Inspiration

Лия идёт за ним. Лия чувствует себя дурой, бросая все, что есть, бросая жизнь в полисе, бросая идеальный мир, который она сама себе создала, сама выдумала — куда там Икару с его изобретениями. Лия себе изобретает жизнь, жизнь, в которую она сама верит искренне. Она в этой жизни с ч а с т л и в а. Полностью, на все сто процентов — в её счастье яркие улыбки для прессы, взмахи рукой и Икар где-то в зоне видимости. Икар гений, Икар мечтатель — Лия готова обеспечить ему уютную жизнь и достойные условия. Лия его л ю б и т. Наверное. Кажется. (у Икара глаза горят, когда он смотрит на свои игрушки так, как никогда не горели от взгляда на Лию) (она готова мириться и с этим) Поэтому когда Икар говорит, что им нужно идти, что он сам должен идти туда, где ему видится свобода и счастье — они идут. Они перешагивают барьер все втроём — Лия цепляется за локоть Брута отчаянно, как за якорь. Брут ей — символ идеального мира, что сейчас прямо на глазах по швам трещит. Лие страшно почему-то. Идти в этот новый, чужой, н а с т о я щ и й мир, в котором нет места той искусственной совершенности, за которую она так держалась с самого детства. Лия вспоминает каждую секунду, пока рушится её персональная карманная вселенная. Один шаг через барьер — она всегда может вернуться, только вот кажется, что пути назад у них больше не будет. Глаза в глаза, ладонь в ладони, улыбка юного гения — как мало ей нужно было, чтобы влюбиться. Как мало ей нужно сейчас, чтобы пойти за ним на край света. Брут обнимает её за плечи, шепчет куда-то в волосы, мол, все будет хорошо, мы ему должны доверять, ты же веришь ему, ты же м н е веришь. Лия обнимает его в ответ. Как так вышло, что верить Бруту, который ей никогда ничем большим, чем друг не был, ей проще, чем довериться Икару. Икар выглядит счастливым, когда они заворачивают и выходят к лагерю Изгоев. Икар улыбается мягко, без морщинки на лбу, кивает каждому, кроме тощего угрюмого мальчишки в странной одежде, словно старому приятелю. Лия впервые думает, что лучшее, что они могут для него сделать, это о т п у с т и т ь его. Брут, кажется, думает точно так же – потому что он не мешает. Стоит рядом, обнимая ее за плечи, и следит заботливым усталым взглядом за тем, как Икар от них по доброй воле уходит. К ним вдруг подходит девушка в коричневом плаще. Брут улыбается ей дружелюбно, но ее взгляд к Лие прикован, настолько любопытный и до дрожи живой, что кровь нечаянно приливает к щекам. Лия смотрит против воли – отмечает и огромные серые глаза, и нежные черты, и упрямые капризные губы. - Он не говорил, что приведет друзей, - хмыкает она. Лия мотает головой, отгоняя наваждение. С чего она вообще повелась на образ девушки-цветка. Насмешливое фырканье никак с нежной девочкой не вяжется. Жизнь за куполом, впрочем, тоже. Непонятно, на что она надеялась. Лия вздергивает подбородок как можно более надменно. - Я его невеста, - говорит она, и это впервые звучит ужасно чужеродно. Неправильно. Девушка поджимает губы и немного бледнеет. Лия не позволяет себе думать о том, что это может значить – она не уверена, что правда ей понравится – и отводит взгляд первая. (серые блестящие глазищи все равно отпечатываются где-то на подкорке) Она продолжает приходить. Икар каждый раз по-детски радуется, когда она идет с ним, улыбается ярко, до ямочек на щеках – Лия чувствует себя паршиво каждый раз, когда они не трогают ничего у нее внутри. По ночам ей снятся черная копна и непокорная усмешка молодой маргиналки. В груди каждый раз что-то болезненно сжимается. Ее зовут Муза. Они обе привыкают к тому зыбкому взаимопониманию, что возникает между ними в какой-то момент. Муза другая. Лия это знает совершенно точно и ясно. Муза мечтательная, Муза любопытная, ищущая, беспокойная. Муза похожа на Икара – только вот в ней есть невыносимый, обжигающий огонь. Муза прожигает ее этим огнем насквозь. Лия, кажется не против сгореть. Муза уводит ее за руку от костра. Лие это до дрожи напоминает Икара, за которым она послушно шла впервые за купол. В новый мир. - Почему ты с ним? – негромко спрашивает она, когда Лия смотрит ей в лицо, не в силах наглядеться. – Ты же его не любишь. Лия пожимает плечами. Она так привыкла его любить. Это ведь правильно. Так должно быть. Принцессы влюбляются в принцев, хорошие девочки – в признанных гениев. - Так… нужно. Задумано? Правильно? – она звучит впервые настолько неуверенно. Она впервые хочет до дрожи быть переубежденной. Муза смеется. Звеняще, словно небольшим колокольчиком, и так невероятно хо-ро-шо. И тянет Лию ближе за плечи в белом пиджаке. - Знаешь, свобода это ведь не только крылья, - шепчет она доверительно, любопытная, живая, пытливая девочка с серыми глазами и лукавой улыбкой. – Свобода – это еще любить того, кого любишь. Я… научу. Когда Муза целует ее в губы, несмело и мягко, Лие кажется, она без крыльев способна взлететь. Мир не становится идеальным. Он все еще с трещинами, царапинами и перебоями, все еще чужой и незнакомый. Лия смотрит в совсем неидеальное лицо Музы и думает, что к черту идеальность. Она меркнет перед абсолютной, летящей с в о б о д о й.