Погасшая звезда

      Какое же отвратительное всё-таки слово — «жизнь». Такое ложное и противное. Почему же сразу «ложное»? Хах.       Потому что жизнь с самого начала — всего лишь ложь. Приятная, но ложь. Подделка. Иллюзия.       До самой нашей смерти мы не осознаем, что всё было зря. Не знаю, как для остальных, но для меня жизнь раньше была борьбой. Сражением со смертью. Опасный она всё-таки противник… Эта смерть.       Так почему бы не встать на её сторону? Тем более, живя, мы уже на половину мертвы. Ведь рождаясь, мы погибли, хоть и не полностью, а с каждым годом жизни лишь приближаемся к своей кончине.       Жизнь — приятная, но жестокая сказка. Это миф, нашедший в нас свою опору. И этот миф зависит от нас. Странно думать, что наоборот.       И когда я стала так думать? Должно быть, с того возрождения Шестерых Просящих. Я ведь и впрямь думала об этом. Каждый день. В тайне от других.       Я уделила этому слишком много внимания и теперь стала такой. Ребята из гильдии заходят ко мне каждый день.       Они волнуются обо мне. Я знаю это, но всё равно… Я не могу больше так! Нету сил больше улыбаться им. Я гасну и не беспокоюсь об этом, потому что знаю… Я умираю. И Нацу тоже знает.       Он приходит ко мне каждый день. Нет, не день. Каждую ночь.       Чтобы не видеть в глазах друзей жалость. Чтобы не улавливать в их голосах горечь. Чтобы не чувствовать себя виновной в этом всём, я напиваюсь снотворного и просто вычёркиваю солнце из своей жизни.       И Нацу знает об этом. Поэтому он никогда не лебезит передо мной, а говорит обо всём, что беспокоит его душу. Его голос не дрожит. Нацу — прямолинейный и всё, что его касается — уверенное, будь то голос или взгляд. За это я и люблю этого дурака. Он тоже любит меня.       Впервые встречаю такое чувство. Больно, когда тебя любит человек, что любим тобою. — Люська, — позвал знакомый голос. Такой родной. — Давно проснулась?       В одно мгновение он оказался рядом со мной и прижал моё слабое тело к себе. Я не сопротивлялась. Только обняла в ответ. За последний месяц это — обыденное дело. Ведь мы оба знаем о чувствах друг друга. И оба знаем, что это приведёт к… Горечи и боли.       Мы сидели с Нацу на крыше дома и разговаривали. Не знаю, сколько мы провели так времени, но постепенно начало светать. Однако звёзды ещё оставались на своих местах, а небо не сильно изменило свой оттенок. — Слушай, Люська, — прервал пятиминутную тишину Саламандр. — М? — я не удержалась от соблазна посмотреть на него. Оказалось, что всё это время он неотрывно смотрел в небеса. — Как скоро…?       Не договорил. Его голос снова не дрогнул. Только одинокие нотки сожаления, которые он даже не пытался скрывать. Толку-то?       Хоть Нацу и не договорил, но я поняла его и без того. Вскинув голову, я поискала глазами то место. Вот оно. Указывая на промежуток между двумя медведицами и драконом, я мягко улыбнулась Драгнилу. — Уже завтра там появится новое созвездие. — Как не хочется-то…       Горячие руки сильнее притянули меня за талию, сгребая в охапку. Я услышала глубокий вздох. Нет. Не вздох грусти. Просто втянул носом запах моих волос. — Зато, каждую ночь я буду смотреть только на тебя. — И этот противный дракон будет рядом с тобой, — ревниво буркнул Нацу, кидая косые взгляды на кривообразное созвездие. — Но любить-то я буду только тебя. — И я буду любить только тебя. — До встречи в следующей жизни? — Ага. Пока, Люська. При встрече, сразу сходим на задание! Ушёл.       А я и не плачу. Даже не волнуюсь и не грущу. Знаю ведь, что не предаст. Этот дурачок, и правда, будет любить только меня. И это взаимно, но не много больно.       Следующей ночью я не проснулась, а на небе стало одним созвездием больше. Кто же знал, что слова имеют свойство — убивать?