Даже если это ошибка, мне плевать - я останусь с тобой

      – Минутку, – Кёко вдруг сообразила кое-что. – Если та штука... – «ведьма», так ты её назвала? – появляется, когда ты отчаиваешься и теряешь себя... То что она делала там, в луже? Я имею в виду, ты сейчас здесь, со мной... Ведь так?       – Ах, да, – сказала Саяка отстранённо. – Ну, это же я предложила ничего не скрывать друг от друга, так что придётся слово держать, – и она рассказала вкратце о мире, созданном Мадокой, о том, как умерла в последний раз, после чего попала в закон циклов, где научилась контролировать свою тёмную сторону (можно же так Октавию назвать?), и обо всём, что произошло благодаря изоляционному полю Инкубаторов, отчаянию Хомуры и её любви к Мадоке. – Извини, – добавила она в конце. – Это уже совсем смысла не имеет, правда?       – Нет, почему, – не согласилась Кёко. – Зная этого пушистого паразита и эту Акеми, я более чем могу себе представить. К тому же, это объясняет, почему я порой чувствую, будто не до конца верю в мир вокруг себя. Словно бы я во сне, если ты понимаешь...       – Кому ты это говоришь, – улыбнулась Саяка, медленно жуя блин и любуясь задумчивым, сосредоточенным лицом Кёко.       – Это был счастливый сон, так что я ни на что не жаловалась, но... – Сакура проглотила остатки рамена и вскочила. – Мы что, так это всё и оставим!? Пошли разберёмся с ней!       – Кёко! Не спеши, – попросила Саяка, протягиваясь через стол и ловя её за руку.       – Ты собираешься позволить ей и дальше творить с нашим миром всё, что она захочет!?       – Не всё так просто, – вздохнула Саяка. – Послушай... Если мы поставим её на место и вернём Мадоке её законную роль... Я, скорее всего, не смогу больше существовать в мире живых. Нагиса тоже, кстати.       – Саяка... – охнула Кёко. Сжавшись, она села обратно.       – Я не хочу позволять Хомуре творить что ей вздумается, но гораздо сильнее... я не хочу покидать тебя, Кёко, – Саяка продолжала держать её за руку. – Если мы можем быть вместе, то мир, который она создала, уже не кажется таким плохим, правда?       – Но... эм... а как же Мадока? Если Акеми её насильно утащила на землю, то кто знает, что ещё она сделает?       – Вот это меня и тревожит...       – Ну так значит, надо с ней разобраться! – воскликнула Кёко. – Нет, нет, я не хочу, чтобы ты уходила, но ты полюбила не ту Сакуру Кёко, которая думает только о себе, правда? К тому же, рано или поздно Мадока и меня заберёт в этот ваш закон циклов, и тогда мы будем всегда вместе... верно?       – Ну, технически, да... Но это, вообще-то, совсем не то же самое, что быть живыми, – предупредила Саяка. – Не торопись умирать... Пожалуйста.       – Тогда что же делать?       – Завтра... – Саяка вздохнула и решилась, – я попрошу Хомуру вновь стереть мне память.       – Чего!? С какого чёрта ты...       – Погоди, дай мне объясниться. Я хочу предоставить тебе право решать, что будет дальше, Кёко. Если когда-нибудь... тебе со мной наскучит... Можешь решить, что пришло время всё вернуть на места.       – Саяка, нет!.. Я бы никогда!.. И ты не должна...       – Это ты сейчас так говоришь, – улыбнулась Саяка. – Хотя конечно же, если я во что и верю, так это в твою любовь. Именно поэтому я и хочу доверить тебе всё это. Я очень хочу счастливо жить вместе с тобой, но эти сомнения... Я должна от них избавиться. Ты ведь сохранишь память о правде ради меня и всех волшебниц, правда?       – То есть ты просто спихиваешь эти сомнения на меня, – проворчала Кёко. – Ну спасибо. Но если ты хочешь так, то я согласна. Только знаешь, по-моему, если кто и должен решать, так это Мадока.       – Не выйдет. Хомура следит за ней пристальнее всего, и если что всплывёт, сразу примет меры.       – Это... – Кёко сжала в свободной руке палочки для рамена с такой силой, что они треснули.       – Ты не волнуйся, родная. Если мы пока что все довольны нашей нынешней жизнью, то с восстановлением справедливости можно и повременить, правда? Да и что вообще такое справедливость? Я могу сколько угодно злиться на Хомуру за то, что она никого не спросила, когда устроила этот финт с кувырком, но прежде всего... – Саяка взяла вторую руку Кёко в свою и улыбнулась. – Прежде всего я её благодарна за шанс, который она мне предоставила.       – Саяка... – только и смогла выдавить Кёко.       – Я верю в тебя, Кёко. Ты сделаешь то, что правильно.       – Разумеется, как только она начнёт творить херню, мы её остановим, – кивнула Кёко. – Но, Саяка, меня не это волнует! Если ты забудешь про всё это... Ты ведь тогда... и про то, что полюбила меня... тоже забудешь...       – И не надейся! – хихикнула Саяка. – Кёко, родная, я уверена, что мои чувства не изменятся, даже если я забуду, что послужило им причиной. Твои чувства ко мне не менялись, сколько раз Хомура ни переписывала бы реальность. Мои чувства к тебе были со мной уже давно, я только осознала их, когда вспомнила всё. Чувства вообще никогда не забываются, поверь.       – Ну, уж если я поверила во всё, что ты мне понарассказывала до сих пор, – хмыкнула Кёко. – Хорошо, Саяка, как скажешь. А если всё-таки посмеешь забыть... У меня есть все необходимые доказательства, – она показала на торчащую из сумки голубую коробку из-под шоколада. – О, кстати! Всё то, что я натворила в прошлых реальностях, это ведь не только причина твоей любви ко мне, но и доказательство моей любви к тебе, так? Ты и это тоже забыть решила?       – Это что, проблема? Я знаю, ты это докажешь ещё не раз.       – Я как раз собираюсь начать, – Кёко ухмыльнулась очень заговорщически. – Так вот, если ты думаешь, что я задержалась, потому что к твоему музыканту бегала... – потянувшись рукой вглубь сумки, она извлекла оттуда красную коробку со щенком на крышке. – Это... это для тебя. Я его купила, конечно, готовить самой времени не было... Но в следующий раз обязательно... Хотя может быть, лучше не надо, у меня ещё хуже твоего получится, скорее всего...       – Кёко! – воскликнула Саяка. – Спасибо. Я с радостью приму его вместе с твоими чувствами, – открыв коробку, она добавила шутливо, – эй, а где записка!? Я для тебя старалась, выражала чувства, а ты даже не?..       Кёко достала ручку и тетрадь, из которой решительно вырвала лист.       – Нет, я ничего не требую, ты ведь уже всё сказала... – поспешно сказала Саяка, но Кёко, не слушая её, принялась сосредоточенно карябать. Саяке оставалось только любоваться, как её любимая старается для неё и жевать подаренный шоколад.       – Ну... вот, – Кёко протянула Саяке бумажку, отворачивая взор. Та прочитала: «Спасибо, что приютила Эту бродячую псину. Она всегда будет верной».       – Это что, хайку? – удивилась Саяка. – Не знала, что ты таким занимаешься.       – Я и не занимаюсь, – пробурчала Кёко. – Просто... Ты ведь любишь музыку... Её сочинять точно не моё... Но поэзия это где-то рядом, ведь так? Я решила попробовать... для тебя.       – Вау, – Саяка подпёрла подбородок кулаком, любуясь смущением Кёко. – Тебе надо скооперироваться с Кёске. С него музыка, с тебя текст – и получится группа мечты. А мы с Хитоми будем ходить на ваши концерты.       – Это... не так работает, мне кажется, – произнесла Кёко неуверенно. – Да и к тому же, как я буду знать, что ты смотришь на меня, а не на него?       – Кто из вас двоих сожрал шоколад, который я приготовила? – хихикнула Саяка. – Знаешь что, давай вместе сходим на его следующее выступление. Тогда ты увидишь, на кого я смотрю.       – Я на самом деле подумывала о чём-то таком, – призналась Кёко. – Я хотела бы услышать то, что тебе нравится, и прочувствовать это вместе с тобой.       – Кёко, ты!.. Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.       – Тогда доедай шоколад, и пошли искать подходящее место.       – Я сохраню его на попозже, – решила Саяка, укладывая в коробку записку Кёко, закрывая её и убирая в сумку. – Может быть даже, будем есть вместе, по половинкам...       – Эй, – только и сказала краснеющая Кёко. – Эй.

***

      – Ну разве не модный домишко, – сказала Кёко, переступая порог дома Шизуки вечером 15 февраля. Саяка легонько пихнула её в бок и поздоровалась с Хитоми.       – И тебе доброго вечера, Саяка-сан, – ответила та, как обычно не изменяя безупречным манерам. – Сакура-сан, спасибо, что приняла приглашение. Все уже собрались в гостиной; я заварю чай.       Все? – подумала Кёко, следуя за Саякой в гостиную. «Всеми» оказались Мадока и Хомура. Саяка заметно напряглась, так что Кёко погладила её по плечу для ободрения.       – Саяка-чан, Кёко-чан, привет! – воскликнула Мадока, как обычно сияя добротой и жизнерадостностью. Чьей идеей было собрать всех, можно было не сомневаться. Очевидно, не только между Сакурой и Шизуки была тревожащая Мадоку взаимная неприязнь.       – Здорово, – буркнула Кёко, случайно встретившись глазами с Хомурой и поспешно отведя взгляд.       – Располагайтесь, прошу, – сказала Хитоми, пытаясь зайти в гостиную с подносом. Саяка с Кёко поспешно освободили проход и сели за столик. Хитоми, поставив на него поднос, заняла место напротив, рядом с Мадокой.       – Давайте хорошо проведём время все вместе! – провозгласила Мадока звонким, смешливым голосом.       – Давайте попробуем, – вздохнула Кёко, отхлёбывая чай. Без закуски ей было не особо уютно. – Ну и как веселятся на таких церемониях? Просветите меня.       – Ну, мы можем начать с беседы, – сказала Хитоми, не собираясь поддаваться висящей в воздухе неловкости. – Я так понимаю, у вас всё сложилось?       – Будем отрицать, или?.. – шепнула Саяка Кёко.       – А толку, – отозвалась та, вздрогнув от её дыхания у своего уха. – Она уже видела твою записку... Спасибо моей тупости.       – Опять себя бичуешь? – промурлыкала Саяка, погладив её по макушке. – Глупая.       – Как видишь, у них всё сложилось, – заключила Хомура.       – Я так рада за вас, Саяка-чан, Кёко-чан! – воскликнула Мадока. Хитоми сдержанно хихикнула.       – Эй, Хитоми, что с тобой? – прыснула Саяка. – Ты разве не собираешься закатить истерику с визгами про «запретную любовь»?       – Прошу тебя, Саяка-сан, мы с тобой уже не дети, – промолвила Хитоми, не теряя достоинства. – Я только рада; мне просто показалось забавным, что ты променяла Кёске на Кёко. Это же буквально одно и то же имя, только для разных полов.       – Забавно ей, – проворчала Кёко. – Так получается, будь я пацаном, меня звали бы Кёске? Честное слово, не знаю, как чувствовать себя по этому поводу...       – Никак не надо, – сказала Саяка, придвигаясь к ней поближе. – Ни жалеть, ни обижаться, ничего. Потому что мне никакой Кёске не нужен. Только Кёко, такая, как есть.       Мадока захихикала умилённо, и даже Хомура улыбнулась.       – Ну хватит, – смутилась Кёко.       – Хватит? Но я горжусь тобой, и ничего не могу с этим поделать! – воскликнула Саяка, прижимая её к себе.       – Ну так это, – с ехидной ухмылкой подала голос Хомура, – Сакура Саяка или Мики Кёко?       Обе, как по команде, скривились.       – Оба варианта звучат ужасно, если честно, – неловко засмеялась Саяка.       – Не то слово, – согласилась Кёко. – Но знаешь, если бы меня заставили выбирать, я бы стала Мики Кёко без сожалений.       – Ну и как... – замялась Хитоми, но любопытство всё-таки одолело вежливость. – Как вы теперь живёте?       – Да на самом деле, как и раньше, ничего, считай, не изменилось, – ответила Саяка весело. – Ну разве что держаний за ручки да поцелуев стало чуть больше.       – Эй, нам что, совсем не о чем больше поговорить, кроме нас двоих!? – выпалила Кёко, не выдержав. – Эм, извините...       – Ничего страшного, это моя вина, что я зацепилась за эту тему, – сказала Хитоми. – Мои извинения, Сакура-сан, я не хотела смущать тебя.       Далее последовали разговоры про школу, грядущий выпускной и прочие обыденные темы. Хитоми и Кёко удивительно быстро нашли общий язык, и даже Саяка с Хомурой вели себя друг с другом уважительно. Добрая воля Мадоки, как всегда, творила чудеса.       – Кто куда собирается после школы, девочки? – спросила Мадока. – Про кое-кого я уже знаю, но давайте все расскажем друг другу.       – Меня, считай, уже определили в академию искусств, – сказала Хитоми первая. – Камиджо-кун, к слову, туда же пойдёт, но это неудивительно.       – Я подумывала пойти в бизнес, – к всеобщему удивлению заявила Хомура. – Канаме-сан, мать Мадоки, так рассказывала о своей компании, что мне на самом деле захотелось попробовать себя в подобной роли.       – А ты знаешь, с кого брать пример, оказывается! – усмехнулась Саяка. Хомура улыбнулась, решив счесть это за комплимент.       – Я думаю, что у тебя всё получится, Хомура-чан! – воскликнула Мадока.       – Если ты в меня веришь, то конечно, – согласилась Хомура. – Ну, а вы двое?       – Что, пыталась отмолчаться, Кёко? – хихикнула Саяка.       – А что мне сказать? – пробурчала та. – Я не знаю, если мы продолжим жить вместе, то я могу, как и сейчас, просто подрабатывать где-нибудь?..       – Ясно, на шею мне сесть решила, – заключила Саяка шутливо.       – Ну, я... я не знаю, кем хочу стать, – Кёко опустила взгляд. – Может, если ты скажешь, кем меня видишь...       – Надо будет подумать, – улыбнулась Саяка, погладив её по плечу.       – Ну, а ты, Саяка?       – А я Саяка, да. Ну то есть, я не уверена, но хотела бы попробоваться в полицейскую академию.       – Ого, Саяка-чан, круто! – воскликнула Мадока. – Будешь стражем для Митакихары и нас всех!       – Саяка... – Кёко вздохнула.       – Что? Тебе не нравится идея?       – Нет, я не против, просто... Быть копом – это же самая неблагодарная работа, хуже только... это самое. И не все дела будут заканчиваться хорошо... Что, если ты разочаруешься? Я не хочу, чтобы ты была несчастлива.       – Кёко, родная, – Саяка обняла её и прижалась щекой к плечу. – Не волнуйся за меня, я хорошо усвоила свой урок. Но это не значит, что я откажусь от желания защищать то, что мне дорого.       – Тогда придётся мне двинуть туда же вместе с тобой, – хмыкнула Кёко. – А то кто будет защищать тебя, дуру?       – Полагаюсь на вашу поддержку, сержант Сакура, – Саяка счастливо улыбнулась.       – А если кто и отмалчивается, так это Мадока, – сказала Кёко с ухмылкой. – Что думала, раз была той, кто завёл тему, то можешь сама избежать ответа?       – А я... – Мадока замялась. – Честно говоря, все ваши идеи звучат так здорово, что мне даже не хочется придумывать что-то своё. Правда, полицейской или бизнесвумен я бы не стала, это слишком страшно... Но искусства мне нравятся, так что, может быть... Или стать поп-звездой, как Мами-сан? – Мадока хихикнула. – Шучу, шучу, для такого я слишком неуклюжая и стеснительная.       – Главное – верить в себя, и у тебя получится всё что угодно, – высказалась Хитоми.       – Да, мы все в тебя верим, Мадока, и тебе пора бы уже начинать! – подбодрила Кёко.       – Спасибо вам, девочки, – улыбнулась Мадока. – Благодаря вам я действительно чувствую, что на всё способна.       – Ещё чаю? – предложила Хитоми, заметив опустевшие чашки.       – Я не откажусь, – сказала Саяка.       – Извините меня на секундочку, – попросила Мадока и удалилась в сторону уборной.       Кёко с Саякой переглянулись.       – Пообещай мне ещё раз, что останешься Саякой, которая любит меня, – прошептала Сакура, правильно поняв взгляд любимой. – И тот урок, о котором ты говорила...       – Обещаю. И урок свой я тоже не забуду, если что. В прошлый раз не забыла ведь.       Кёко тяжело вздохнула и поднялась на ноги, улыбнувшись Саяке доверительно и ободряюще.       – Эй, Хитоми, помощь не нужна? – крикнула она. Хитоми отозвалась положительно, и Кёко ушла на кухню. Саяка осталась наедине с Хомурой.       – Эй, Акеми.       – Да?       – Я хотела сказать... Спасибо.       – За что? – Хомура вскинула бровь.       – За то, что подарила мне этот шанс, – скрепя сердце, сказала Саяка. – Правда, спасибо тебе большое, Хомура!       – А, ты наконец всё поняла. Поздравляю, Мики Саяка, – Хомура хлопнула в ладоши.