Текила, тыква, соль

      На последних месяцах беременности Ханту пришлось тяжко, хотя беременность была и не его.       — Трахни меня, — язык лизнул за ухом, приподнял кончиком мочку. — Или я сойду с ума.       — Это я сойду с ума! — взвыл Хант.       Айре домогался его пятую ночь подряд, проникая прохладными пальчиками под шелковый халат и намекая всеми доступными способами о том, что совершенно не против исполнения супружеских обязанностей.       — Я не буду заниматься сексом, где участвуют несовершеннолетние! — упорствовал Хант.       Айре надавил ногтем на сосок. Хант выдохнул.       — Мне давно больше восемнадцати, — сказал бархатный голос.       — Я не про тебя. Я про того гражданина нашей республики, что находится у тебя внутри, и я против его участия в этом процессе. Он не заслужил… встряски.       — Он не против. Он спит.       — Айре, послушай…       — И что мне, еще месяц без секса жить? Типа восемь прошло, и еще потерпишь?!       Хант улыбнулся, отвел от крайне высокомерного сейчас лица взметнувшиеся змеями рыжие пряди и аккуратно чмокнул сжатые губы.       — Давай как обычно? — шепнул он, и Айре, фыркнув, плюхнулся на спину. Задрал вверх подол туники, сунул под поясницу маленький валик и выжидательно сложил руки на животе.       — Ты только головой активнее работай, — проворчал он. — Я тебя из-за пуза не вижу.       — Молчи уже!       Это спасало на пару часов, не более, и посреди ночи Хант просыпался не по разу, разбуженный нетерпеливыми поцелуями и с рукой Айре на своем члене.       — Спи уже, — говорил он не то вампиренышу, не то члену, и прибегал к самому верному средству: прижимал Айре к себе и подставлял под его губы шею, а дальше работали инстинкты и здоровый вампирский аппетит. Айре впивался аккуратно, без лишних травм, но глубоко и болезненно, дрожа и постанывая — держать себя в руках в такие минуты он не умел. Или не хотел, чувствуя себя в безопасности.       — Господи, когда ты уже родишь! — восклицал Хант громким шепотом, перекладывая заснувшего Айре на подушки, проговаривал заживляющее заклинание и целовал живот сквозь ткань. — Спокойной ночи. Не привыкай там сильно, кровь из меня в таких количествах сосать можно только твоему папке.       Однако избавление настигло раньше, чем все предполагали. Спустя пару дней, прямо за обеденным столом, Айре вдруг начал бледнеть и сползать по стулу вниз.       — Пошлите за лекарем! — рявкнул Хант, подхватывая его на руки.       — Если он не придет через двадцать минут, — Айре глубоко вздохнул и закрыл глаза. — То малыш начнет прогрызать себе путь сам.       — Что? — одновременно с Сири спросил Хант.       — Говорю как есть. Вампиры существа нетерпеливые…       В спальне Хант уложил Айре на кровать и в смятении посмотрел на Сири.       — Что? — зашипел тот не менее взволнованно. — То есть для входа дырка есть, а для выхода — нету? Кто это придумал вообще?       — Ты, помнится, заканчивал медицинский? — прищурился Хант.       — Это когда было-то! — попятился тот, нервно лупя по полу гладким хвостом.       Хант взмахнул рукой, запечатывая выход заклинанием, затем выпотрошил содержимое ящика стола на ковер и нашел коробку, в которой хранил пинцеты, скальпели, иглы, спирт и прочую необходимую в штопке ран ерунду. Посмотрел на часы — прошло порядка десяти минут. Айре кусал губы, зеленел, но за это время не издал ни звука.       — Режьте! — проговорил он, привстав на локтях. — Или наш мальчик прогрызет мне кишки.       Хант стиснул зубы и ткнул в грудь Сири коробку.       — Если что-то пойдет не так, я напомню, что предупреждал! — сказал тот и плеснул из бутылька на руки.       Хант сел рядом на кровать, беспрерывно нашептывая заклинания изгнания хворей — и это была достойная анестезия по его мнению. Айре глянул на трясущегося взмокшего Сири у своих ног и крикнул так, что тот едва не уронил инструмент:       — Режь, сказано же!       — Святые аннунаки, господи-боги! — Сири подоткнул конец тюрбана, облизнул раздвоенным языком глаз. — Живого резать, живого! Какое счастье родиться из яйца!       Айре закусил рукав, Хант стиснул его ладонь до хруста и не поворачивался до тех пор, пока не услышал писк.       — У него нет члена! Вы породили мутанта! — задохнулся от ужаса Сири, борясь с пуповиной.       — Потому что это девочка, глупое создание! — облегченно вздохнул Хант и принялся создавать из свободных энергий заживляющую материю, которая должна была спаять края раны.       Сири, пока маг был занят лечением потерявшего сознание Айре, стоял в стороне с завернутым в одеяло пищащим ребенком. Сначала морщился от запаха свежей крови и чего-то еще, вспоминая мерзкий на вид околоплодный пузырь, который ему тоже пришлось вытаскивать, а потом розовый комок в руках заверещал совсем жалобно, и Сири лизнул его нос. Комок утих и смотрел умильно. Сири невольно улыбнулся.       — Ты чего там? — заметил Хант.       — Да ничего, смешной просто, — сказал Сири. — Надо к сиське приложить. А, засада — нет сиськи. Я отнесу его к кухарке, помыть надо и придумать чем кормить…       — Ее, — ответил, поглаживая рыжие пряди, Хант. — Это девочка.       Сири спускался по лестнице, когда в двери влетел лекарь с чемоданчиком.       — Где роженица? — воскликнул, пытаясь отдышаться.       — Очень вовремя! — отозвался Сири ядовито. — Мы уже родили.       — За пятнадцать минут? — поразился лекарь.       — Да, как кошки котят. Вы знаете, чем кормить новорожденных?       Хант, убедившись, что Айре дышит размеренно и спокойно, пребывая в целебном сне, вытер со лба холодный пот и спустился вниз, когда ребенка уже помыли и завернули во что-то яркое и воздушное, как праздничный кекс. Приблизившись к люльке, он рассмотрел сморщенное недовольное личико и повернулся к Сири.       — Гляньте, господин, на вас как похож, — прошептал тот. — Такой же недовольный.       — Спасибо, — не обращая внимания на иронию, сказал Хант. — Без тебя мы бы не справились… Какого цвета у нее глаза?       — Красные.       — Что?       — Красные, говорю, глаза. И острые зубки. Она прокусила палец лекарю.       — Значит, маленькая фурия, — вздохнул Хант, улыбаясь. — Боюсь, вдвоем с Айре они меня выжмут до капли.       — Заклинание повышения гемоглобина и общее оздоравливающее…       — Ой, знаю. Это я так, ворчу.       Хант отодвинул чепчик, коснулся рыжего завитка на лбу и закатил глаза. Оставалось надеяться, что характером малышня все же пойдет в него.