Оковы собственный рёбер
3 декабря 2021 г., 12:00
***
Алтхатх проснулась посреди густого леса. Она не помнила, как оказалась здесь. Глазам не требовалось привыкать к ночной тьме, но рассмотреть что-либо среди стволов деревьев казалось непосильной задачей. Листва подозрительно шуршала вокруг. Тёмная эльфийка встала и машинально потянулась к короткому кинжалу. Внимание привлёк пробегающий мимо олень. Где-то вдалеке, там откуда бежало животное, хрустнула упавшая ветка. Тёмная эльфийка моментально вскочила и увидела перед собой Кхирна в его прекрасном сине-жёлтом костюме нордландского доппельзольднера. Разве что брюхо было вспорото, и из кровавой ткани торчали внутренности. Мужчина бросился на Алтхатх, размахивая своим цвайхандером. Удар было невозможно блокировать, и даже увернуться не вышло… Друкайка пришла в себя от сильной пощёчины. Она поняла, что висит в какой-то деревянной клетке. Запястья связаны друг с другом, а верёвке перекинута через крепкую балку над головой. Ноги не касаются пола. Одежды она не чувствовала, лишь боль саднящей кожи, растёкшуюся по всему телу. Через несколько минут, в сопровождении стражи, пришёл какой-то статный и важный лесной эльф. Он был полон и этой неповторимой грации, и неясной притягательности, смешанной с отвращением. Асрай был одет в плащ с явно прослеживающимися природными мотивами, подол шелестел, словно листва, а шаги хрустели сухими ветками. В руках выходец из Атель-Лорен держал посох. Алтхатх так и не поняла, что же он хотел сказать. Она слышала знакомые слова, слышала и язык Империи, который знала в совершенстве, но смысл оказывался неуловим. Из уст лесного эльфа лились и угрозы, сопровождавшиеся нежными прикосновениями к нагому телу, и успокаивающие сладкие речи, за которыми следовали болезненные удары посохом… Тёмная эльфийка стойко перенесла это всё, не проронив ни слова. Мысли роились в голове от происходящего, но всё тело будто окоченело, поразив внутренние органы, которые будто заполнил смертельный яд. Короткий кинжал сделал глубокий надрез где-то на грудной клетке и кровь обильно полилась наружу. Её собирали в какую-то чашу, пока та не заполнилась, после чего оставили бездыханное тело висеть на перекладине… Алтхатх проснулась посреди густого леса. Она не помнила, как оказалась здесь. Глазам не требовалось привыкать к ночной тьме, но рассмотреть что-либо среди стволов деревьев казалось непосильной задачей. Листва подозрительно шуршала вокруг. Тёмная эльфийка встала и машинально потянулась к короткому кинжалу. Оружие тут же пошло в ход, выпуская наружу кишки, ломая кости, расплёскивая кровь. Но вот одна небольшая ошибка подводит профессионала и друкайка падает на сырую землю, сражённая сильным уколом двуручного меча доппельзольднера… Друкайка пришла в себя от сильной пощёчины. Она поняла, что висит в какой-то деревянной клетке. Запястья связаны друг с другом, а верёвке перекинута через крепкую балку над головой. Ноги не касаются пола. Одежды она не чувствовала, лишь боль саднящей кожи, растёкшуюся по всему телу. — Пора вставать. — Сложно встать, когда ты висишь над полом, — съязвила Алтхатх, пытаясь разглядеть того, кто, судя по всему, её ударил. Ещё одна пощёчина отбила желание любое желание что-либо говорить… Перед друкайкой стоял самый настоящий Асрай, высокий, облачённый в зелёные одежда, прикрытые корой вековых деревьев, сшитой серебряными нитями. Его острые черты лица казались странными даже для эльфийской утончённости, но сильнее всего выделялись синие радужки миндалевидных глаз, в которых можно было утонуть и не спастись, даже схватившись за обломок мачты. Эти глаза были полны боли. Не только его, но и боли Алтхатх, страданий, которые невозможно пережить в одиночку, но и поделиться ей невозможно… Алтхатх проснулась посреди густого леса. Она не помнила, как оказалась здесь. Глазам не требовалось привыкать к ночной тьме, но рассмотреть что-либо среди стволов деревьев казалось непосильной задачей. Листва подозрительно шуршала вокруг. Тёмная эльфийка встала и машинально потянулась к короткому кинжалу. Внимание привлёк пробегающий мимо олень. Тёмная эльфийка бросилась к животному и ловко вскочила ему на спину. Схватившись тонкими пальцами за ветвистые рога, она поскакала через лес, в надежде сбежать от всего, от всей стенаний, от странного чувства внутри, от грязи и гнёта мира вокруг… Животное вдруг остановилось. Алтхатх обернулась. На расстоянии в несколько шагов от неё стоял высокий мужчина в широкополой шляпе из кожи с каким-то странным символом. Он был одет в коричневый плащ, чёрные шоссы и высокие сапоги. В левой руке он сжимал меч, а в правой — пистолет. Короткий щелчок курка оповестил о том, что скоро последует выстрел. Тёмная эльфийка не дрогнула. Она застыла на месте, опустив руки, готовая принять свою судьбу. В миндалевидных глазах пробежала короткая жизнь, наполненная лишь ошибками, которые были ей предначертаны чужой рукой. Рукой, что по локоть в крови… Где-то сбоку мелькнула фигура Кхейна, который занёс свой карающий дреч палача над шеей, прикрытой лишь красновато-чёрными волосами… Грубые черты лица мужчины излучали уверенность, в глазах играла ярость, на губах — ухмылка… Он целился прямо в сердце…***
— Ты не убежишь от меня, Алтхатх. — Я попробую. — Не получится. — Я смогу. — Нет, не сможешь. — У меня получится… — Нет, не получится. — Почему? — Просто ты не сбежишь от самой себя…***
Алтхатх проснулась посреди густого леса. Она не помнила, как оказалась здесь… Листва подозрительно шуршала вокруг. Тёмная эльфийка встала и машинально потянулась к короткому кинжалу… Перед глазами выросла фигура Асрая с этими его синими глазами, подобными бушующему океану… — С тобой всё хорошо? — как-то безучастно спросил он. — А?.. Со мной?.. — словно в бреду произнесла друкайка, — Да… Наверное… — Ты уверена? — Да… Да, уверена. — Отлично. Ты нужна мне в хорошей форме. — Почему? — Потому что наш променад по лесу скоро закончится и тебе придётся играть в хорошую девочку, знакомую со всеми тонкостями политической игры, — улыбнулся Ханес. — Ты только что улыбнулся? — Да. А что? — Я не думала, что ты так умеешь… Лесной эльф лишь пожал плечами.***
Когда двое эльфов, столь похожие друг на друга, но одновременно столь разные, вышли из леса, они сразу же почувствовали запах крупного города: вонь тухлого мяса, немытого тела и отходов людской жизнедеятельности; запах дублёной кожи и жжёного железа; стойкий аромат дыма от дровяных печей… В голову ударили звуки городской жизни: ржание лошадей, мычание коров, хрюканье свиней, кудахтанье кур… Дома были ещё далеко, но людей, что шли по своим делам было видно с опушки. Жители домов с разномастными крышами ходили от здания к зданию, в надежде сэкономить пару медяков, которые они отложат, чтобы купить мяса… — Что-то больно шумно… — буркнула Алтхатх. — Марктаг перед Зоннсилом… Обычное дело… — пожал плечами Ханес. — Чего? — Рыночный День перед Праздником Летнего Солнцестояния. Для друкайки, которая так хорошо знает Имперский Язык ты подозрительно мало знаешь об их календаре. — Для асрая, который всю жизнь провёл в лесу ты подозрительно много знаешь о Магртаке перед Заднсейлом… — Марктаг перед Зоннсилом. — Так откуда ты… — Неважно. Лесной эльф уверенно зашагал прочь, явно не желая продолжать разговор. Алтхатх выругалась на родном наречии и зашагала следом. Их ждал город, раскинувшийся под стенами крупного замка, над которым развевались синие флаги.***
Вокруг города строевым шагом ходили алебардщики в своей синей форме, приглядывая за горожанами и всеми, кто входил в город по любой из дорог. Двое эльфов не могли остаться незамеченными. Первый же сержант, заметивший парочку путешественников, одетых в зелёные одежды с пришитой серебряными нитями корой, забил тревогу и уже через несколько мгновений город ощетинился остриями алебард. — Эй вы! Стоять и не двигаться! Руки выше! Асрай послушно задрал руки высоко в воздух, не склонив при этом головы. — Руки выше, я сказал! Оба! Алтхатх нехотя подняла ладони чуть выше узких плеч. — А теперь медленно идём ко мне… Медленно, вашу мать! Двое эльфов подошли к сержанту ровно на расстояние укола алебардой и остановились на месте. — Здравия желаю, почтенная стража не менее Почтенного Герцогства Мидденланда! — Ну здравствуй… Эльф… — Меня зовут Ханес Асрай, и я — достопочтенный представитель Лорелорнского Леса, явившийся в ваш город с дипломатической миссией… — Ты чего болтаешь, сарай?! — Не сарай, а Асрай, это во-первых… Во-вторых — у меня есть бумага. Вы, стража, любите бумаги… — Бумага? У сарая? — У Асрая… — Сарая… — И достопочтенного представителя Лорелорнского Леса, явившийся в ваш город с дипломатической миссией. Сержант замолчал. По его нахмуренным бровям было видно, что он пытается осмыслить происходящее. — Если вы позволите, — прервал столь редкие мыслительные упражнения сержанта лесной эльф, — я залезу во внутренний карман и просто вам покажу… Солдат продолжал молчать. — Я просто покажу вам свои бумаги, и если они вам не понравятся, то ваши люди просто проткнут меня своими алебардами… Эту фразу сержант явно оценил: — Ладно, сарай, показывай свою бумагу! — Асрай, — тяжело выдохнул лесной эльф, засовывая руку под одежду. Через несколько секунд почтенный страж не менее Почтенного Герцогства Мидденланда разглядывал добротный лист бумаги с магической печатью. — Я должен позвать Капитана… — наконец пробормотал сержант и ушел прежде, чем лесной эльф успел что-нибудь возразить. — Руки то опустить можно? — спросила Алтхатх. — Нет, сарайка, пока Капитан не придёт, ничего отпускать нельзя! — выпалил один из охранников города. — А если я не послушаюсь? — Я тебя тыкну! — Как грозно… — Не раздражай стражу, — меланхолично произнёс Ханес, — нам это ни к чему… Тёмная эльфийка цыкнула, но руки не опустила. Больше, чем через полчаса наконец пришёл Капитан. Это был суровый бородатый мужик, хромающий на одну ногу. Его брутальное лицо светилось от плохо сдерживаемого смеха. — Здравия желаю, почтенный страж… — начал лесной эльф. — Да-да-да-да, здравствуй… — Что скажете по поводу нашей бумаги? — Интересная бумага, больше ничего и не скажешь! — Так вы нас пропустите? — Конечно! Как же не пропустить такого почётного гостя! — Капитан уже ржал во всю. — Спасибо, — не теряя самообладания и спокойствия ответил Асрай, — и, если вас не затруднит, доложите вашему господину, что… — Да… Конечно… Только учти… Сынок… Тот… Лорд, которого ты знал… В общем, уже давно скончался… — Я в курсе. — Тогда благослови тебя Ульрик! Пехота! Опустить алебарды! Солдаты с нескрываемым облегчением опустили своё грозное оружие. Капитан вернул бумагу с магической печатью и лишь сказал напоследок: — Северной дорогой идёшь, Рейквальдский солдат. — Во-первых, следите за языком: не Рейквальдский солдат, а достопочтенный представитель Лорелорнского Леса… — А во-вторых? — А во-вторых, я родился на Северной дороге… Алтхатх несколько раз хлопнула глазами, но её спутник лишь уверенно зашагал вверх по улице.***
Люди оборачивались и провожали глазами двоих эльфов. Некоторые смотрели с ужасом, кто-то с интересом, но у большинства на лицах было лишь презрение. Впрочем, разодетая в зелёное парочка без приключений дошла до моста, что был переброшен через ров, отделяющий замок от города. Стража поприветствовала эльфа, пришедшего с дипломатической миссией, и без каких-либо пререканий пропустила через мост, пришлось лишь подождать, пока какой-то гвардеец сбегает и доложит нынешнему хозяину замка. — Что ты имел ввиду, когда говорил, что родился на Северной дороге? — спросила эльфийка, пока они стояли в барбакане. Асрай тяжело вздохнул: — Ты не отстанешь? — Не отстану. — Тогда воспринимай это как красивую фразу. «Идти Северной дорогой» — это Мидденландская поговорка, означающая опасный путь… — А что ты имел ввиду на самом деле? — перебила Алтхатх. — А это тебе знать не обязательно. — Сказал, как отрезал. Лесной эльф лишь отвернул голову. Вскоре прибежал гвардеец и послы Лорелорнского леса вошли внутрь замка. По каменным стенам раскинулись вьющиеся растения, в центре площадки расположился украшенный статуями фонтан, повсюду стояли гвардейцы с непременными алебардами и короткими мечами на поясе. — Вас примут в главной зале, — буркнул эльфам страж на входе в замок. — Спасибо. — Вас проводить? — Нет, я помню, как тут всё устроено, — меланхолично ответил Асрай. Он размеренно шагал вверх по лестнице, разглядывая гобелены, что висели внутри строения. Алтхатх смотрела ему в спину, пытаясь скрыть подступавшую нервозность. В главной зале, совмещавшей в себе столовую и место для официальных приёмов, уже ждали почётных гостей, прибывших из таинственного леса. Слуги раскладывали тарелки и ложки с вилками разных размеров, запотевшие графины с вином уже заняли свои почётные места, не хватало лишь гостей. В конце залы стояло три трона. На первом, украшенном золотой чеканкой и серебряными нитями, сидел подозрительно молодо выглядящий невысокий грузный мужчина в украшенном мехом плаще. Слева от него, в более аккуратном троне из резного дерева не сидел никто. По правую же руку от молодого мужчины на совсем небольшом кресле с бордовым шёлком сидела девушка неопределённого возраста, но что-то подсказывало, что она совсем недавно вышла из детского возраста, если, конечно, вышла… — Приветствую вас, достопочтенные гости из Лорелорнского Леса! — громогласно произнёс человек на троне. Ханес Асрай молча сделал глубокий поклон, отставив назад правую ногу, что сопровождалось витиеватыми движениями рук. Алтхатх попыталась повторить все действия, но не смогла воспроизвести все па в точности. — Ах, оставьте эти тонкости, посол, мы оба знаем зачем вы здесь, так что лучше присаживайтесь и отобедайте с нами. — С превеликим удовольствием… Мужчина и молодая девушка наконец встали и направились к столу лишь для того, чтобы снова сесть на удобные кресла. Ханес сел по левую руку от хозяина, жестом указав своей спутнице, чтобы она села рядом. Слуги принесли яства. Стол ломился от мясных блюд, от дичи и сопутствующих гарниров. Ханес взял в руки вилку, выбрав из семи штук, после чего достал свой кинжал, которым умело принялся разделывать рульку, отправляя мясо в рот маленькими кусочками. Алтхатх по привычка принялась есть руками, чем явно рассмешила хозяина замка: — Ваша спутница, дорогой друг, явно никогда не была при дворе. — Кровь — водица, дорогой друг, моя спутница — наследница древнейшего рода, но тяжёлые времена накладывают отпечатки на всех. — Ну, меня мало волнует, как она будет есть это чудесное мясо, лишь бы все были довольны. Молодая девчушка хихикнула, глядя на то, как гостья обгладывает кость и, выбрав вилку поменьше и столовый нож, стала поглощать дикую птицу. Ханес налил себе немного вина и, неожиданно произнёс нечто странное и погрузившее в пучину грусти лорда: — Как ты пережил смерть отца? Хозяин замка отложил еду, глубоко вздохнул, налил себе вина, нахмурился, делал несколько глотков и произнёс: — Тяжело. — Сожалею. Человек ничего не ответил, лишь сделал несколько глубоких глотков и вновь наполнил чашу вином. Алтхатх с удивлением смотрела то на Ханеса, то на лорда, который, опустошив ещё одну чашу, наконец вновь заговорил: — Ты же пришёл сюда по поводу того договора? — Да. — А почему ты? — Старейшина решил, что моё происхождение будет более приемлемым… Хозяин замка хмыкнул. — Да-а-а-а, братец, попали мы с тобой, конечно… За столом повисло молчание. Только Ханес Асрай продолжал есть, как ни в чём небывало, отправляя маленькие кусочки мяса себе в рот. Алтхатх круглыми глазами смотрела на него, совершенно не понимая, что происходит. Молодая девушка понуро уставилась в тарелку. Хозяин замка болтал в руке чашу с вином, глядя куда-то вдаль. — Ты хоть останешься, до тех пор, пока ребёнок не родится? — наконец спросил мидденладский лорд. — Конечно. — Хорошо. — Кстати, в качестве компенсации могу предложить тебе мою спутницу в качестве подарка, — меланхолично продолжил Ханес, прожевав очередной маленький кусочек мяса. — Что?! — выпалила Алтхатх. Хозяин замка лишь улыбнулся: — Мою жену мне она не заменит, а слуг у меня достаточно… — Я не желаю быть ни вашей женой, ни прислугой! — закричала тёмная эльфийка. — А тебя никто не спрашивает, чего ты желаешь, а чего не желаешь, — меланхолично ответил лесной эльф. Алтхатх вскочила из-за стола, но почувствовала за спиной гвардейцев с алебардами. — Сядь, друкайка. Алтхатх села. — Она из тёмных? — спросил лорд. — Да, — ответил Ханес, — мы нашли её в лесу. Она была в бегах. — Не удивительно… Что ты совершила эльфийка? — Попала в шторм, — отрезала Алтхатх. — А потом? — Потом я прибилась к бандитам. Скиталась от города к городу, воровала, резала врагов, шла предначертанным мне путём, пока… Пока не… Пока… — Пока что? — Пока не убила свою любовь… — шёпотом ответила Алтхатх. — Ты про Кхирна? — неожиданно бросил Ханес Асрай, — Он не умер. — Что?! Он жив? Как? — Он жив, это всё, что я знаю. — Но откуда? — Птичка напела, — своим неизменным меланхоличным тоном ответил лесной эльф. Алтхатх закрыла лицо руками и заплакала. — Стража! Уберите эту плаксу отсюда, — наконец произнёс выходец из Лорелорнского Леса, — пусть рыдает в подземелье.***
В подземелье было сухо, но холодно. Алтхатх заперли в одной из немногочисленных камер. Её разместили одну, отделив от провинившихся чем-то слуг, которые с подозрением поглядывали на эльфийку. Ей было плевать, что о ней подумают, поэтому она просто уселась на пол и продолжила плакать. Даже скрип открывающейся двери в камеру её не отвлёк от самобичевания. — Ладно, хватит рыдать, я не могу ждать тут всю жизнь, пока твоё эльфийское сердечко переживёт сломанный ноготь! Алтхатх подняла глаза и увидела перед собой фигуру в дорогом костюме. Белая рубашка с жабо, чёрные шоссы, высокие сапоги, кинжал в дорогих ножнах на поясе. Карие глаза, выступающий подбородок, вес перенесён на правую ногу… — Я тебя знаю, — вытирая слёзы буркнула тёмная эльфийка, — ты один из тех солдат из лагеря в лесу, что я вырезала. — Хекс Хаунд, Капитан Охотников на Ведьм, — мужчина приложил ампутированную по середину предплечья руку ко лбу, будто бы отдавая честь. — Чего вам? — Хотел спросить, что ты знаешь об этом эльфийском выродке… Ханесе. — Видимо ничего… — пробормотала Алтхатх. — Поразительно… — Что именно? — То, насколько ты тупая. Или доверчивая… Или и то, и другое. Впрочем, скорее тупая… Тёмная эльфийка бросилась на охотника на ведьм, но ей в живот упёрся ствол пистолета. Она отступила. — Я хочу тебя убить. Но не буду. — Почему же нет? — Повода не вижу. Плюс, я люблю, когда сопротивляются… Хекс Хаунд ухмыльнулся своими подозрительно острыми клыками и вышел из камеры. Солдат, что отпирал решётку, не заметил, как сквозь открывшуюся дверь проскользнула кроваво-красная тень. — А ведь он прав… — В чём? — спросила Алтхатх, отвернувшись к стене. — В том, что ты тупая и доверчивая. Управлять тобой иногда даже не интересно… — Вы обижаетесь на меня за это мой лорд? — Боги не обижаются, девочка. Как минимум не такие, как я… — А что же делают боги? — Наказывают за непослушание. — Я думала, что этот этап мы уже прошли, — бросила друкайка через плечо, — поместить меня в петлю, полную смерти и страданий, где единственный вариант, в котором я не умираю — это тот, где я оказываюсь в плену под мидденландским замком… — Надо было лучше резать… Алтхатх наконец повернулась и посмотрела прямо в красные глаза демонической сущности: — Я сделала достаточно! — Нет, не достаточно, ведь тот, кто мешает мне, всё ещё жив. — Второй раз убивать его я не буду… — Поэтому ты здесь. Ты мне больше не нужна. Не сейчас. Не слабой. Не жалкой пародией… — Я НЕ ПАРОДИЯ! Кхейн лишь осклабился в ответ.***
«На северной дороге родится тот, дитя, ствол двух корней, ребёнок человека и эльфийки… Его жизнь будет полна боли и страданий… Он никогда не узнает, куда ему идти, кто он… Человек ли, эльф ли, дитя никогда не узнает любви отца и спокойствия матери, не узнает и кем себя считать… Ребёнок простоты и возвышенности, зимы и лета, технологии и природы, порядка и хаоса… Он единственный сможет идти своей дорогой, в конце которой будет награда: мир между двумя народами…» — Что это за книга, сэр? — Записи известного провидца. — Что они значат? — Что где-то ходит полу-эльф, что должен положить свою жизнь на алтарь мира между двумя народами. Читай дальше… «Судьба будет издеваться над тем, кто идёт лишь Северной дорогой, но никогда не дарует ему смерть… Убить его сможет лишь бог…» — Кому может понадобиться Конец Времён? — Многие хотят изничтожить человечество, сын мой… Те, чьи руки по локоть в крови мыслят иначе, чем мы… Крепкая рука доппельзольднера закрыла книгу и бросила в огонь.***
Лесной эльф без труда подошёл к камере, в которой лежала Алтхатх. — Спишь? — спросил Асрай. — Нет, — ответила друкайка. — Я лишь хотел сказать тебе, что ты стоишь на развилке… — Опять твои речи? — Нет. Послушай: я не знаю всего, но я знаю, что все лгут. Люди, эльфы… Боги… — Даже Кхейн? — Особенно Кхейн… — И? — И ты не должна никому верить, ни людям, ни мне, ни богам. — А кому мне тогда верить? — Себе, Алтхатх, только себе… — Чем мне это поможет? — буркнула тёмная эльфийка. — Тем, что поверив в себя, ты наконец сможешь выбрать свою собственную дорогу, а не идти путём, что тебе предлагают другие… — Спасибо… — Пожалуйста… А теперь прости, я должен разделить ложе с собственной двоюродной племянницей… — Ханес усмехнулся, — Спокойной ночи. С этими словами Асрай ушёл, оставив Алтхатх наедине со своими мыслями.
