут же представила маленькую девочку, о которой с таким восторгом говорил Перси, маленькое солнышко, их маленький ангел, а рядом с ней представила мужа, который играет с их дочерью, и улыбнулась.       Ей вдруг стало абсолютно всё равно будет это сын или дочь, со светлыми волосами или темные, главное, что это будет их продолжение. Сначала университет, теперь семья и ребёнок — будущее, которого, как опасалась раньше Аннабет, у неё никогда не будет. Каждое новое испытание казалось было билетом в один конец, но вот они, живы и здоровы, и их ждёт хорошая жизнь. Вот потому они столько и трудились над Маленькими Афинами, чтобы предоставить такое будущее и для других полубогов, дать самое важное таким как они — надежду.       — Почему ты не сказал? — растрогалась Аннабет и тут же смахнула подступающие слёзы. Ей странным образом захотелось сейчас поплакать и это казалось ей даже забавным. Она наблюдала за Пайпер, а затем и за Калипсо во время их беременностей. Ей прекрасно было известно, что подобные перепады впредь станут частью их жизни, но она не жаловалась, нет, ведь даже если слёзы, они будут от радости.       — Ты же знаешь, чтобы мечта сбылась, о ней нельзя рассказывать, — рассмеялся Перси, и повел любимую к фонтану, главной достопримечательности этой площади, окруженный лавочками и молодыми деревьями, что создавало дополнительный уют.       Имя городу они дали в честь важного центра греческой культуры, ну и заодно так получилось, что оно и в этот раз было связано с его тёщей. Перси было по сути всё равно, он даже считал, что подобранное ими название отдает дань архитектору, отдавшему ему столько труда, самому выдающемуся ребёнку Афины. При этом, чтобы не расстраивать и не обижать других богов, что как казалось Перси было их любимым занятием, они тщательно продумали несколько знаковых мест, посвященных олимпийцам, и конечно же не забыли о маленькой версии Акрополя, но не о нём сейчас была речь. Фонтан на главной площади был в честь Посейдона.       — Ты будешь прекрасным отцом, — подбодрила его Аннабет. Они столько ждали этого ребёнка, но оба ни разу не смогли представить, как же это будет: менять подгузники, не спать ночами, учить что хорошо, а что плохо… Смогут ли они? Аннабет увидела этот вопрос во взгляде мужа и решила избавить его от этой тревоги. Он всегда был хорошим другом и прекрасным мужем, каким же ещё ему быть отцом, как не самым лучшим?       — Не думаю, что я буду в этом силён, — немного смущенно ответил Перси. Он видел заботливую Аннабет, видел, как она помогала Пайпер ухаживать за Мэйсоном, но самого себя он считал немного неуклюжим, взять хотя бы его попытки присматривать за Эстер. Если бы рядом не было Аннабет, он сомневался, что сестру ещё хотя бы раз оставили на него. — Сама знаешь, примера как быть отцом у меня не было.       Гейб никогда не считался, хотя нет, почему же, из него вышел бы отличный пример каким НЕ нужно быть отцом. Посейдон объявился поздно, а Пол появился уже тогда, когда Перси и не нуждался в мужчине, который мог бы заменить ему отца.       — Да и моя мама никогда не была хорошим родителем, — рассмеялась Аннабет, но должна была отдать Афине должное, та никогда и не притворялась хорошей матерью, — мы научимся вместе.       Пара хотела обсудить ещё многое, слишком много тем накопилось, которые стоили их внимания и теперь их можно не откладывать на потом. Они бы так и сделали, если бы их оставили в покое. Казалось бы, пустынная площадь, вокруг нет смертных, но подвох поджидал их, с другой стороны…       — Значит внучка, — услышали Джексоны громкий голос за спиной. Аннабет даже подпрыгнула от неожиданности. Перси с досадой вспомнил о воде. Почему они вообще остановились именно здесь?       Из фонтана вышел Посейдона и, в отличии от своей капризной племянницы, хоть улыбался и не собирался никого убивать, что было дополнительным баллом ему, как будущему дедушке, и всё же будущие родители сильно напряглись. Нет, Посейдон не был таким резким и неуравновешенным как Афина, но он был богом, а значит ожидать и от него можно было что угодно. Ведь даже Зевс за всю пока недолгую жизнь Мэйсона видел малыша всего лишь раз, из чего стало понятно, что тёплые чувства, которые боги питают к своим детям не распространяются на внуков. В тот раз Зевс едва обратил внимание на малыша на руках Пайпер, и даже Перси, который был в хороших отношениях с отцом, сомневался в том, как он отреагирует.       — Да, папа. Хотя мы ещё не знаем пол ребёнка, ещё слишком рано, — подтвердил Перси, приготовившись на всякий случай защищать Аннабет, но всё же надеялся на то, что знал своего отца достаточно хорошо, — но да, у нас с Аннабет будет ребёнок.       — Так это же круто, — заулыбался бог, будто ему сообщили долгожданную радостную новость. Богу у которого детей и внуков столько, что он вряд ли вспомнит все их имена, но Аннабет показалось, что он был искренен в своей радости. — А Вы чего такие хмурые? Или вы не хотите этого ребёнка? Не сказал бы, что осуждаю, к этому нелегко привыкнуть, но не спешите с решениями, чтобы потом не жалеть.       Аннабет с Перси переглянулись, сбитые с толку и слегка ошарашенные. Посейдон что, об аборте говорил? Ну уж нет, они даже в страшном сне не рассматривали такой вариант. При любых обстоятельствах Аннабет никогда не убила бы в себе маленькую жизнь, даже если бы это произошло не вовремя, даже если бы они не хотели этого ребёнка, она бы никогда не пошла на это.       — Нет, папа. Мы с Аннабет очень хотим этого ребёнка, мы очень счастливы, — поспешил сказать Перси, но Аннабет показалось, что он все ещё нервничал. — Мы только что были на Олимпе, и Афина не совсем обрадовалась этой новости.       — И вы испугались, что я буду злиться? — рассмеялся бог, и пара кивнула. — Не вижу причин для этого. Это же отлично, что мой сын станет отцом. Надеюсь у него это выйдет лучше, чем у меня.       Посейдон подмигнул Аннабет, и тут же из воздуха материализовал корзину с морепродуктами.       — Тебе, дочка, нужны сейчас витамины, а тут много йода, цинка, фосфора, ну и прочих полезных элементов. — Посейдон передал корзину Перси. Аннабет не была так уверена, что съест столько рыбы, но все же была благодарна своему свёкру, если, конечно, можно было так называть божественного родителя своего мужа. — Только у меня есть просьба.       — Какая? — расслабился Перси, снова улыбаясь и таким образом становясь ещё больше похожим на Посейдона.       — Если это будет девочка, не называйте её Афиной. — Все дружно рассмеялись. Уж такую ошибку никто совершать и не собирался. Даже если им бы этого и хотелось, девочке с именем Афина жилось бы не очень просто.       Когда Джексоны всё же вернулись в свою квартиру, то действительно застали там Грейсов вместе с Мейсоном и Лиамом. Они занимались мальчишками и не видели вошедших друзей. Девушка шагнула было к друзьям, но Перси мягко остановил, придержав за талию. Ему вспомнилась очень похожая ситуация, произошедшая совсем недавно. В тот раз в их гостиной было больше друзей, больше смеха и веселья, но одна маленькая деталь изменила всё. В тот раз они оба много плакали, сегодня — много смеялись и радовались, а ведь ещё месяц назад всё было серым и хмурым.       — Скоро и наша дочь будет играть с ними, — прошептал Перси Аннабет на ухо, чтобы не отвлекать Джейсона и Пайпер, и ещё некоторое оставаться незамеченными. — Станут неразлучными друзьями. Как будет хорошо, что у нашей девочки будет сразу несколько защитников.       — А что, если родится сын? — спросила Аннабет. Ей не хотелось спорить с Перси, но почему он так упорно говорил о дочке? Что если ребёнок окажется мальчиком?       — Нет, это девочка, — уверенность Перси просто удивляла девушку. Будто он мог разглядеть это так просто.       — Откуда ты можешь знать, а?       — Чувствую, — рассмеялся Перси и тут, наконец, Грейсы заметили их.       — Как всё прошло? Что сказала Афина? — Джейсон вмиг сразу стал серьёзным и, поймав сына, который собрался прыгать с кресла на пол, тут же перешёл к делу, но его остановила Пайпер, с весёлой улыбкой. Она то оказалась куда внимательнее мужа и сразу обратила внимание, где находились руки Перси.       — Лучше расскажите, почему оба так сияете. Это правда? — Пайпер кивнула на руку Перси, которая все еще была на животе Аннабет, и с лукавым блеском в глазах бросилась обнимать друзей ещё до того, как они сказали хотя бы слово об этом. Сейчас       Я смотрела на парня, который сидел на ступеньках, и в этот раз уже готова была молиться, чтобы это действительно был Лиам. Голова взрывалась от всплывающих вопросов, и похоже только он мог ответить хотя бы на часть из них. Я сильнее оперлась на папину руку и попыталась немного прийти в себя.       — Что случилось? — повторил папа свой вопрос, явно встревоженный моим поведением, но я мотнула головой, не найдя в себе силы чтобы ответить. Казалось, от испуга у меня пропал голос. Папа достал из сумки бутылку воды и протянул её мне. — Выпей.       После нескольких глотков, мне стало легче дышать. Я собралась с силами, упорядочив немного мысли, которые постоянно только то и делали, что разбегались в разные стороны. Руки продолжали трястись, но мне нужен был человек, способный дать хоть какие-то ответы на те сотню вопросов, что родились сейчас у меня в голове.       — Я сейчас, — сказала я папе дрожащим голосом и на дрожащих ногах поспешила к парню, который сидел на ступеньках Парфенона ко мне спиной. Он опустил голову на руки и казалось не замечал ничего вокруг. — Лиам? — опасаясь того, что я обозналась и, что теперь мне придётся бегать за ним, остановилась перед парнем. Я готова была на многое, только чтобы он смог объяснить мне то безумие, что только что произошло. Я помню, он утверждал, что мои родители, биологические родители, полубоги, и что им нужна была моя помощь. Почему? Зачем? Каким образом? Почему только спустя столько лет это нагнало меня, как наказание, будто я в чём-то провинилась? Почему именно сейчас?       — Элис? — Он мгновенно вскинул голову и поднялся на ноги. Это и правда был Лиам. Я не могла описать как была рада видеть его. Как же замечательно, что это всё же оказался он. Удивление в его взгляде сменилось надеждой, и светло-карие глаза зажглись, словно расплавленное золото. Лиам хотел было сделать шаг ближе и прикоснуться ко мне рукой, но снова, как и в прошлый раз, отступил на шаг.       — Алисия, — поправила я его, чувствуя себя неловко, ведь казалось теперь моя очередь была застать его врасплох, когда он думал о своём.       — Что? — удивился парень, и только в этот раз я заметила, какими добрыми были его глаза. Неужели он и правда преследовал меня только потому, что был вынужден? Мне казалось он говорил полную чушь, но что делать, если каждое его слово — правда?       — Алисия — моё имя, — ответил я, испытывая стыд, от того, что даже не пыталась выслушать парня, пусть он и преследовал меня, но это же явно было не просто так. Я хмыкнула, поняв, что так и не представилась ни разу. Он упорно звал меня Элис, но не знал моего настоящего имени. — Меня зовут Алисия Агилар.       — Лиам Росс, — представился в ответ парень и немного улыбнулся. — Вот почему я тебя никак не мог найти. Другое имя.       — А чего ты ожидал? У меня другая семья, у меня своя жизнь. — Я перестала дрожать, но постоянно оглядывалась на Парфенон. Мозг всё ещё пытался осмыслить произошедшее, хотя никакому разумному объяснению это не подлежало. Неужели столь величественный памятник древности будет ассоциироваться с этим моментом?       — Справедливо.       — Со мной только что произошло странное событие. — Я указала на Парфенон, подбирая слова, чтобы попробовать всё объяснить Лиаму. Он поймёт, но слова словно не хотели находиться, всё казалось бессмысленным и невозможным. — Кто-то разговаривал у меня в голове, и я видела образы, такие яркие и чёткие. Они не могут быть поддельными. Образы парня и девушки, которых ты назвал моими родителями, биологическими родителями.       — Теперь понятно, куда она исчезла, она все силы на тебя потратила. — Лиам кивнул, словно решил неизвестную мне задачу, а затем смущенно улыбнулся. — Это была моя мама.       — Твоя мама? — удивилась я.       — Мнемосина — богиня памяти, — улыбнулся парень, но при этом посмотрел на меня с настороженностью, словно боялся, что и в этот раз я снова сбегу. Что ж, он был прав, за мной водилась такая плохая привычка, но сейчас я стояла перед ним и действительно была готова ему поверить, ну или была вынуждена. Лиам был единственным якорем во всем этом безумии и мне необходимы были ответы. — Она единственная, кто ничего не забыл. Память, сама понимаешь.       — Логично, — отозвалась я. Если бы его мать забыла бы о себе, как все другие, её бы и вовсе не стало. Кто бы не наложил проклятие, он пощадил её. — Расскажи мне всё!       — Хорошо, — быстро согласился Лиам, поднимая со ступенек рюкзак, и забросив его на плечо, уставился куда-то мне за спину.       Даже не оборачиваясь, я поняла, что к нам подошёл отец. Он умел бесшумно подкрадываться к людям, чем часто выводило меня из себя.       — Кто этот человек, Алисия? — Как же быстро я забыла, что папа был поблизости, и такое моё поведение как минимум покажется ему странным, а как максимум посчитает меня безумной и, возможно, окажется прав. Я разговаривала с парнем, которого едва знала и готова была верить в невозможное.       — Он может помочь мне, — смирилась я с тем, что папе нужно всё рассказать. Он заслуживал этого, да и приступ произошел на его глазах. Он всё ещё не знал, почему мне стало плохо, а тут я вдруг уже разговариваю с чужим парнем.       — С чем? В чём тебе поможет этот незнакомый парень? — Папа взял меня за локоть, поддерживая так, словно я сейчас снова упаду, и я не была уверена, что так не будет, все ещё ощущая сильную слабость. — Мы едем в отель. Ты отдохнёшь и придёшь в себя.       — Мне нужно поговорить с ним, папа. — Он собирался увести меня, но в этот раз я не могла отпустить Лиама. После ещё одной такой же выходки его матери, я просто сойду с ума. Лучше послушать его и решить это до повторения подобной ситуации. Если богиня решилась на такой трюк, значит всё серьезно. — Он знает почему всё это произошло, он знает о моих биологических родителях.       — Ты всё-таки начала их искать? — Папа казался разочарованным. Я понимала его. Всю жизнь я клялась им с мамой, что они для меня единственные, а те, кто меня бросил — не интересовали, но вот она, я делаю и говорю обратное. Конечно, подобное не может не расстроить его. — Неважно, поговорим в отеле.       — Я не могу уйти, папа. Это очень важно. — Я даже не хотела пытаться представить, как со стороны это могло выглядеть. Я с незнакомым парнем в чужой стране и после плохого самочувствия сообщаю отцу, что мне нужно поговорить с ним. Этого следовало ожидать от Альбы, ей такое поведение по крайней мере свойственно. Я же всегда была тихоней.       — Мистер Агилар, я никогда не причиню вашей дочери вред, но мне нужно поговорить с ней, — решил вступиться за меня Лиам, но как бы таким образом не сделал только хуже. Я покачала головой и незаметно попыталась дать знак, чтобы не продолжал, но этот жест заметили оба. Папа разозлился ещё больше и перевёл взгляд на блондинистого американца.       — Ты же тот парень из аэропорта, верно? Зачем ты преследуешь мою дочь? — обманчиво спокойно спросил он, и мне стало ещё страшнее. Он мог устроить скандал на весь Акрополь. — Она наивная, легко верит людям, но меня даже не пытайся обмануть. Что тебе нужно от неё, парень?       — Мне нужно поговорить с Вашей дочерью, мистер Агилар.       — Папа, пожалуйста, — попросила я, зная насколько это выглядит нелепо, но я не была уверена, что, если сейчас уйду с ним, в следующий раз так просто не на попаду на след Лиама. Как бы из-за папиной опеки, я не попала в ситуацию ещё хуже. — Там, в руинах Парфенона произошло кое-что очень странное, и я уверена, что он что-то знает.       — Вот именно, дочка, тебе стало плохо, — настаивал папа, беря меня под руку, и отводя от Лиама. — А ты, если будешь продолжать преследовать моего ребенка, я вызову полицию, понял?       — Да, сэр, — согласился блондин, и я удивлённо посмотрела на него. Он же настаивал, что ему нужна моя помощь, он настаивал на том, что моим настоящим родителям нужна помощь, что же изменилось? Он передумал?       Какой бы не была причина, мне нужно было с ним поговорить, хотя бы раз, всего раз, чтобы он толком объяснил, что произошло, а затем он может быть свободен. Он должен мне был это. После того как преследовал, после того как напугал, мне казалось это справедливым.       — Папа, всего один разговор, — попросила я, но он только дальше отводил меня от Лиама.       — Не испытывай моё терпение, Алисия. Мы уходим! — Папа даже не стал обсуждать и, взяв в руки телефон, начал набирать номер. Очевидно звонил маме. Я посмотрела на Лиама, надеясь, что он хоть что-то сделает, но он кивнул мне, будто хотел успокоить. Что он задумал?       — Извините, мистер Агилар, у меня не было плохих намерений, — извинился парень под грозным взглядом отца и, проходя мимо, всунул мне записку в руку, которую я тут же зажала в ладони и покорно пошла за отцом.       Родители решили разделить нас. Мама с Альбой продолжили прогулку, а меня отец вызвался отвезти в отель. Всю дорогу мы не разговаривали, но, когда поднимались в номер, к моему удивлению он уже не был зол. Как-то подозрительно быстро он отошёл.       — Отдохни немного, — посоветовал отец, как только мы вошли в номер, — а я немного поработаю в гостиной.       — Не волнуйся, со мной всё будет хорошо, — поспешно пообещала я, к этому моменту уже окончательно оправившись от потрясения.       — Послушай, Алисия, этот парень мне не понравился. — Он присел на диванчик, а я так и осталась стоять в коридорчике с зажатой в руке запиской, которая под неодобрительные слова отца, жгла руку, будто я делала преступление, решив просто узнать немного больше о том, что происходит. — Ты не такая, как Альба или как твоя подруга Марта, тебя легко обмануть. Ты слишком доверчивая и чистая. Я не буду у тебя ничего спрашивать, но забудь об этом парне, пока он тебя не обидел.       — Я не…       — Не нужно спорить, Алисии. Он ничего не скажет тебе о твоих биологических родителей. Не позволяй себя обмануть этим, — папа говорил пусть и не со злостью, но со строгостью, и я не понимала, такой была его реакции на бедного парня. Да, это Лиам преследовал меня в аэропорту, а затем в музее, но он не выглядел тем, кто так просто причинит девушке вред. Да что там, даже к Хавьеру отец относился проще.       — Почему?       — Потому, что я пытался их найти. Много раз пытался, но ничего не вышло. Я знал, что ты начнёшь спрашивать о них, рано или поздно, но о них нет никакой информации, дочка. — Отец ещё что-то продолжал говорить про то, как они меня удочерили и о странном отсутствии любых данных обо мне и о моих родителей, будто я была чистым листом, но я сосредоточилась на той мысли, что всё, о чём говорил папа — свидетельствовало о том, что слова Лиам и Мнемосина были верны. — Все, что нам сказали: ты словно из ниоткуда появилась в детском окне одной из больниц Валенсии. Без документов и без вещей. Только одеяльце с вышитой буквой А. Ухоженный и чистый ребёнок, но больше ничего.       — Почему вы мне это не рассказали? — спросила я, чувствуя, как слёзы льются по щекам. Какая нервная система выдержит подобное? Сначала образы пары, которые должны были быть моими родителями, и которые были разлучены со своим ребёнком, а затем рассказ папы обо мне, как о брошенном ребёнке. Одно дело, если бы от меня просто отказались, но нет же, меня просто подбросили в больницу, как ненужную вещь, как бесполезного ребёнка. Все слова папы доказывали правоту Лиама, но от этого болело не меньше.       — Как мы могли сказать тебе такое? — спросил он, и в его взгляде я увидела жалость, от чего стало еще паршивее. — Этот парень ничего не может сказать тебе о твоих родителях, так как о них никто ничего не знает.       — Мне… мне нужно побыть одной, — сквозь слёзы проговорила я и тут же скрылась в своей спальне. Папа не стал идти за мной.