Как я стала личной шафкой капитана Леви

Солнце уже почти за стенами, поэтому зажглись факела, и главные улицы ожили. Я иду медленно, не спеша. Всё таки, когда я в последний раз была в городе? Живые прилавки, улицы, забитые людьми с разных уголков стен. — Кстати, Льюис, а ты знала, что в центре развернулась огромная торговля! Она проводится один раз в месяц и сейчас она у нас в городе. Айда туда! — воодушевленно посоветовала мне Ханджи. А почему бы и нет, желания возвращаться в штаб нет абсолютно. — Давай. Если так подумать, то чтобы случилось, не убив я тех ублюдков… Нет, ты поступила правильно. Они не заслуживали стоять на земле и дышать воздухом. Не заслуживали… — МАМА! СЕСТРЁНКА! Хватит… Это отвратительная картина. Абсолютно голая женщина 35 лет и молодая девушка 19 лет, лежали под толпой мужчин, которые брали их со всех сторон… Это зрелище не для маленькой малышки Шики, не для такого дитя. — Пожалуйста! Хватит… — Э, Антон, посмотри-ка, а то она ничего. Может что получим за неё? — мужчина без штанов подошёл к маленькой девочке и сомкнул пальцы на её шее. — Не, в конце концов мы не работорговцы. У нас вообще-то вылазка скоро! Не нужно нам с ней возиться. — Тогда что прикажешь с ней делать? — Дай-ка, — мужчина с густой бородой достал кинжал из ножен и грубо схватил руку маленькой Шики. — Малышка, тебе страшно, да? — Да, да, да, — захлёбываясь слезами, кричит Льюис. — Ясно, а твой папа, случайно не Аккерман? — Угу. — А мама? — Н… нет. — Ц, значит полукровка, грязнокровая. — Я, не, ААААА! Тот день отпечатался на моей руке на всю жизнь. ГРЯЗНОКРОВКА… Это слово было варварски вырезано на моём левом предплечье, а жаль, я то надеялась, что она заживёт. Сидя за барной стойкой, я невольно сжала обмотанную руку. — Льюис, ты чего? Рука болит? — я пришла в себя. — А, нет, — я грустно улыбнулась. — Всё же жаль, что торговая площадка была закрыта. — Да, время столько потеряли. — Ханджи посмотрела на меня. — Прости уж. — Завязывай. И вообще, мы с тобой не старые подружки и уж тем более не коллеги по работе. Мы с тобой в разных положениях, мне вообще не стоит с тобой так… — Прекращай! — Зое ударила меня по спине. — Мы друзья, и если на то пошло, то подруги, а ещё мы товарищи! — Да уж, — я тяжело вздохнула. В баре было уютно. Деревянное помещение, так же мебель. Голова волка на стене и декоративное оружие. В воздухе стоит терпимый запах сигарет и спиртного, которое нам налили. — Ну что, до дна? — До дна! Горло обожгло спиртное, на языке осталось сладкое послевкусие. Не то, чтобы я гуру в алкоголе, но это вино ничего так… вкусно. Сделав ещё глоток, я вернула стакан на стол и сжала его в руках. — Ты сама не своя, Льюис, — я посмотрела на Ханджи. — Я не знаю, что там у тебя на уме, но забудь это хотя бы на сегодня. Давай расслабимся, погуляем, поговорим в конце концов не о работе! — Ханджи — идеальная девушка. Не важно что все вокруг думают, она смелая, сильная, добрая, красивая, умная, высокая в конце концов! Мне никогда такой не стать… Не то, чтобы я так парилась о мнении людей вокруг, но когда я рядом с Ханджи, чувствую себя никем. — Ну, начинай, — набрав в рот вино, сказала я. — Ну, а ты знала, что титаны не умеют какать! — вино, которое благоприятно вливалось в мой желудок, потянулось обратно. — Кха, кха, фу! Мерзость! Ханджи — дура! — вытирая подбородок, ворчу я. — Хаха, да ладно~ Ханджи неисправима. Грустно улыбаюсь и снова делаю глоток вина. — Тогда давай поговорим о Леви и ваших отношениях. — Кха, кха, твою мать! Ханджи я тебя щас… Наверное из всех посетителей нас с Ханджи запомнят лучше всех. — Вы в порядке? — девушка, которая протирала бокалы по другую сторону барной стойки, протянула мне платок. — Да, извините, — какой позор! Два раза подавиться вином, ну Ханджи. — Наша Льюис в порядке! — Вы разведчики? — с той же сдержанной улыбкой, спросила девушка. — Да, только как вы догадались? — Ханджи удивлённо хлопала глазами, пока я качала головой. — Ханджи, ну ты и дура… — я разочарованно вздохнула, — Посмотри на свою форму, безмозглая! Думаешь каждый посетитель говорит о том, что ТИТАНЫ НЕ КАКАЮТ!!! — последние слова я прокричала очень «эмоционально». — Ой, точно. — она почесала затылок. — Я — Маюри, — неожиданно представилась барменша. Желания представляться незнакомке с бара не было, но учитывая, что Ханджи уже сто раз меня по фамилии назвала, то уже пох. — Льюис, — кратко ответила я. — А эта Годзилла — Ханджи. — Очень приятно. Не часто здесь увидишь разведчиков. — всё так же улыбаясь, сказала Маюри. — Да неужели? А ничего, что ваш бар в паре метров от разведки? — что-то мне кажется, эта дама хитро так пиздит, чтобы поддержать разговор. — После вылазок всегда так, — попыталась выкрутиться она. — Разве? А мне кажется, что после вылазок ваши посетители приходят к вам, чтобы запить потерянных товарищей. Барменша лишь пожала плечами, мол хз, хитрая лиса. За разговором я выпила ещё два бокала вина, от которых меня конкретно понесло, и кажись не в ту сторону. В 9 вечера я пьяная в стельку шла за ручку с Ханджи, которая даже носом не повела. Вот выдра. — Как так-то!!! Я ему и полы мою и отчёты разношу, а он хер глазом поведёт, делает вид, что это нормально! Ну нет, я эту суку на место поставлю… — Льюис, а тебе нельзя пить, — с опаской сказала Ханджи. Голова не соображает, вообще. Мне хочется власти, денег и секса, а это первый признак посвящения девочки в женщину. Дойдя до штаба, я сделала максимально трезвый вид, лишь бы Ханджи отпустила меня в комнату одну, так как в моей очень «трезвой голове» родилась очень «трезвая» идея, которая требовала небывалого везения, капрала и пару едких слов. Оставив Ханджи на втором этаже, я с наполненной воздухом грудью пошла к Леви. План такой: сказать, что он — сука и списать всё на алкоголь и переходный возраст. На последнее вряд-ли, но первое прокатит, лишь бы по мне не прокатились… С большого шага влетев в кабинет своего начальника, я обрадовалась одной вещи: он был внутри, но он стоял. Спрашивается: — Какого хуя вы стоите, я же убежать не успею, — весь план Леви под сапог, но отступать я не собираюсь. Если идти, то только до конца. — Я не понял, Льюис, новая попытка суицида? — Аккерман выглядит очень устрашающе, особенно когда в помещении, как сейчас, горит только одна настольная свеча. — Нет. В общем, я пришла сказать, что вы — сука, вот, — преисполненная гордостью за своё поведение и расслабившись от отсутствия реакции Леви, я потеряла бдительность. Не скажу, что мгновенно, но со стремительной скоростью Аккерман припечатал меня к двери. И мне то нужно начать бояться, но с какого хрена безрассудство сменилось возбуждением? — Ты — кусок титаньего дерьма… — А Ханджи сказала, что титаны не какают, — даже сейчас, накрытая безрассудством и возбуждением, я поняла, что мой ответ звучал дико. — Извините, можете продолжать. Прижимавший меня к стене Леви то ли опешил, то ли подбирал угол, с которого получился бы смертельный удар. Он стоял очень близко, его руки были по обе стороны от моей головы. Я не смотрела ему в лицо, не знаю почему. Глаза скользили по его шее, а голову сносили пошлые мысли. Мне захотелось, чтобы Леви испытал тоже чувство, что и я сейчас. Тёплое, дрожащие и нестерпимое… Не теряя ни секунды, хватаю Аккермана за шиворот, делаю шаг от стены, тяну его на себя, и его губы оказываются в моем плену. Первое чувство — это разочарование. Его губы были холодными, узкими и твёрдыми. Казалось, что они не могут сделать приятно. Могут только сковать идеально ровные, былые зубы. Леви первую секунду не дрогнул, а на второй я уже была прижата к стене с новыми силами. Он молчал, но его глаза выражали все эмоции. Злость, лютую злость, разочарование, безразличие… Делаю второй рывок, но мой путь перегораживает ладонь Леви, которой он накрывает моё лицо, затем разворачивает меня к стене открывает дверь и вышвыривает меня в коридор. Почему он меня не убил, я не знаю. Может понял, что я по пьяне, или у него были свои причины, но я знаю то, что завтра у меня точно будет болеть голова.