К черту любовь! 2.0

Когда мы вернулись домой, жизнь потекла по-старому. Только мы с Волжак стали друг к другу как будто ближе. Я многое о ней узнала и была благодарна за откровенность. Она рассказала, что отныне является абсолютно свободным человеком, не зависящим от своего отца. Когда она ездила к нему в тот день, в то время как я встречалась со Светланой Юрьевной, он даже с ней не разговаривал. Но… Он сам виноват. И мне действительно было его жаль, потому что ему не выпадет возможности узнать свою дочь такой, какой она была. И мне было жаль саму Волжак, конечно. Потому что хоть она и говорила, что счастлива, что их с отцом больше ничего не связывает, я видела в ее глазах грусть. До сих пор поступки ее папаши имеют на нее влияние и причиняют боль. Почти неделю спустя, после того, как Волжак стала курировать несколько фирм, которые наша компания взяла себе в партнеры, и на знакомство с которыми мы ездили вместе, селектор на моем столе заработал, и я услышала любимый голос: — Ирина Николаевна, загляните ко мне, пожалуйста, через пару минут. — Конечно, — ответила я, нажав на кнопку. Ровно через две минуты я улыбнулась и встала с кресла. Хотя внутри чувствовала какое-то волнение. Буквально полчаса назад из кабинета Волжак вышел Иванцов, и я не знала, о чем они разговаривали, хотя беседа их была очень долгой. Надеюсь, это никак не касается ее отца. Я зашла в кабинет своей любимой начальницы и уселась на стул, на который она мне указала рукой, продолжая подписывать какие-то документы. После нескольких мгновений тишины и изучения потолка я не выдержала: — Все в порядке? Что хотел Иванцов? Вы так долго разговаривали. — Секунду, Ир, я закончу с бумагами, — Волжак подняла фирменную ручку, давая знак помолчать. Еще через несколько секунд она отложила все документы и посмотрела на меня. – Да, все в порядке. Мы с Михаилом Андреевичем обсуждали одну очень интересную перспективу. — Перспективу? – переспросила я, заметно выдохнув. — Да, а… Ты что, думала, что мы обсуждаем что-то плохое? – усмехнулась Волжак и слегка вальяжно развалилась в кресле. — Честно говоря, я опасалась, что твой отец… — я замялась, пытаясь выразить свои мысли. – Ну, расскажет ему… — видя непонимание на лице Волжак, я вздохнула. – Ну, о нас. — А, — наконец, до нее дошел смысл моих слов. – Нет, поверь мне, мой отец может сколько угодно плеваться ядом, но он никогда не расскажет о том, что, по его мнению, может опорочить его репутацию. Так что за это можешь не переживать. — Хорошо, — с еще большим облегчением выдохнула я. – Не хотелось бы, чтобы у тебя были проблемы. — Ох, ты такая милая, — улыбнулась Волжак, а я чуть не «утекла» под стул. Она умела улыбаться так, что у меня ноги подкашивались. – Но вернемся к делу. Мы с господином Иванцовым поговорили и пришли к одному мнению, что пора… В общем, мы хотим сделать тебе предложение, — продолжая слегка улыбаться, Волжак чуть качнулась в кресле. — Вы оба? – подняла я бровь. – У нас двоеженство запрещено. Двоемужство тоже, — усмехнулась я. — Нет, с Иванцовым я тебя делить не собираюсь, — ухмыльнулась моя любимая женщина и добавила, — и ни с кем другим тоже. Вообще-то мы хотели тебе предложить… повышение. Думаю, это вполне можно назвать так. — По… Повышение? – не поверила я ушам. – Я что, больше не устраиваю тебя, как ассистент? — Господи, Ира, не говори глупостей, — Волжак прекратила раскачиваться и села ровно. – В связи с этими новыми партнерами, так как пока все только начинается, это, так сказать, тестовый запуск. И мы набираем небольшую команду, которая будет непосредственно работать с новыми компаниями. Заниматься развитием, полностью возьмет на себя этот фронт работ. Это интересно, хорошо оплачивается и… опыт, в конце концов. Видя, что я не до конца понимаю причину такого предложения, Волжак встала из-за стола и, обойдя его, уселась на самый край, напротив меня. — Ну, сколько ты еще будешь работать ассистентом? Мне кажется, ты давно переросла эту должность. Я предлагаю тебе интересную работу, с хорошим окладом и большими возможностями. — Я… Я не знаю, что сказать, — покачала я головой. Да, я понимала, что работая на Волжак, у меня нет перспектив карьерного роста, но мне нравилась моя работа. А теперь… Как переключиться на что-то другое? — Скажи, что подумаешь, — улыбнулась Волжак. – Тебе это будет интересно. С твоими способностями можно многого добиться, но ты не сделаешь этого, сидя в моей приемной, ты же понимаешь? — Ты просто хочешь от меня избавиться, — хмыкнула я. — Неправда, — Волжак слезла со стола и наклонилась, глядя мне в глаза. – Ты умная. И мне действительно жаль, что ты тратишь свои способности на то, чтобы помогать мне. Ты можешь гораздо больше. — А если… Если я не справлюсь? – я посмотрела ей в глаза, чувствуя одновременно какую-то радость и волнение. — Ты справишься. К тому же, у тебя будет отличная команда, да и Иванцов, и я всегда с радостью тебе поможем. Ир, не позволяй страхам заставлять тебя стоять на месте. Ну? Ты же у меня умная девочка. Я глубоко вздохнула и потерла ладони о ноги. — Ладно. Думаю, мне это интересно, — кивнула я, ощущая себя так, будто шагнула со скалы. — Я знала, что ты примешь правильное решение, — улыбнулась Волжак, ликуя. Чего это она так этому радуется? — А… Кто будет твоим ассистентом, когда я перейду на другую должность? – сощурила я глаза. — Не знаю, — беззаботно пожала она плечами. – Найду кого-нибудь. — Волжак, — я наставила на нее палец, — если это будет какая-нибудь длинноногая кукла, то я буду работать в твоем кабинете. Прямо здесь, — я указала пальцем рядом с местом, где сидела. К моему удивлению Волжак громко рассмеялась. После чего обняла мое нахмуренное лицо ладонями и, приблизившись к губам, прошептала: — Я выберу самую невзрачную. Обещаю. — Я надеюсь, — пробубнила я. – Не понимаю, почему ты так хочешь от меня отделаться… — Ира, я люблю тебя, — абсолютно серьезно поговорила Волжак, глядя мне в глаза. – И я не позволю своим эгоистичным желаниям, чтобы ты была рядом со мной даже на работе, тормозить твою карьеру и профессиональное развитие. Мы с тобой уже это обсуждали. Я смотрела на нее и понимала, что это правда. Так мог бы поступить отец Волжак, но не она сама. Думаю, она, напротив, сделала бы все возможное, чтобы помочь мне в плане работы, а не привязывать к своей ноге. — Я тоже тебя люблю, — сдалась я, вставая и обнимая ее в ответ. – Через час мы пойдем домой, и я все выходные буду доказывать, как сильно, — улыбнулась я. — Ого, звучит заманчиво, — усмехнулась Волжак, отпуская меня. – Хорошо, я почти закончила. Мне только нужно сделать еще пару звонков. — Конечно, — кивнула я, отходя к двери. — Кстати, ты приступаешь в понедельник, — как бы между делом проговорила Волжак, уже схватив трубку телефона. — Что?! Волжак, ты рехнулась?! Это же через два дня! — Извини, важный звонок, — она сделала вид, что сосредоточенно слушает гудки в трубке, а мне не оставалось ничего, как закатить глаза и выйти из кабинета. *** Прошло почти две недели после нашего возвращения домой, и почти неделя, как я была на новой должности. Волжак не обманула, когда сказала, что это будет мне интересно. Я вплотную занималась развитием двух компаний, и мне очень нравилась моя новая работа. Хоть я и уставала на ней гораздо больше, но это, скорее, было с непривычки. Все-таки мои обязанности были другими, хотя, не могу не отметить, что моя бывшая начальница меня многому научила, пока я была ее ассистентом, и это очень пригодилось мне сейчас. И я думала, что наконец-то в нашей жизни наступил прекрасный период идиллии, но… судьба, как обычно, припасла для меня пару козырей в рукаве. — Как ты смотришь на то, чтобы взять неделю отпуска и съездить куда-нибудь отдохнуть? – спросила Волжак, когда мы ужинали перед заветной пятницей. — Отпуск? Серьезно? Я же только вступила на новую должность, — напомнила я ей. — Да, я помню, просто пока все только раскачивается, и я подумала, что можно урвать немного времени. Потом будет не до этого, — пожала она плечами. — Я не знаю… Конечно, я бы хотела отдохнуть, — призналась я. – Но, мне кажется, это как-то рано. — Да брось, я же не говорю, что мы улетаем завтра. Да и Света с Аркадием, если что, тебя прикроют, — напомнила мне Волжак о моих коллегах, с которыми мы теперь сидели в одном кабинете. – Уж Аркадий-то точно, — фыркнула она, чем вызвала мою улыбку. — Екатерина Александровна, что вам не дает покоя этот бедный Аркадий? – усмехнулась я. — Потому что он смотрит на тебя, как голодная собака на сочный кусок мяса, — подняв бровь, ответила она. — Но важнее же то, как я смотрю на него? — Мне он не нравится, — не унималась Волжак. — Он хороший парень, и всегда рад помочь. — В этом я не сомневаюсь, — снова фыркнула Волжак, утыкаясь взглядом в тарелку. — Ты такая смешная, когда ревнуешь, — улыбнулась я. – Ты же знаешь, что мое сердце принадлежит самому грозному начальнику во всей нашей компании. — Угу. — Кстати, когда этот грозный начальник собирается найти себе ассистента? — Мне присылали трех, но все они… — Волжак покачала головой. – Мне кажется, я так и останусь одна. — Я всегда могу вернуться, — проговорила я, хотя, честно сказать, моя новая должность была мне интереснее. В старой был только один плюс – непосредственно сама Волжак. — Ты знаешь, что я этого не позволю. Я вижу, как горят твои глаза, когда ты ходишь на работу. И, признаться, я даже немного ревную, — вздохнув, проговорила она. — Это благодаря тебе я работаю сейчас там, где мне нравится, и занимаюсь тем, что мне интересно. Хотя, признаюсь, я тоже скучаю по тебе, — честно сказала я. — Надеюсь, — ответила Волжак и снова посмотрела на меня серьезно. – Ну, так что насчет отпуска? Я разговаривала с Иванцовым, и он, в общем-то, не против нас отпустить. — Нас? Он не задал тебе вопрос, почему наши отпуска совпадают? Теперь. — Ну… Я сказала, что мы очень подружились, пока работали вместе, — пожала плечами Волжак. — О, правда? То есть мы друзья? – наклонила я голову. — Я не стала вдаваться в подробности. Так что, есть идеи, куда бы тебе хотелось поехать? — Я еще не сказала «да», — наигранно возмутилась я. — Я уверена, что смогу тебя убедить, — очаровательно улыбнулась Волжак, а я поняла, что она права. — Знаешь… — задумавшись, проговорила я. – Я бы хотела съездить к родителям. Я очень давно их не навещала. Это было правдой. Хоть они и жили не на другом континенте, но ездила я к ним довольно редко. Очень редко, если быть до конца честной. — Ну… Вообще, я имела в виду, что хотела бы куда-то поехать вместе с тобой, — проговорила Волжак, нахмурившись. – Может, ты возьмешь две недели, и тогда во вторую съездишь к ним? — Нет, ты не поняла, — покачала я головой. – Я бы хотела поехать туда с тобой. Волжак посмотрела на меня, как на умалишенную. — Ир, ты сама говорила, что твои родители ничего о… твоей жизни не знают. Если ты решила им рассказать – это, конечно, твой выбор, но не слишком ли – сразу везти туда меня? А если они плохо отреагируют? Ты помнишь, что было две недели назад? А мои были в курсе обо мне. — Я помню, — отложив вилку, я вздохнула. – Просто… Я поняла, что не хочу больше лгать матери о том, что когда-нибудь найду себе жениха или что сейчас просто не время для отношений. Я люблю тебя и хочу, чтобы и они об этом знали, — пожала я плечами. — Это, конечно, все очень приятно, но… — Волжак нервно провела рукой по волосам. – Не думаю, что это хорошая идея. — Послушай, мне все равно придется им рассказать. Я уже очень давно об этом думаю. Почему не сейчас? Она замолчала и тяжело вздохнула, глядя куда-то на солонку, что стояла посередине стола. Потом встала, взяла тарелку, выбросила остатки еды в урну и, убрав пустую тарелку в посудомойку, повернулась ко мне. — Извини. Мне достаточно моего отца, который меня ненавидит. Добавлять к нему еще и твоих родителей будет слишком. Я не хочу в этом участвовать, — с этими словами она вышла из кухни, оставив меня одну. *** Весь остаток вечера Волжак провела за ноутбуком. Не думаю, на самом деле, что у нее была какая-то срочная работа, которая требовала ее безотлагательного внимания, скорее, это был ее способ избежать разговоров. Я же поступила умнее – решила дать ей время для того, чтобы остыть и успокоиться. Может, позже мы еще раз это обсудим. Но даже когда мы легли спать, Волжак не потеплела. Пробубнила «спокойной ночи» и отвернулась. Я лежала, изучая потолок и время от времени вздыхая. Я, правда, хотела, чтобы она поехала со мной. Правда, хотела познакомить ее со своими родителями. Потому что она – самый важный для меня человек. Человек, с которым я вижу свое будущее. С которым я вижу себя в старости, как бы это странно или самонадеянно не звучало. И я не хотела до самой этой старости скрывать все от родителей. Да, возможно, Волжак была в чем-то права, и я была поспешна в своем решении вывалить на них сразу всю правду, но… Мне казалось, что я и так уже затянула с этим. Столько лет я молчу о том, что никогда не выйду замуж и не приведу в дом порядочного молодого человека. Но зато я могу привести порядочную молодую женщину. Более того, я очень хочу это сделать. Спустя минут пятнадцать Волжак перевернулась на спину и проговорила: — У тебя одышка или ты так показываешь, что негодуешь? — Я не негодую, я… расстроена, — призналась я. – Но если ты категорично не хочешь узнать мою семью, я… Я могу принять это, — снова вздохнула я. Волжак тоже вздохнула в ответ, и через пару мгновений тишины я услышала: — Я не говорила, что не хочу их узнать. Просто мне кажется, ты должна их как-то… не знаю, подготовить? А явиться со мной и поставить перед фактом – это, на мой взгляд, слишком эгоистично. — Это не эгоистично, это честно. И что в твоем понимании значит «подготовить»? Я должна как-то намекнуть? Рассказать им о группе «Тату», я не знаю? Сообщить маме, что ее любимый Киркоров – гей, а потом сказать, что и я тоже или как? – недоумевала я. — Я не знаю, Ира! – в бессилии воскликнула Волжак. – Я просто не хочу, чтобы тебя выгнали из дома поганой метлой! — Кать, — я окончательно повернулась к ней. – Мои родители, да, они консервативные. Но, скорее, маме грозит паническая атака, чем то, что они вышвырнут меня из дома. Я уверена. Да, мне безумно страшно при мысли о том, что я хочу им все рассказать, но… Я давно чувствую, что пора. И что я готова. Я хочу остановиться. На тебе. Я вижу свое будущее с тобой. Я четко отдаю себе отчет в том, что «тот самый человек» в моей жизни – это ты. И еще пару-тройку лет назад я думала, что никогда и ни за что не признаюсь родителям в своей ориентации, и уже тем более не захочу кого-то притащить в дом, держа за руку. Но… Ты поменяла все. И я хочу, чтобы они знали, какой потрясающий человек рядом со мной. И чтобы они были… если не счастливы, то хотя бы знали, что я не одна, — я смотрела на ее лицо, тщетно пытаясь разобрать выражение на нем. Но ночная тьма и задернутые шторы-блэкаут не давали мне этой возможности. — Я не понимаю, когда ты научилась так легко меня склонять к чему-то, — вздохнула Волжак, но я услышала в ее голосе усмешку. – Тебя нужно было «передать» в торговый отдел. — Это значит «да»? – не скрывая улыбку, уточнила я. — Да, — проворчала Волжак. – Ты же мертвого заставишь подняться. — Спасибо, — я тут же запечатлела на ее губах поцелуй. — Отпуск через месяц, — пробормотала мне в рот моя любимая женщина. *** На выходных мы с Волжак сняли небольшой домик на берегу озера, где прекрасно провели время, нежась на солнышке. Я даже покраснела, загорев, а Волжак приобрела красивый и сексуальный цвет кожи с бронзовым отливом. К счастью, наш домик был в абсолютном уединении, потому что вид Волжак в бикини сводил меня с ума. Она даже несколько раз пошутила, не подсыпают ли тут в воду что-то типа «женской виагры». Но солнце, свежий воздух, ее сексуальное тело и ленивая полуулыбка на красивых губах действовали лучше, чем какие-либо искусственные возбудители. И вернулись мы абсолютно отдохнувшие и счастливые. Вернувшись домой и включив телефоны, мы переглянулись, потому что почти одновременно нам посыпались смс о звонках. Ей около двенадцати раз звонила Маша, а мне почти столько же Оксанка. Ну, как столько же… В два раза больше, на самом деле. — Похоже, что-то случилось, — обеспокоенно проговорила я, проверяя мессенджер. – Но у меня только звонки. Ни одного сообщения. — Странно, у меня тоже, — пробормотала Волжак, глядя в телефон. – Они звонили нам два дня, но не написали ни слова. Сейчас уже поздно им звонить? У них середина ночи. — Оксанка мне звонила последний раз двадцать минут назад, — нахмурившись, сказала я. – Я перезвоню. — Давай, — кивнула Волжак и села на диван, наблюдая за мной. Я нажала клавишу вызова и стала ждать. Через два гудка я услышала знакомый голос: — Ну, неужели! Вы нас до усрачки напугали! Вы где были?! Выдохнув, понимая, что с Оксанкой все в порядке, я ответила: — Мы проводили романтические выходные, отключили оба телефона, — сказала я, улыбаясь. – Вы названивали два дня, у вас что-то случилось? – все же спросила я, понимая, что вряд ли они звонили бы просто так. — Мы волновались о вас! – воскликнула Оксанка, а потом я услышала улыбку в ее голосе. – Но ты права, кое-что все же случилось. Можешь включить громкую связь? Сейчас я позову Машу, она в мастерской. Я удивилась, но послушно включила динамик, и мы с Волжак уже обе услышали Оксанкино «Маша!!!» — У тебя горластая подруга, — усмехнулась моя любимая женщина, приобнимая меня, когда я уселась рядом с ней на диван. Через минуту в трубке было уже два голоса. — Приветствую, дамы, — Маша явно была очень довольна. — Привет, — хором ответили мы, и я продолжила, — что у вас приключилось? Опять придумали что-то сумасшедшее? — Ну, можно сказать и так, — усмехнулась Маша, а потом в трубке что-то зашуршало. – Мы выслали вам фотку, посмотрите. Я свернула окно с вызовом и зашла в диалог. Когда открыла фото, у меня даже дыхание перехватило. — Скажите мне, что это градусник… — пробормотала я, не веря глазам. — Нет, — рассмеялась Оксанка. – Мы беременны! Ну, то есть я, но как бы мы, — они рассмеялись уже обе, а я все еще не могла подобрать слов. — Но… Вы… Когда? Как? Я даже не знала, что вы собираетесь заводить детей! – от волнения мой голос стал на несколько октав выше. — Мы держали это в секрете, — усмехнулась Маша. – Но вы первые узнали. — Но… Как?! – все еще недоумевала я. – В смысле, я понимаю, как, но… Как… Как вы… Черт, у меня нет слов, — рассмеялась я, а на глазах от эмоций выступили слезы. – Я жутко за вас рада! И поздравляю! А кто отец? — Спасибо! – хором ответили девчонки, а потом снова в разговор вступила Маша. — О, донором стал мой хороший друг. Он солидный бизнесмен, абсолютно здоров и, к тому же, абсолютный гей, — снова усмехнулась Маша. – Кать, помнишь Майорова? Мы с ним как-то вместе организовывали выставку, — обратилась к подруге Маша. — Да, — тихо ответила Волжак, а я поняла, что она впервые за все это время хоть что-то произнесла. — Вот, он и стал донором. Мы давно к этому готовились, еще в Москве начали, просто решили, что пока не получится – не будем ничего никому говорить, — сказала Маша, и я услышала Оксанкин смех. – Так что, дамочки, скоро будете драться, кто из вас станет крестной, — добавила она. — Я думаю, мы придем к компромиссу, — усмехнулась я и обеспокоенно взглянула на притихшую Волжак. — В общем, мы рады, что вы нашлись, и что все узнали, созвонимся на неделе, и все расскажем подробнее. Пока я вытащила Машу из мастерской, заставлю ее лечь спать, — рассмеялась Оксанка в трубку. — Хорошо, будем ждать звонка! – попрощалась я и отключила звонок. Убрав телефон на столик, я поняла, что невольно продолжаю улыбаться. Как же хорошо, что они нашли друг друга. Сначала они переехали, а теперь заводят детей! Это замечательно! Может, и мы когда-нибудь тоже вычудим нечто подобное. — Не могу поверить, что они это сделали, — улыбнулась я, поднимая взгляд на Волжак. – По-моему, они молодцы. — Да, — хмыкнула та. — Потрясающе. Пойду, налью воды, — встав с дивана, она направилась в кухню. Я, ничего не понимая, пошла за ней. — Ты не рада за них? По-моему, это отличная новость, — пожала я плечами, заходя в кухню. Волжак стояла у стола, наливая из графина воду в стакан. — Я просто счастлива, — сдержанно ответила она. — Кать, ты чего? Дети – это же так здорово, — я подошла сзади и обняла ее за талию. – Когда-нибудь и мы заведем милого пухлого малыша. Мальчика, желательно, — мечтательно проговорила я, щекой прислоняясь к ее плечу. – Мне кажется, я буду очень забавной, когда буду беременна. Только надо подумать насчет донора, конечно… — я понимала, что логичнее, если рожать буду я. Хотя, конечно, если вдруг Волжак решит взять на себя эту роль, я уступлю. — Смешно, — хмыкнула Волжак и поставила стакан на стол. — Что смешного? – оторвавшись от нее, я отодвинулась. – Ну, хочешь, девочку? Но с ними проблем будет, конечно, куда… — Какие дети, Ир? – прервала меня Волжак, развернувшись. — Ну… Наши… — неуверенно проговорила я, невольно делая шаг назад, потому что взгляд Волжак был настолько колючим, что я готова была съежиться под ним. – Мы же когда-нибудь… — я замолчала, потому что то, что я читала в ее глазах, не давало мне продолжить. — Ты серьезно? Ты хочешь детей? – ее бровь поползла вверх, но это было совсем не сексуально, а довольно угрожающе. — Разве не в этом какой-то… не знаю, конечный смысл? Потомство, воспитание, любовь, — проговорила я, силой заставляя себя не пятиться назад. — Советую тебе забыть об этом, — довольно резко и даже как-то зло проговорила она. – Я не собираюсь заводить никаких детей. Больше, — на последнем слове в ее глазах промелькнула многолетняя боль. Она попыталась обойти меня и скрыться из кухни. — Кать, подожди, — я схватила ее за руку. – Я понимаю, то, что случилось с тобой – большая трагедия, но… — Нет, ты не понимаешь, — вырвав свою руку из моей, она снова развернулась ко мне лицом. – Но дело не в этом. Я не хочу детей. Мне они не нужны. Ни от себя, ни от тебя, ни от кого-то еще. Детей в моей жизни больше не будет, — чеканя каждое слово, проговорила она. – Если это – смысл твоей жизни, то советую либо пересмотреть свои взгляды, либо… — она остановилась и осеклась. — Либо? – с вызовом повторила за ней я. — Либо все это, — она обвела взглядом пространство вокруг, имея в виду нас с ней, конечно же, — просто бессмысленно. Когда ее взгляд вернулся ко мне, я несколько мгновений молчала, не в силах поверить в то, что услышала. — Ты сейчас говоришь мне, что готова отказаться от нас, потому что… не хочешь детей? – как бы я не старалась, но мой голос дрогнул. — Нет, я говорю, что если ты хочешь детей, для этого тебе следует еще раз подумать, того ли ты выбрала себе человека, — в отличие от меня, ее голос остался тверд. Еще раз взглянув на меня, она развернулась и вышла из кухни.