Inspiration

Она любопытная во всех смыслах. Брута это очаровывает: и её манера совать свой хорошенький носик всюду в поисках сенсации, и то, что она умудряется вызвать у него жгучий интерес. Кто она за этой маской королевы СМИ и особой силы, двигающей город? Брут улыбается ей, когда она в своей пробивной и одновременно вкрадчивой манере интересуется, когда можно взять интервью у Икара. Он сомневается, что она не знает — Икар давно не появляется в Полисе. Икар уходит к ним все чаще и все реже бывает дома. Лия в бешенстве. Брут просто теряет ориентиры. Мир без Икара неожиданно непрочен — словно вытащили один из двух главных кирпичиков. Словно вытащили что-то жизненно важное из тела. Он смотрит на неё — рыжая идеальная укладка, яркие губы, изящная оправа очков. Она волнует. Она заставляет думать о чем-то кроме бесконечного икарикарикар на повторе. Черт. Наверное, ему пора выбираться хоть ненадолго из того тумана, в который они с Лией загнали себя бесконечными разговорами и обсуждениями. Брут сознательно свою жизнь на них двоих зациклил — так чего теперь жаловаться? Изящная бледная ладошка касается его запястья в вежливом жесте. Брут её сжимает, эту ладошку, чуть поглаживает пальцами то место, где обычно очень щекотно. Срабатывает. Она улыбается яркими губами, растягивает их совсем не искусственно. Поразительная женщина. Брут не думает особо о том, что происходит. Ему просто кажется, что голова взрывается — от переживаний за Икара, от заботы об Икаре, от попыток доказать Лие, что нет, Икар вовсе не идиот, все будет хорошо, выпей какао. Его тошнит от какао, которое так любит Лия, по правде говоря. Ему нужно всего лишь немного воздуха. — Я могу его заменить, — он улыбается обаятельно и светло. — Большое интервью о детстве юного гения. Как вам? Она хмыкает и вдруг встаёт на носочки, тянется. Оставляет яркий сухой след на его щеке. — Вовсе не обязательно прикрывать свидание интервью, — она язвит, улыбаясь и дергая идеальной бровью. Блять. Брут восхищён. И чертовски заинтересован. Острый язычок журналистки пробуждает в нем что-то. Что-то, что с уходом Икара к изгоям замирает каждый раз, засыпает уставшим псом. Бруту её хочется узнать. Незнакомую женщину из экрана — хочется понять её, чужую живую душу, вытащить из неё все, что ему неясно. Неясно, в общем-то, решительно все. Он нагло гнёт бровь. — Вы ведь придёте, — Брут не спрашивает, утверждает, лукаво склоняя голову к плечу. — Даже если я признаю, что это все не ради разговора об Икаре. Телезвезда убирает рыжую прядь назад и подмигивает ему. Он отдаёт себе отчёт — ей тоже хочется вырваться из оков Полиса и почувствовать себя живой. Тем лучше. — Обязательно, — она вынимает руку из его осторожнее некуда, но звучит ехидно. — Обаяние друга платинового мальчика складывает к его ногам все сердца. Брут посылает ей вслед долгий взгляд, точно зная, что она придёт. Точно зная, что рыжий пожар не даст ему погрузиться в собственные рефлексии. Хотя бы на вечер. (она окончательно покоряет его тем, что решительно отказывается от какао и пьёт горький кофе с лимоном).