Поцелуй или выстрели

Посреди хаоса и суеты, громких окриков, треска раций, приглушённых причитаний и редких всхлипов, отсветов проблесковых маячков полицейских машин он молча и сосредоточенно вглядывается в хорошо, до мельчайших морщинок, знакомое лицо дорогого ему человека. Он разглядывает его внимательно, не торопясь. Торопиться надо было раньше, теперь уже совершенно бессмысленно. К нему никто не подходит, не задаёт вопросов. Хотя кому-нибудь стоило бы поинтересоваться, с чего это вдруг спецслужбы принесло на обычную полицейскую заварушку со стрельбой. Но никто не интересуется. На то ведь они и спецслужбы, у них свои причины, верно? Верно. Его сюда привело именно это. Его причина лежала сейчас на носилках коронера в незастёгнутом пластиковом мешке. Майкрофт до боли в пальцах сжал ручку зонта, силой воли заставляя себя сделать вдох. Как же так вышло? Ничего ведь не предвещало. Как он мог не предотвратить? Он должен был предвидеть все возможные исходы. Он же старался заботиться о нём. Неустанно. Как мог. Видимо, его стараний оказалось недостаточно. Их всегда недостаточно, его стараний. Недосмотрел за братом в детстве, за системой безопасности Шерринфорда в своё время, недосмотрел и сейчас. Как же дальше… Неравнодушие - не преимущество. Так он сказал однажды Шерлоку. Он никогда не отказывался от этих своих слов, но кто сказал, что он приводил в пример себя? Сейчас у него не было никакого преимущества, кроме того, что привычки, выработанные годами, заставляли тело придерживаться вертикального положения и иногда вдыхать воздух в автономном режиме, без участия мозга в этом процессе.       – Простите, сэр, – раздаётся за его плечом, – если вы не против, позвольте… Человек в спецкостюме с логотипом коронерской службы наклоняется к носилкам, даже не глядя на него. «Постойте!», хочется выкрикнуть Майкрофту, «Не сейчас». На самом деле – «Не его!». Но он понимает, что голос без содействия мозга слушаться его точно не намерен, а как произносить слова, он, кажется, не может вспомнить.       – Стойте! – резкий окрик за спиной немного приводит в чувство. – Старший инспектор просил вас срочно подписать отчёт. Он нужен ему для заявления, а журналисты, как видите, уже тут.       – Я подписал, – недоумённо хмурится коронер.       – Значит, не всё. Идите, он только что потерял одного из своих сотрудников, и теперь рвёт и мечет, призывая страшные кары на головы всех, кто попадётся под руку. Я бы не хотел оказаться на вашем месте, если он не получит свой отчёт в ближайшие минуты. Офицер пожимает плечами, но всё-таки уходит. Майкрофт прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Холодный влажный лондонский воздух обжигает лёгкие не хуже пара в сауне.       – Грегсону не нужен его отчёт, – говорит он с трудом через несколько секунд, и тут же давится кашлем.       – Знаю, – хмыкает Шерлок, резко закладывает руки за спину и становится к нему плечом к плечу. – Грегсону не нужен отчёт, а тебе нужно ещё пару минут.       – Зачем? Это сможет что-то изменить? – Майкрофт резко разворачивается к нему. Он практически в ярости.       – Нет. Но это даст тебе возможность попрощаться, – ровно и уверенно говорит брат, но смотрит при этом в одну точку, в точку намного выше носилок, как будто пытается не видеть жестокой, несправедливой, трагической правды.       – Я не собираюсь с ним прощаться, слышишь! – кричит Майкрофт ему в лицо и просыпается. Он резко сел на кровати, захлебнулся воздухом, и ещё несколько секунд старался просто перевести дыхание. Это становилось невыносимым. Такие сны отбирали все силы: физические и моральные, заставляя бороться с нервной дрожью остаток ночи и с сонливостью весь последующий день. Но самое невыносимое в них было то, что они повторялись, и довольно часто. Сюжеты были разными, но смысл всегда один. Когда это началось? Майкрофт перевёл тяжёлый взгляд на другую половину кровати. Вот тогда и началось. Он собрал все подушки у спинки кровати, откинулся на них и посидел так какое-то время, успокаивая сердцебиение и выравнивая дыхание. Что ж, вот и новый день, проснулись-улыбнулись. Сколько бы сейчас ни было на часах, о том, чтобы заснуть снова можно смело забыть. Он встал, надел халат, не с первого раза справившись с поясом дрожащими пальцами, и задумчиво замер посреди спальни. Сварить кофе и начать разбирать отчёты восточноевропейских агентов? Отличные планы, до рассвета как раз должен управиться. Покурить? Да! В первую очередь.       – Мне не нравится, как ты выглядишь, брат мой, – пристально оглядел его Шерлок.       – Можно подумать, что когда-либо у тебя было другое мнение на мой счёт, – бросил Майкрофт, не отрываясь от бумаг.       – Хроническая усталость, – констатировал Шерлок.       – Даже не начинай, – Майкрофт предупреждающе наставил на него ручку. Но младшего брата уже было не остановить:       – Все признаки недостатка сна. Что это? Загруженность работой? Отсутствие времени на отдых? Подвиги в горизонтальной плоскости? Нервное перенапряжение, и как следствие – бессонница? Ночные кошмары?       – Вся наша жизнь – один сплошной кошмар, – проворчал Майкрофт, снова склоняясь к документам.       – Значит кошмары, – протянул Шерлок и ухмыльнулся. – Надо же. И что же такого ужасного тебе снится: Брексит, новые иностранные туристические группы в Солсбери, потеря любимого пса Её Величества, война с Австралией, коронация принца Гарри?       – Прибереги попытки поразить своей догадливостью для Джона, окажи любезность. Вернёмся к нашему делу, если ты не против?       – Не против. К делу, – Шерлок бесцеремонно закинул ноги на угол его письменного стола и откинулся в кресле. – Ты прав, продажа твоих досье действительно готовится, а также их последующая отправка…угадаешь куда?       – В Сербию.       – Угадал.       – Не угадал, а знал, – поправил Майкрофт. – И они не мои. Были бы мои, они бы не продавались. К тому же, Сербия – не конечный пункт назначения.       – Определённо, не конечный. Дальше они отправятся заказчику, но для этого нужно вывезти их из Лондона в Белград.       – Что твои маркеры?       – Именно по ним я и определил направление.       – Трекингом и конечным бенефициаром мы займёмся позже. Вмешаться нужно на начальном этапе. Эти документы не должны покинуть Лондон.       – Ты знаешь, кто отвечает за сделку здесь?       – Разумеется, – Майкрофт сцепил пальцы в замок перед собой и положил на них подбородок. – Лорд Бромфилд.       – Бромфилд! – Шерлок победно усмехнулся и хлопнул себя по колену. – Я давал восемьдесят процентов, что это он.       – Что ж, ты был близок.       – Не хочешь узнать, кому отводились другие двадцать?       – Не имею ни малейшего желания, потому что у него все сто.       – Каков план? – Холмс-младший азартно подался вперёд, жадно, как гончая на охоте, глядя на брата.       – Ничего экстраординарного. Привлечём спецслужбы, возьмём их во время сделки. Получим прямые доказательства предательства лорда и сохраним документы.       – С полицией свяжутся твои люди или я могу? Мне не сложно. Майкрофт с подозрением посмотрел на покладистого и исполнительного Шерлока.       – Ты всё прослушал? Я сказал «спецслужбы». Это наше внутреннее дело. К чему нам толпа суетящихся бобби?       – Допустим, для того, чтобы кто-то из них зачитал лорду Бромфилду его права, когда вы закончите. Или предпочтёшь взять эту честь на себя?       – Если после операции ещё будет, кому зачитывать, – Майкрофт равнодушно пожал плечами.       – Ну хорошо, я имел в виду относительно полезную часть Скотланд-Ярда. Я могу позвонить Лестрейду.       – И как это противоречит моему утверждению о суетящихся бобби? – поморщился Майкрофт.       – Ладно, предположим. Но это всё частности. Главное – удержать ситуацию под контролем и избежать непредвиденных поворотов. Где будет происходить сделка? Когда? С кем?       – В этом как раз нет ничего сложного.       – Правда? – Шерлок недоверчиво прищурился.       – Правда, – Майкрофт поднялся из кресла, подошёл к брату и сжал пальцы на его лодыжке, силой заставляя того спустить ноги на пол и соблюдать хоть какие-то приличия.       – И как же ты собираешься держать руку на пульсе?       – Всё просто, – Майкрофт присел на столешницу и сложил руки на груди, с улыбкой глядя на Шерлока. – Я собираюсь убедить лорда Бромфилда взять меня в долю. У меня есть, чем его заинтересовать. Простому государственному служащему ведь нужно как-то выживать в этом непростом мире на довольно скромное официальное жалование. Он что-то говорит ему, даже что-то важное, кажется, но суть сказанного ускользает от понимания. Майкрофт просто смотрит на него, на то, как он увлечённо говорит, живо жестикулирует, улыбается, и не может сдержать ответной улыбки. Он собирается переспросить последнюю фразу, но не успевает. Визг шин, резкий удар, скрежет металла, невыносимая боль во всём теле, шок. Он не помнит как, но через мгновение уже оказывается на обочине: кругом какие-то люди, он слышит чьи-то голоса, но не может разобрать слов, пытается что-то сказать, но ничего не получается, снова мигалки – скорые.       – Что… – всё, на что его хватает сейчас.       – Сэр, сохраняйте спокойствие. Вы в безопасности, но постарайтесь не двигаться.       – Нет, я…– он всё же с трудом приподнимает голову, чтобы увидеть хмурого парамедика рядом с собой, две кареты скорых приблизительно в ста ярдах, ленту полицейского оцепления и то, что она огораживала – перевёрнутую легковушку на дороге и стоящий боком фургон, тоже изрядно помятый.       – Не двигайтесь, пожалуйста, – тон врача почти приказной.       – Там…в машине…мы…он…– горло перехватывает спазмом, попытка резко подняться не удалась – парамедик не терял бдительности.       – Сэр, успокойтесь. Вам ещё повезло, пассажирская сторона пострадала не так сильно, с водительской всё намного хуже. Но спасатели работают, с вашим спутником всё будет хорошо. Вам нельзя вставать, мы не знаем, какие точно повреждения вы получили.       – Пустите…нет… Врач открывает рот, возможно, чтобы пригрозить беспокойному пациенту седативным внутримышечно или механической фиксацией, но не успевает выразить свою мысль. Первые же его слова тонут в оглушительном грохоте и лязге. Легковушка на дороге взрывается. Майкрофт открыл глаза, сделал резкий вдох, но остался лежать в том же положении. Надо же, даже перестал рефлекторно вскакивать. Привык, значит. Как бы печально ни было это признавать. Он медленно перевернулся на бок и прикрыл глаза. Под закрытыми веками всё ещё плясали языки фантомного пламени. Майкрофт на ощупь нашарил телефон на столике у кровати и открыл глаза только после того, как разблокировал экран. Сколько это может продолжаться? Почему это вообще происходит? Его мозг – идеально работающий механизм, все остальные процессы в организме всегда были под чётким контролем, включая мысли и эмоции. В первую очередь – мысли и эмоции. Почему сейчас этот контроль утерян? Он рассмотрел все возможные варианты решения этой проблемы, включая медитацию и даже успокоительные. Помогало слабо. Он поймал себя на осознании того факта, что уже несколько минут бесцельно смотрит на экран телефона и даже не понимает, зачем взял его в руки. Список контактов открылся машинально, будто сам собой. Премьер-министр, министр обороны, глава МИ6, Антея, Шерлок, вот и его номер. Палец замер над именем человека, из-за которого один обыкновенный служащий британского правительства не мог спать уже довольно продолжительное время. Что дальше? Позвонить? Нет, слишком поздно. Или слишком рано, зависит от того, с какой стороны циферблата посмотреть. Написать? Глупости. Что он может написать? «Привет. Как дела?»? «Всё ли у тебя в порядке? А то я почти каждую ночь вынужден переживать твою смерть»? «Береги себя»? Если он всё правильно понял, а Майкрофт редко ошибался в выводах, ему однозначно дали понять, что в его беспокойстве не нуждаются. Проклятье. Он решительно заблокировал телефон и бросил его на соседнюю половину кровати. Это просто сны, хаотичные порождения переутомлённого мозга. Надо взять себя в руки и попытаться уснуть, через несколько часов ему потребуется много сил, завтра тяжёлый день. Уже сегодня, если быть точным. Внезапный ранний звонок разбудил Лестрейда на двадцать минут раньше будильника.       – Доброго утра, инспектор, – неожиданно проникновенно и интригующе начал Шерлок. – Какие у вас планы на сегодняшний вечер?       – С чего ты взял, что тебя это касается? – попытался возмутиться Лестрейд, растирая воспалённые, из-за резко ухудшегося качества сна в последние пару недель, глаза.       – Скажите, вам доводилось когда-нибудь принимать участие в задержании шпионов и предателей интересов страны?