Вспомни меня

Двадцать лет назад

      — Вы беременны, — с улыбкой сообщил доктор, не став тянуть кота за хвост и тем самым избавляя нас от томительного ожидания. Аннабет и Перси не первый раз были у него, и он знал, насколько они взволнованы и до того измучены ожиданием, что он счёл гуманным сразу же обрадовать пару.       — Вы уверены? — переспросила Аннабет, и ее рука инстинктивно сразу потянулась к абсолютно плоскому животу. Она боялась, что им с Перси показалось. Она даже успела убедить саму себя в том, что тест мог соврать, но всё же она надеялась.       — Да, уверен, — улыбнулся доктор. Он многим разным девушкам и женщинам сообщал эту новость и видел множество реакций на нее, настоящих, искренних — самые первые, которые испытывала будущая мать, но такой калейдоскоп эмоций он встречал довольно редко: от недоверия и страха к абсолютному ликованию. Этот ребёнок будет самым счастливым. — Вы выглядите немного измученной, я пропишу Вам витамины и, прошу вас, достаточно времени выделяйте на отдых и не перетруждайте себя, вам теперь нужно заботиться не только о себе.       — У нас будет ребёнок, Перси. — Аннабет повернулась к мужу и посмотрела на него абсолютно счастливым и благоговейным взглядом, её лицо озарилось робкой улыбкой. Перси был поражен её красотой, в этот самый момент, когда она поняла, что они не прокляты, а ведь он сам начинал об этом думать. Радость и счастье его жены заглушили его собственную радость. Они так долго к этому шли. — Наш ребёнок.       — Да, Аннабет. — Перси обнял любимую за плечи. Наконец-то долгое ожидание закончилось, и страхов больше не было.       Джексоны поблагодарили доктора и попрощались с ним. Они долгое время молчали, сидя в кафе, и не зная, что им делать дальше. Они были абсолютно счастливы и уже вырисовывали у себя в сознании ребёнка, который сейчас был совсем маленьким и только начинал формироваться.       — У нас будет дочь, — вдруг широко улыбнувшись сказал Перси и накрыл своим руками ладони Аннабет. — Она будет похожа на тебя: такая же красивая и умная.       — А что, если это будет мальчик? — улыбнулась Аннабет. Она уже представила себе маленькую копию Перси и ей так захотелось подержать его на руках, что она закусила губу. Придется подождать, месяцев восемь, но это ведь так мало, в сравнении с тем, сколько они к этому шли. — Темноволосый и обязательно пускающий слюни во сне.       — В таком случае мы будем стараться ещё, чтобы у нас был и мальчик, и девочка, — рассмеялся Перси и попросил синюю содовую.       Внешний мир был опасен для полубогов, но эта парочка, получив желаемое, испугалась. Монстров они встречали не впервые, но этот ребёнок, который сейчас размером с рисинку, для них первый. У них была назначена встреча с Афиной, но даже её дочь не решалась предсказывать, какой будет реакция богини на то, что у неё будит общий с Посейдоном внук. Способен ли крохотный человечек объединить непримиримых врагов? И Аннабет, и Перси боялись, что ответ будет отрицательным.       — Мы можем не идти, — предложил Перси. Он готов был на всё ради любимой жены и их будущего ребёнка, а уж разозлить Афину и подавно: она и так недолюбливала его, так что одной ссорой больше, одной меньше, разве это важно? Важно, чтобы Аннабет была спокойна и счастлива.       — Нет, — неуверенно заявила девушка, все ещё держа руку на животе, словно если она её уберет, то и беременность окажется мифом. — Мы столько лет работали над Маленькими Афинами, и теперь, когда папа согласился преподавать, мы не можем отложить все и подвести других полубогов. Мы взяли на себя обязательство.       — Думаешь, это меня волнует? — вопросительно выгнул брови Перси. Да, его это волновало, Аннабет это прекрасно было известно, что Перси не меньше её волновался за успех их общего проекта, но при том она лучше всех знала его. Перси никогда не станет рисковать близкими ему людьми, ею и тем более их ребёнком ради чего бы то ни было, да и она не собиралась ставить ребёнка под удар, но им нужно было закончить дело, да и они могут пока ничего ей не говорить.       — Мы пойдём к ней, Перси, — настояла Аннабет, но, оказавшись на Олимпе, её решимости поубавилось. Ну конечно же. Одно дело рассуждать о характере божественной матери в парке Нью-Йорка, а совсем другое — столкнуться с ней лицом к лицу.       — Мы ещё можем уйти, — предложил Перси, пока они были одни и ждали, когда же к ним выйдет богиня. Аннабет покачала головой, собираясь с мыслями, но и без того было уже поздно. Афина появилась за спиной у её мужа и была явно недовольна.       — Что ты наделал, Перси Джексон? Думал, я не почувствую это? — с расстановкой поинтересовалась богиня, остановившись в нескольких метрах. Её глаза буквально метали молнии. — Внук от Посейдона. О чем ты только думал?       — Это вас не касается, — защитным жестом Перси закрыл Аннабет от её матери, словно та могла причинить ей вред. Он не боялся гнева богини: боги и так слишком часто злились, ничего нового, да и они с Аннабет годами выслушивали недовольство Афины их отношениями, а затем и браком. — Это наш ребенок, только наш.       — Если в этом деле замешан Посейдон… это не только ваша забота. — Прошло много веков, а эти двое продолжали враждовать. Афину и Посейдона не объединила даже свадьба детей. Они и так едва весь праздник не испортили своими перепалками. Афина повернулась к дочери, но ничуть не смягчилась. — Когда ты сказала, что хочешь поговорить о семье, я думала мы будем говорить о твоём отце.       — Так оно и есть. Я хочу поговорить с тобой о папе, — подтвердила Аннабет. Она сделала шаг вперёд и вопреки желанию Перси стала рядом с ним. Ей осточертела вся эта история с враждой её матери и свёкра. Она не должна влиять на её семью. — Мой ребёнок — это и твой внук, мама. Я слишком долго к этому шла, и ты хотя бы могла поздравить меня. Ты часто бываешь в моей голове, ты не можешь не знать, насколько сильно этот вопрос беспокоил меня.       — Я подумаю. Может, к рождению ребёнка я и смирюсь, что в нём течёт и кровь Посейдона, — примирительно сказала богиня. Всё же, вопреки своим родственникам, она умела иногда быть благодарной, а Аннабет сделала для неё больше, чем кто-либо ещё из её детей. Аннабет довольно кивнула, удовлетворившись хотя бы таким ответом, понимая, что большего от богини ожидать не следовало. К тому же, ей должно было польстить и то, что она узнала об этом самой первой. — Зачем тебе понадобилось говорить со мной о Фредерике?       — Не только о нём, и о других смертных родителях полубогов. — Аннабет изложила всю суть их идеи и зачем им понадобилась поддержка Афины. Богиня долго думала, и Джексоны уже решили, что она откажет. — Так как ты по-прежнему будешь покровительницей Маленьких Афин, мы решили прийти с такой просьбой именно к тебе.       — Такие вопросы сейчас решает только отец, — нейтрально ответила дочери богиня, и Аннабет, как бы ни старалась понять её, не смогла увидеть, согласна та или нет. — Я обсужу это с ним и дам тебе знать о нашем решении.       Аннабет кивнула. Что ж, согласия они не получили, но Афина хотя бы не испепелила Перси, что уже было победой. Она взяла его за руку, и они поспешили как можно быстрее убраться с Олимпа. При новых обстоятельствах это место теперь вызывало у нее только беспокойство.

Сейчас

      Я весь оставшийся день и вечер думала о том, что значил разговор с незнакомцем. Биологические родители, олимпийцы и полубоги, проклятие…. Если чисто гипотетически предположить, что он прав, ну вот чисто с философской точки зрения, это значило, что наш мир гораздо шире, чем мы все думаем. Это способно перевернуть все представление о сущности вещей и науках в целом, особенно о физике и прочем, что объясняет все происходящее в мире.       Я пыталась работать над проектом, но меня хватило только на приведение в порядок наспех набросанных заметок в музее, в остальном же мысли разбегались в разные стороны и мне не удавалось абсолютно ничего сделать полезного. Я всё думала над тем, что сказал незнакомец, и от этого голова шла кругом. К вечеру мне всё это надоело, и я, приодевшись, направилась в комнату сестры. Родители сняли семейный номер с четырьмя комнатами. Дорого, но зато удобно.       — Я с тобой. — Я положила перед Альбой клатч, который ей так нравился, и от которого у меня появилась возможность избавиться. Его подарил мне Хавьер незадолго до того, как я узнала о его предательстве и, смотря на клатч, я постоянно вспоминала, как человек, которого я любила, решил, что меня одной ему недостаточно. Пусть хоть Альба будет счастлива.       — С чего такая щедрость? — удивилась Альба, отложив в сторону кисть с пудрой. Она снова куда-то собралась, что было не так уж и странно, ведь она постоянно куда-нибудь ходила по вечерам. И совсем неважно было для неё, что у неё не было в том или другом городе компании или друзей, она сама быстро их находила. Мне непонятно было только одно: почему родители на это закрывали глаза?       — Он же тебе нравился, — отвечаю я, не понимая, почему для того, чтобы подарить что-то сестре, у меня должен быть повод. — А мне он больше не нужен.       — Сделаю вид, что поверила тебе, — отмахивается сестра, посчитав, что поиск скрытых мотивов в моём поступке напрасная трата времени. — Ты собираешься пойти в клуб в этом?       Я осмотрела свои джинсы и самую смелую из имеющихся кофточку и попыталась понять, что её не устраивает. Всё как нужно: не коротко и не чересчур закрыто, золотая середина, так сказать. Затем я бросила взгляд на её ультракороткое платье и поняла, что её скепсис. Но чтобы я оделась подобным образом, должно случится нечто невообразимое.       — Я пойду так, — твёрдо заявила я. Мне не настолько плохо, чтобы надеть нечто из того, во что любила наряжаться Альба. Её одежда всегда казалась чрезмерно вызывающей, и лично для меня это всегда было слишком.       — Как знаешь, — равнодушно пожала плечами сестра и продолжила краситься.       Несколько коктейлей и тяжёлые мысли тревоги и раздумья оставили меня, позволив действительно расслабиться, но не настолько, чтобы потерять нить происходящего и растворится в яркой ночной жизни. Я никогда не доводила себя до такого состояния, чтобы напрочь терять связь с реальностью. Для меня было важным сохранять контроль над собой и над ситуацией вокруг. Достаточно расслабившись и при этом оставшись в здравом уме, я наблюдала за тем, как люди переходили грань опьянения и начинали терять контроль. Альба говорила, что я скучная и не умею веселиться. Может, она и права, но зато моя жизнь поддавалась такому необходимому порядку. К тому же, я была глубоко убеждена, что напиться до чёртиков в баре в чужой стране было настоящим безумием.       — Эй, красотка, — какой-то парень рядом — в клубе было слишком тесно и местами было и вовсе не протолкнуться — положил руку мне ниже талии, которую я тут же сбросила. Я на время ушла к бару, собираясь выпить немного воды, а потом увести отсюда Альбу. На сегодня было достаточно. Пусть бесится сколько хочет, но последнюю четверть часа меня не покидало неприятное предчувствие. Стоило убраться подобру-поздорову, пока неприятности не стали реальными.       — Убери руку, — ледяным тоном потребовала я, даже не смотря кто это был. Большей части здешних парней интересовало только как затащить тебя в койку и получить удовольствия, чего мне было не нужно.       — Да брось, детка, давай развлечёмся. — Парень не только не убрал руку, но и придвинулся поближе. — Будет весело, обещаю.       — Мне и так неплохо, — резко оборвала я его примитивные попытки флирта. Пьяные парни никогда не интересовали меня. Отойдя от барной стойки, я направилась на поиски сестры, пора было забирать её отсюда. Альбы как назло нигде не было видно, пришлось искать её долгих полчаса, чтобы обнаружить зажатой очередным в стельку пьяным экземпляром в довольно укромном уголке зала.       Альба была пьяна, но, как оказалось, не настолько, чтобы уж совсем не понимать, что происходит. Она пыталась отбиваться, но её никто не воспринимал всерьёз. И угораздило же её подцепить ещё такого громилу. Все её попытки выглядели безуспешными, а горилла уже разошелся вовсю, позволяя своим рукам излишние поползновения.       — Убери от неё свои руки, — приказала я, и из-за всей силы дёрнув его за руку, попутно надеясь, что поможет эффект неожиданности. Разум подсказывал, если не убежим, то всё, что бы я ни сделала, будет бесполезно. И всё же это была моя сестра, младшая сестра, я не могла её бросить.       Он не отреагировал, я дёрнула ещё раз — и снова ничего. Потом, достав из сумочки шокер, направила его на бугая и, когда он скрутился от боли, резко дёрнула Альбу за руку на себя.       — Бежим, — приказала я ей и впервые за многие годы, она, не задавая вопросов, кивнула.       Путь к главному выходу из клуба был преграждён толпой, а где чёрный я не знала. Мы побежали в сторону, но замялись, не зная, что делать-то нам теперь. Этого времени хватило, чтобы несостоявшийся герой-любовник попытался нас догнать.       — Сюда, девушки, — в каких-то метрах трёх от нас стоял парень с каштановыми волосами, взлохмаченных в творческом беспорядке. Деталей внешности я не разглядела, да и времени не было, но потом вспоминала, что меня сбили с толку яркие голубые глаза, они очень выделялись на фоне его смуглой кожи и темных волос. Я удивилась. Обычно в клубах всем было все равно на тебя и на то, что с тобой происходит, если только тебя не убивают. Помощи со стороны я и не думала ждать, но наличие небезразличного парня меня удивило.       Он открыл дверь и пропустил нас, а затем послышался гул голосов. Пробежав по длинному коридору, завернув за угол, мы вышли на задний двор и вызвали такси. Я долго ещё не могла отдышаться и прийти в себя       Ощущение слежки усилилось, оно беспокоило меня все время в Афинах, но, стоя за клубом и дожидаясь такси, мне стало казаться, что если я оглянусь, то увижу его, наблюдающего. И какой храброй я бы ни казалась, адреналина у меня хватило только на одного маньяка.       Никто за нами не гнался, но всё же я постоянно оглядывалась назад, проверяя, не догадался ли тот здоровяк, куда мы делись. Я отвела Альбу в сторону, чтобы нас было трудно заметить, и стала ждать, нервно сжимая в руках телефон и постоянно оглядываясь по сторонам. Сил успокаивать трясущуюся сестру у меня не было, но она, казалось, и не замечала этого. Её взгляд постепенно начинал проясняться, и она каждые несколько секунд одёргивала своё короткое платье.       Оглядываясь по сторонам, время от времени видела глаза, смотрящие на меня, но, когда присматривалась, они исчезали. Наверное, алкоголь и стресс вызывали галлюцинации, но от них мне всё равно было не по себе. Я не была пьяна до беспамятства, но глаза в темноте — перебор.       На утро мы обе проснулись тяжело, особенно Альба. После происшествия в клубе она не могла долго уснуть. Я слышала её шаги в общей гостиной, проваливаясь в сон, но, когда нам принесли завтрак в номер, она вышла из своей комнаты непривычно тихая. Нас пока было двое.       — Спасибо, — поблагодарила она, садясь напротив меня, — за вчерашнее.       — Не за что, — улыбнулась я подбадривающее, — ты же моя сестра.       Альба хотела что-то сказать, ведь мы редко с ней ладили — в последнее время так почти никогда — и каждый раз она пыталась уколоть меня тем, что я приёмная, но в гостиную вышли родители, и мы начали завтрак. Поев, мы наконец-то засобирались в Акрополь.       Удивительным было то, что Альба и слова не сказала против. Была сплошным смирением.       — Что это с ней? — спросил отец, когда мы осматривали храм Ники Аптерос, оставив Парфенон напоследок.       — Не знаю. Может, для разнообразия Альба решила не капризничать, — попыталась я отшутиться, и папа улыбнулся. Я даже догадывалась, о чём он думает: они всё ещё надеялись, что могут исправить характер сестры и, если это был первый проблеск её взросления, он был только рад.       С холма открывался красивый вид на город, которым и любовалась Альба, но меня больше воодушевляло то, что находилось перед нами — удивительные памятники древности, сохранившиеся до нашего времени. Я чувствовала некое благоговение, находясь здесь, словно это место было священным. Храмы вокруг нас, налёт пережитой этим местом истории заставляли почувствовать всю значимость истории как таковой. Наша жизнь была короткой, в лучшем случае лет девяносто, а эти места сохранились на протяжении тысячелетий.       — Если предположить, что боги действительно существовали, как это было бы? — вдруг вырвалось у меня. Мысли о словах незнакомца снова вернулись ко мне. Его слова звучали безумно, слишком невозможно, но, находясь здесь, я необъяснимым образом вспомнила о нём, о его словах. Пока я ощущала странную величественную атмосферу того места, в моей голове впервые за это время промелькнула мысль: «а что, если?».       — Мы бы знали о них, поклонялись бы им, — серьезно ответил папа и повернул ко мне голову. Мы отошли от храма Ники и теперь приближались к Парфенону. С каждым шагом мне становилось труднее идти и, казалось, я даже начинала дрожать. Да что такое-то? Неужели все дело в выпитых вчера коктейлях? Сначала глаза, теперь это... Что со мной происходит? Как вернёмся домой, нужно будет сходить к врачу, или, может, Марта права и я ещё не отошла от предательства Хавьера? — Почему ты спросила?       — Это место. Оно слишком величественно, чтобы быть созданным из-за выдумок. — Я оглянулась вокруг и представила, как вдруг где-то здесь появляется кто-то из богов. Отогнав безумные мысли, я сделала ещё шаг к Парфенону. В последнее время я стала параноиком. Пора было уже забывать и о незнакомце, и о его безумных словах. Я нарочно достала телефон, чтобы делать заметки, окинула придирчивым взглядом исторический объект передо мной — до храма оставалось буквально несколько шагов, — и услышала голос в моей голове.       — Потомок Афины, наконец-то вернулась к истокам. — Я оглянулась: вокруг нас ходили туристы, но никто не обращался ко мне и никто рядом не разговаривал достаточно громко, чтобы то можно было воспринять как голос в голове. Что же это было?       — Греки верили в богов, они для них были реальны, потому и возводили такие храмы, но всё это просто мифы, не более того, — ничего не замечая, ответил отец и первым подошёл к колоннам Парфенона. Я последовала его примеру. Удивительно, как чудесно сохранился мрамор, словно без единого изъяна.       — Ты нужна нам, ты — единственная, кто может помочь нам, — снова услышала я голос и, встряхнув головой, отогнала это сумасшествие подальше от себя.       Я попыталась прикоснуться к колонне, но мои пальцы замерли в нескольких миллиметрах. Я отдернула руку, почувствовав странное покалывание и страх. Вместо этого прошла вглубь — туда, где за колонами раньше располагался сам храм, — и лучше бы я этого не делала. От потока образов и чужих голосов у меня подкосились ноги.       — Может быть ты…? — я увидела темноволосого парня — того незнакомца, который якобы должен был быть моим отцом. Он был немного постарше, но это, определённо был он.       — Так просто? После стольких лет попыток? — девушка рядом с ним выглядела напуганной, но она тоже казалась знакомой. Очевидно, что она была на том же фото. Фон был расплывчатым, но лица я видела четко.       Дальше было хуже.       — У нас будет ребенок, Перси, — блондинка повернулась к молодому мужчине и с благоговением и страхом посмотрела на него. — Наш ребёнок.       — Она — само совершенство, Аннабет. Я не могу поверить, что мы сотворили нечто подобное, — мужчина глупо улыбался, словно был маленьким мальчиком, которому наконец-то купили железную дорогу.       — Перси, у меня плохое предчувствие, будто что-то должно произойти, — девушка с фото была не на шутку взволнована и продолжала укачивать на руках ребёнка, который уже давно спал.       — Мы с Вами раньше не встречались? Странное ощущение, будто я вас где-то уже видел, — спросил всё тот же парень ту же самую девушку. Странно, ведь перед этим образ показывал, что у них был ребёнок.       Я сжала руками голову. Казалось, она сейчас расколется, но ведения, вроде как, прекратились.       — Алисия, что с тобой? — папа помог мне подняться и стальной хваткой держал за руку, смотря с беспокойством, но я не могла ничего сказать. Голос словно исчез, и я не смогла даже звука издать, только испугано смотрела на отца, желая, чтобы он спас меня от этого безумия.       — Спаси их, потомок Афины, спаси своих родителей, — снова услышала я голос, который обращался ко мне до этих странных видений.       — Кто вы? Что вам от меня нужно? — мысленно обратилась я к голосу, надеясь, что не сошла с ума.       — Я — Память, — отозвался голос в моей голове. — Ты нужна нам. Почти не осталось времени.       — Кому - вам? — всё ещё отказываясь верить в реальность происходящего, уточнила я. Может, у меня разыгралось воображение, или я головой прилично стукнулась? Но образы были такими реальными, и голоса… неужели подсознание надо мной так глупо шутит?       — Богам. Только тебе под силу разрушить проклятие, — раздался голос в голове, но уже гораздо тише, он начал затухать. — Найди Лиама, парня с фотографии с родителями, он поможет тебе и…       Голос совсем затих, а я почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Всё это безумие напугало меня до чёртиков.