К черту любовь! 2.0

Прошлой ночью мы чуть ли не впервые столько времени говорили о личном. О ее личном. Волжак рассказала, что давно знает об изменах отца, которые он успешно скрывает уже много лет. И что она не рассказывает матери только потому, что не хочет сделать ей больно, а не потому, что прикрывает своего папашу. Каким бы подлым он не был, Светлана Юрьевна любила мужа. А Волжак не хотела рушить жизнь матери, к которой относилась с большой теплотой. *** Она уехала с самого утра. Я смутно помнила, как сквозь сон пожелала своей женщине хорошего дня, когда она поцеловала меня перед уходом. Проснувшись около одиннадцати, я потянулась и, улыбнувшись запаху духов Волжак, который все еще витал в спальне, осмотрелась. Мой чемодан стоял у небольшого шкафа, а вещи, что были на мне вчера, лежали аккуратно сложенные сверху. Немного подумав, я взяла телефон и написала сообщение Волжак, с пожеланием доброго утра и важной информацией о том, что я скучаю. Она ответила мне только минут через двадцать, когда я уже вышла из ванной, и была лаконична в своем смс, где сообщила, что вернется вечером, и что мне просто нужно позвонить на ресепшен, чтобы принесли завтрак в номер. Только я успела доесть вкуснейший тост, как мой телефон зазвонил. Номер был неизвестный, и я даже грешным делом подумала, а не Волжак-старший ли звонит мне с проклятиями. Но когда я взяла трубку, удивление было не меньше. — Ирочка, доброе утро, это Светлана Юрьевна, — после того, как я не ответила, поскольку была, мягко говоря, шокирована, она решила пояснить. – Мама Катерины… — Да! – наконец, я нашла свой голос. – Да! Я… Я узнала вас, конечно. Доброе утро! – моя интонация была преувеличенно бодрой и энергичной, но я ничего не могла с собой поделать. – Я… Я могу вам чем-то помочь? Кати со мной нет, если что, — тут же предупредила я, сама не понимая до конца, зачем. — Я знаю, Ирочка, я разговаривала с ней пару часов назад, — я слышала по голосу, что мать Волжак была несколько смущена. – Я хотела попросить тебя о встрече… Если ты, конечно, не против. — Я… — честно говоря, я была растеряна. Зачем матери Волжак встречаться со мной? Поэтому решила, что лучше всего будет спросить прямо. – Я могу встретиться, но…. Зачем? — О, не переживай, я не буду пытаться заставить тебя уговорить Катерину помириться с отцом, — усмехнулась Светлана Юрьевна. – Видит Бог, это никому из нас не под силу. — Да, — медленно проговорила я. – Но я бы и не стала… — Я понимаю. Я просто хочу поговорить с тобой… Ты, — женщина вздохнула, и я услышала, как на заднем плане что-то зашуршало. – Ты знаешь мою дочь уже куда лучше меня. И мне нужно обсудить с тобой… В общем, если ты не против, может, прогуляемся? Можем посетить тот рынок, если ты еще там не была. Я подумала пару секунд, а потом решила, что, в общем-то, почему нет? Если она не будет пытаться использовать меня, чтобы примирить мужа и дочь, то я согласна. — Хорошо. Давайте встретимся там, — согласилась я. – Только… я не знаю адреса. — Отлично, — по голосу Светланы Юрьевны я поняла, что она обрадовалась. – Я скину тебе адрес и, Ирочка… У меня к тебе просьба. — Какая? – тут же насторожилась я. — Будет лучше, если Катерина не узнает о том, что мы встречались. Я остановилась в середине комнаты. Это мне не нравится. — Светлана Юрьевна, я не люблю скрывать что-то от нее. Это неправильно, — сообщила я женщине. — Я понимаю, просто… Давай мы встретимся, поговорим, и тогда ты решишь, стоит ли говорить ей о том, что мы виделись, — предложила женщина компромисс. — Ладно, — вздохнула я. Ей-Богу, с этой семейкой все непросто. – Тогда жду от вас адрес и время. — Договорились, — ответила она и положила трубку. *** Я прибыла на место с опозданием в десять минут. А все потому, что навигатор был не в курсе о двух перекрытиях на дороге, и мне пришлось почти вслепую искать объезд. Но, слава Богу, я все-таки доехала. И даже нашла парковочное место на стоянке. Подходя к большим голубым воротам, я увидела Светлану Юрьевну, стоящую у входа и поглядывающую на часы. — Извините, у вас тут ремонт дорог вовсю, — запыхавшись, пробормотала я, подходя к ней. — Ничего, — дружелюбно улыбнулась женщина, оглядывая меня. Да, я выбрала весьма скромный наряд – джинсы, свитер Волжак, который сидел на мне в облипку, и легкую куртку, поскольку было довольно ветрено. – Отлично выглядишь. — Спасибо, — улыбнулась я и не сдержалась, — вы… Вы сами просто красотка! На Светлане Юрьевне были брюки светло-синего цвета, такой же пиджак, блузка и тонкий плащ. Она выглядела очень элегантно, а туфли на каблуке позволяли не слишком выглядеть коротышкой рядом со мной. — Благодарю, — она чуть наклонила голову и показала в сторону входа. – Пройдемся? — Конечно, — кивнула я и направилась вслед за женщиной. *** Мы прошли два ряда рынка, где торговали преимущественно поделками, и в моей сумке оказался бронзовый слон с поднятым хоботом и деревянная лошадь с крыльями. — Не могу устоять перед такими штуками, — призналась я после того, как бородатый старичок протянул мне вырезанную из цельного куска дерева лошадку, завернутую в пакет. – Я фанат подобных «пылесборников», как их называет Катя. — Мне тоже нравится подобная мелочь. Мне кажется, они создают уют в доме, — пожала плечами Светлана Юрьевна, когда мы двинулись дальше. — Но… — я на секунду задумалась, стоит ли говорить то, что я собиралась, но потом решила, что, раз она сама меня вызвала на какой-то разговор, значит, я вполне могу быть откровенной. – Я не заметила, чтобы у вас дома было много украшений. Больше картины или цветы… — Саша не любит подобного рода декор, — сдержанно улыбнулась Светлана Юрьевна. – Говорит, что это не престижно. Я, не сдержавшись, фыркнула. После, поняв, что я сделала, потупила взгляд и пробормотала: — Извините. К моему удивлению, Светлана Юрьевна рассмеялась. — Да брось, я все понимаю и… Я дала себе волю в своем кабинете в цветочном магазине, — улыбнулась она. – Три полки со статуэтками. — Ого, — присвистнула я. – И как, он не против? Или типа это ваши «владения», и там вы можете делать, что хотите? — Он не знает, — хмыкнула женщина. – Он ни разу не был там. — Но… Ни разу? – не поверила я ушам. Он что, даже с женой ведет себя, как придурок? — В кругу его интересов цифры, бумажки, документы. Он может не понять красоту изящной архитектуры, зато его восхитит цена земли, на которой она построена. А мои «лютики-цветочки», как он говорит, это мое хобби. — Понятно, — протянула я, в который раз радуясь, что Волжак унаследовала от своего отца только внешность и твердость характера. В остальном они – как небо и земля. – Могу я… Могу я задать вам вопрос? – мы медленно шли вдоль рядов, периодически огибая покупателей. — Конечно, — с готовностью кивнула женщина. — Почему вы… Я имею в виду… вы такие разные с Александром Николаевичем, и я не совсем понимаю… — я снова замялась, не зная, как спросить то, что, казалось, вертится у меня на языке. — Кажется, я понимаю, о чем ты, — кивнула Светлана Юрьевна, прервав мое жалкое блеяние. – И, собственно, это немного касается темы, о которой я хочу с тобой поговорить. Я молча кивнула, давая ей знак продолжить. — Мы познакомились с Сашей, когда были совсем молодыми, — начала рассказ женщина, рукой указав мне на лавку, с предложением присесть. – Он уже тогда был амбициозным и хотел «подмять» под себя весь мир. И, к его чести, работал он на износ. Хватался за любую возможность, не чурался даже самой черной работы, чтобы жить так, как всегда хотел. Ну, или хотя бы приблизиться к этому. И в итоге ему удалось. Он собрал вокруг себя хорошую команду и создал предприятие. Поначалу это была маленькая фирма, которая работала с подрядчиками. Сейчас это огромная компания с очень большим доходом. Но… — Светлана Юрьевна вздохнула и посмотрела куда-то вдаль. – Это уже не он. Когда родилась Катюша, он был на седьмом небе от счастья. Она была его принцессой, он души в ней не чаял, а она... – женщина покачала головой, грустно улыбаясь. – Он уходил на работу – Катя в слезы. Он не пришел вовремя – у нее истерика. А уж когда он уезжал в командировку… Моя дочь могла не спать полночи, потому что сидела у окна и ждала, когда вернется папа. Я еле контролировала свои глаза, чтобы они оставались в пределах лица. Мне было трудно представить, чтобы Волжак была так близка со своим отцом. — А потом, когда Катя стала взрослеть, Саша был уже солидным бизнесменом, и, естественно, думал о репутации. К сожалению, репутация оказалась куда важнее счастья дочери. Я подозревала, что не без его участия произошло знакомство Катерины с Костей. Но он оказался действительно хорошим парнем. И я была рада за них, — женщина посмотрела на меня и положила свою руку мне на предплечье. – Прости, тебе, наверное, неприятно это слушать? Я совсем что-то заговорилась, — тут же попыталась она перескочить эту часть, но я остановила ее. — Нет, все в порядке. Это… Это часть ее жизни. Продолжайте. Светлана Юрьевна благодарно кивнула и, выдохнув, продолжила рассказ. — Мой муж смирился с тем, что Катя была против участия в его бизнесе, и поэтому он начал подбивать Костю стать его помощником. Вместо Катерины. Но тот был зациклен на семье, на Кате, на Сережке, и ему было неинтересно проводить на работе круглые сутки, чтобы заработать все деньги мира. А потом… Потом случилась эта трагедия, и все… словно рухнуло. Они с Катей почти перестали общаться, а когда общались – то были сплошные ссоры. И я долго не понимала почему. Она словно избегает нас… Я вздохнула, потому что прекрасно знала, почему Волжак это делала. Жить с чувством вины более десяти лет, которое буквально пожирало ее, да еще и постоянно подпитывалось комментариями ее папаши – неудивительно, что ей было проще жить затворницей. — Я… Я не знаю, что сказать на это, — пробормотала я, понимая, что не могу ответить на все вопросы Светланы Юрьевны. Но каково было мое удивление, когда женщина продолжила. — Мне кажется, она винит себя в этой трагедии… — тихо проговорила Светлана Юрьевна, а я лишь заставляла себя ровно дышать. — Что вы… — я прочистила горло, потому что голос меня подвел. – Что вы имеете в виду? — Она… Она была не одна, когда Костя с Сереженькой уехали на дачу… У нее была… — клянусь, Светлана Юрьевна покраснела. – У нее была подруга. И когда они иногда уезжали, она проводила время с ней. — Вы знали?! – вытаращилась я на женщину, не веря ушам. Она все это время была в курсе?! — Конечно, я знала, — фыркнула Светлана Юрьевна. – Я же не дура, я и так догадывалась. К тому же, потом Саша рассказал мне об этом, когда Катя уехала из города. Думал, что я присоединюсь к нему в попытках образумить дочь. Но у меня свой взгляд на это, — голос женщины стал серьезным. – Как бы… неправильно это не было… с точки зрения семейных ценностей, — пояснила она, — то, что произошло – трагическая случайность. Рок. Судьба. И в этом нет ее вины. Да, было неправильно встречаться с женщинами за спиной мужа, но глупо винить себя в произошедшем и брать за это ответственность, — вздохнула Светлана Юрьевна. — Но почему вы… Почему вы не поговорили с ней? – удивилась я. Сколького можно было бы избежать, поговори она со своей дочерью, объясни она ей, что в этом нет ее вины? Волжак, вероятно, не жила бы как робот все то время, зная, что мать на ее стороне. Светлана Юрьевна еще раз глубоко вздохнула и зажала ладони между колен. — Я похоронила в себе все то, что произошло. И не хотела бередить ее раны. Если я тогда чуть не сошла с ума, не представляю, что чувствовала моя дочь. Хотя она, конечно же, сильнее меня. Но я не хотела, чтобы эта тема всплывала. Это негласное правило нашего дома – не говорить об этом. К тому же, я дала Саше обещание, что никогда не расскажу ей, что знаю правду. Он сказал, что это убьет ее. Чувство стыда, я полагаю… — Ах, грязный ублюдок! – воскликнула я, не сдержавшись. То есть он сам разболтал ей, а потом, поняв, что жена не поддерживает его в желании обвинить во всем Волжак и «выезжать» на этом чувстве вины всю оставшуюся жизнь, решил сделать вид, что он такой хороший папочка, прикрывает свою дочь. Светлана Юрьевна с удивлением посмотрела на меня. — Эм… Я почти уверена, что тот парень украл леденец на палочке, — я ткнула пальцем в сторону. – Ублюдок. — Какой парень? – Светлана Юрьевна проследила за моим взглядом и тоже уставилась туда, куда я указала. — Уже убежал, — с горечью в голосе, проговорила я и еле слышно чертыхнулась. – Так… Что вы хотели от меня? Вы же позвали меня не для того, чтобы просто все это рассказать? — Конечно, — кивнула женщина. – Я просто хотела понять, почему они так поругались. Что заставило вас уехать из дома, а отца полночи пить в своем кабинете? Я же понимаю, что дело не только в том, что Катерина выбрала себе в спутники жизни женщину? Я опустила взгляд. Что мне ей сказать? Правду? Я не могу, не могу выдать тайну Волжак… Хотя… Она же и так все знает, верно? Это, получается, уже не тайна? Может, напротив, это поможет Волжак почувствовать себя лучше? Немного колеблясь, я проговорила: — Светлана Юрьевна, я не думаю, что имею право говорить о чем-то за спиной вашей дочери. Это неправильно… — Я понимаю, просто… Я должна знать, что произошло у них на самом деле. Мы с Сашей крупно поспорили, когда вы уехали, я думала, что он снова начал давить на Катю, пытаясь заставить ее перейти к нему в компанию или… отказаться от тебя, но… Мне кажется, все гораздо серьезнее. Женщина посмотрела на меня глазами, полными мольбы. — Ирочка, он мне не расскажет правды, а Катя… Она просто ответит, что все в порядке. Она никогда не говорит ничего, что могло бы меня взволновать. Помоги мне. Ты же знаешь, что я приму ее сторону, что бы ни случилось. Эти слова стали решающими. Выдохнув, я проговорила: — Ваш муж не только пытался заставить ее отказаться от меня. С этим она справилась без проблем, — грустно усмехнулась я. – Он… Он очень жестокий человек. Он давил на то, что она виновата в том, что произошло. Светлана Юрьевна сидела, молча глядя мне в глаза. — Ты же шутишь, правда? – наконец, произнесла она. – Нет, я знаю, что Саша может быть жестким, но он не мог… Не ей в лицо… Не может быть, — покачала она головой. – Наверняка, ты что-то не так поняла. Это Катя тебе рассказала? Я вздохнула и тоже покачала головой. — К сожалению, я слышала это собственными ушами. Он прямо ей сказал, что она виновна в их гибели. И что… она пляшет на их костях, — зачем-то добавила я. Мне хотелось, чтобы мать поддержала Волжак, чтобы она знала, какой ее муж подонок. — Не может быть… — прошептала женщина, глядя уже не на меня, а куда-то перед собой. – Как… Как он мог? Этого не может быть. — Простите. Мне жаль, — искренне извинилась я. Да, больно, когда близкие тебе люди оказываются говнюками, но он не заслуживал того, чтобы я утаила о нем правду. — Я… Нет, спасибо, что… Что рассказала мне, — пробормотала Светлана Юрьевна, все еще глядя в одну точку. Через пару мгновений она, наконец, подняла взгляд на меня. – Как она? — Уже… лучше, — уклончиво ответила я. – Я надеюсь, по крайней мере. Не хотелось бы, чтобы она вновь вернулась в то состояние… — В «то состояние»? – брови Светланы Юрьевны взмыли вверх. – О чем ты говоришь? — Она очень долго жила, не позволяя себе радоваться. Не позволяя себе чувствовать. Не подпуская никого. И… Она больше десяти лет жила с этим чувством вины, так что… неудивительно, на самом деле, потому что ее отец до сих пор твердит ей об этом. — Господи… Я даже представить не могла… Как она… справилась? – Светлана Юрьевна выглядела шокированной. — Ну, ей долго это не удавалось. Слава Богу, больше попыток суицида не было, и то хорошо, — проговорила я, вытягивая ноги. – Когда мы познакомились, она даже улыбаться себе почти не позволяла. — Постой-постой, — прервала меня женщина. – Попыток…. суицида?! Я широко раскрыла глаза. Нет-нет-нет. Только не говорите о том, что родители Волжак были не в курсе! Вот дерьмо! — Ну, я имею в виду… В смысле… Жить, отказывая себе во всем – своего рода… медленное самоубийство… По-моему, это даже кто-то великий сказал, нет? – нервно усмехнулась я. — Ира, — голос Светланы Юрьевны был серьезен, как никогда. – Моя дочь пыталась покончить с собой?! Когда?! Как?! — Черт, — почти провыла я. – Я умоляю, Светлана Юрьевна, только не говорите ей, что вы знаете, я вас очень прошу! Она не простит мне! — Что с ней было, Ира?! – казалось, женщина не слышала меня – ее лицо стало похоже на каменную маску, а глаза блестели от стоявших в них слез. — Мы… Мы не говорили об этом… подробно… Я лишь знаю, что она пыталась это сделать. У нее… У нее шрамы на руках. Она… Я не знаю, где и когда это было. Полагаю, в тот период, когда она уезжала. — Господи… — слезы уже текли из глаз бедной женщины, а я готова была лечь под грузовик. – То есть я потеряла не только внука и зятя, но еще и чуть не потеряла свою дочь? – прошептала она. Я не придумала ничего лучше, как обнять ее. — Простите. Я не должна была говорить об этом. В любом случае, это давно в прошлом. И, пожалуйста, не говорите ей, что вы в курсе. Она… Ей и так нелегко. — Я понимаю, — всхлипнула Светлана Юрьевна и открыла сумочку, начиная в ней копаться. – Господи, зачем я ищу салфетки, если никогда их с собой не ношу, — она с силой щелкнула замком и отставила сумку, утыкаясь мне в плечо. – Зачем она пыталась это с собой сделать? Она же такая замечательная… — Светлана Юрьевна, успокойтесь, прошу вас. Это в прошлом. С ней все хорошо. Просто… тогда у нее были… проблемы. Она считала себя виноватой… До сих пор считает, на самом деле. Просто теперь чаша весов потихоньку начинает выравниваться. И, надеюсь, когда-нибудь она поймет, что ее вины не было в этом и вовсе. — Просто… Я как представлю ее там, одну… В больнице… Почему нам не сообщили? Мы же ее родители! — Вот этого я не знаю, — честно сказала я. – Но, уверена, это было ее желание. Чтобы вы не знали. Может, у нее документов не было с собой или еще что. А потом она сама отказалась сообщать, — предположила я. — Господи, я поверить не могу. И он… Он продолжает ее во всем обвинять! Как же он… — Светлана Юрьевна продолжала качать головой. – Это ужасно. — И ему, кстати, тоже не говорите, — на всякий случай предупредила я. — Конечно, — постепенно выравнивая дыхание, проговорила мать Волжак. – Конечно. И… Спасибо тебе, Ирочка. Ты очень мне помогла. Я рада, что ты нашла время встретиться, — улыбнувшись еще дрожащими губами, сказала женщина. – И я рада, что у Кати есть ты. Ей очень повезло встретить такую девушку. — Спасибо, — смутилась я, чувствуя, что краснею. Да уж, повезло. Сижу, разбалтываю все ее секреты. Дура. *** Я приехала в отель только к семи часам. И я была выжата, как лимон. Мы очень о многом поговорили со Светланой Юрьевной. Не только о ее дочери, но и о разных вещах, которые ее даже не касались. Мать Волжак — интересная, умная женщина, общаться с которой одно удовольствие. И я была рада тому, что мы поговорили. Хотя я и сболтнула лишнего, конечно. Я приняла душ и посмотрела на часы, гадая, когда вернется моя любимая женщина. За весь день она мне даже не написала. Я тоже решила не писать, так как посчитала, что она занимается делами. Только я взяла телефон, чтобы отправить ей сообщение, как дверь в номер открылась. На пороге стояла Волжак, и выглядела она смертельно уставшей. — Привет, — я повернулась к ней, стараясь понять, в каком она настроении. — Привет, — губы Волжак изогнулись в уставшей, но очень искренней улыбке. – Как прошел твой день? – она сбросила с плеч пиджак и подошла ко мне, одной рукой обнимая за талию, и уткнулась мне в волосы. – Ты так вкусно пахнешь. Я обняла ее в ответ, растворяясь в этом объятии, и ответила: — Насыщенно. Я облазила весь рынок, — я тоже обняла ее за талию и направила к дивану. — О, правда? Что-то купила? – Волжак послушно села, откидывая голову на спинку и закрывая глаза. — Пару мелочей. — Прости, что тебе пришлось провести все это время в одиночестве, — пробормотала она, вытягивая длинные стройные ноги. Я встала за ее спиной и опустила ладони на плечи, начиная их массировать. — Все в порядке, — да уж, я была не одна, я разбалтывала все секреты твоей матери. — А как прошел твой день? Волжак застонала, когда я затронула особенно чувствительные точки. — Долго. И нудно. Но зато весьма продуктивно — я сделала все, что хотела, поэтому завтра можем вернуться домой. — А тот выходной, насчет которого ты договорилась, у нас сохраняется? – спросила я, продолжая массировать ее плечи и наклоняясь к уху. — Да… А что? – Волжак приоткрыла один глаз. — Просто хочу побыть с тобой наедине. Весь день, — честно ответила я. Я соскучилась по ней и… Еще меня немного тяготило чувство вины. За то, что я втайне от нее встречалась со Светланой Юрьевной, да еще и разболтала ей обо всем, о чем только можно. И нельзя тоже. К счастью, Светлана Юрьевна была умной женщиной – она втайне от своего мужа списала мой номер у него из записной книжки, а не стала спрашивать у дочери. Правда, откуда мой номер у самого Волжак – мне было все еще неясно, но… Я уже ничему не удивляюсь, что касается этого мужика. Уверена, он меня пробил по всем базам, каким только мог. Наверняка, даже знает, во сколько лет я ветрянкой переболела. — Тогда у тебя будет такая возможность, — улыбнулась Волжак, притянув меня ближе. – Можем начать прямо сейчас. — Нет-нет, — я тут же отодвинулась. – Сейчас ты идешь в ванную, а потом в кровать. Спать, — закатила я глаза, видя выражение ее лица. – А утром мне все расскажешь. Если захочешь, — добавила я слегка неуверенно. — Обязательно расскажу, — улыбнулась Волжак. – А «спать» — это… — она многозначительно пошевелила бровями. — Нет, — твердо ответила я, – Волжак, спать – это спать. Все. Иди, — я помахала рукой, еще больше запахивая халат и завязывая его потуже. — Ла-а-адно, — протянула она голосом обиженного подростка, но встала с дивана. Проходя мимо меня, дернула за пояс, халат распахнулся, а Волжак, хихикая, убежала в ванную. И это – моя взрослая, самодостаточная, серьезная женщина? Господи, как же я ее люблю!