Выброшенная в Империю

      

***

      

      Алтхатх лежала на земле. Летняя трава щекотала запястья. Солнце ярко светило над опушкой очередного лесного массива. Тёмная эльфийка искренне радовалась тому, что ей, наконец, удалось вырваться из темницы с её холодным полом и ржавыми рещётками.       Асрай закончил свои дела и куда-то уехал, а представитель «голубой крови» не захотел держать у себя бесполезную для него друкайку.       Алтхатх знала, что кто-то идёт по её следам, но не придавала этому особенного значения, решив положиться на удачу. Она не боялась последствий. Хотелось лишь отдохнуть.       Неожиданно трава над ухом зашелестела, и рогатая фигура в длинном плаще нависла над девушкой.       — Чего тебе? — брезгливо спросила тёмная эльфийка.       — Всего лишь проверяю своего верного слугу.       — Я не твой слуга.       — Уверена?       — Абсолютно.       — Значит, ты не будешь против, если я… Опущусь до твоего уровня.       Воплощение кровавого бога легло на траву рядом с Алтхатх и закрыло свои горящие красным глаза.       — Зачем ты пришёл, Кхейн? — спросила тёмная эльфийка спокойным голосом, — Опять будешь издеваться надо мной?       — Нет.       — А зачем?       — Я лишь хочу понять, чего же ты хочешь добиться, дитя моё.       — Ничего.       Воплощение кровавого бога усмехнулось.       — Что смешного?       — То, что за свою короткую жизнь в тебя так и не смогли вколотить покорность. Твоя мать пыталась дольше всех, но потерпела неудачу. Сейчас она мертва, притом от твоей руки. Я пробовал направить тебя на истинный путь, но меня ты не желаешь слушать. Уверен, что я бы тоже умер, но бога убить сложнее…       — Ты к чему клонишь?       — Твой… Возлюбленный… — продолжил Кхейн, не обращая внимание на нервозность друкайки, — Он тоже пытался что-то тебе втолковать. У него тоже не получилось.       — И он тоже мёртв…       Воплощение кровавого бога вновь усмехнулось.       — Увидел иронию в происходящем, бессмертный?       — Нет. Поражаюсь твоей глупости.       — В каком смысле?       — В том смысле, что ты не понимаешь, за что я тебя так ненавижу, Алтхатх.       — Просвети же меня… — дразнящим тоном произнесла тёмная эльфийка.       — Открой глаза…       Алтхатх резко открыла глаза. Не потому, что ей приказали, а потому что ей приказал не Кхейн.              

***

      

      Алтхатх лежала на земле. Летняя трава щекотала запястья. Солнце ярко светило над опушкой очередного лесного массива. Тёмная эльфийка смотрела на гладко выбритого молодого человека с тонким носом и острыми скулами. Его лицо казалось слегка грустным. Светлые волосы на голове были сбриты наголо, одежда выдавала в нём какого-то охотника, и только глаза… Только синие глаза, похожие на океан, а котором так легко утонуть, даже схватившись за обломок мачты, выдавали его истинную суть.       — Кхирн?       — Алтхатх?       Тёмная эльфийка и северянин смотрели друг на друга очень долго. Они молча изучали все черты лица друг друга, пока тишину не нарушила друкайка:       — Как ты выжил?       — За мою душу молились последователи Сигмара, многие лекари колдовали надо моим телом, и моя жизнь не прервалась.       — Но… Я же…       — Убила меня? Как видишь нет.       — Как так вышло?       — Я уже сказал.       — И это всё твоё объяснение?       — А ты хочешь большего?       — Ты и сам прекрасно знаешь, что да…       Лицо Алтхатх было полно грусти, из глаза покатилась одинокая слеза.       — Я здесь не за тем, чтобы объяснять тебе своё чудесное спасение, Алтхатх.       — Но ты пришёл…       — Я пришёл, чтобы вернуть должок.       Несколько пар тяжёлых сапог топали в сторону развернувшейся сцены.       Хромой Капитан Охотников на Ведьм с грубыми чертами лица шёл впереди. Его приспешники, обнажившие оружие, шли следом.       — Ты пришёл, чтобы убить меня… — с лёгкой грустью в голосе констатировала Алтхатх.       — Да. И я сделаю это, Алтхатх.       Ещё одна слеза скатилась по щеке тёмной эльфийки и упала на траву.       Северянин Кхирн, доппельзольднер Ханс Хансен, бандит и охотник на ведьм занёс над ней свой тяжёлый двуручный меч.       Крепкая рука дрожала.       Алтхатх закрыла глаза, надеясь уже никогда их не открыть и машинально потянулась к верному кинжалу.       Свист стали, рассекающей воздух зазвучал в гробовом молчании, сливаясь с шелестом лесов, которыми полнится Империя.