Поцелуй или выстрели

      – Шерлок, да объяснишь ты мне, что там происходит на самом деле? – инспектор резко вывернул руль, входя в поворот, даже не сбросив скорость.       – Смотрите на дорогу, Лестрейд, – недовольно бросил Шерлок, не отрываясь от телефона.       – Шерлок, правда, – требовательно насупился Джон. – Что это за дело? Почему я слышу о нём в первый раз? Когда ты успел связаться со шпионажем? Хотя…постой, кажется, я понял…       – Да, – подтвердил детектив его невысказанную догадку.       – Это связано с Майкрофтом? – всё же уточнил Джон. Лестрейд рефлекторно обернулся, не сумев скрыть свою заинтересованность ответом на поставленный вопрос.       – Именно, – утвердительно кивнул Шерлок, не сводя пристального взгляда с инспектора. – Мой долг, как брата, помочь ему.       – Да что ты говоришь, – скептически поднял брови Джон.       – Всё. Приехали, – Шерлок распахнул дверь ещё до того, как машина остановилась. – Покупатель информации – забота спецслужб, нам нужно не упустить продавца. Лестрейд, ангар. Арестуйте всех, кто там будет. Займитесь ангаром! С этими словами он выскочил из салона и, ловко поднырнув под шлагбаум, ринулся куда-то вглубь территории.       – Стой, – Джон замешкался буквально на мгновение, но армейский опыт позволил свести время раздумий до минимума, и он, повторив манёвр Шерлока, бросился за ним.       – И вы себя берегите, да, – пробормотал инспектор, выбираясь из машины и аккуратно закрывая дверь. Он поправил кобуру и огляделся. Ист-Энд. Ньюхэм, его промышленная часть, если быть точнее. Склады справа, остатки старых доков, превращенные сейчас в мини-фабрики слева, несколько заброшенных зданий, исписанных граффити от фундамента до крыши, для полноты картины. Отличное место для незаконных сделок, наверное. То есть, определённо отличное. Лестрейд неуютно повёл плечами и не торопясь направился к указанному Шерлоком ангару. Чувствовалось какое-то противное нервное напряжение, будто в ожидании чего-то неприятного. Странно, он-то думал, что пережил это ещё будучи констеблем. И где, спрашивается, упомянутые спецслужбы? Он удобней перехватил рукоятку пистолета и медленно потянул на себя тяжёлую железную дверь ангара. По большому счёту, после всех переделок и модернизаций это был уже даже не ангар, а что-то вроде крытой складской площадки, с дверью и прочими атрибутами в одном её торце и полнейшим отсутствием стены в другом. Именно отсутствие одной из стен и обеспечивало хоть какое-то освещение этому месту. Но его было достаточно, чтобы разглядеть впереди чёрный автомобиль, классом определённо выше «бизнес», которому совершенно точно было не место в этих трущобах, и человека, садящегося на водительское сидение.       – Полиция! – Лестрейд вскинул оружие. – Оставайтесь на месте, в ваших же интересах не совершать резких движений. Он успел сделать несколько осторожных шагов вперёд, прежде чем человек в тёмном пальто медленно закрыл дверь машины и так же медленно повернулся к нему лицом.       – Ты…– потрясённо выдохнул Лестрейд, и его рука, сжимающая пистолет, едва заметно дрогнула.       – Добрый день, инспектор, – вежливо поздоровался Майкрофт Холмс.       – Привет, – от сюрреалистичности ситуации он даже забыл, что продолжает держать Майкрофта на прицеле. Последнего, впрочем, этот факт, кажется, абсолютно не смущал.       – Всё ясно, – зло сжал губы Холмс. – И где он?       – Кто?       – Мой брат, – это прозвучало практически как оглашение приговора.       – Бегает где-то по территории, – Лестрейд визуализировал сказанное в своём воображении и нервно усмехнулся. – Как обычно, в принципе. Ты же знаешь. Майкрофт удивлённо нахмурился, внимательно наблюдая за его реакцией, чуть склонил голову к плечу, а потом неожиданно улыбнулся в ответ:       – Да, как обычно. Они постояли ещё какое-то время, молча глядя друг на друга. Было похоже, что ещё немного и разговор зайдёт о погоде, но Майкрофт вернулся к более насущным вопросам:       – И чем была вызвана необходимость присутствия здесь полиции?       – Ну, – инспектор неопределённо пожал плечами и опустил пистолет. – Шерлок распутал какое-то дело со шпионажем и сказал, что мы должны арестовать агентов при передаче материалов. Пока он возвращает сам предмет сделки, я должен был найти того, кто их сюда привёз. А ты что здесь… Майкрофт не без доли злорадства наблюдал за сменой искренних эмоций на лице инспектора: удивление, сомнение, понимание, шок, отрицание, осознание, принятие.       – А ты, видимо, и есть продавец? – холодно спросил Лестрейд, вновь медленно поднимая пистолет, вероятно, для демонстрации серьёзности их разговора.       – Очевидно, – развёл руками Холмс.       – Твою…– выругался Грег и подошёл ближе ещё на несколько шагов. – Майкрофт, что тут происходит, чёрт возьми?       – Продажа государственных секретов. Мне на секунду показалось, что даже Скотланд-Ярд в состоянии это понять. Лестрейд стоически снёс пренебрежительное высказывание в свой адрес, продолжая молча гипнотизировать потенциального подозреваемого взглядом. Его волнение и растерянность выдавали только косвенные признаки: учащённое дыхание, расширившиеся глаза, нервно сжатые челюсти и его фирменный неповторимый взгляд, будто его только что предал, как минимум, весь мир. Оружие он всё ещё не опустил, но Майкрофт был не против. В последнее время в своих снах он столько раз видел его в крови, в огне, погибшим, что с радостью готов был стоять даже под дулом пистолета, лишь бы при этом иметь неоспоримые доказательства того, что он жив. Снаружи внезапно послышался звук выстрелов. Лестрейд резко развернулся на каблуках, взял на прицел дверь ангара и попятился назад, подходя к Холмсу на расстояние вытянутой руки.       – Инспектор, что вы делаете, позвольте поинтересоваться? – уточнил Майкрофт.       – Арестовываю тебя, разве не заметно? – сквозь зубы процедил тот, даже не удосужившись повернуться.       – Стоя при этом спиной ко мне? – хмыкнул Майкрофт. – Надо же, как я безнадёжно отстал от новейших полицейских методик.       – Ой, да помолчи ты хоть секунду, Майкрофт Холмс, не лезь под руку! Будь так любезен, чёрт тебя дери. Майкрофт изумлённо вскинул брови, смерил взглядом его спину, набрал в грудь воздуха и покладисто выдохнул:       – Как скажешь.       – Охренеть как признателен, – раздражённо бросил инспектор, сдвигаясь на десять дюймов правее, машинально закрывая спиной своего подозреваемого. Выстрелы больше не повторились, на улице всё успокоилось. Лестрейд наконец устало опустил руки и повернулся к нему лицом. Он продолжал стоять всё так же близко, больше не делая попыток наставить на него оружие или потребовать объяснений. А Майкрофт смотрел в эти невероятно красивые, невозможно дорогие ему глаза, взгляд которых стал едва заметно теплее, на то, как Грегори хмурит брови, прищуривается, чуть прикусывает нижнюю губу. Он так делал всегда, когда нервничал или напряжённо обдумывал что-то. Расстояние между ними было минимальным, так что можно было даже почувствовать запах его одеколона – едва ощутимые ноты бергамота с корицей и ярко выраженный тёрпкий кедр. Такой знакомый и привычный, но каждый раз неизменно заставляющий учащаться сердце. И причиной этого было отнюдь не мастерство парфюмеров известной компании. Однажды в сентиментальном порыве Майкрофт даже попробовал воспользоваться им сам, чтобы этот волнующий аромат был с ним в течение дня. Ничего не вышло. Оказалось, Грегори пах так будоражаще не из-за чёртова одеколона. Отчаянно захотелось коснуться его, прижать к себе, впитывая этот запах вместе с его обладателем всеми доступными рецепторами. Услышать в ответ что-нибудь наподобие: «Я всё ещё злюсь, учти. Не думай, что тебе и в этот раз всё сойдёт с рук, Майкрофт Холмс!». Но в противовес сердитому тону, наблюдать его открытую, чуть смущённую улыбку, которая превращалась в почти ребяческую, когда он радовался искренне. Никакие выдающиеся умственные способности не помогали понять, как человек, доживший до его лет, занимающий такую должность, ежедневно лицом к лицу сталкиваясь с квинтэссенцией всех жизненных мерзостей, до сих пор не разучился улыбаться так. До дрожи в пальцах хотелось ещё хоть раз увидеть эту улыбку и знать, что она вызвана твоим присутствием, а потом спрятать её в долгом поцелуе. И ещё смотреть, смотреть не отводя взгляда, в такие родные глаза, как лакричный сироп чёрные в полутьме, и тёпло-карие, как самый изысканный коньяк, самый уникальный балтийский янтарь на свету. Смотреть и видеть в них отражение себя самого, только почему-то во много раз лучше, чем ты есть на самом деле. И с трудом восстанавливать привычно сбившееся дыхание от понимания этого. Да можно вообще не дышать, потому что, когда он тепло улыбнётся, собирая самые задорные из виденных когда-либо морщинки в уголках глаз, и подойдёт ближе, то кому вообще нужен будет этот воздух, когда есть такие поцелуи. Вдруг стало жизненно необходимо вернуть всё это, чтобы всё как раньше. Как будто ничего этого не было. Но реальность неумолима. В ней всё было. От внимания Холмса не укрылось, как его несколько раз окинули профессиональным взглядом полицейского, сделали какие-то свои выводы, и резко сменили выражение лица с раздражённо-строгого на беспокойно-заботливое. Как же Майкрофт любил это в нём. Да что притворяться, он любил в нём абсолютно всё. И именно сейчас он со всей отчётливостью понял, как же ему в последнее время его не хватало.       – Ты как-то выглядишь не очень, – осторожно заметил Лестрейд.       – О, мы перешли к комплиментам? – Майкрофт поднял уголок губ, обозначая насмешку.       – Прекрати язвить. У тебя всё в порядке?       – Да, всё превосходно. Если не принимать во внимание тот факт, что я вступил в сговор с целью обогатиться на продаже сверхсекретных документов, но был коварно предан младшим братом, а в данный момент нахожусь буквально в шаге от ареста, – Холмс красноречиво указал взглядом на пол, явно намекая, что между ними осталось расстояние как раз равное одному шагу.       – А если ты прекратишь ёрничать, то Уэльс и Шотландия сразу же выйдут из состава Соединенного Королевства?       – Ты, что же, ни на секунду не допускаешь вероятности того, что я говорю правду?       – Майкрофт, – в голосе инспектора послышались предостерегающие металлические нотки.       – Всё нормально, успокойся. Просто плохо сплю в последнее время.       – Я бы скорее предположил, что ты просто пренебрегаешь сном, как обычно. Мы ведь уже говорили с тобой о режиме. Ты мне обещал.       – Как-то не очень тебя заботил мой режим, когда ты уходил, – огрызнулся Майкрофт, слегка потеряв самоконтроль от темы разговора.       – Не начинай, пожалуйста, – попросил Лестрейд, знакомым жестом прикрывая на секунду ладонью глаза.       – Отчего же? Когда-то надо начать, не так ли?       – Ты правда хочешь поговорить об этом здесь? – спросил инспектор, обводя ангар пистолетом.       – Почему нет? – вскинул голову Майкрофт. – Операция продлится ещё…– он не спеша достал карманные часы и сверился со временем, – минут пятнадцать. Я, судя по всему, арестован. У меня, конечно, есть право хранить молчание, но это право, а не обязанность. Где-то в отдалении, похоже, за полузаброшенной фабрикой, что-то взорвалось. Лестрейд чуть заметно вздрогнул, но взгляд не отвёл.       – Хорошо, – внезапно легко согласился он. – Давай сейчас. На чём мы остановились?       – На том, как закончились наши отношения, – услужливо напомнил Майкрофт.       – Они не закончились.       – Ты ушёл.       – Да не уходил я! – возмущённо задохнулся Лестрейд. Майкрофт скептически приподнял бровь.       – Ну хорошо, чисто технически – ушёл, – инспектор непроизвольно взлохматил волосы левой рукой и внимательно посмотрел на пол. Немилосердно хотелось подойти к нему и провести ладонью по голове, возвращая аккуратность его причёске, задержать пальцы в его волосах чуть дольше необходимого. Он шутил, что до знакомства с Шерлоком был ярким шатеном, но Майкрофт не мог отделаться от мысли, что его личной вины в ранней седине Лестрейда было не в пример больше. Его собственная жизнь много лет была похожа на их семейное поместье Месгрейв после пожара – такое же пепелище, только из несбывшихся надежд, нереализованных мечтаний, разочарований, затаённых обид, ошибок, двухсторонних предательств разной степени тяжести и прочего житейского хлама, но однажды в ней появился тот, кто засучив рукава мужественно взялся за реконструкционные работы на этом закрытом объекте, не проводя никаких экспертиз прошлых событий и ничего не требуя взамен. Работы шли вовсе не ударными темпами, но постепенно разница между «было» и «стало» становилась очевидной. Майкрофт всё больше привыкал и всё сильнее привязывался к улучшенному дизайну своей реальности, в которой от неосторожного шага под подошвами больше мерзко не хрустели её обуглившиеся фрагменты, а Грегори был просто доволен результатами своих трудов, только вот пепел от беспорядка в чужой жизни теперь прочно запутался в его волосах.       – Ушёл, – продолжил Лестрейд. – Но не потому, что хотел прекратить наши отношения, и не потому, что я тебя не…ты понял, в общем, – он неопределённо махнул рукой.       – В общих чертах, если честно. Такое случается нечасто, но даже моих интеллектуальных способностей оказалось недостаточно, чтобы понять тебя, – Холмс прислонился к машине, скрещивая руки на груди.       – Потому что дело не в интеллекте, Майкрофт, – Лестрейд посмотрел на него с какой-то странной смесью злости и обиды. – Не в интеллекте, не в дедукции и даже не в логике. Это чувства и эмоции! Хотя, да, тут ты вообще ничего не понимаешь, правда? Откуда эмоции у воплощения британского правительства?       – Я хоть раз дал тебе повод думать, что ничего не чувствую к тебе? – потрясённо спросил Майкрофт.       – Да я не в этом смысле, я о том, что ты элементарного понять не можешь.       – Так объясни, – искренне попросил Холмс.       – Я объяснял, но ты не хотел слушать. Я приводил доводы, которые ты всегда успешно игнорировал.       – Обещаю в этот раз выслушать и принять к сведению.       – Именно этим всё обычно и заканчивается – ты принимаешь к сведению, – Лестрейд глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Ты прав, я ушёл. Ушёл, чтобы обдумать всё, попытаться принять и не сорваться однажды. И я говорил тебе об этом, но ты снова не услышал меня.       – Что же такого неприемлемого для тебя было в наших отношениях?       – Ты помешан на контроле, Майкрофт. Тебе совершенно необходимо руководить всем и всеми. Решать вопросы по своему усмотрению, даже тогда, когда тебя не просят. Не спорю, иногда это приятно, но чаще всего – нет. Зачастую это создаёт дополнительные проблемы. Я пытался мириться с этим долгое время, изо всех сил пытался, но в какой-то момент просто не выдержал. Нам не по восемнадцать лет, у меня тоже есть устоявшееся мировоззрение и привычки. Так вот, я не привык, чтобы за меня всё решали и выдавали предписания, как мне поступить, что я должен делать, где покупать кофе, по какой стороне улицы ходить, чёрт возьми. Я же как-то дожил до своих лет, принимая решения самостоятельно, правда? Ты не забыл, я был женат? И я привык нести ответственность не только за себя, но и за близкого мне человека.       – Будем откровенны, получалось посредственно, если судить по итогу твоего брака, – не удержался от замечания-шпильки Холмс.       – Заткнись! – предупреждающе взмахнул пистолетом Лестрейд. Майкрофт примирительно поднял ладони вверх, демонстрируя свою готовность выполнять требования.       – Я не Шерлок и не Антея, меня не надо ни опекать, ни отдавать мне распоряжения. Я вполне способен отвечать за свою жизнь и свои решения. И не только свои. Он прерывисто выдохнул, закончив обвинительную речь, и с вызовом посмотрел на Майкрофта. Тот вместо ответа изобразил растерянное выражение лица и неопределённо развёл руками.       – Неужели я настолько прав, что тебе даже нечего ответить? Поразительно!       – Ты ведь велел молчать.       – Говори, – раздражённо простонал Лестрейд и снова провёл ладонью по лицу.       – Твои обвинения беспочвенны, Грегори, – спокойно и уверенно произнёс Майкрофт. – Я никогда не пытался контролировать тебя или что-то тебе навязывать. Ты не привёл ни одного факта, видимо, потому, что таковых нет.       – Внимание! Факты, – торжественно объявил инспектор. – Объясни, почему комиссар сперва пригрозила мне взысканием из-за привлечения Шерлока к расследованиям, а спустя несколько дней резко поменяла свою точку зрения. Настолько резко, что даже извинилась передо мной. Какова может быть причина?       – Её умственные способности оставляют желать лучшего, скажем так. Шерлок нужен тебе, нужен полиции, он сильно утомляет, досаждает, но приносит пользу. Угрожать тебе внутренним расследованием за раскрытые дела глупо со стороны комиссара, которой ваше с Шерлоком сотрудничество приносит только похвалу и уважение в вышестоящих инстанциях. Это вовсе не попытка опекать тебя, скорее – добиться справедливости для брата.       – Но извинялась она не перед Шерлоком, почему-то.       – Странно, – даже не потрудился удивиться Майкрофт. – Речь шла исключительно о нём. Она не должна так ревностно относиться к его периодическому присутствию на местах преступлений.       – А как тогда расценивать её предложение повысить меня в должности?       – От которого ты отказался.       – Разумеется, я отказался!       – Это было одно из её немногих здравых решений. Моего вмешательства в этом вопросе не было. Она сама сделала правильные выводы, и на удивление быстро.       – Машина?       – Вопрос элементарной безопасности. На твою прошлую страшно было посмотреть, не говоря уж о том, чтобы ездить на этом, – поморщился Майкрофт.       – Это была обычная машина, с ней всё было в порядке!       – Автомеханик считал иначе.       – Твои шпики?       – Они не шпики, а служба наблюдения. Это тоже к пункту о безопасности. Они доставляли тебе неудобства?       – Нет, я даже не подозревал об их существовании до недавнего времени.       – Видишь, – Майкрофт улыбнулся. – Их присутствие на тебе никак не сказывалось. Просто продолжай и дальше считать, что их нет.       – Я простой полицейский, бога ради, зачем мне ведомственная охрана МИ6?       – МИ5. Лестрейд снова обречённо застонал, а Майкрофт продолжил:       – Во-первых, кому, как не тебе знать, что именно как полицейский ты и находишься под постоянным потенциальным ударом, в силу профессии. А во-вторых, – он на секунду задумался, выдохнул и сказал тихо: – В силу моей профессии и твоих отношений со мной, у тебя могут возникнуть проблемы намного более серьёзные, чем у простого полицейского. Я во многом готов уступить тебе, выполнить практически любую твою просьбу, кроме тех, которые противоречат основам твоей безопасности и ставят под угрозу твою жизнь. Забудь просить об этом. Я имею представление о том, к чему может привести твоя небрежность в этом вопросе, и я не позволю этому произойти. Вне зависимости от того, какое решение ты примешь, твоя безопасность будет обеспечиваться так, как я посчитаю нужным.       – Видишь, – грустно усмехнулся Грегори и потёр лоб. – У тебя на всё есть ответы.       – Ну прости, что здравый смысл возобладал, – Майкрофт упрямо сжал губы и пнул камушек носком ботинка.       – Это театр абсурда какой-то. Ты предлагаешь всё обсудить, найти решение, но в итоге всё остаётся ровно на тех же позициях. Твоих позициях, – инспектор нервно хмыкнул. – Знаешь, в какой-то момент мне даже показалось, что я скучаю по таким вот блестящим демонстрациям твоих дипломатических талантов.       – Наверное, всё же показалось, – как можно более равнодушно заметил Майкрофт. – Вряд ли ты скучал по чему-либо, если за всё это время ни разу не попытался позвонить.       – Не попытался?! – кажется, Лестрейд достаточно собрался с силами для нового раунда обвинений. – Да за эти три недели не было ни дня, когда я бы не сидел по часу с телефоном в руке, гипнотизируя твой номер и борясь с желанием нажать кнопку вызова.       – Можно полюбопытствовать, что заставило тебя так героически себя пересиливать? Лестрейд неожиданно стушевался, нахмурился и опустил голову.       – Грегори? – настороженно позвал Майкрофт.       – Сомнения.       – Прости? – за последние полчаса Майкрофту довелось удивляться так часто, что он мог просто придать лицу изумлённое выражение и оставить его до конца беседы.       – Сомнения, – повторил Лестрейд, всё ещё не глядя на него. – Я уже говорил, я простой полицейский, обычный бобби, самая что ни на есть средняя прослойка общества, и ты, возможно…       – Договаривай, – тон Майкрофта стал ледяным.       – Возможно, ты увидел некоторые плюсы в нашем расставании. Ведь звонка от тебя тоже не было, – уже смелее продолжил инспектор. – Знаешь, я подумал, ведь там у тебя в палате лордов немало хороших парней, если так посмотреть. И я вполне могу понять. Теперь Майкрофт отчётливо осознал, что такое настоящий театр абсурда.       – Знаешь, – в тон сказал он, – я уверен, что в оперативной группе, которая сейчас здесь, совершенно точно есть хорошие парни. Так что, если я воспользуюсь твоим пистолетом по назначению, они помогут мне скрыть следы. Могут возникнуть проблемы с Шерлоком, конечно, но его я могу припугнуть звонком родителям. Это всегда работает. Против воли Лестрейд неожиданно и как-то облегчённо улыбнулся, но тут же взял себя в руки и вернул своему лицу серьёзное выражение, даже брови специально свёл. Но Майкрофта было уже не обмануть, он видел, что улыбка осталась в его глазах, плечи расслабились, уголки губ были привычно чуть приподняты, из взгляда исчезла нервозность и тщательно маскируемая, но не укрывшаяся от внимательности Холмса, тоска. Сейчас он смотрел открыто, спокойно, и прямо в глаза или даже куда-то глубже. Смотрел как раньше. Под таким взглядом сразу хотелось стать лучше, соответствовать представлениям о твоей персоне, быть достойным того, чтобы на тебя так смотрели. Множество людей по всему миру считали Майкрофта Холмса жестоким, циничным, холодным и практически всемогущим. Некоторые, вроде Ирэн Адлер или квартирной хозяйки Шерлока, даже придумывали собственные сравнения. Его боялись и уважали, кое-кто ненавидел. Но только один рядовой инспектор Скотланд-Ярда, видевший его насквозь и не испытывающий абсолютно никакого пиетета перед его влиянием и должностью, мог в два часа ночи беспардонно отодвинуть отчёт министра обороны подальше на край стола, ставя перед ним чашку горячего чая. Или найти самые верные слова, присылая после публичного выступления премьер-министра смс со словами: «Ну он и мудак!». Точно зная, что адресату сообщения, который не одну неделю убеждал этого самого премьера не горячиться и обдумать своё решение, и чьи труды только что пошли насмарку перед десятками камер, сейчас совершенно необходимо именно такое мнение со стороны и такая своеобразная поддержка. Майкрофт мог спорить с сильными мира сего, даже иногда приказывать некоторым из них. Редко кто решался перечить ему, но сам он безропотно подчинялся, когда Грегори утром говорил: «Ты выйдешь из дома только после тостов и кофе!». Никто и никогда не ставил под сомнение идеальный вкус Майкрофта: в одежде, литературе, музыке, кинематографе. Но если во время просмотра очередного чёрно-белого шедевра, Грегори беззастенчиво засыпал у него на груди, то оставалось лишь откровенно признать, что фильм моментами действительно скучноват, но всё равно досмотреть его до конца, хоть и без интереса, чтобы не потревожить спящего. И уж совершенно не подвергалось сомнениям, что только он мог так обнимать ночами, что ни у каких тягостных размышлений, ни у одного кошмара не было ни малейшего шанса подступиться близко. Несмотря на довольно скромные, в сравнении с Холмсами, дедуктивные способности, Лестрейд благодаря какому-то непостижимому шестому чувству всегда безошибочно, едва ли не лучше самого Майкрофта, знал, что конкретно необходимо тому в определённый момент. И только с ним Майкрофт мог позволить себе делегировать контроль, не быть таким могущественным и сильным, каким вынужден был казаться перед другими. Снаружи снова послышался какой-то шум. Лестрейд оглянулся через плечо и вновь повернулся к нему.       – И что мы теперь будем с этим делать? – спросил он тихо.       – Тебе решать, Грегори, – безапелляционно ответил Майкрофт. – Ты был абсолютно прав в своей речи. Выбор всегда был и будет за тобой. И сделать его должен ты сам. Я ответил по всем пунктам твоего обвинения и объяснил свою позицию. Я обеспечивал и буду обеспечивать твою безопасность на своё усмотрение. Не потому, что это моя прихоть или тяга к манипулированию, а потому что от этого зависит твоя жизнь. И вопрос её сохранения – мой наивысший приоритет. Я контролирую только это, в другие аспекты твоей жизни, без твоего согласия, я не вмешаюсь никогда. Обдумай всё и прими решение. Я соглашусь с любым, лишь бы оно было продиктовано твоим искренним желанием, а не нелепыми домыслами и догадками.       – Я вообще-то тебя об операции спрашивал, – уточнил Лестрейд, указывая большим пальцем себе за спину.       – Ты уже давно спрашиваешь меня не о ней. Грегори помолчал несколько секунд, напряжённо глядя на него, решительно подытожил: «Да к чёрту!», и сделал шаг вперёд, преодолевая последнее расстояние между ними, не отводя глаз, на ощупь расстегнул кобуру, засовывая в неё пистолет.       – Неразумно держать оружие близко к телу, не поставив его на предохранитель, – не преминул заметить Майкрофт.       – А я и не снимал, Мистер Наблюдательность. Знаешь, я иногда очень завидую Джону Ватсону.       – Почему?       – Потому что он может себе позволить съездить по морде твоему брату. С этими словами он довольно грубо схватил Майкрофта за лацкан пальто и резко притянул к себе, нетерпеливо целуя. И Майкрофт ответил. Как он мог не ответить, если отчаянно ждал этого все эти невозможно долгие три недели? Несколько раз терял надежду, сомневался, снова надеялся, переставал верить, но всё равно ждал. Игнорировал звонки Шерлока, но позже перезванивал сам, потому что мог услышать от него хоть одну фразу про недалёкого и плохо соображающего, по мнению брата, инспектора, не хотел возвращаться домой, но возвращался, потому что дом ещё хранил следы его присутствия, боялся засыпать, чтобы снова не увидеть его мёртвым, но каждую ночь, ложась в кровать, надеялся, что, возможно, хоть сегодня во сне он его просто увидит.       – Привет, – прошептал Грегори, отрываясь от его губ и прижимаясь своим лбом к его. – Я так скучал.       – А уж как я скучал, – признался Майкрофт, закрывая глаза и кладя ладонь ему на шею. И Лестрейд счастливо улыбнулся в последующий поцелуй. Майкрофт попытался было отодвинуться от машины, но его властно толкнули обратно, сильнее прижимая к её глянцевому полированному боку. Почему-то подумалось, что возможно, у этой разлуки даже могут быть свои плюсы. Он приготовился привычно сдаться на волю любимого мужчины, подчиниться его власти, которую тот, сам этого не осознавая, имел над ним – «Я поведу» почти всегда срабатывало с Шерлоком и никогда – наедине с Грегори, – отрешиться от всего вокруг, сосредоточившись только на той нежности в родном карем взгляде, от которой заходилось и одновременно щемило сердце, на сильных руках, почти профессионально зафиксировавших его в нужном положении, на нетерпеливых губах, торопливо целующих его губы, щёки, скулы, закрытые веки, на горячих ладонях, которые уже пробрались под его пальто, но в тот момент, когда он поднял руку, чтобы запустить пальцы в его волосы и углубить поцелуй ещё сильнее, от двери донеслось:       – Нет, инспектор, вы всё делаете неправильно! Я же сказал арестовать его. Оказывается, вы не способны даже на это. Вам всего-то требовалось надеть на него наручники. Разумеется, с целью задержания, а не с другой, более привычной вам…судя по всему. Вы хотя бы убедились, что он не работает на иностранную разведку и не пойдёт на всё, даже на вашу ликвидацию, чтобы скрыть свои преступления? Лестрейд поспешно отстранился, посмотрел на него так, будто прощался с ним и жизнью заодно, и рывком повернулся к вошедшему Шерлоку. И если бы пистолет сейчас не находился вне зоны его досягаемости, Майкрофту предстоял бы непростой разговор с родителями и Джоном Ватсоном впоследствии. Но видит небо, сейчас он был готов к такому разговору.       – Я, конечно, подозревал, что Скотланд-Ярд вечно всё путает, но я не представлял масштаб проблемы. Страшно подумать, как у вас принято допросы проводить, – придирчиво посмотрел на них Холмс-младший, прохаживаясь взад-вперёд по одной линии, сцепив руки за спиной, как сержант перед строем новобранцев.       – Смени тему, Шерлок! – приказным тоном велел Майкрофт.       – С чего бы, братец? Она не хуже прочих. Впрочем, – Шерлок протянул брату портфель из рыжей кожи. – Пока вы тут опытным путём искали наиболее точное определение понятий «арест» и «превышение должностных полномочий», мы всё закончили сами. Твои люди сработали отлично, полиция…– он выдержал драматическую, по его мнению, паузу. – Полиция сработала как всегда. Я спас уникальные, эксклюзивные, невероятно секретные документы. Надеюсь на твою благодарность. Возможно, даже на рыцарство.       – Это копии, Шерлок, – назидательно пояснил Майкрофт, забирая портфель. – Но ты прав, документы и правда секретные, поэтому даже потеря копий была бы очень большой проблемой. Так что, спасибо тебе.       – Братская благодарность не знает границ, – театрально вздохнул Шерлок.       – Увидимся позже, – пресёк его жалобы брат.       – Не думал, инспектор, что вы так самоотверженно станете выполнять мою просьбу, – бросил Шерлок через плечо, уходя. – Оказывается, даже Скотланд-Ярд иногда может схватывать всё на лету.       – Что за ребёнок? – устало вздохнул Майкрофт, перенятым жестом закрывая лицо ладонью.       – Разбалованный. Причём тобой, судя по всему, – рассмеялся Лестрейд.       – Можешь взять его на поруки, если хочешь. Я с удовольствием подпишу согласие на любые воспитательные меры.       – Спасибо за заманчивое предложение, – Грегори иронично фыркнул. – Считаешь, что воспитывать Холмсов – это моя врождённая суперспособность, что ли? Нет, Майкрофт так не считал. Скорее он бы использовал термин «дрессировать» или «приручать». Иначе как ещё объяснить их одну на двоих семейную тягу к этому простому, на первый взгляд, стражу порядка?       – А о какой просьбе он говорил? – он заинтересованно посмотрел на него через пальцы всё ещё не отнятой от лица руки.       – Два года назад, – в ответе послышалась некоторая неловкость, – он попросил меня присмотреть за тобой.       – Правда? – удивился Майкрофт. – И как, получилось?       – Не очень, насколько я могу судить, – недовольно скривился Лестрейд. – Кто за кем больше присматривает – это ещё вопрос. Но кое в чём он прав.       – Неужели. И в чём же?       – Доказательств твоей невиновности в деле о продаже государственных тайн третьим лицам, с целью их последующего вывоза за границу, у нас до сих пор нет, – серьёзно заключил Лестрейд. – Поэтому, я считаю, что провести допрос необходимо, и желательно в ближайшее время.       – Как вам будет угодно, инспектор. Но учтите, что способность молчать на допросах является одним из основных профессиональных качеств в моей рабочей области, – предупредил Холмс.       – О, молчать ты вряд ли будешь, уж я постараюсь, – многозначительно ухмыльнулся Грегори.       – Не смею перечить доблестному служителю закона, – Майкрофт покорно склонил голову, не скрывая довольной улыбки и внезапно сбившегося дыхания. – Кто я такой, чтобы сопротивляться офицеру полиции при исполнении?