Текила, тыква, соль

      — Как вы считаете, господин, стоит ли нам идти в квартал Синих фонарей? Говорят, там сегодня продают зверушек из-за моря.       — Нужны ли они нам?       — На все ваша воля, господин.       Дословно это означало — идем пялиться на рабов из других земель, иначе никто не станет тебе сегодня массировать стопы и лодыжки, больной ты ублюдок.       Хант холодно посмотрел на Сири, нага-прислужника. Бледного, тощего, закутанного в сто одеж. Змея змеей.       — Думаю, что это любопытно, — сдался Хант. — Только для начала заглянем в лавку Сонных зелий. Ты же знаешь, сплю я плохо в последние дни.       Песок зашуршал под крепкой чешуей, что покрывала хвост вечно недовольного нага.       Честно признаться, змеюку Хант иногда поебывал. Когда совсем уж было невтерпеж, так, ради мужского здоровья, и любовник из Сири был такой же, как и собеседник — никакой. Потому что даже под воздействием волшебных эликсиров, превращающих змеюку в человека, тот становился человеком, со всеми положенными конечностями и дырками, но бревном оставался. А людей Хант не переносил — они пахли. Хант тоже был человеком, но не мог терпеть чужие запахи. Бесило несказанно.       В лавке они на месяц вперед закупились ингредиентами для снадобий и ритуалов, и отправились в квартал Синих фонарей, тянувшийся до самой пристани. Там можно было найти что угодно, начиная от фамильяра и заканчивая охочими до любого траха полудемоницами с Песчаных болот. Они и в тот вечер сидели в клетках, протягивая руки и цепляя за воротники неосторожных прохожих.       — Иди к нам, красавчик, — поманила его пальцем одна из фурий. — Обещаю, в моих объятиях ты забудешь обо всем.       — О, позвольте отказаться, — ответил Хант. — Мне это ни к чему.       Он ведь пришел сюда не за тем, чтобы покупать себе домашнего питомца.       — Смотрите, какой экземпляр, господин! Произведение искусства! — шепнул Сири, хватая его за рукав.       Хант нехотя повернулся. В довольно узкой клетке раскинулось произведение искусства: некто худой, длинноногий, рыжий, как подмышка самого дьявола, и кареглазый. В литом ошейнике с магическим замком, с соединенными цепью руками, одетый в разодранные цветные тряпки и с серьгами-перьями в ушах. Измазанный в какой-то саже, но раскинувшийся, будто не на полу клетки, а на ковре во дворце. Рыжий, выставив белое плечо в сползшей до локтя тунике, отстраненно курил, зажимая в пальцах ярко-малиновый мундштук с сигаретой.       — Хороши ножки, да? — улыбнулся он, поднимая точеную ногу с золотым браслетом на щиколотке. — Сам на себя дрочу.       Хант невольно залюбовался белизной его кожи, которая на вид была гладка, как дорогой атлас.       — Где твой хозяин? — поинтересовался он, осматриваясь.       — Эй, Джефри! — крикнул рыжий. — Меня снова хотят купить. Расскажи о бракованном товаре.       Из стоящей рядом палатки выполз здоровяк в заляпанном пиджаке, протертом на локтях, и засаленными волосами.       — Тридцать золотых, если вы заберете эту тварь прямо сейчас, — сказал он. — Или я сброшу его ночью с моста с камнем на шее.       — Не поможет, ты же пробовал, — очаровательно улыбнулся рыжий, не отводя от Ханта блестящих огромных глаз.       — Да, — здоровяк вынул из кармана расшитый васильками платочек и промокнул лоб. — Пробовал. Но он всегда возвращается. Привязывается к одному донору.       Секрет того, почему столь роскошное существо еще не приобрели, крылся в том, что рыжий был вампиром. Причем, судя по общей веснушчатой харизме и самоуверенности — из высших.       — Беру, — так же не отводя взгляда от улыбающегося лица сказал Хант. — Крови во мне много. Не вижу проблемы.       Обрадованный здоровяк, ссыпав монеты в карман к обмусоленному платку, поспешил открыть дверцу и выпустить на свободу рыжее непотребство, у которого туника спала так низко, что стали видны розовые соски. Сири рядом шумно сглотнул, Хант посмотрел на него выразительно, показывая, что слюной истекать можно, трогать — нельзя.       — Айре, — тряхнул головой рыжий, и перья в ушах легли по ветру к волосам. — Веди меня, хозяин.       Айре неслышно шагал следом, позвякивая цепями, а Ханту казалось, будто вампиреныш забавляется сложившейся ситуацией. Покорности в нем было ни на грамм.       Во дворце новое приобретение мага немедленно отвели в купальню, где отмыли, натерли розовым маслом, одели в длинную темно-зеленую тунику и заплели витиевато несколько прядей на манер друидских дев. Серьги оставили — Айре без своих перьев чувствовал себя обнаженным. Ошейник тоже никто трогать не стал, да и не смог бы, ведь на нем лежала печать принадлежности новому хозяину. Айре, шагая по длинному коридору к покоям мага, чувствовал себя прекрасно. Хант был достойнейшим кандидатом из всех встреченных на рынке: сильным, уверенным, обладающим огромным энергетическим потенциалом, к тому же, бонусом, весьма привлекательным и внешне. Темноволосый и светлоглазый, такой породистый, такой звенящий, как ледяной ручей в горах, воду из которого пить невозможно — зубы сводит. Но, так или иначе, Айре из него вскоре должен был напиться. Когда он вошел, Хант сидел у стола и выводил что-то на пергаменте гусиным пером.       — Подожди минутку, — сказал маг, и Айре замер у входа, разглядывая комнату.       Зеркала, книжные шкафы, застеленная парчовым покрывалом кровать. На нее Айре смотрел с предвкушением — всего-то надо было отдаться, в этот раз с удовольствием, а потом утолить жажду. После оргазма кровь слаще. Возможно, Хант его даже поцелует. Многие мужчины любили целоваться, так может и маг из таких? Несмотря на внешний пафос и испорченность, Айре в делах любовных искушен не был. У него было-то всего раз, с мужем, от которого он сбежал, от которого должен был родить высокородного наследника, но, слава всем богам, не понес. Высшая каста — государство в государстве - было их вампирское королевство, и вампиры высшего порядка были способны к деторождению, невзирая на пол. После свадьбы Айре скрывался около полугода, пока не набрел на торговцев, плывущих за море, и позволил себя заковать, чтобы попасть на корабль. Трогать себя он не позволил, даже сидя в клетке, ему не составило труда внушить кобелям, что у них не встанет. И у них не встало, а Айре еще долго смеялся потом в темноте и тишине. На рынке произошло то же самое — купить его, на самом-то деле, желали многие, но они Айре не подходили, поэтому он отправлял их восвояси. Пока не пришел Хант. От такого он мог бы родить чудного ребенка и вернуться обратно избавленным от брака.       — Все на сегодня, — сказал Хант, поднимаясь и бросая перо на стол. — Приступим теперь и к приятному.       Он сел на кровать, скинул домашние войлочные туфли и посмотрел на Айре. Очнувшись, тот подошел ближе и опустился на колени. Хант замер.       — Знаешь, я не это имел в виду, — произнес он. — У меня свое понятие о приятном. Ты умеешь делать массаж?       — Все умеют, — сказал Айре, тряхнув головой и по привычке отбрасывая длинные перья вместе с волной волос.       — Нет. Сири просто мял меня, как кусок засохшего теста. Давай попробуем?       Хант сел на кровати. Айре пришлось расположиться по его просьбе сзади, и маг устроился между его ног, откинув голову на грудь.       — Боги, да! — простонал, когда пальцы Айре принялись массировать его затылок. — Ты просто прелесть…       Айре разминал затем шею и плечи, задевал ногтями ямки за ушами, отчего Ханта враз расплавило, как воск от свечи, а чуть позже и выключило. Удивленный Айре осторожно выбрался, задул свечи и лег рядом, рассматривая в темноте, которая для него ничего не меняла, красивый профиль и приоткрытые губы. К ним он, не сумев с собой совладать, мягко прижался и тихо выдохнул — они хранили вкус выпитого за ужином вина.       Хант уже неделю спал сладким спокойным сном младенца, и все благодаря воистину волшебным пальцам нового жильца дома, где помимо его самого и Сири проживали еще кухарка, садовник и две служанки, которые к Айре воспылали материнской любовью, наряжая его в купленные накануне струящиеся одежды и расчесывая огненную гриву. Айре пока не заикался о положенном ему десерте, поэтому, когда тот пришел к нему, как и каждый вечер, в спальню, Хант сам предложил, протягивая руку запястьем вверх:       — Кусай, ты заслужил. Я затяну рану заклинанием.       — Вы позволите? — блеснул глазами Айре.       Хант кивнул, и он, сжав протянутую руку у запястья, впился жадно и нетерпеливо. Сцепив зубы и сдерживая ругательство, Хант ждал, пока он наглотается вдоволь и только потом шепнул заживляющее заклинание.       — Больно, черт, — сказал он и больше уже ничего не говорил, потерявшись в переливающихся жидким янтарем глазах.       Айре потянулся к нему всем телом, вспорхнул на колени и прижал прохладные ладони к груди в расстегнутой рубахе.       — Позволь поблагодарить тебя, хозяин, — произнес, облизывая яркие алые губы.       На вкус они были как текила — сначала солоно, а потом обжигающе и дурманяще. Под туникой у Айре нащупались гладкая кожа, выступающие хрупкие ребра, и, о дьявол, член, от прикосновения к которому он издал такой гортанно-скрипящий звук, что у самого Ханта потемнело в глазах от возбуждения.       — Не закрывай глаза, — шепнул на острое ухо, вбиваясь между широко разведенных ног.       Он бы и сам сейчас с удовольствием посмотрел на Айре со стороны — как тот выгибается под ним, хватается за спинку кровати, упирается стопами в матрас. Но это потом, в следующий раз, а пока Айре мог любоваться на широкую спину и задницу Ханта в ставшем вмиг зеркальным потолке. И судя по участившемуся дыханию ему это зрелище пришлось по вкусу.       — Медленнее? — спросил Хант.       — Быстрее! — протянул Айре.       Внутри он был узок, член обхватывало со всех сторон так туго, что сжимало от кайфа и яйца. Купленное накануне массажное масло пригодилось не по назначению. Браслет на тонкой лодыжке щекотал его спину, когда ноги Айре очутились на ней, и золотые монетки холодили кожу.       — Жарко! — выдохнул куда-то в шею он.       — Уже нет, — ответил Хант, убедившись, что створка окна стукнулась о стену.       Ворвавшийся летний ветер колыхнул занавески, задул свечи и слизнул со спины выступившую испарину.       Кончил Хант впившись в невыносимо яркие соленые губы. Вышел осторожно, подтянул Айре за бедра и склонился над его пахом.       — Что ты… — Айре вновь откинулся на постель. — Что же ты делаешь!       Хант умел многое — и это многое он демонстрировал на разомлевшем Айре с энтузиазмом. Когда в горло брызнуло, он сглотнул, облизал пульсирующую головку и оторвался с чувством выполненного долга.       — Я не знал, что это так круто, — произнес Айре, и Хант понял, что вампиреныш именно такой, каким и показался сначала — непростой.       В ту ночь они разговаривали до утра, и Хант узнал о нем если не все, то очень многое. Ошейник Айре снять не дал, сказав, что в нем ему уютнее. Никто не станет искать его среди домашних питомцев. Хант был упрямее. Он все равно снял его, дождавшись, пока Айре уснет.

***

      — И как это… Как это вообще произойдет?       — По обычаю я должен помочь ребенку сам, вспоров себе живот ритуальным кинжалом. Так делали мои предки, и наследник, рожденный мужчиной, считался наместником бога на земле. Но в нашем случае я бы не отказался от помощи врача.       Хант покосился на круглый живот под изумрудной туникой, который уже был размером с тыкву.       — Боги, как страшно это, — пробормотал Хант.       — Не переживай, — мягко улыбнулся Айре, перехватив его за руку. — Это же не из тебя вытащат целого будущего человека.       — Легче мне от этого не становится. Хочешь, я погружу тебя в сон, когда придет время?       — Нет. Я должен запомнить все.       Айре был упрям. Поэтому он и отказался идти в сад в сопровождении Сири. Хант был занят приготовлением настойки от беспочвенных страхов, когда в груди у него неприятно кольнуло — проснувшаяся интуиция била тревогу. Бросив все, он сбежал вниз по лестнице и оказался в саду как раз в момент, когда Айре выплевывал изо рта откушенный палец одного из троллей-посыльных несостоявшегося мужа.       — Катись к свиньям, человечишка! — пророкотало одно из чудищ, хватая Айре за шиворот.       Хант успел подумать: только смей тронуть мою тыкву. А потом троллей насадило на прутья ограды, стукнуло о бетон и снова насадило, на этот раз глубоко. Выглянувшие в сад служанки завизжали, а кухарка, прогнав их полотенцем, послала садовника за Сири, которому предстояла кропотливая работа по очистке участка до самого вечера.       — Твоя тыква? — улыбнулся Айре.       — Я это вслух сказал? — забеспокоился Хант. — Вот же бездарь!       — Мне приятно. Так меня еще никто не называл.       Айре улыбался мягко и спокойно, будто и не из него должны были скоро вытащить целого будущего человека. Хант, почувствовав как от беспокойства начинают потеть ладони, подумал, что нужно создать защитный барьер вокруг поместья. Двойной. И добить наконец настойку от переживаний.