Записки Тёмного Командира

      Зарево Адского Пламени наверняка было видно даже из Годриковой Впадины. Гарольд опустил палочку. Каждая клетка выла от усталости и боли. Супружеская связь натянулась, донося отголоски бушующей ярости и беспокойства. Смешок сдавил горло.       Да брось бесноваться, Том, мы же всё-таки выжили.       Ядовито-зелёный луч пронёсся, качнув опалённые волосы. Гарольд рывком обернулся. Остался кто-то ещё? Моргнул — и картинка прояснилась. Беспросветное отчаяние хлынуло в глотку. Из-под маски с грубыми словами, маскирующимися под рунную вязь, смотрели родные серые глаза.       Губы шевельнулись в немом вопросе, но вторая авада не промахнулась.

***

      Гарольд с хрипом втянул воздух. Забарахтался в коконе из материи. Ударился обо что-то твёрдое, пышущее жаром.       Запястья перехватили.       — Эй-эй… Ай! Ты чего дерёшься?       Гарольд мотнул головой. Персональное чудовище взгромоздилось на спутанные одеялом ноги, придавило к кровати.       — Ты!       Ярость, ужас и боль сконцентрировались в одной точке, и эмпатия вгрызлась в чужие пальцы. Джефф взвыл, отшатываясь. Грохот — он свалился с кровати. Следом удар и сдавленное ойкание: сверху упал полог вместе с одним из столбиков. Крики слились в многоголосый вопрос.       И тут кто-то догадался зажечь свет.       Гарольд не сразу понял, где оказался. Дыхание срывалось. Руки тряслись. Он помнил — до мельчайших деталей помнил! — битву у Годриковой Впадины. Вспышки заклинаний и тяжёлый запах гари. Боль от смертельного проклятия.       Вид гриффиндорской спальни казался куда более далёким и чужим.       — Хейз, опять твои кошмары? — заспанный голос, раздавшийся у окна, был смутно знаком. — Может, тебе всё-таки в больничное крыло переехать?       — Может, это я тебе сейчас переезд в больничное крыло организую, Эшер? — Джефф вскочил на ноги, скалясь. — Задрал со своими жалобами.       Спор набирал обороты, но Гарольд не вслушивался. Он растёр ладони, вцепился ногтями в предплечье. Больно… Вскочил с кровати, запнувшись об кучу, в которую сбились одеяло и полог. Оттолкнулся от Джеффа.       Не может быть.       Гарольд ощупал лицо — отражение повторило действие. Из зеркала смотрел он сам, но много лет младше. Рука метнулась к левой стороне шеи. Ни Чёрной Метки… ни лжекрестража. Сколько ему сейчас?       — Гарольд… Ты как?       Он обернулся, и по плечам пробежали мурашки. Пульс подскочил. Те же серые глаза — как и несколько минут назад — сейчас смотрели с искренним беспокойством. Волшебная палочка не целила в лицо.       — Кошмар приснился?.. Или снова, — Джефф приблизился вплотную, переходя на шёпот, — твоя эмпатия?       Гарольд едва удержался, чтобы не отступить. Всё это… не могло быть просто сном. Десятилетия жизни. Их с Томом жизни.       — Всё вместе. — Голос звучал хрипло и сдавленно, нос щипало от подступающих слёз.       Соседи повздыхали на очередные «приключения Хейза» и поспешили к прерванному сну. Эшер, окинув обиженным взглядом спину Джеффа, взмахнул палочкой, гася свет. Нарочито громко произнёс стандартное заклинание тишины, окутывая свой полог. Гарольд хмыкнул — сразу бы так. Внезапные пробуждения посреди ночи для эмпата редкостью не были, и впечатления порой распространялись на всех.       По крайней мере, так было в школе.       Гарольд отмер, когда Джефф схватил его за руку и потянул к кровати. Ни слова не произнёс, пока они не оказались под одним одеялом. Перед глазами стоял силуэт, возвышающийся на фоне магического огня.       — Мне приснилось, — Гарольд прижался лбом к широкой груди, позволяя обнять себя, — что ты предал меня.       Рука на плече дрогнула. Сжалась сильнее обычного.        — Это самый дурацкий бред, который я когда-либо слышал. — Джефф с презрением выдохнул. Не к Гарольду, к самому мирозданию и магии, которая посмела наворожить этот кошмар. — И сон твой хреновый, вот что.       — Даже не представляешь насколько…       Гарольд рассмеялся. Эмпатия, вцепившись в раскрытую нараспашку душу, упивалась чистыми и бесхитростными эмоциями. У Джеффа они такими всегда были, а сейчас и вовсе оглушали. Руны, выведенные совместно против эмпатии и легилименции, появятся у Аттвуда многим позже.       По телу прокатилась волна дрожи.       — Джефф…       — М-м-м? — Тот замер и взмолился: — Только не говори, что снова меня решил выгнать! Я это… Ну в последний раз! Чес-слово. Ты мои кошмары отводишь… а я твои буду отводить! Здорово же, да?       Гарольд зажмурился, сжимая сорочку в кулаке. Запахи свежевыстиранного белья и маггловских сигарет понемногу вытесняли дым отгоревшей битвы.       — Нет, можешь… остаться. — Он хмыкнул. — Но если снова соберёшься пустить аваду мне в спину…       — Это я-то? — Джефф полыхнул возмущением. — Да я бы!.. Да я бы никогда, ты ж знаешь! А если и… Мерлин, да если бы я тебя решил предать, то сразу в лицо бы и сказал. Вот так: «Гарольд, я тебя предаю». И… и ушёл бы.       Гарольд прыснул со смеху. Картина рисовалась гораздо реалистичнее, чем та… из прошлой жизни, оставшейся во сне.       — Джефф?..       — М-м-м… — отклик слабый, совсем сонный.       Гарольд набрал в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду.       — А какой сейчас год?

***

      — Ты опять уснул? Вставай, мы ж на завтрак не успеем, ну!       Гарольд подскочил как ошпаренный: уже полностью собранный, он задремал в гриффиндорской гостиной на кресле. Утренняя рутина потерялась в дымке, словно продолжение затянувшегося сна, и Гарольд сам поверил, что в следующий раз откроет глаза в спальне Слизерин-менора.       Джефф вздёрнул его на ноги. Беспардонно и неумолимо — как всегда.       — Пошли, пошли… Сам же жаловаться будешь, если потом на пары опоздаем.       — Это ты будешь жаловаться, что не осталось времени на перекур. — Гарольд закатил глаза.       — О-о-о, ну наконец-то! — Джефф потянул его за собой, обдав солнечной радостью. — Я, честно, думал, твой психованный тебя вчера чем-то так крепко приложил, что аж память отшибло.       Сердце ёкнуло. Гарольд заозирался — точно ведь, если он сам вернулся в Хогвартс, то где-то здесь должен быть и юный Том Реддл.       — Ты меня даже не отговаривай, слышишь? Я его так отделаю, что он ещё извиняться будет, — продолжал Джефф. — Давно уже черту перешёл… Скажешь, нет?       Гарольд промычал нечто неопределённое, выискивая в толпе на подходе к Большому залу торчащую надменную голову. Ну конечно… Мистер Реддл — образцовый староста Слизерина — ложился и вставал исключительно по расписанию. Не могло быть и мысли о том, что он припозднится на завтрак.       Увидеть его хотелось гораздо сильнее, чем поесть.       — Ну, Гарольд! Да хватит тормозить-то сегодня. Хочешь, чтобы я тебя потащил? Так я потащу!       — Не стоит, — он коротко хохотнул. — Представляешь, как…       Время замерло. До распахнутых дверей они не дошли несколько шагов.  Карие глаза, оглядывающие всех с лёгким снисхождением, остановились на Гарольде. Тело напряглось — улыбка так и застыла на губах, — и окончание фразы испарилось из головы. Том Реддл собственной персоной, галантно пропустив перед собой парочку слизеринок-младшекурсниц, выступил из Большого зала. Лицо его лучилось сдержанным дружелюбием — Гарольд позабыл за годы войны, что Тёмный Лорд так умел, — а на безупречно выглаженной мантии красовался переливающийся значок старосты.       «Опаздываешь, Гарольд». — Тихие слова появились в голове, словно Том, приблизившись вплотную, произнёс их куда-то в висок. Легилименция, не усиленная супружеской связью, звучала именно так.       Тёмные брови дрогнули в едва уловимом подозрении. Заминка длилась чуть дольше положенного, прежде чем Гарольд отозвался ему в тон:       «Решил дать тебе сегодня фору, Реддл. И ты, я смотрю, тоже не спешишь».       В ушах зазвенело. Почудился далёкий гул — как от приближающихся бомбардировщиков — и пол завибрировал. Гарольд шагнул вперёд. Почти сдался желанию налететь на Тома и выдать все непрожитые годы как на духу.       Ученики огибали их, но тянули и выворачивали шеи, чтобы ухватить хоть каплю неизвестного конфликта между Реддлом и Хейзом. Том провёл пальцами по волосам, откидывая назад выбившуюся прядь. На свету блеснул массивный перстень — недобровольный дар Морфина Мракса.       Верно. Это был тот самый год, когда Гарольд под давлением Тома начал исследование крестражей, а после согласился сделать собственный.       Его отправная точка.       «Пожалуй, мне не оценить твоего благородного порыва, — Том хмыкнул и быстрым шагом направился в сторону лестницы. — Кое-кто в Хогвартсе всё же должен дорожить свободным временем перед занятиями».       Гарольд проследил, как статная фигура скрылась за поворотом. Моргнул бестолково и только тогда вспомнил, зачем и куда шёл.       — Да-а… случай неизлечимый. — Джефф сделал вид, что опёрся на его плечо. Вздумай он взаправду перенести вес на друга, оба очутились бы на полу. — И что у вас всё-таки вчера произошло? Вернулся за полночь весь в земле и листьях… — Джефф присвистнул. — В Хогварте трахаться уже не прикольно, и вы ломанулись в Запретный лес, что ли?       — Почти так. — Гарольд вздохнул и двинулся вперёд, борясь с нарастающей тошнотой. Сперва кофе — затем следовало подглядеть расписание: не дело рушить репутацию блестящего студента в первый же день.       В Запретном лесу они с Томом действительно пропадали с завидным постоянством, начиная с пятого курса. Сперва искали методы по контролю магии, потом — наращивали мощь и мерились силами. Кентавры долгое время обходили облюбованную ими поляну стороной. Не то чуяли шлейф тёмной магии, не то опасались стать объектами для экспериментов.       Кстати… А какой сейчас семестр?       Гарольд стрельнул взглядом по сторонам. Мантии на студентах преимущественно тёплые. Значит… Он прищурился и втянул воздух. Запах тыквенной выпечки — близость Хэллоуина или остатки роскоши после него? Наверное… всё-таки второе. В Большом зале не было предвкушающего оживления, как перед праздниками. Студенты нестройными рядами тянулись на пары, тоскуя по прошедшему пиру и по далёкому Рождеству.       Случилось ли что-то ещё важное в то время?       — Эй, Хейз! Доброе утро! — На скамью слева плюхнулся щуплый парень в веснушках, вырывая из перебора воспоминаний многолетней давности. — Как там моя статья? Успел посмотреть?       Точно… Кружок по Трансфигурации, который организовал в тот год Дамблдор, а потом забыл про его существование, повесив заполненных энтузиастом студентов на своего «лучшего ученика». Так вот что за подозрительный свиток с правками лежал поверх учебников. Гарольд молча открыл сумку, не отрываясь от заливки в себя приторного кофе — спасибо домовикам, в этот день не подвели.       — Забирай. — Он наконец стукнул чашкой об стол. В прежние годы Гарольд и сам был не прочь заниматься любимой наукой в узком кругу заинтересованных лиц, но сейчас… — Если бы Минерва увидела этот шедевр первой, она бы сама в кресло трансфигурировалась от стыда. «Равномерно-коричневого оттенка без признаков остаточных примесей, коими грешат любители». Ты такой тон в статье выбрал зачем? Чтобы выставить школьные исследования за прорыв в науке?.. Кстати, проблемы цветопередачи уже лет как десять никого не волнуют, это раньше все носились с… — Гарольд похолодел и одёрнул себя, осознав, кого и в какое время критиковал. — А вообще, знаешь, забудь — хорошая статья. Поменьше помпезных формулировок — и можешь отсылать.       — Правда? — Будущая звезда сообщества трансфигурации недоверчиво скривилась. — С тобой всё в порядке, Хейз? Выглядишь каким-то… И кто такая Минерва? Новенькая, что ли?       — Неважно… — Гарольд не сдержал неловкого смешка и пожал плечами. — Так, одна знакомая, которая бросила карьеру в Министерстве ради трансфигурации. Да и со мной всё нормально — спал только плохо.       Хронология в голове путалась и искажалась. В последний раз, когда он был в Хогвартсе, должность профессора Трансфигурации и куратора всех работ по ней принадлежала Минерве МакГонагалл — первой и единственной ученице Гарольда Хейза как Мастера. Ещё один навязанный проект от Дамблдора.       Кстати… а где он сам?       Директор Диппет как раз вышел через преподавательскую дверь — выглядит уже неважно, хотя ещё не скоро сложит полномочия, чтобы Хогвартс перешёл в другие руки. А вот этих самых рук — как и длинной рыжей бороды — видно на горизонте не было. Неужели против обыкновения решил появиться на паре не с десятиминутным опозданием? Гарольд успел подсмотреть: первым занятием в расписании шестого курса Гриффиндора как раз значилась Трансфигурация вместе со Слизерином. Потом свободное время аж до обеда… и Нумерология с Зельями на закуску.       Гарольд вздохнул, проверяя наличие конспектов. Вот бы успеть повторить ближайшие темы. В трансфигурации-то у него был даже перебор с практикой, как и с нумерологическими расчётами при подготовке крестража. А вот зельеварение осталось где-то далеко в школе и в последние лет тридцать не пригождалось.       Из Большого зала друзья вышли за три минуты до окончания завтрака. Гарольд покорно следовал за устремившимся на улицу Джеффом: только и успевал кивать да махать в ответ на сыпавшиеся приветствия. Старые знакомые вспоминались с трудом, а те, которые всплывали в памяти, обрастали пока не случившимися подробностями.       Будущие соратники и враги улыбались ему одинаково приветливо. Эмоции сбивались в неразборчивую гнетущую массу. Каждый шаг отзывался внутренней дрожью.       Так вот он какой — пресловутый второй шанс. Возможно ли хоть на этот раз всё сделать без ошибок?              — Как же влом тащиться в подземелья. — Джефф издал обречённый стон, выдыхая последние клубы дыма.       Гарольд, опёршись на ледяную стену замка, потёр нос тыльной стороной ладони. Изо рта вырвалось облачко, дающее иллюзию причастности к нездоровым привычкам друга.       — «В подземелья»? — отстранённо повторил Гарольд. — Нам же на Трансфигурацию.       Звон колокола попал аккурат в паузу. Джефф ткнул палочкой в окурок, уничтожая его.       — Так бородатый ж как на конференцию свою укатил неделю назад, так и не вернулся. Ты чего? Сам мне вчера говорил, что ваше какое-то там занятие для элиты превращений отменилось… Слыш, Гарольд, может, тебе всё-таки в больничное крыло? — Джефф посмотрел на него со смесью опаски и надежды. — А я тебя сопровожу! Так и Зелья прогуляю с причиной…       Гарольд мотнул головой, отклеившись от камней. С сожалением выгнал притягательные мысли.       — Пошли давай. Чрезмерную опеку от Слизнорта в ближайший месяц я точно не вынесу. Зелья так Зелья.       В класс они ввалились как раз в тот момент, когда Слизнорт закончил объяснять задание. Он только-только открыл рот, чтобы сказать последнее напутствие студентам, как скрипнувшая входная дверь выдала опоздавших.       — Мистер Аттвуд! Опять? Минус пять очков Гриффиндору! — Возмущение в его тоне было очевидно даже без эмпатии. — И… Гарольд, мой дорогой, и тебя сманили на кривую дорожку? Просто возмутительно!       Пока Слизнорт выслушивал отрепетированные до блеска извинения и заверения в том, что «такого больше не повторится, сэр» — Джефф говорил одни и те же фразы абсолютно всем преподавателям по несколько раз за день — Гарольд взглядом искал подходящую жертву. Сварить зелье по рецепту — дело несложное, но на доске значилось приговором: «Индивидуальные задания на пару», а сверху тема: «Комбинированные противоядия».       Катастрофа.       Джефф поймал взгляд и кивнул в сторону пустующей последней парты. Гарольд едва в голос не рассмеялся: надеется на помощь, не подозревая, что один из первых отличников их потока и сам в бедственном положении. Нет уж, с Джеффом они сейчас не то что приличного противоядия не сварят — угробят как минимум котёл и парту (а как максимум — соседей).       Кандидатов в напарники было трое.       Чарльз Мальсибер, тыкающий пером в черновой пергамент с таким нетерпением, что того гляди задымится, — известный одиночка, который не терпит посягательств на свои интеллектуальные труды. Через десяток лет он унизительно проиграет восходящему Темному Лорду в дуэли и станет одним из первых Пожирателей. А его сын — Гарольд подавил тяжёлый вздох — без раздумий перейдёт в Тени, только чтобы оказаться от отцовских нравоучений подальше.       На другой стороне класса не обзавелась положенной парой и Миранда Милборн — средненькая тихоня, которая после школы взлетит по карьерной лестнице в аврорате… и будет убита на заре разгорающейся войны. Последний же…       — Садись к Миранде, — Гарольд потянул Джеффа за ткань мантии, заставляя склониться. — Реддла я беру на себя.       Игнорируя чистейшее непонимание, которое сдавило со всех сторон, Гарольд направился к первой парте. Том при его приближении повернул голову лишь на самую малость — чтобы выхватить помеху боковым зрением. Ледяные щупальца недоверия и настороженности коснулись ключиц.       — Как насчёт налаживания межфакультетского партнёрства, а, Реддл? — Гарольд улыбнулся так широко, как мог. Не дожидаясь согласия, плюхнулся рядом. — Что у нас сегодня за яд?       Том изобразил вежливое удивление. С небольшой заминкой переместил учебник ближе к середине, на почётное место водрузил фиал с выданным образцом. Тёмно-рубиновое зелье бликовало в приглушённом свете лаборатории.       — Конечно, Хейз. — Безупречная улыбка краешками губ. Тот же самый ядовито-бордовый отблеск в глазах. — Всегда приятно поработать с талантливыми однокурсниками.       — Вы же не против, профессор? — Гарольд посмотрел на порозовевшего от шока Слизнорта. Состроил самый чистый и невинный вид. — Такая ответственная тема… Я бы не хотел отвлекаться и потерять замечания ценного специалиста — такого, как вы — из-за несобранности моего окружения.       Возмущённое «Эй!» Джеффа затерялась за смешками, наполнившими класс.       — О, конечно-конечно, Гарольд. — Лицо Слизнорта приобрело слащавое выражение, он метнулся взглядом к Тому и обратно. Понизил голос: — Я давно говорил, юноши, что вам следовало бы найти общий язык, а не поддаваться пустым предрассудкам… Таким талантам нужно идти рука об руку, мои дорогие!       Напряжённая пауза. Все, затаив дыхание, ждали окончательного решения.       — Несомненно, сэр. — У Гарольда мурашки пошли от мягкого тона Реддла, который на его памяти ничего хорошего не предвещал. — Уверен, мы с Хейзом станем лучшей командой на эту пару.

***

      Ни превосходно сваренное противоядие, ни восторженная похвала Слизнорта абсолютно не оправдывали всех потраченных нервов в компании любезной токсичности. Том, вынужденный на людях не выходить из образа, вслух не комментировал ни абсурдность ситуации, ни подозрительную забывчивость Гарольда. Однако каждое переглядывание несло в себе едкую мысленную реплику.       Том удостаивал замечанием всё: небрежное пятно на столешнице, неловкие мимолётные столкновения пальцами, когда они тянулись в одном направлении, малейшую неаккуратность в нарезке ингредиентов. Гарольд с лёгкостью находил новые отговорки, но сам понимал: никакие улыбки и ответные шуточки не собьют Реддла со следа. Тот чуял неразрешённую загадку и намерен был докопаться до истины.       Здесь требовался ход посерьёзнее.              С каждой секундой, приближающей Гарольда к запланированной встрече в Выручай-комнате, узел в груди затягивался сильнее. Вереница домашних заданий, пара по Нумерологии, ужин и факультетская гостиная, заполненная гриффиндорцами, — всё отодвинулось на второй план.       Может… выйти пораньше?       — Ух, нет! Я так больше не могу!.. — Джефф сдавил голову с обеих сторон в комичной попытке удержать её от взрыва. — Я сдаюсь! Ну правда… Собираю мужество в кулак и готов признаться в поражении.       Гарольд насмешливо приподнял брови и потянулся к сумке, чтобы упаковать свитки на завтра.       — Это всего лишь уравнение.       — Да оно конченное! — продолжал сокрушаться Джефф, демонстрируя залитые чернилами скомканные обрывки пергамента. — Тебе-то нормальный вариант попался… А мне что делать?       — Ты драматизируешь.       Гарольд покачал головой. В будущем именно на этих основах Джефф будет рассчитывать системы с распределённой магией для своих зачарований. Хотя, кажется, жаловаться на нумерологию тот никогда не прекращал. Как бы легко потом та ни давалась.       — Помоги, а? Будь другом.       Щенячьи глаза и преданный наклон головы. Гарольд скривил губы — ещё и эта незамутнённая любовь, сшибающая с ног! Никогда не получалось отказать в таких обстоятельствах.       — Пять минут. — Гарольд сверился со временем. — Я и так близок к многочасовым пыткам, а если ещё и опоздаю…       Джефф нахмурился.       — Опять к нему пойдёшь? Да он же тебя как манекен тренировочный использует! Не замечаешь? — Он подался вперёд, переходя на зловещий шёпот. — И аппетиты только растут. Сначала дуэли, потом се…       — Хватит, — Гарольд отмахнулся и выдернул из пальцев первый лист расчётного кошмара. — Я… теперь знаю, как удержать его в узде. Вот увидишь.       Вид насупившегося Джеффа, который скрючился в низком кресле — явно не по росту — разлился теплом в душе. Сейчас его мир вращался вокруг домашнего задания по Нумерологии и неприятного парня лучшего друга. Остальное могло хоть сквозь землю провалиться.       Гарольд прикусил щёку с внутренней стороны. Что же такого случится с Джеффом много лет спустя? А главное… как он сам это пропустит?       — Ты дважды привёл коэффициенты к общему виду. — Гарольд закатил глаза. Склонился, перегибаясь через стол, чтобы Джеффу было лучше видно. — Вот тут, в третьей строчке, видишь? Поэтому дальше напутал в знаках и потерял корень.       Гарольд едва успел дёрнуться и избежать столкновения лбами — Джефф подскочил с места.       — Да ладно! — Он поднёс черновик к глазам и затрясся. — Ну не-е-ет… Да ты шутишь!       На громогласный возглас отчаяния обернулась вся гостиная. Кое-где послышались смешки.       — Радуйся, что пока из-за твоей ошибки никто не умер. — Гарольд усмехнулся, хотя по спине пронёсся холодок. — Просто вместо двух часов на домашнюю работу…       — …я потрачу четыре, — упавшим голосом закончил Джефф. — Что бы я без тебя делал, Гарольд?       Кровь отхлынула от конечностей.       — Если бы моё присутствие настолько благотворно на тебя влияло, как ты всем демонстрируешь, я бы всю жизнь только и делал, что водил тебя за руку, Джефф. — Гарольд поспешил отвернуться, притворяясь, что его заботит исключительно скидывание учебников в сумку. — Но почему-то мне кажется, что в твоём случае даже это не поможет.              Отзвуки собственных слов крутились в голове весь путь до восьмого этажа. Гарольд растёр ладони, подышал на них в попытке отогнать неестественный холод. Обречённо остановился перед пустой с виду стеной, но играть в извечные загадки не пришлось.       Дверь появилась, стоило коснуться камней.       Вечерние встречи в Выручай-комнате стали своеобразной традицией. Здесь появлялось всё, что было нужно даже для специфических занятий. Разве что сильные разрушения внутри Хогвартса грозили нежелательным вниманием преподавателей — и тогда парни уходили в Запретный лес, почти на границу защитных чар. Сегодня же Гарольд не стал брать с собой тёплую мантию.       Зловещий интерес Реддла чуялся аж с другого конца коридора.       Том приходил раньше в большинстве случаев: читал книги в тишине или занимался домашними заданиями, отдыхая от сокурсников. В его эмоциях было редкое умиротворение, но стоило Гарольду переступить порог — и очарование слетало. Внимание Тома переключалось в то же мгновение.       Вот и сейчас карие глаза поднялись от книги в ожидании следующего шага. Гарольд не сдержал улыбки. Несмотря на ледяную ауру, этот Том ещё не умел пригибать к земле одной лишь магией и заставлять взрослых аристократов каятся неуловимым наклоном головы. Впрочем, во взгляде уже поселилась расчётливая жестокость вместе с багровым отблеском — знание о том, как легко отнять чью-то жизнь.       Том выжидающе приподнял брови, не изменив позы. Так и остался сидеть в глубоком кресле с книгой в руке. Подметив обложку, проглядывающую между изящных пальцев, Гарольд повеселел.       — Я смотрю, Прорицания всё не отпускают тебя, Реддл? Надеешься рассмотреть в хрустальном шаре что-то кроме своей идеальной физиономии?       Искра раздражения вспыхнула и угасла в концентрированном предвкушении.       — Всё лучше, чем смотреть на пустые лица окружающих в течение дня. — Напускная скука в тоне подчёркивала нарастающий интерес: загадка сама явилась в отведённое ей место для опытов. — А вот твоя способность находить своё отражение в любой пригодной для того поверхности — удивительна. Нам следует выделить время на её изучение? Вдруг это первый симптом какого-нибудь страшного заболевания.       Гарольд хихикнул, неспешно приближаясь. Не прерывал зрительного контакта, но и ответного выпада в словесной дуэли не делал. С каждым шагом тонкие пальцы сжимали корешок сильнее, пока Том не опомнился.       Он отложил книгу с видимым раздражением, недовольный повисшей паузой. Гарольд втянул воздух вместе с едким чувством уязвленной гордости. Том в свои шестнадцать реагировал на всё умилительно явно, не то что через много лет, прикрываясь снисходительный маской всесильного Темного Лорда.       Давно позабытый азарт вскипал от этого.       — О, тогда... — Гарольд подался вперёд. Опёрся ладонями на подлокотники по обе стороны от Тома, перенося тяжесть, и замер в нескольких дюймах от его лица. — Насколько близко мне стоит быть, чтобы отыскать отражение в твоих глазах?       Зрачки сузились. Том не отшатнулся ни на полдюйма, не дрогнул от близости, но воздух потяжелел.        — «Чрезмерное внимание к деталям ведёт к искажению цельной картины», — менторским тоном заметил Том.       Гарольд моргнул, сбиваясь с ритма.       — С каких это пор ты цитируешь профессора Дамблдора? — Он попытался отодвинуться, но ледяные пальцы обхватили запястье, не давая сменить точку опоры.       — Ну что ты, — вежливая улыбка Тома, прикипевшая к лицу во времена Хогвартса, дополняла зависшую над головой угрозу. — Я всего лишь цитирую одного своего товарища по приюту, цитирующего профессора Дамблдора.       Гарольд цыкнул.       — Всё-то ты подмечаешь. — Тихий смешок отозвался эхом. — Твой товарищ по приюту, должно быть, польщён подобным вниманием… к деталям.       Гарольд зажмурился и накрыл чужие губы своими, не давая перехватить шутку. Тело отозвалось на близость мгновенно, эмпатия хлынула вглубь, считывая самое потаённое — теперь он знал, что и где искать. Противоречивое желание обладать вперемешку с ревностью и соперничеством. Зелье ещё более надрывное и ядовитое, чем то, которое Том позволит ему впервые ощутить за пару недель до выпуска из Хогвартса.        За десятилетия, прожитые бок о бок, Гарольд так и не смог перебороть в себе эту тягу. Подстраивался, шёл на уступки, предугадывал и менял реальность — продолжал следовать за выбранным человеком, несмотря ни на что. Хотя не единожды был близок к его убийству.       Ступор длился недостаточно, чтобы в полной мере насладиться им. Том перехватил инициативу, запустив пальцы в длинные волосы, надавил на затылок. Дистанция — и без того ничтожная — стёрлась.       «Не переоценивай свою проницательность, Гарольд. — Они вновь встретились взглядами, когда оторвались друг от друга. Картинка расплывалась из-за близости. — Или свою значимость».       Гарольд отпрянул. Широкая улыбка растянула огнем горящие губы.       — О, насчёт себя я абсолютно объективен. — Он вытянул из кармана ленту и крепко перевязал мешающиеся волосы в хвост. — А вот кое-кто пока явно недооценивает мою... значимость.       Прежде, чем Том успел возмутиться, Гарольд рухнул на колени отточенным до автоматизма движением. Легко и грациозно, как делал это сотни раз за долгие годы, которые нынешний Том Реддл ещё не прожил.       — Что ты?.. — Его эмоции впервые всколыхнуло непонимание.       Гарольд приник грудью к тонким ногам, скользнул ладонью под плотную ткань ученической мантии, задирая её. Том рвано вздохнул, когда пальцы добрались до колена. Сжал подлокотники так, что побелели костяшки.       — Прекрати, — голос скакнул на полтона вверх.       Предвкушение — тяжёлое и тянущее — опровергало приказ, позволяя Гарольду действовать дальше. По отрепетированному сценарию укрощения Тёмных Лордов. Он преданно заглянул Тому в глаза, вклиниваясь между острых коленей.       — Что прекратить?       Том не отрывал заворожённого взгляда. Маска идеального ученика и лидера Слизерина покрылась юношеским румянцем. Воздух едва не искрил. Реддл был заинтригован, но его магия готовилась к защите.       — То, что ты делаешь. — Том сощурился, наконец совладав с дрожью.       — А на что это похоже? — Гарольд понизил голос. Ладони двинулись по бёдрам, оттянули край нижнего белья.       — На самоубийство. — Слова процедились сквозь зубы, но Том безотчётно дёрнулся навстречу дразнящему прикосновению.       Гарольд поспешил ткнуться носом в складки мантии, пряча улыбку. Насторожённая магия едва заметно ерошила волосы. Ещё немного — и вцепится, оттягивая голову. Если вообще не сорвёт ту с плеч. Одним точным движением он сдвинул последнюю мешающую преграду. Склонился, не давая Тому в полной мере осознать задуманное.       Надрывный вздох. Недоверие.       Гарольд провёл языком по всей длине, вжимая стояк в напряжённый живот. Том зашипел сквозь зубы, словно это причиняло ему боль, но по венам растёкся первородный восторг. Сердце сбилось с ритма. Гарольд облизнул пересохшие губы.       Да... Именно это чувство.       С боков сдавило, заключая Гарольда в ловушку. Он чуть подтянулся вверх, устраиваясь удобнее. Медленно — намеренно театрально — обхватил губами, вырывая ещё один рваный вздох. Том коснулся волос на затылке. Аккуратно, с опаской… чтобы в ответ на следующее движение вцепиться с ненасытной жадностью.       Гарольд сместился вбок. Приоткрыл глаза и кинул взгляд наверх. Тёмный Лорд зачастую был недосягаем даже в такие моменты: читаемое дозволение в жестах, подчёркнутое равнодушие на лице. Но этот Том… Гарольд не заметил, когда собственное дыхание замерло.       В это самое мгновение он готов был провести хоть целую вечность на коленях, если Реддл собирается смотреть на него так. Словно в мире не существовало ничего больше. Словно он один был одновременно и величайшей загадкой, и открытием. Глаза защипало. Эмпатия приникла к неизведанному сосредоточию, которое самоконтроль Тёмного Лорда не успел подчинить до конца.       Если это лишь часть предсмертных грёз, пусть они продлятся ещё немного.       Движения стали отрывистыми, нетерпение Тома росло и пульсировало, становясь общим. Гарольд отстранился, хватанув ртом воздух. Рука на затылке провернулась в до боли знакомом жесте, наматывая волосы на кулак. Последняя граница была пройдена.       — Ты... — Точёные черты исказились, искусанные губы потемнели от прилившей крови.       Гарольд склонился, возвращаясь к делу, и бедра, несмотря на то, что он давил на них всем весом, подались навстречу. Том диктовал темп, уже не пытаясь сдержать желания. Воспроизводимые звуки не то смешили, не то сбивали. Однако тело — отдельно от разума — крепче вжималось в обивку, потиралось об неё, пальцы вдавливались в закаменевшие мышцы, игнорируя болезненное шипение.       Крохотная песчинка недовольства терялась в бушующем круговороте.       Гарольд и сам чувствовал отголоски производимых ощущений: скользящий язык, упругую обжигающую влажность.       Восхищение. Власть. И…       Они замерли одновременно. Бока сдавили в последний раз — до предела, так что рёбра жалобно затрещали. Гарольд задержал дыхание, но не отшатнулся. Выждал положенное — горло сократилось раз, второй — и открыл глаза. Горький привкус на языке — слишком знакомый, чтобы быть раздражающим или противным. Гарольд вытер губы тыльной стороной ладони.       Том не сводил с него взгляда всё это время. Откинувшись на спинку кресла, следил, придирчиво ожидая подвоха, но больше — упивался тем, что видел. Абсолютным подчинением, которое было в новинку. Гарольд коротко рассмеялся, восстанавливая дыхание. Колени саднило, шея затекла в неудобном положении, а бельё спереди стало противно влажным и склизским.       Но главное… сон и не думал заканчиваться.       — Ну что, Реддл, — хриплые слова едва-едва вылетали из губ, — всё ещё думаешь, что я переоцениваю свою значимость?       Том сощурился. Не спешил отвечать, наблюдая за порядком действий, которые Гарольд исполнял машинально. Неторопливо вытянул палочку, стирая влажные следы: Том их после секса не выносил. Поправил белье и мантию, смакуя немигающий взгляд, становящийся всё тяжелее. Провёл ладонью по себе, беспалочковым заклятием избавляясь от позорных улик подростковой несдержанности. Поднялся на ноги, отряхиваясь.       — Как? Откуда ты?.. — отрывистые вопросы вбились в виски. Том окончательно потерял терпение, чтобы выяснять разгадку сам.       Гарольд удовлетворённо оглядел себя и забрался в кресло, прижимаясь к Тому боком. Сонная дымка наползала на глаза, расслабляя.       — Что, если я скажу, что видел пророческий сон... и решил повторить его на практике? — Он ткнулся носом за ухо, обвивая талию.       Том напрягся. Резко повернул голову, и Гарольд повёл плечами, когда ладонь легла на сгиб шеи. Большой палец с невысказанной угрозой огладил пульсирующую жилку.       — И что ещё ты в нём видел? — опасное любопытство просочилось в голос.       — Что ещё? — Гарольд хихикнул, касаясь лёгким поцелуем разгорячённой кожи. Чуть приподнявшись, зашептал на ухо: — Там… в моём сне ты стал Тёмным Лордом, перед которым преклоняют колени самые могущественные магические семьи. А я был твоей тенью и следовал по пятам.       Том замер. Верно, они ещё не говорили об этом — о тех сокровенных планах, лелеемых в недосягаемой глубине его расколотой души. Пальцы сомкнулись на челюсти, вынуждая Гарольда вынырнуть из спасительного укрытия. Том вглядывался в его лицо с той недоверчивостью, с которой проверял незнакомцев, выискивая малейшую ложь, намёк на насмешку.       — И за какие такие заслуги Тёмный Лорд позволил тебе быть его тенью?       Гарольд не рассмеялся лишь титаническим усилием. Тысячи шуток промелькнули в голове одновременно, но шестнадцатилетний тиран смотрел на него так грозно, что момент портить не хотелось. Губы против воли всё-таки дрогнули.       — Помнится, я угрожал следовать за ним ещё со школьной скамьи… И, кажется, я неплохо умею убеждать своим языком.       Глаза напротив шокировано распахнулись — всего на доли секунды — и Том взял себя в руки. Гарольд прыснул со смеху. Запоздало спохватился, приготовился к вспышке злости (и каверзному проклятию вдогонку), но в чужих эмоциях вдруг проявился неизвестный подтон. Нечто смущённое и заинтригованное под лихорадочным блеском жажды обладания.       — Значит… «убеждать». — Том склонил голову к плечу. Провёл большим пальцем по нижней губе Гарольда, оценивающе проследив, как та двинулась под прикосновением. — Это… может быть объяснением. Чудовищно нахальным объяснением.       Гарольд не решился пошевелиться, даже когда цепкая хватка на челюсти исчезла. Уютное положение вмиг стало неудобным.        — «Пророческий сон», — Том продолжал говорить скорее сам с собой. Медленно, пробуя на вкус каждый звук. — Очень удобно. И почему-то мне кажется, что тебе «приснилось» куда больше, чем ты рассказываешь.       Он подцепил пальцами свободный конец ленты, выпутывая её из растрёпанного хвоста. Заложил за ухо качнувшуюся в поле зрения прядь. И Гарольд отмер. Пожал плечами, почувствовав, что от него всё-таки ждали ответа. Откинулся на подлокотник, опираясь на него локтями.       Пока грёзы не рассеялись, они станут его новой реальностью. Гарольд задышал ровнее. Новая отправная точка была найдена, а будущее он вполне способен скорректировать. Пройти свой путь ещё раз, огибая ямы и препятствия.       Гарольд улыбнулся скептически хмыкнувшему Тому, словно тот слышал каждую из его мыслей.       — Кто знает? Но может, — пальцы оттянули ворот мантии, очерчивая выступающие ключицы, — однажды мне приснится продолжение, мой лорд.