Насаживаясь глоткой на звёзды

Мальчик-проблема, так окрестили Рыжего в школе. Да, он был проблемой даже для самого себя, но кого это должно ебать? Наверное, только его матушку. Любимая матушка с самыми понимающими глазами всегда успокаивающе гладила его волосы, целовала его голову и любила, несмотря ни на что, просто любила. Шань никогда не был плохим парнем, она это знала, даже если её старательно пытались убедить обратном. Тянь их тепло ощущает на ментальном уровне. В персиковых глазах матери Мо бесконечная забота, а во взгляде Шаня — джем из солнечного тепла. Дома у Шаня уютно, будто находишься в обустроенном скворечнике. И Тянь стал частым гостем в их тёплом мире. — Ты меня уже достал. Хэ поднимет свои колючие глаза, цепляется им за взгляд Мо и улыбается: — Что-то непохоже. Шань сглатывает: — Пошёл ты. А Тянь всё улыбается и это так бесит. Бесит его примитивная манера быть в чужом доме таким, каким он бывает в школе. Не может такого быть, что мальчик-кошелёк везде такой искусственный. Неискренний. — Я хотел спросить у тебя. — Ну, что ещё? — вздыхает Мо. — Что связывает тебя с Шэ Ли? От Тяня пахнет проблемами и гвоздикой. Шань сглатывает ком в горле и просто не знает, что сказать, признаться в том, что задолжал? Плохая идея. Признаться в том, что Ли принуждает его? Блядски плохая идея. Признаться в том, что ему нравится Хэ? О, нет, ужасная идея. — Не твоё дело, — огрызается и хочет уйти, но прохладные пальцы смыкаются на его запястье и Мо уже не может пошевелиться. — Я знаю, что тебе это не нравится. Так почему ты делаешь это? — Называй вещи своими именами. Я ебусь с Шэ Ли, а всё остальное — не твоё дело. Теперь Тянь всё знает, но хватка на его запястье не становится слабее. Он лишь видит, как темнеют глаза Хэ. Как бледнеет его кожа. Шаню это совсем не понравилось. — Эй, — голос Мо становится мягче. — Я… Мне насрать, что ты сейчас обо мне думаешь, но мне тоже это всё не нравится. Я должен Шэ Ли и он берёт плату лишь таким способом. — Палату, говоришь. И сколько ты ему задолжал? — Нисколько. Он просто вытащил меня из одного дерьма и кинул в другое, только теперь я типа ему обязан. — Вот как, — Хэ сузил глаза. Шаню это всё ох, как не понравилось. Хотя бы потому, что Тянь способен втянуть его уже третью лужу с дерьмом. Он не хотел, чтобы его мать узнала о его жизни все эти грязные подробности. Шэ Ли способен был испортить его репутацию, а Шань не был способен противостоять ему. Он ненавидел его и терпел весь этот тотальный пиздец, лишь бы Ли не тронул его семью. — Слушай, забей, это мои проблемы и я в состоянии… — пальцы Хэ соскальзывают с его запястья, оставляя на коже заметные следы. Тянь касался его. — Мне пора, короче. Мо вбегает в подсобку, запирается и стекает вниз по стене. Блядский Хэ Тянь. Губы Шаня целуют красные отметины на своей коже. Сцеловывает хищное прикосновение Хэ. Пробует его. — Почему всё так? — Шань скрипит зубами и не понимает, как вообще вляпался в такого выскочку. Свои мысли, он решительно заедает абрикосами, а когда его отпускает, он возвращается в зал. Тяня уже не было. — Давно он ушёл? — Ты про своего одноклассника? Недавно, буквально только что, — ответила ему мать. — Ты так надолго пропал, я беспокоилась. Ничего не случилось? — Не, ничего, — пожимает плечами Мо. Мама недоверчиво хмурится, но ничего не говорит. Если Шань захочет, то сам всё ей расскажет. Она привыкла не вмешиваться в его жизнь и привыкла, что он давно не посвящает её в свои дела. Остаток вчера, Шань провёл в мыслях о Хэ, пытаясь понять, какого хрена ему вообще от него надо и зачем он лезет к нему. Может у него какие-то тёрки с Ли. Хрен его знает. Шань так и засыпает, думая о том, какие же у Тяня крепкие руки и как же он приятно, блять, пахнет.