Почти такой же, как я

      Около семи вечера Чонгук попрощался с семьёй Пэк и поехал домой. Припарковав машину на нижнем этаже подземной парковки, парень направился в сторону входа. Чонгук открыл входную дверь и направился к лифту. Поднимаясь по ступеням, Чон заметил юношу, сидевшего на скамье напротив лифта, узнать которого для брюнета не составило труда. — Чимин? Какими судьбами? — Пара? — не поприветствовав друга, ответил вопросом на вопрос тот. — Вот зачем ты всё это делал. Ты вовсе не хотел ей помогать… — О чём ты? — Теперь ты делаешь вид, будто не понимаешь о чём я говорю… Хах! — усмехнулся Пак, в усмешке покачав головой. — Пак Чимин, объясни наконец в чём дело! Чимин поднялся со скамьи и направился в сторону Чонгука, который так и остался стоять на лестнице. Подойдя в плотную, Пак сверху вниз посмотрел на Чона взглядом, который мог объяснить всё лучше слов. Чонгук ошарашено отступил шаг назад, спустившись ниже на одну ступень, и опустил взгляд на обувь впереди стоящего хёна, осознавая сказанные слова Чимина. — Ты слышал всё? — Да. Оба некоторое время молчали, не пересекаясь друг с другом взглядами. Чонгук тяжело сглотнул, решившись наконец поднять взгляд на старшего. — А я-то думал, зачем ты ей помогаешь? Кто она такая, чтобы ты стал общаться с ней? — медленно обдумывал Чимин, смотря в глаза растерянному Чону. — А оказалось… тебе просто подвернулся шанс начать встречаться с ней. — А что ты хотел? — собравшись, спросил Чонгук, вызывающе взглянув в глаза Паку. — Ты бросил её, а я тот, кто был рядом. Она мне нравится, я не держу это в тайне, Чимин. Ты сделал выбор, так оставь прошлое в прошлом. Отпусти её. Чимин стиснул зубы и сжал кулаки. От напряжения в глазах начинала болеть голова, а скулы сводило от силы, с которой они были стиснуты. Выждав ещё какое-то время, Пак с рыком развернулся и ударил кулаком стену. Чонгук в это время поднялся со ступеней лестницы и, подойдя к другу, положил руку на его плечо. — Я понимаю, что это тяжело, но… Она сказала, что испытывает взаимность по отношению ко мне, — пояснил Чонгук. — Хён, прошу, прими это. Давай не будем портить отношения? — Я люблю её. И принимать это не собираюсь. Она моя. — Ты уже бросил её, о чём речь?! — воскликнул Чонгук, всплеснув руками. — Ты планировал поиграть с ней, получить деньги, а затем сделать вид, будто ничего не произошло?! Пак неожиданно развернулся и ударил младшего в скулу. От спонтанного действия старшего, Чонгук отступил несколько шагов назад. — Я не хотел делать этого, но ты довёл меня, Чонгук, — прошипел юноша. — Я не хочу драться с тобой, Чимин. — Почему? Боишься проиграть? Сделав пару шагов, Чимин взял Чона за воротник пальто, но тот выставил руки вперёд, предотвращая дальнейшие действия старшего, и оттолкнул его от себя. От недосыпа Пак приложился головой об стену, но вовремя облокотился на неё, чтобы не потерять равновесие. Внезапно, в этот момент, на юношу вновь напал несильный приступ. — Хён, что ты делаешь? Я не узнаю тебя… — И больше не узнаешь, — хрипло произнёс тот, когда кашель слегка улёгся. Неуверенно встав на обе ноги, Чимин стал приближаться к Чонгуку, но тот продолжал стоять на месте. Гук наблюдал за парнем, который пошатываясь, подходил к нему. Когда Чимин занёс руку для удара, на него напал новый приступ, заставивший отставить размышления об ударе. Ноги Пака подкосились, и он почти было упал, но Чонгук вовремя схватил друга за плечи и прижал к себе. Чимин содрогался в приступе, и Чон положил его голову на своё плечо. После каждого пароксизма лёгкие сдавливало, а в голове гудело. Горло раздирало настолько, что больно было даже сделать вдох. Чонгук ощущал от Пака жар, машинально осознавая, что у старшего высокая температура. Когда приступ более или менее утих, Гук подал голос: — Что с тобой? — Пневмония, — немного помолчав, шёпотом ответил тот. — Что?! Чонгук тут же отстранился от Чимина, но продолжил удерживать того за плечи. Взглянув Паку в глаза, сердце Чона сжалось. Старший значительно побледнел, а глаза были полу-закрыты. Дыхание было так усложненно, что младший слышал, как тот выдыхал. Хватило буквально нескольких секунд, чтобы Чон осознал, насколько тяжело сейчас его хёну. Гук вернул голову Чимина на прежнее место и закрылся пятернёй в его волосы, продолжая перебирать пальцами тёмные пряди. — Почему ты не обратился к врачу? — Думал, что это обыкновенная простуда… Я и не задумывался о пневмонии… — ответил Пак. В подъезде было тихо, словно под водой, поэтому Чимин говорил шёпотом. Приступ стих, но говорить громче необходимости не было. — Прости, Чонгук. Я не знаю, что на меня нашло. Просто позаботься о ней. — Конечно. Спасибо, хённим. От подобного обращения на губах Чимина появилась улыбка. Младший редко так называет его, поэтому слышать это было в новинку, особенно после ссор, которых у парней было немало, но десятилетняя дружба всегда брала вверх. Постояв так ещё несколько секунд, Пак внезапно опомнился и отстранился от Чонгука. — Спасибо, Гук, — прочистив горло, выдал тот. — Мне нужно идти. — Не за что. Попрощавшись, Чимин направился в сторону выхода. Спустившись по лестнице, его окликнул Чон: — Чимин-хён! — Что? — спросил старший, обернувшись. — Обратись в больницу. — Да, хорошо. Завтра. — Угу, — коротко ответил младший, после чего Чимин скрылся из виду.

* * *

Несколькими днями ранее Чимин первый раз появился в студии без напарницы и в ужасном расположении духа. Всю репетицию он не обмолвился словом ни с одним из участников, игнорируя все их расспросы. — Где Т/И? — спросил голос Хосока за спиной. Этот вопрос заставил юношу вздрогнуть. Он не имел ни малейшего желания отвечать на него и вообще затрагивать эту тему. — Нет больше Т/И. На танцах она больше не появится, забудьте её имя, — отрезал Чимин. В комнате повисло молчание. Хосок с жалостью наблюдал за Паком, который в одиночестве отрабатывал движения хореографии. Смирившись с ответом брюнета, Чон коротко кивнул и приступил к занятию. После того дня вновь был объявлен отбор в студию. Чимин протестовал, утверждая, что в состоянии танцевать один, но Хосок был непреклонен. С каждой новой девушкой Чимин становился всё меньше похож на самого себя. Он критиковал каждую мелочь, требовал от танцовщиц невозможное, от чего долго они не задерживались, даже если им удалось пройти отбор. И когда однажды, ни одна девушка не появилась на пороге студии, Хосок окончательно потерял чувство самообладания: — С меня хватит! Ты подводишь группу, Пак Чимин! Из-за твоих нелепых требований группа на грани! — воскликнул хореограф. — Значит, так. Либо ты принимаешь тот факт, что в напарницы тебе придётся взять другую девушку, либо я убераю тебя из группы. — Что? — удивлённо спросил Чимин, посмотрев на Хосока. — Что слышал, — отрезал Чон. — Это будет нелегко, но другого выхода у меня нет. На сегодня всё, расходимся. В молчании группа покинула класс, но Чимин остался стоять в центре студии, вновь и вновь прогоняя в мыслях сказанные Чоном слова. Танцы — это единственная причина, по которой Пак сейчас стоит на этой земле и дышит этим воздухом. Единственная причина, ради которой он живёт.

* * *

Вновь тишина и одиночество. Находясь в пустой квартире, Чонгук осознал насколько трудно жить в этой поглощающей пустоте. Парень понимал, что рано или поздно родители девушки примут меры и не разрешат ей уходить из дома на ночь. Но не сегодня. Чонгук помешивал кофе в стакане, обдумывая идеи, который вертелись в мыслях все эти дни, когда он был один. Он вспоминал о разговоре с Чимином по несколько раз на дню и думал то ли о его болезни, то ли об их отношениях… Чон сам не мог разобраться с этим. Когда настал день забирать Т/И обратно, Чон выехал из дома с самого утра, как и обещал, и около полудня девушка была в квартире парня. — Гук, пойдём погуляем? — предложила брюнетка, лёжа на груди парня. Пара битый час безустанно смотрела в экран телевизора, «бегая» с одного канала на другой. — Да ну, — неохотно протянул Чонгук, не отрывая глаз от монитора. — Мне и так хорошо. — А мне скучно, — простонала та, потрепав юношу за ткань футболки. — Т/И, я никуда не пойду. Сегодня воскресенье, так что сиди дома. Я завтра в школу выхожу, ты возвращаешься к родителям. Последний день, можно сказать, вместе проводим. По поводу учёбы, — вспомнила юноша. — Я слушаю. — Переводись ко мне. Я не смогу целых пять дней тухнуть без тебя в школе. — Вот так просто? — удивилась Т/И. — А что тут сложного? Будем вместе учиться, здорово же. — Ну… Может быть? — Подумай об этом, — зевая произнёс Чонгук, поближе притягивая к себе девушку. Окончательно убедившись в отсутствии интересных передач на каналах, Чонгук выключил телевизор и крепче обнял лежавшую рядом девушку, прикрыв глаза. Лёжа на плече юноши, Т/И глазами скользила по его черте лица: идеальная линия подбородка, нежные розовые губы… Девушкой завладело тайное желание, на секунду промелькнувшее в её сознании. Брюнетка протянула руку к лицу парня и лёгким движением указательного пальца коснулась кадыка на шее. Не задерживаясь долго на одном месте, пальцы Т/И медленно поползли к линии подбородка. Чувствуя касания на своей шее, Чонгук медленно сходил с ума от того, как она это делала. Медленно и плавно, пуская по телу лёгкую дрожь. С каждым новым прикосновением воображаемый фитиль в юноше грозил добраться до основания и взорваться. Когда её руки плавно спустились к груди, Чон не смог сдерживаться. — Что ты делаешь? — задал он вопрос, резко распахнув глаза. — Ничего, — ответила Т/И, отдёрнув руку. — Извини, меня слегка занесло. — Нет, Т/И, — произнёс Чонгук несвойственным ему тоном. Ладонью парень обхватил её запястье и вернул к месту, на котором ранее находилась её рука. — Продолжай. — Что? Чон молча откинул голову назад сглотнув, и Т/И поняла смысл его слов. Воротник футболки поддался движению тела и слегка оголил ключницы парня, что способствовало дальнейшим действиям девушки. Брюнетки коснулась губами чонгуковой ключицы, получив в ответ на это тяжёлый вздох со стороны Чонгука. Удовлетворённая такой реакцией парня, Т/И языком проложила влажную дорожку от ключиц до мочки уха. — Ты хочешь меня? — прошептала девушка на ухо парню. Ей нравилась реакция Чонгука. Она мотивировала её не останавливаться. Чон шумно выдохнул, почти прорычав ответ: — Ты сводишь меня с ума, Пэк Т/И. Девушка закусила губу, спустив руку к торсу Чонгука. Мышцы живота были сильно напряжены и проступали сквозь ткань футболки. Чон всеми силами сдерживал себя, но её шёпот сносил крышу. Когда её рука заскользила вниз, разум был окончательно затуманен. Чонгук потянул её на себя и жадно впился в губы. Не мешкаясь, парень взял инициативу на себя, и одним лёгким движениям поднялся с дивана вместе с девушкой. Т/И обхватила ногами бёдра парня, пальцами вцепившись в мужские плечи. Юноша сплетал их языки, с каждым разом всё сильнее углубляя поцелуй. Поднявшись по лестнице, Чонгук спиной распахнул дверь, которая с грохотом ударилась о стену, и повалил девушку на кровать. Чон навис сверху, и припав к нежной коже на её шее, стал оставлять на ней багровые отметены. Правая рука парня спустились к ягодице брюнетки, с силой сжав её, на что Т/И слегка передёрнуло. Девушка потянулась к низу футболки Чона и потянула её вверх. Чонгук оторвался от её шеи и подал голос: — Ты уверена, что хочешь этого? — А ты нет? — Хочу, но… Пойми, обратной дороги не будет. — Я хочу тебя, Чон Чонгук, — прошептала она, но этого хватило, чтобы парню вновь потерять самообладание. Одним движением юноша стянул с себя лишнюю ткань, оголив накаченный торс, после чего потянулся к Т/И. Как только её тело оказалось без одежды, на брюнетке осталось лишь чёрное, кружевное нижнее бельё. Чонгук прошёлся взглядом по каждому сантиметру её тела, не обделив декольте. — Так и будешь смотреть? — Замолчи, прошу. Сквозь ткань бюстгальтера Чонгук сминал её грудь, вытягивая из девушки стоны. Парень припал губами к ключицам Т/И, заставляя брюнетку выгибаться от удовольствия. Внезапно, внизу раздался сигнал звонка. От обострившихся чувств, пара не слышала первых звонков, но когда за ними последовали стуки, Чонгук уловил звук и неохотно отстранился от тела девушки. От прекратившихся ласк, Т/И недовольно что-то пробубнила, после чего уже более внятно произнесла: — Не обращай внимания, Гукки. — Я быстро. Накройся пока, — сказал Гук, указав на одеяло. — Ты серьёзно?! — воскликнула девушка, приподнявшись на локтях. Чонгук натянул футболку и вышел из комнаты. Прикрыв за собой дверь, парень спустился вниз, и подойдя к входной двери, раздражённо подал голос: — Да? — Чонгукки, открывай, милый. Всё, о чём несколько секунд назад думал Чонгук, моментально вылетело из головы. Все мысли теперь были заняты голосом, который только что прозвучал по ту сторону двери. В душе заныло, но спустя пару секунд печаль сменилась на гнев. Чонгук распахнул дверь. Перед ним стояла стройная, высокая женщина с длинными волосами, аккуратно заплетёнными в косу, которая покоилась на её плече. — Зачем ты приехала? — спросил парень, смотря в глаза женщине. — Я твоя мама и имею право приходить тогда, когда захочу. Почему ты так недружелюбен? — Ты мне не мать. — Я понимаю, ты в обиде на меня, но пойми… — Я не хочу понимать, — оборвал Чонгук. — Ты зря приехала. — Дай мне войти. — Нет. Я не один. — В смысле? — В прямом. — А ну-ка… Женщина оттолкнула парня от прохода и по-собственнически зашла в квартиру. — Где она? — Мам. — Тани, милая, это я, Чон Суджин! — Мам, — повторил Чонгук. Суджин поднялась по лестнице на второй этаж и, приблизившись к двери в комнату Чонгука, распахнула её. Завидев полуголую Т/И, закутавшуюся в одеяло, женщина остановилась у входа, с нескрываемым шоком в глазах. — Это ещё кто такая? — спросила она, указав пальцем на растерянную брюнетку. — Моя девушка. Ты не в курсе, что врываясь без предупреждения, можешь помешать? — Чему это я могла помешать? — задала вопрос Чон, и подойдя к кровати, женщина отдёрнула одеяло, прикрывавшее тело девушки. — Мам, — практически прорычал Чонгук, отобрав у матери покрывало, и бросив его обратно. — А как же твоя вечная любовь к Тани? Изменяешь ей? Я сейчас позвоню её отцу, вот он и разберётся с тобой! Парень закрыл глаза, сжал кулаки, которые заметно потрясывало, и проведя языком по внутренней стороне щеки, произнёс: — Нет её больше. — Как легко ты вычеркнул её из своей жизни. — Она погибла в автокатастрофе год назад. — Ох! — воскликнула Суджин, прикрыв рот ладонями. — Я не знала… — Теперь знаешь. Уходи. — Чонгук, я… — Я сказал убирайся из моего дома! — прикрикнул юноша. — И никогда больше не попадайся мне на глаза. Женщина коротко кивнула и выбежала из комнаты со слезами на глазах, бросив на выходе тихое «Прости». Чонгук опустился на кровать и, уперевшись локтями в колени, зарылся пальцами в густые волосы. POV Т/И Я видела, насколько тяжело Чонгуку говорить об этой девушке. Только по тому, как он произносил её имя несложно догадаться, что она значила для него. У меня было много вопросов, например: Почему у него такие ужасные отношения с мамой? Или, почему он не рассказал ей о смерти этой девушки? Но когда он практически обессиленно присел на кровать, у меня отпало всякое желание задавать ему все эти вопросы. Мне достаточно было вспомнить то, что я испытывала, когда Чимин оставил меня одну. Из всего этого единый вывод — любить больно. Конец POV Т/И Девушка на коленях подползла к юноше и прижилась щекой к его спине, обвив руки вокруг талии. Чонгук сделал глубокий вдох, в попытках успокоить не унимавшиеся эмоции. Дрожь в руках со временем утихла, и Чон хрипло произнёс: — Всё хорошо. — Хочешь чего-нибудь? — ласково поинтересовалась девушка, положив голову на плечо Чонгука. — Нет, — тихо ответил он. — Прости, сегодня ничего не получится. — Угу. Т/И отстранилась от Чонгука и стала натягивать на себя одежду.

* * *

Несмотря на то, что Чимин дал своё благословение на отношения лучшего друга и бывшей девушки, ревность не оставляла его в покое. При малейшей возможности Пак следил за каждым шагом пары, выучил последовательность дней, когда они посещали парки и просто прогуливались по улице. Чимин стал буквально одержим ей. Он выучил её манеру поведения с Чонгуком, то, как она касается его, как говорит. — Хён, прекращай, — в который раз повторял Джихён. Чимин целый день сидел перед листом бумаги, на котором поминутно был расписан каждый день Чонгука и Т/И. — Нет, погоди. Сегодня они идут в кафе в районе Суёнгу, я должен быть там. — Чимин, опомнись! Она не твоя, отпусти её! — перешёл на крик юноша. — Ты зависим! — Какая тебе разница?! Не лезь не в своё дело, понятно?! — Послушай. Это трудно, но пора смириться с этим. Ты тяжело болен, не хочешь идти в больницу, так мало того ещё и нервничаешь каждую минуту. Я переживаю за тебя… — Не стоит. Все нормально, — заверил старший. — Нормально всё будет, когда ты прекратишь задыхаться. Чимин, обратись к врачу. — Я не могу обратиться к врачу. Я итак не всё вижу, а если лягу в больницу, то вообще ничего знать не буду. — Хён… остановись, прошу. Родителям придётся потратить все деньги на твоё лечение, и мы снова будем на мели, если так продолжишь. Эти слова, сказанные младшим Паком, заставили Чимина задуматься. Всё, чего он добивался, может вновь вернуться в начало, и все старания пройдут впустую. Пак оторвался от листа бумаги, продолжив затуманенными от мыслей глазами смотреть перед собой. — Ты себя погубишь, хённим. Старший издал протяжный стон, зарывшись пятернёй в тёмные пряди. — Я не могу без неё. — Можешь. Это всего лишь вопрос времени. Просто подожди, — уверял Джихёк. Младший Пак потянулся к листку, который Чимин от и до расписал цифрами и какими-то лишь ему понятными записями. Старший хлопнул по столу, прижав соскользающий лист бумаги к поверхности. — Хён… — тихо произнёс Джихёк, посмотрев на брюнета. Немного подумав, Пак расслабил руку, и младший с лёгкостью отобрал листок, разорвав его на две неровные части. На Пака напал небольшой приступ, отступивший спустя несколько секунд. Это всегда случалось, когда парень переживал, а точнее, почти ежедневно. — Всё будет хорошо, — заверил Джихёк.